Иван сидел в восстановившейся беседке сада, пил ромашковый чай, который принесла ему Марья, и наслаждался моментом. От дубов доносился тихий шелест листвы и ленивое ворчание Аристарха. Кролик развалился на небольшой полянке. Ушастый лежал на спине, подставив пузо теплому солнцу, и лениво шевелил носом, всем своим видом показывая, что жизнь удалась.

Мысли Ангорского текли размеренно и были исключительно позитивными. Даже Настя, от которой он поначалу ожидал неприятностей, оказалась милой и преданной семейству Ангорских женщиной. В ней не было и следа спеси боевого мага.

Он вспоминал тот день, когда Петр Андреевич был возвращен домой. Сразу после ужина, дождавшись, когда сытый и довольный дед уснет в своей комнате, Иван вызвал горничную в кабинет для серьезного разговора. Она немедленно явилась.

— Вы звали меня, Иван Алексеевич? — спокойно спросила женщина, остановившись у края стола.

— Присаживайтесь, — Иван указал на мягкое кресло. — Н-н-да. Я оказался в затруднительном положении из-за вас.

Иван замолчал, раздумывая, как же вежливо высказать свои мысли. Настя послушно опустилась в кресло и с неподдельным интересом смотрела на молодого Ангорского. Наконец Иван заговорил.

— Я нанял горничную, и она нам действительно нужна. Но вы не подходите на это место. Вы были боевым магом, я вижу. К тому же дружны с моим дедом. Как-то неприлично держать вас в роли служанки.

— Давайте говорить прямо, — нисколько не смутившись, произнесла Настя. — Вы думаете, эта должность унижает меня? Придется рассказать вам мою историю, Иван Алексеевич. Иначе вы никогда не поймете моих чувств и причин, по которым я держусь за это место…

Она устроилась поудобнее, лицо стало сосредоточенным и решительным.

— Мы познакомились с Петром Андреевичем много лет назад, — ее голос звучал глухо, словно издалека. — Работали на закрытии большого разлома под Новосибирском. Там, среди сибирской тайги и снегов, и полюбили друг друга. Глупое, наверное, время для романтики, когда вокруг каждую минуту кто-то погибает, но так уж вышло.

Она немного помолчала, поправила прическу и продолжила.

— Тогда ваш дед часто выезжал в длительные командировки по всей стране. Потом ваши родители уехали, бросив вас на произвол судьбы, и Петя принял решение. Он перевелся на другую службу и стал работать только в Москве и области, чтобы присматривать за вами, Иван Алексеевич.

Иван налил в стакан воды из кувшина и передал замолчавшей женщине. Настя благодарно кивнула и, отпив половину продолжила свой рассказ.

— Я осталась в Сибири. И через полгода со мной случилось несчастье… — видно было, что в этом месте слова даются ей особенно трудно, она говорила прерывисто и смотрела в окно, а не на собеседника. — Наш отряд зажали в узком скальном ущелье. Прорыв тварей высшего ранга. Саранча изнанки лезла изо всех щелей. Патроны кончились через двадцать минут после начала боя, защитные артефакты выгорели. Со мной, в кольце монстров, остались семеро пацанов-новобранцев, у которых от страха зубы стучали так, что я их слышала. Командир погиб.

Она взглянула на Ивана, и в серых глазах на мгновение мелькнул багровый отсвет.

— Я была ведущим магом в батальоне. И поняла, либо мы все сейчас ляжем здесь и станем кормом для этих тварей, либо я сделаю то, после чего не выживают. Я заставила пацанов упасть на дно небольшого каньона, закрыться остатками щитов, а сама выжгла свой источник досуха и даже больше, сломав все внутренние ограничители.

Иван слушал, затаив дыхание.

Настя горько усмехнулась.

— Тварей я выжгла, пацаны остались целы. Но мой источник буквально взорвался внутри моего тела.

Она опустила голову, глядя на свои ладони.

— Когда я очнулась в госпитале, мне сказали, что буду калекой всю оставшуюся жизнь. Нелегко принять такое, но через пару месяцев я смирилась. Оборвала всё общение с Петром Андреевичем. Заблокировала номера, уехала со служебной квартиры. Не могла его видеть. Из боевой валькирии превратиться в обузу, которую нужно жалеть? Так я тогда рассуждала. Глупая гордость. Только когда до меня донеслись слухи о том, что Петя пропал, я переехала в Москву. Устроилась горничной неподалеку от Клевера. А потом Марья пригласила меня в ваш дом, и я с радостью согласилась.

