Несмотря на целебный отвар Софьи, каждый шаг до мобиля давался Ивану с трудом. Тело ныло, требуя покоя, но он понимал: если не закрепить статус официально, Ветровы придумают новые каверзы. Поэтому решил не откладывать это дело на завтра.

Здание Департамента Родовых Дел встретило его высокомерным молчанием мраморных коридоров. В четырнадцатом кабинете сидел нужный Ивану чиновник — господин Мухин.

— Ангорский? — Мухин даже не поднял головы от бумаг, когда Иван вошел. — Можете не садиться. Ваше дело заморожено. Инспектор, посещавший ваше поместье, подал жалобу “о препятствовании в доступе к опасному объекту”. Ветровы уже прислали запрос на проведение экспертизы вашей вменяемости.

Эти неприятные новости никак не повлияли на решимость Ангорского.

Мухин наконец поднял взгляд, надеясь увидеть в глазах Ивана страх, но наткнулся лишь на ироничную улыбку.

— Моя вменяемость — вопрос медицинский, а вот ваше соответствие должности — дисциплинарный, — ровно произнес Иван, выкладывая на стол запечатанный пакет с гербом академии. — Здесь личное поручительство графа Рязанова и результаты замера резонанса.

При упоминании фамилии куратора Мухин заметно помрачнел. Его пальцы, унизанные перстнями-накопителями, нехотя вскрыли конверт. По мере чтения лицо чиновника меняло цвет с землистого на пунцовый.

— Рязанов… — пробормотал он. — Граф утверждает, что сопряжение составило сто процентов? Это техническая ошибка или фальсификация.

— Тогда проверьте сами, — Иван положил руку на тяжелый кристалл регистратора, вмонтированный в стол Мухина. — Сейчас. Или завтра о вашем саботаже будет доложено в Канцелярию Его Величества.

Аристарх на плече Ивана вдруг наклонился вперед, заглядывая Мухину прямо в глаза.

Мухин, обливаясь потом, активировал прибор. Как только перстень коснулся кристалла, в воздухе над столом развернулась проекция четырехлистного клевера, сияющая так ярко, что тени в углах кабинета исчезли.

— Регистрация подтверждена, — выдавил Мухин, дрожащими руками доставая из сейфа тяжелый том в кожаном переплете. — Прямое право крови. Безусловное наследование.

Скрип пера по страницам “Золотой Книги” прозвучал для Ивана как услада для ушей. Мухин с яростью приложил тяжелую печать к бланку и, не глядя на Ивана, швырнул документ на край стола.

— Поздравляю, граф Ангорский, — голос чиновника выдал его злость. — Теперь вы под защитой Эдикта. Но помните, это делает вас заметным для тех, кто не любит делиться властью.

Иван взял документ, ощущая, как бумага вибрирует от магической печати. Теперь он официально был главой рода.

— Благодарю за службу, господин Мухин, — бросил Иван через плечо, разворачиваясь к выходу. — Надеюсь, ваша память окажется достаточно крепкой, чтобы не терять мои документы в будущем.

ЛЕД-12 мерно рокотал, разрезая вечерние сумерки Красногорска. Иван сидел за рулем и мечтал, как можно быстрее оказаться дома. После визита в Департамент магическое истощение навалилось с новой силой, перед глазами летали “мушки”, а в ушах звенело.

— Ну всё, Ваня, — Аристарх вальяжно развалился на пассажирском сиденье. — Статус получен, зачет сдан, Штерн в глубоком ауте. Впереди два выходных! Ты заляжешь в спячку, Марья будет пичкать тебя уткой и отварами, а я, пожалуй, изучу винный погреб. Там наверняка завалялась пара бутылок старого “Шато-де-Эфир”.

— Никакой спячки, — глухо отозвался Иван, не отрывая взгляда от дороги, — завтра начнем расширение каналов.

Кролик подскочил на месте, едва не врезавшись в потолок.

— Что? Ты себя в зеркале видел? Целительница сказала, тебе нужно отдыхать и восстанавливаться.

— В понедельник я возвращаюсь в академию, — Иван свернул на финишную прямую к поместью. — Если не смогу применять Бездну хотя бы в четверть силы без кровавых соплей — я труп. И ты, Пушок, тоже.

— Я? — Аристарх возмущенно запыхтел, но быстро сдулся, увидев решительный профиль Ивана. — Ты упрямый, как баран, Ангорский. Это тебя и погубит. Или спасет.

