Утром Ивана разбудил Аристарх, бесцеремонно прыгнувший ему на грудь и топтавшийся по ней.

— Вставай, именинник! Пора отметить самый важный день в твоей жизни.

— Почему это он самый важный? — с трудом разлепляя веки, спросил Ангорский. Он не планировал сегодня вскакивать ни свет ни заря, а за окном едва светало.

— Потому, что я так сказал. Совершеннолетие. Ты должен прочувствовать этот момент. — Аристарх важно прошествовал по кровати и перебрался на стол.

В дверь постучали, а потом она открылась и на пороге появился улыбающийся дед.

— Поздравляю, внучок! — Петр Андреевич протянул Ивану маленькую коробочку, обтянутую темным бархатом.

— Что это?

— Открой.

Ангорский взял подарок и бережно открыл крышку. На шелковой подложке, блестя в свете магической лампы, лежал крупный круглый кристалл, едва заметно светясь зеленым. Он был изящно обрамлен полосой серебра.

— Это целительский артефакт Цветок Жизни, — тихо произнес Петр Андреевич. — Медальон работает по принципу накопителя. Пока ты здоров, он незаметно подзаряжается от твоей энергии. При ранении начинает принудительно латать тело и при этом постепенно разряжаться и в какой-то момент может стать абсолютно бесполезен. Так что это только помощь, но не панацея.

Иван осторожно вытащил медальон за цепочку, и в его глазах мелькнула радость. Прядущий оценил прозорливость деда и ценность этого подарка.

— Святые угодники, старик, да ты гений! — восхищенно воскликнул в голове Ангорского кролик. — Додумался до того, что не способному к самоисцелению внуку пригодится такая висюлька. Одобряю.

Иван улыбнулся, бережно надевая цепочку на шею и пряча приятно согревающий кожу кристалл под рубашку. Поднялся на ноги.

— Спасибо, дедушка, — сказал именинник, крепко обнимая Петра Андреевича. — С такой штукой на шее я чувствую себя гораздо увереннее.

— Ну полно, полно, — смущенно кашлянул дед, пряча выступившие слезы и ласково хлопая внука по спине. — Я пойду, помогу Насте и Марье с приготовлениями. А ты оденься прилично. — Дед подмигнул, улыбнулся и вышел из комнаты.

Когда Иван, умытый и причесанный, появился в гостиной, в доме вовсю шла подготовка к празднику. Настасья Филипповна в строгом темно-синем платье уже навела лоск в гостиной: расставила по вазам цветы, протерла тяжелые хрустальные бокалы, то и дело бросая строгие взгляды на стол, который казался ей недостаточно величественным.

Из кухни доносились такие ароматы, что Аристарх не выдержал и украдкой проник туда в надежде чем-нибудь поживиться.

В двенадцать часов дня тишину сада нарушил шум двигателей. К воротам Клевера подкатили два роскошных мобиля — представительский седан княжича Орлова и агрессивный, спортивный купе близнецов Огневых. Ворота распахнулись, а бойцы на посту застыли в стойке смирно, приветствуя гостей.

Иван, на ходу накидывая пиджак и оправляя лацканы, вышел на крыльцо, чтобы их поприветствовать. Двери мобилей распахнулись. Огневы выскочили первыми и бросились обниматься с Иваном. Евгений Орлов покинул салон своего авто с привычной, неторопливой грацией. Он подошел к Ивану и серьезно пожал ему руку.

— Мы привезли то, ради чего нам пришлось надорвать пупки, — не мог сдерживать себя Василий Огнев. — Давайте, ребята, поднатужимся еще раз!

Евгений с извиняющейся улыбкой отошел к багажнику своей машины и открыл его.

Все трое склонились и, ухватив огромную коробку, перевязанную вызывающе красным бантом, вытащили ее и поставили на дорожку.

— Открывай двери в дом пошире, Иван! Твой подарок приехал, — сказал Василий Огнев и снова ухватился за угол.

Парни были сильными и тренированными, но сейчас они тащили эту ношу, сопя и отдуваясь от натуги. Загадочная коробка была очевидно тяжеленной.

— Ангорский, клянусь всеми чертями огня, если здесь нас не накормят досыта, я поднапрягусь и поставлю ее угол прямо тебе на парадные туфли, — тяжело дыша, пробасил Валерий.

Переругиваясь и задевая косяки, они кое-как занесли громадину через просторный холл прямо в столовую и поставили на пол.

— Это подарок от нас троих, — весело засмеялся Василий, глядя на изумленное лицо Ивана.

Парни хитро переглядывались и откровенно хихикали, предвкушая реакцию друга на подарок.