Бывшая магичка замолчала, но воздух в кабинете еще несколько секунд казался сухим и горячим. Она расправила плечи и посмотрела Ивану в глаза.

— Так что не сомневайтесь, Иван Алексеевич, — отрезала она, и в голосе зазвучал металл. — Эта работа мне по силам, я привыкла вкалывать. И если нужно будет перегрызть кому-то горло за безопасность Петра Андреевича или навести порядок в этом доме, я это сделаю без колебаний. Я остаюсь.

— Аж мурашки по коже, — раздался в голове Ивана голос кролика, сидевшего на подоконнике и спрятавшегося за шторой.

Иван молчал, потрясенный рассказом и решительностью этой женщины.

— Хорошо, — наконец произнес он. — Нанимать человека со стороны, который может разболтать о возвращении деда, сейчас крайне нежелательно. Пока он не восстановится, поработаете у нас, а потом решим, что делать. Но скажите ваше Имя и отчество. Нельзя, чтобы слуги звали вас просто Настей и на “ты”.

— Настасья Филипповна, — представилась она, поднявшись с кресла и вежливо склонив голову.

Вот так она и осталась работать в поместье Ангорских. И в следующие две недели жизнь для всех домочадцев превратилась в экспресс-курс по наведению жесткого армейского порядка.

Настасья Филипповна чистила картошку со скоростью пулеметной очереди, приводя Марью в полнейший восторг. И умудрялась силой воли поддерживать идеальную температуру печи даже со своим покалеченным источником магии огня, так что женщины быстро нашли общий язык.

А вот Степанычу пришлось тяжело. Старый слуга пал жертвой медицинских амбиций пассии деда. Она заявила, что водопроводная вода совершенно не годится для ослабленного организма Петра Андреевича. Ему якобы жизненно необходима чистая, живая, колодезная вода.

На заднем дворе был найден и освобожден от закрывающих его досок старый, затянутый илом колодец. Охранников отвлекать Настя не разрешила, а то вдруг враги нападут на поместье, а гвардейцы в невыгодной позиции. Степаныч, постанывая и вздыхая, обвязался веревкой и стал опускаться во тьму. Настя сжалилась, включила фонарик и подсветила ему путь сверху.

Иван сидел в кабинете, когда в голове возник ехидный голос Аристарха:

— Ванька, бросай свои бумажки, иди на задний двор! Там наша сибирская валькирия совсем страх потеряла. Заставила Степаныча лезть в старый колодец с ведром и лопатой. Прямо сейчас он погружается в пучину мрака, бегом сюда!

Ангорский мгновенно поднялся со стула и поспешил на помощь. На заднем дворе, у каменного колодца, действительно стояла Настасья Филипповна, с фонарем в руке. Из глубины колодца доносилось натужное кряхтение Степаныча и глухой стук лопаты по вековой грязи.

— Так, отставить самодеятельность! — строго скомандовал Иван, подходя ближе. — Степаныч, немедленно поднимайся наверх.

Через пару минут на свет божий явился перемазанный в иле и тяжело дышащий Степаныч.

— Иван Алексеевич, — отдуваясь, прохрипел старик. — Там на дне хлама за сто лет скопилась куча. А вода-то и правда хорошая, ключи бьют, да только ил все забивает.

— Отойдите в сторону, оба, — приказал Иван.

Прядущий Бездну заглянул в сырое жерло колодца и слегка развел руки в стороны. Синева магии на секунду затопила его глаза. Иван сформировал внутри колодца гравитационное поле и потянул вверх. Для Степаныча и Насти это выглядело так, будто воздух над каменным кольцом мелко задрожал.

В следующую секунду Иван сделал плавный взмах рукой, и на зеленый газон со шлепком вывалилась огромная куча хлама. Стенки колодца очистились до самого основания, а на дне зажурчала вода.

Степаныч тут же принялся копаться в вытащенном мусоре, сортируя отходы. Иван же повернулся к горничной. Он посмотрел ей в глаза и укоризненно покачал головой.

Настя на время притихла, но натуру не обманешь, и через пару дней она уже строила охранников.

Ангорский и Аристарх случайно подслушали, как Настя отчитывает парней за сон на боевом посту. За три минуты гвардейцы узнали о себе, своей родословной и тактической безграмотности столько нового, что у них уши покраснели.