Машина въехала в ворота, которые теперь открывались куда бодрее, приветствуя хозяина гулом ожившего металла.

— Ладно, — буркнул кролик, когда они остановились у парадного входа. — Твоя правда. Бить будут больно и часто. Я покопаюсь в памяти. Там были старые техники “холодного вдоха”. Очень болезненно, зато каналы растягиваются как резина. Подберем что-нибудь для твоего субтильного тела. Но если ты в процессе потеряешь сознание — я съем твой ужин.

— Договорились, — Иван широко улыбнулся и заглушил мотор.

* * *

В кабинете Максима Викторовича Ветрова стояла такая тишина, что инспектор Мухин слышал собственное натужное дыхание. Он стоял у самого порога, втянув голову в плечи, и не смел поднять глаз. Его пухлые пальцы, ещё час назад уверенно сжимавшие золотое перо, теперь мелко дрожали, сминая край форменного пиджака.

— Вы закончили, господин Мухин? — голос Ветрова был мягким, почти мурлыкающим.

— Да, ваше сиятельство, — пролепетал чиновник. — Поручительство Рязанова было подлинным. Полный резонанс. По закону я не имел права отказать в записи в Золотую Книгу.

Максим Викторович не обернулся. Он стоял у огромной, во всю стену, стеклянной панели аквариума, где в густой синеве плавали редкие эфирные скаты. Ветров медленно, щепоть за щепотью, подсыпал им золотистый корм. Скаты метались, плавно взмахивая округлыми крыльями.

Одет он был в темно-серый костюм-тройку идеального кроя, который стоил как небольшое поместье. На левой руке тускло мерцал фамильный перстень с огромным сапфиром. Каждое движение было скупым и выверенным, даже когда он кормил рыбок, в этом чувствовалась грация хищника.

— Право крови, — задумчиво произнес Ветров, наблюдая, как самый крупный скат поглощает добычу. — Ангорские всегда были гордецами. Мой прадед называл их “Владыками путей”. Мы строим костыли из металла и камня, чтобы шагнуть через бездну, а они делали это легко и просто.

Он наконец повернулся. Его лицо с резкими, хищными скулами и тонкой линией губ не выражало никаких эмоций, но в глубине серых глаз был холод.

— Вы свободны, Мухин. Не забудьте зайти в приемную, вас ждет приказ о переводе. В северные провинции. Там сейчас как раз не хватает инспекторов в рудниках.

Мухин побледнел до синевы, хотел что-то сказать но, наткнувшись на ледяной взгляд графа, лишь судорожно поклонился и боком выскользнул в коридор.

Как только дверь закрылась, Ветров отошел от аквариума. Его лицо мгновенно утратило маску любезности.

— Тень, — бросил он в пустоту комнаты.

Из дрожащего марева у книжного шкафа соткалась фигура. Ликвидатор не задавал вопросов, он ждал.

— Планы меняются, — Ветров прошелся по кабинету, заложив руки за спину. — Я хотел забрать поместье, сохранив мальчишке жизнь. Но стопроцентный резонанс… Это значит, что Реликвия Путей может отозваться на его зов. Если он поймет, чем владеет, наши порталы станут грудой бесполезного лома.

Граф остановился напротив Тени.

— Официальные способы прибрать к рукам реликвию закрыты. Поместье нужно захватить, пусть даже придется избавиться от мальчишки.

— Ваше Высокородие желает, чтобы мы задействовали наших ликвидаторов?

— Нет. Нужно сделать это по-тихому, чужими руками, чтобы ни одна ниточка не вела к нам. Свяжись с Псами Разлома, эти наемники не задают вопросов. Все должно выглядеть как случайность, ограбление или нападение мародеров. Пусть продумают каждую мелочь, мне нужен результат, а не очередной провал.

Тень склонил голову и растворился, словно его развеяло ветром. Максим Викторович снова повернулся к окну, за которым гнулись под порывами его ярости верхушки деревьев.

Оставшись один, Максим Викторович замер. Секунду стоял неподвижно, а затем его плечи вздрогнули. Давление в комнате подскочило так, что затрещали панорамные окна.

Он не кричал. Но воздух вокруг его рук превратился в два ревущих смерча. Тяжелое кресло из красного дерева внезапно взлетело к потолку и в мгновение ока было перемолото в щепки невидимыми лезвиями. Поверхность аквариума пошла рябью, несчастные скаты в ужасе забились в щели между камнями.

Ветров ударил ладонью по столу.