— Чего стоишь? — спросил Валерий. — Вскрывай и поразись масштабу бедствия!

Иван, которого с самого первого взгляда на коробку съедало любопытство, подошел ближе, засучил рукава пиджака и потянул за край атласной ленты. Потом ухватился за плотную оберточную бумагу и с хрустом рванул ее на себя. Крафт упал на пол, обнажая скрывающееся внутри великолепие, и Ангорский замер, уставившись на подарок.

Это было что-то среднее между стулом, креслом и троном. Иван все же решил считать его стулом.

Изготовленный из монолитного мореного дуба, с высокой резной спинкой и широкими подлокотниками в виде медвежьих морд, обитый красным бархатом, он выглядел величественно. Парни явно немного подшучивали над таким юным главой рода. Но было совсем не обидно.

Иван стоял ошарашенный.

— Это великолепно, — только и смог выдавить из себя он.

— Мы долго думали над подарком и когда увидели его, поняли, что ничего лучше не найдем. Каждый день, садясь на него, ты будешь вспоминать своих друзей.

— И не только вспоминать, — Евгений Орлов сделал шаг вперед и протянул руку к Ивану. — Это артефакт, сейчас мы привяжем его к тебе.

Он крепко сжал ладонь Ангорского, выхватил из ножен кинжал и проколол подушечку пальца. Капелькой крови он коснулся левого подлокотника. На морде медведя вспыхнула рунная вязь и медленно погасла.

— Теперь сидя на этом стуле, ты будешь защищен от ментальной магии, — просто сказал он.

Иван выпрямился, лицо его стало серьезным, и он глубоко поклонился, прижимая руку к сердцу.

Но этот торжественный момент сразу нарушил один из близнецов.

— Это чудовище обязано стоять во главе стола, — заявил Валерий Огнев.

Братья Огневы подхватили дубовую громадину и перенесли на положенное место, сместив оттуда обычный стул.

— Несправедливо! Такая красота по праву должна принадлежать мне, — возмутился Аристарх. — Требую пересмотра итогов дарения.

Он в секунду подлетел к стулу и с комфортом устроился на красном бархате.

— Немедленно признай этот королевский насест моей собственностью.

В этот момент в столовую вошел Петр Андреевич. Увидев обновку, он рассмеялся и похлопал внука по плечу.

— Не робей. Всё правильно. У тебя отличные друзья, — он пожал руку каждому парню и пригласил присаживаться к столу.

Столовая на первом этаже серого особняка Ангорских не видела такого оживления несколько лет. Обеденный стол, накрытый белоснежной скатертью, был уставлен блюдами так тесно, что свободного места почти не было.

Иван сидел во главе стола, чувствуя себя странно из-за возвышающейся над головой резной спинки, но удивительно легко. На нем был идеально подогнанный серый костюм. Справа расположился Аристарх на расшитой золотом подушке. За ним — Петр Андреевич, с гордостью поглядывающий на внука. Слева уселись Евгений Орлов и братья Огневы. Наконец Настасья заняла свое место рядом с дедом, и торжественный обед начался.

— Ну, за именинника! — Евгений Орлов первым поднял хрустальный бокал с клюквенным морсом. — Я очень рад, что у него все складывается хорошо. За новые победы и процветание вашего рода!

Все присутствующие поддержали тост, звякнув хрусталем.

Некоторое время молча ели, отдавая дань деликатесам. Трое друзей постоянно бросали любопытные взгляды на Петра Андреевича. Понимая их недоумение, Иван наконец решил прояснить ситуацию.

— Парни, я должен извиниться за ту таинственность, с которой покинул поместье Орловых. Мне сообщили, что дедушку нашли в метро. Я срочно поехал к нему в больницу. А молчали мы из-за того, что он был очень слаб и нуждался в восстановлении.

— Вот это да! — воскликнул Василий Огнев. — А мы-то с Валеркой гадали, куда ты еще ввязался? А это радостное событие! Поздравляем еще раз.

— Абсолютно согласен, — подхватил Евгений и поклонился Петру Андреевичу. — Скорейшего выздоровления.

Парни снова потянулись к бокалам, но тут у княжича зажужжал артефакт связи. Евгений извинился и вышел в коридор, но уже через минуту вернулся и попросил включить новости. Дед щелкнул пальцами, и черная панель на стене засветилась. Появилось изображение. Миловидная дикторша, рассказывала, о ликвидации последних тварей в метро и закрытии разлома.

— Да-а-а! Мы сделали это! — Василий Огнев бабахнул кулаком по столу так, что тарелки подпрыгнули.