— Настоящая баба! Уважаю, — авторитетно заявил Аристарх. — Приструнить этих двух амбалов Орлова с помощью кухонного полотенца и командного мата — это, Ванька, высший пилотаж. Настоящее сокровище дед в Сибири откопал. Держать и не отпускать!

Сам дед под строгим надзором своей Настеньки и на чистой энергии алтаря восстанавливался с пугающей скоростью. Каждое утро Настасья Филипповна приносила ему кружку горького целебного отвара, и старик послушно пил его до дна. Через десять дней он уже бодро делал зарядку в саду. Правда, просыпающаяся магия пространства поначалу знатно барахлила. Старик то и дело устраивал локальные казусы, превращая жизнь в поместье в веселый аттракцион.

То он, сидя на веранде, провалил любимую чашку в спонтанно открывшийся пространственный карман, а потом полчаса не мог вытащить ее обратно. То во время утренней прогулки телепортировался на пару метров и материализовался прямо посреди единственного в поместье розового куста, разросшегося до гигантских размеров.

— Настенька! Спасай, старого дурака, опять контур сорвало! — доносился из глубин сада виноватый баритон Петра Андреевича.

И Настасья Филипповна бежала на помощь обожаемому патриарху и вытаскивала его из роз, для вида ворча.

— Опять катастрофа, — бухтел Пушок. — Пойдем, глянем, Ванюшка, как они будут колючки из задницы патриарха вытаскивать!

Наблюдая весь этот уютный бедлам, Иван окончательно расслабился.

Иногда звонили друзья. Княжич Орлов вежливо интересовался, все ли у Ивана в порядке и не нужна ли какая-нибудь помощь.

Однажды позвонил Костя и как ни в чем не бывало затараторил:

— Ванька, здорово. Ты не представляешь, что творится в сети! — Костя, как обычно куда-то бежал и буквально захлебывался от новых сплетен. — На охотничьи форумах только и болтают о том, как ваша группа вытащила из самого пекла троих опытных бойцов. Просмотры зашкаливают!

— Костя, это давно уже не новость, — поморщился Ангорский. — Ты только сейчас узнал?

— У меня есть эксклюзивный инсайд из самого ректората, — радостно возвестил очкарик, явно не замечая недовольных ноток в голосе Ивана. — Первого сентября, прямо на торжественной линейке перед всеми факультетами и приглашенными главами родов, ректор вручит вам официальные награды от Гильдии охотников Российской Империи. Прикинь, какой масштаб?

— Я ничего об этом не знал, — с сомнением в голосе произнес Ангорский.

— Да, потому что это сюрприз от Гильдии охотников, бро! Наградные листы уже подписаны, — Костя аж заикнулся от азарта. — Но суть не в этом, Вань, ты должен дать мне эксклюзивное интервью! До того, как набегут имперские репортеры с центральных каналов. Я уже и вопросы набросал. Мой новый репортаж взорвет все столичные паблики!

Внутри Ивана закипела глухая ярость. Он слишком хорошо помнил, какими неприятностями обернулся прошлый “хайп” этого деятеля. Этот наглый паразит слишком хорошо устроился.

— Ничего я тебе не должен, — ледяным тоном оборвал его Иван. — Ты уже однажды подставил нас под удар своим дебильным репортажем. И сейчас снова хочешь заработать просмотры на чужих головах?

— Да ладно тебе, Вань. Ну какие там неприятности с вами случились? Я же для общего блага!

— Интервью не будет, — коротко бросил Ангорский.

— Ну, чего ты ломаешься, мы же друзья.

— Что-то совсем не похоже это на дружбу, Костя.

— Ну в последний раз! Ты не можешь отказать мне.

— Забудь мой номер, Константин, — отрезал Иван. — Никакого интервью не будет. Свободен.

Иван с силой нажал на отбой.

— Хорошо пошел, душевненько, — подал голос Аристарх, который во время этого разговора сидел на подоконнике. — Одобряю, Ванюша. Эту всклокоченную крысу только так и нужно воспитывать. Но вообще, новость забавная. Первое сентября обещает быть весёлым.

Глядя на погасший артефакт связи, Иван несколько секунд переводил дыхание, гася раздражение. Рука сама потянулась к списку контактов, он решил поговорить с Инной. До начала учебного года оставалось не так много времени, да и чего греха таить, услышать прохладный голос девушки хотелось сильнее, чем он мог бы признаться даже самому себе.