— Щенок… — прошипел он сквозь зубы. И в его голосе прорвалась накопленная за десятилетия зависть его рода к истинным Владыкам Путей.

* * *

На следующее утро Иван открыл глаза и почувствовал, что голова не раскалывается. Отвар Софьи сотворил чудо, и каналы больше не горели, хотя внутри все еще ощущалась неприятная пустота, как после тяжелой болезни.

— Проснулся, Ванюшка? — Аристарх сидел на краю стола, рядом с кроватью. — Марья там уже третью порцию блинов печет, а Степаныч ходит по двору с таким видом, будто он сам лично вчера Ветрова-старшего унизил.

Иван сел в кровати и пригладил непослушные белые волосы.

— Нам не до блинов, Пушок. У нас всего два дня на развитие этого тела.

— Согласен, — кролик стал серьезным и лапой пододвинул к Ивану старый, пожелтевший свиток. — Смотри, что я нашел. Техника Ледяного вздоха. Древняя как дерьмо мамонта и такая же суровая.

Иван пробежал глазами по выцветшим рунам.

— Расширение каналов через контролируемый спазм?

— Именно, — кивнул Аристарх. — Ты впускаешь в себя сырую магию бездны, но не даешь ей течь. Ты замораживаешь её внутри каналов, заставляя их расширяться под давлением льда, а потом резко сбрасываешь температуру. Это чертовски больно, Ваня. Ощущение, будто тебе в вены залили жидкий азот. Но если выживешь — твоя пропускная способность вырастет вдвое.

Иван коснулся пальцами поверхности свитка.

— Начинаем сейчас? — спросил он, глядя на кролика.

— Сначала позавтракай, — отрезал Пушок. — Для этой техники тебе понадобится энергия и нормальный уровень сахара в крови. А я пока подготовлю Алтарный зал. Там стены из базальта, если начнешь кричать — слуги хотя бы не сразу вызовут экзорцистов.

Алтарный зал встретил их приветливо. Базальтовые стены мягко светились, было заметно теплее, чем в первое посещение этого места. Иван разделся по пояс и сел на холодный камень пола, скрестив ноги.

— Готов? — Аристарх замер напротив. — Помни, если дрогнешь и дашь потоку течь — выгоришь дотла.

Ангорский закрыл глаза, делая глубокий вдох. Он потянулся сознанием вниз, туда, где под фундаментом дома ворочалось проснувшееся сердце Алтаря.

— Начали.

Он приоткрыл внутренние барьеры, и в тот же миг в его каналы хлынула мана. Иван стиснул зубы так, что в челюсти хрустнуло.

— Замораживай! — скомандовал кролик.

Иван запер энергию внутри себя. Внутренним взором он видел, как его магические каналы начинают переполняться. Они вибрировали, натягиваясь как струны, готовые вот-вот лопнуть. Кожа покрылась инеем, а дыхание превратилось в густое белое облако.

Боль пришла не сразу, но когда ударила — мир перестал существовать. Казалось, тысячи раскаленных игл одновременно вонзились в каждое нервное окончание. Тело выгнуло дугой, мышцы одеревенели.

— Держи… еще немного, — голос Аристарха доносился словно из-за толстого слоя ваты. — Еще каплю… Расширяй!

В какой-то момент Ивану показалось, что он слышит звук рвущейся ткани. Это его собственные каналы сопротивлялись чужеродной силе. Прядущий внутри тела яростно боролся за контроль, заставляя хрупкую плоть Адепта растягиваться там, где она должна была порваться.

— Сброс! — крикнул Пушок.

Иван разом разомкнул контуры. Накопленная мощь ушла в плиты пола с резким хлопком, от которого по залу пронеслась волна инея. Ангорский рухнул вперед, упираясь ладонями в ледяной базальт. Его колотило крупной дрожью. Но внутри он чувствовал странную чистоту. Энергия по каналам текла ровным, гладким потоком.

— Живой? — Аристарх подошел ближе и ткнул его носом в плечо.

— Кажется, да, — выдохнул Иван, с трудом разлепив веки.

Через два часа, когда тарелка борща и крепкий чай окончательно прогнали слабость, Иван решил, что пришло время осмотреть верхние этажи поместья. Тело все еще ощущалось непривычно легким, а магия внутри каналов больше не жгла, а ласково пульсировала.