Братья-близнецы синхронно вскочили со своих мест, дико взревев от восторга. Они обнялись и стучали ладошками по спинам друг друга так, будто заколачивали гвозди. Ангорский и Орлов переглянулись и пожали друг другу руки.

Настасья Филипповна прикрыла уши руками, но потом улыбнулась и посмотрела на Петра Андреевича, сидевшего рядом и очень довольного происходящим.

— Что за день сегодня, столько хороших новостей, даже как-то не верится, — пробормотал дед.

Только кролик остался невозмутим.

— Подумаешь, закрыли разлом, и ежу понятно, что это должно было вот-вот случиться. Зачем столько шума? — выразил он свое недовольство.

Понемногу восторги утихли. Парни уселись обратно, а разговор сам собой перешел на детали зачистки подземных тоннелей. Дед с удовольствием слушал и задавал множество вопросов. Когда с горячим было покончено, он вместе с Настасьей Филипповной удалился в кухню, подготовить очередной сюрприз имениннику.

— Ну всё, Иван, официальная часть окончена, теперь можно и погулять. — хохотнул Василий, взъерошив свою густую шевелюру. — Твоя Марья — лучшая кухарка. Запеченый кабан был прекрасен, но пироги… Я готов продать душу Бездне за рецепт этого теста!

— Не смей, нет у тебя души, один тротил внутри, — отмахнулся его брат Валерий и весело подмигнул Ивану.

Евгений Орлов рассмеялся и свободнее откинулся на спинку стула.

Внезапно с улицы, со стороны кованых ворот, донесся резкий звук: визг тормозов и хлопанье дверей мобиля.

Аристарх мгновенно перестал жевать и насторожил уши. Шаги приближались, среди них различался и цокот женских каблучков. Вот они уже на крыльце. Двери дома бесцеремонно распахнулись и незваные гости вошли внутрь.

В столовую заглянул запыхавшийся Степаныч, произнес торопливым шепотом:

— Ваши родители, молодой граф. Мы не могли их остановить.

Тут старого слугу оттеснили от двери, и в столовую уверенно вошли трое. Первым был холёный мужчина лет сорока пяти. Его лицо, тронутое легким загаром, так и лучилось снисходительным превосходством.

Чуть позади, кутаясь в соболиную накидку, плыла высокая женщина. Её пальцы были усыпаны кольцами, а тонкие губы кривились в брезгливой гримасе. Замыкал шествие парень лет двадцати. Он неуверенно озирался по сторонам.

Иван смотрел на вошедших, и по телу пробежал холодок. У всех троих были лоснящиеся каштановые волосы, зеленые глаза и надменное выражение лиц. Ангорский вдруг понял, отчего родители не любили его — он словно был деталью из другого набора конструктора. Не подходил этим людям.

— Ну надо же, — мужчина обежал взглядом нарядную столовую и остановился на накрытом столе. — А сплетники болтали, что наше поместье сгорело дотла. А тут, смотри-ка, милая, ремонт свежий, прислуга какая-то бегает. И даже свет в коридорах горит.

Старший брат выступил чуть вперед, заложив руки в карманы брюк. Смерил Ивана оценивающим взглядом.

— Младший, ты, я вижу времени зря не терял, — ухмыльнулся парень. — Прибрался тут, обставился. Молодец, хвалю. Хорошо наше гнездо сторожил.

Мать Ивана сделала несколько шагов вперед, демонстративно игнорируя застывших гостей. Ее каблуки со стуком прошлись по паркету. Женщина остановилась у края стола, брезгливо оглядела фарфоровые тарелки, и вдруг ее взгляд натолкнулся на Аристарха. Кролик сидел неподвижно, его глаза налились багровым светом, а уши прижались к черепу.

— Иван, это еще что такое? — лицо матери перекосилось от отвращения. Она указала холеным пальцем прямо на фамильяра. — Какое-то грязное животное сидит за праздничным столом и жрет из фарфора. Немедленно убери эту гадость в клетку, нечего шерстью по всему дому трясти! Мы с дороги, устали, а тут этот зоопарк.

Аристарх аж пасть приоткрыл. Впервые в жизни он не мог подобрать слов и только злобно таращился на дамочку.

Отец тем временем подошел вплотную к Ивану и требовательно протянул руку ладонью вверх.

— Снимай кольцо и возвращай титул главы рода старшим. Ты неплохо присматривал за домом, но теперь я вернулся. Ты еще мал носить перстень. Отдавай власть, живо.