Он нажал на вызов. Голограмма Инны появилась через пару минут.

— Слушаю, Иван, — раздался ее спокойный голос. На заднем фоне едва слышно звучала скрипка. — Не ожидала, что ты позвонишь так скоро. Соскучился по обществу некромантов?

— По обществу одной конкретной некромантки, — с легкой улыбкой ответил Ангорский, — Я подумал над твоим предложением насчет Чертановского института. Я согласен. Запиши меня на субботние курсы, знания лишними не будут.

— Разумное решение, граф, — Инна удовлетворенно кивнула, а в глубине ее темных глаз проскочила искорка радости. — Первое занятие шестого сентября. Форма одежды свободная, у нас нет строгой формы для вольнослушателей. Но рекомендую не увлекаться яркими цветами.

— В черном приходить? — улыбаясь уже во весь рот, спросил Иван.

— Ну, не обязательно, — Инна смутилась и ее щеки покрыл легкий румянец. Поняв, что выдала свои эмоции, она рассердилась сама на себя и нахмурилась. — А в общем, неважно. Мне пора, увидимся в сентябре.

— До встречи, Инна.

Девушка отключилась первой, оставив в воздухе лишь тающие искры. А Иван вернулся в прежнее, безмятежное расположение духа. Наглый Костя был забыт, а впереди ждали только приятные события.

Тем более, что вчера Петр Андреевич, сидя за столом во время обеда, вдруг хитро прищурился.

— Вот что, Иван. — Старик легонько стукнул ладонью по столу. — Через пару дней тебе исполняется восемнадцать лет. Совершеннолетие — великий день для аристократа. Думаю, стоит пригласить твоих друзей и как следует отметить это событие. В поместье сейчас спокойно.

— Хорошо, дедушка. Давай так и сделаем.

В тот же вечер были разосланы приглашения княжичу Орлову и братьям Огневым. Марию и Дмитрия Демидова он решил не беспокоить, сейчас они находились далеко от столицы, в своих родовых поместьях. А вот Инну пригласить Ангорский так и не решился, посчитав, что еще слишком рано знакомить ее с друзьями.

И сейчас, в этот прекрасный вечер, сидя в беседке и попивая чай, он предвкушал завтрашний день. Праздник обещал быть уютным. Иван был абсолютно уверен, ничто в этом мире не способно омрачить его.

* * *

А на другом конце Москвы, в роскошном поместье Ветровых на Воробьевых горах царила почти такая же умиротворенная атмосфера. Вечер мягко опускался на ухоженную усадьбу, и граф Максим Викторович блаженствовал. Он лежал в широком шезлонге, установленном на коротко стриженном газоне, глядя на облака, плывущие по вечернему небу.

Граф был абсолютно расслаблен. В его правой руке слегка покачивался бокал с ягодным смузи малинового цвета. В уголках тонких губ блуждала сытая, довольная улыбка. Даже черты его хищного лица немного смягчились.

Все было готово. Он предвкушал триумф. Завтрашний день должен был поставить жирную точку в этой затянувшейся партии.

“Да, мальчишка, — подумал граф, прикрывая глаза и подставляя лицо теплому вечернему ветру. — Надо отдать тебе должное. Ты заставил меня понервничать больше, чем все директора конкурирующих фирм вместе взятые.”

Ветров приоткрыл глаза и посмотрел на массивный золотой перстень на указательном пальце. Крупный сапфир тускло и зловеще светился.

“Но теперь тебе конец, Ангорский. Теперь не выкрутишься. У тебя больше нет козырей. Абсолютно все козыри из этой колоды сейчас находятся в моих руках. Твой род будет стерт в порошок, а Реликвия займет свое законное место в моем подземном сейфе.”

Граф тихо, снисходительно рассмеялся, и этот бархатный звук затерялся в шелесте листвы. Ветрову стало даже капельку скучно, самую малость. Настолько легкой и предсказуемой казалась ему финальная фаза плана.

“Даже как-то жаль, что завтра все это закончится, — прихлебывая из бокала сладкий малиновый напиток, подумал граф. — Это была захватывающая игра. Но разве могло быть иначе? Разве под силу какому-то мальчишке победить меня? Победить Империю Ветровых?”

Максим Викторович Ветров сделал глубокий вдох, смакуя момент своего абсолютного величия.

* * *