Они с Пушком начали подъем по широкой деревянной лестнице. Чем выше они поднимались, тем сильнее менялась обстановка. Здесь, наверху, следы катастрофы просто кричали о себе. Перила из карельской березы обрывались обугленными головешками, а потолок над пролетом был густо покрыт жирной, маслянистой копотью.

Они вошли в библиотеку, точнее в то, что от нее осталось. Иван остановился посреди этого пепелища.

— Слушай, Аристарх… — Иван вытащил из-за пазухи свиток с Ледяным Вздохом. — Где же ты его нашел, тут же всё сгорело?

— Наивный, — кролик задрал голову и поправил несуществующие очки. — Я пространственный реликт. Всё своё ношу с собой.

Он широко разинул пасть и засунул туда лапу. Через секунду он с победным видом вытащил на свет позолоченную табакерку.

— Внутри меня личный карман, размером с хороший амбар. Ваша библиотека сгорела, конечно. Но я много столетий коллекционировал книги по пространственной магии. Пойдем в кабинет твоего деда, наверняка найдем там много интересного.

Аристарх выхватил из рук Ангорского свиток и отправил в пасть вслед за табакеркой. Разбазаривать личные вещи он не собирался.

Они прошли по остаткам сгоревшего ковра, которые противно хрустели под ногами, и Иван распахнул дверь. Внутри было чисто. Огонь лишь лизнул порог и отступил, словно наткнувшись на невидимый барьер. На столе из темного камня в идеальном порядке лежали приборы, назначение которых он помнил лишь смутно. В углу замерли напольные часы с маятником в виде четырехлистного клевера.

Аристарх по-хозяйски запрыгнул на стол, обнюхал чернильницу.

Иван подошел к шкафу со стеклянными дверцами. Там, на бархатных подложках, мерцали артефакты: треснувшие амулеты связи, погасшие “вечные” светильники и пара бытовых очистителей воды. Для сильного мага — хлам, но для обычного горожанина это были статусные и дорогие вещи.

— Вот оно, — Иван протянул руку, ощущая пальцами остаточный фон одного из приборов. — Если я смогу оживить хотя бы половину этого барахла, нам не придется продавать фамильное серебро, чтобы оплатить налоги на поместье.

Кролик усмехнулся.

— Начнем с малого, Ваня. Посмотрим, насколько твои каналы справятся с тонкой настройкой.

Иван выбрал небольшой прибор — бытовой климат-контроллер в виде изящной серебряной сферы. Когда-то он поддерживал в комнате идеальную влажность и температуру, но сейчас его корпус был холодным, а внутри что-то жалобно позвякивало.

— Тонкая работа, — Аристарх кивнул на прибор. — Магические контуры внутри тоньше волоса.

Иван криво усмехнулся. Ювелирная точность у него была и раньше, а вот “трубы” подкачали.

Он коснулся серебра, и вместо привычного напряжения в предплечьях почувствовал свободу. Он пустил первый импульс — легкий, пробный. Энергия Бездны скользнула по расширенным каналам, как масло по шелку.

Переключив зрение на пространственное, Иван увидел хитросплетение рунных цепочек. В одном месте они были разорваны. Крохотный кристалл-стабилизатор сместился из-за вибрации или удара.

— Начинаю, — тихо сказал он.

Иван решил не мелочиться. Вместо того, чтобы цедить магию по капле, он приоткрыл “шлюз” чуть шире.

— Что ты делаешь? — пискнул кролик. — Слишком много, сфера не выдержит!

Но Иван не слушал. Он чувствовал, как обновленные каналы радостно принимают поток. Он подцепил кристалл мощным захватом пространства. Энергия Бездны послушно густела в его руках, повинуясь воле хозяина.

Ангорский осознанно надавил сильнее, проверяя предел. По рукам разлилось приятное, вибрирующее тепло. Мана шла полноводной рекой, и тело Ивана не отозвалось на это болью.

— Ну же, — прошептал он, подавая энергию почти на три четверти мощности.

Сфера в руках потеплела и завибрировала. Кристалл буквально впечатало в пазы. Рунная цепь замкнулась с отчетливым звоном. Сфера вспыхнула голубым светом, выбрасывая волну арктической свежести. Иван оборвал поток.

— Каналы выдержали, — выдохнул Иван, глядя на свои руки. Они даже не дрожали. — Они не просто работают, Аристарх, они поют.

Иван откинулся на спинку кресла, вытирая лицо рукавом. Он забыл отключить магическое зрение и увидел в углу возле сейфа странную складку пространства.

— А это что у нас там такое? — сказал он кролику, показывая рукой на угол.