Прядущий на секунду задумался. Ведь он-то действительно не имеет никакого отношения к роду Ангорских и не лучше ли сейчас отказаться от всего этого? Он не пропадет, а возможно ему даже легче станет жить, будет заниматься чем пожелает и отвечать только за себя.

— Не смей! Смерти моей хочешь? — заверещал в мозгу голос кролика. — Не смей отдавать кольцо. У тебя есть обязательства перед этим телом и передо мной!

Иван продолжал сидеть. Он смотрел на отца. Перстень на пальце Ивана начал бешено пульсировать, откликаясь на бушующую внутри ярость. Он погладил его пальцами другой руки, словно успокаивая напуганного зверька.

— Нет, — негромко и медленно сказал он отцу.

— Что-о-о? — взревел мужчина. Лицо его исказилось гневной гримасой и пошло красными пятнами.

Евгений Орлов вскочил со своего стула. Вокруг близнецов Огневых воздух явственно задрожал, и по комнате пополз запах гари.

В этот момент открылись двери кухни, и в столовую, катя на столике огромный торт с горящими свечами, вошли Петр Андреевич и Настасья Филипповна.

Внимание троицы переключилось на них.

— О-отец. Ты жив? — дрогнувшим голосом произнес мужчина, сразу как-то сникнувший и потерявший лоск.

— Я-то жив, Лёшка, как видишь. А вы чего сюда приперлись? Ты же говорил, что эти руины тебе в страшных снах снятся?

— Да вот думали, что младший сын совсем один остался, нужно за ним присмотреть.

— Восемь месяцев думали, а теперь решились присмотреть? Пошли вон отсюда! Чтобы я вас больше никогда не видел! — Дед побледнел от гнева и схватился за сердце.

— Но мы имеем право на владение этим поместьем, — взбеленилась женщина. — И будем жить здесь!

— Нет! — Иван Ангорский наконец поднялся со своего места. Его голос был ровным и неумолимым. — Теперь я глава рода, и если вы хотите жить в этом доме, то должны принять этот факт.

— Ты не имеешь права! — воскликнул старший брат. — Если дед решил сложить с себя полномочия, то следующий в очереди отец. И ты будешь ему подчиняться!

Он замахнулся на Ивана.

Орлов перехватил руку и отпихнул наглеца в сторону.

— Что вы себе позволяете? Кто вы такой? — закричала женщина.

— Я княжич Евгений Юрьевич Орлов, — представился менталист.

— А мы хозяева этого дома, и требуем уважительного отношения.

— А почему ваш несовершеннолетний сын жил здесь один на протяжении долгого времени? Не нужно ли вызвать представителей опеки и подать прошение о лишении вас родительских прав? Орловы могут этим заняться.

— Что за чушь? Он был здесь с родным дедом.

— Тогда почему вы так изумились, увидев Петра Андреевича? — прищурился княжич.

В комнате повисло напряжение. Орлов явно сканировал мысли незваных гостей. Отец Ивана почувствовал это первым и, схватив родственников за руки, вытащил их из столовой.

— Алеша, что ты делаешь? Мы должны остаться в доме, чтобы выполнить договор с Ветровым, — зашептала женщина, стараясь вырваться из рук мужа.

— Менталист. Этот Орлов менталист, он пытался прочитать наши мысли, а возможно и прочитал, — ответил Алексей Петрович, двигаясь к выходу из дома.

Когда за ними закрылась входная дверь, он пояснил:

— Не нужно было выпендриваться. Притворились бы, что принимаем главенство младшего, а сами нашли реликвию и получили от Ветрова обещанные деньги.

— Ты же первый потребовал отдать тебе власть? — изумился старший сын. — Я только поддержал.

Его отец поморщился.

— Неважно. Теперь, когда этот княжич покопался в наших мозгах, мы не можем здесь остаться. Возвращаемся в гостиницу.

— Ветровы будут в бешенстве, — констатировала факт женщина.

— Это и их косяк тоже, как они могли не знать, что отец вернулся? Сами виноваты в этой ситуации.

Троица быстро втиснулась в мобиль и покинула поместье.

В столовой от радостного настроения не осталось и намека. В гробовой тишине все присутствующие ковырялись вилками в кусках торта на своих тарелках. Потом парни засобирались по домам.

— Друзья. Я очень извиняюсь за эту мерзкую сцену, которую вам пришлось пережить здесь. Прошу сохранить ее в тайне.

— Не переживай, — Орлов пожал ему руку. Близнецы тоже подошли к Ивану и протянули свои ладони.

Когда друзья уехали, атмосфера в доме стала еще печальнее. У деда даже поднялась температура, и он отправился в постель еще засветло.