День отдыха сменялся днем тяжелой работы. Микроавтобус Якова регулярно вывозил команду в самые разные концы Москвы. Студенты зачищали перегон за перегоном и постепенно подземные рейды превратились для них в будни.

В очередную пятницу, днем, на финальной точке их встретил знакомый старенький пространственник. Улыбаясь, он зафиксировал протокол и повернулся к уставшим студентам.

— Ну что ж, господа, поздравляю, — вежливо произнес маг. — Ваша миссия официально завершена. Приказом Гильдии Охотников группа снимается с дежурства. Спасибо, ребятки. Вы отлично поработали.

— Но ведь еще не все метро зачищено? — спросил Евгений Орлов, удивленный таким неожиданным завершением дня.

— Площади, занятые монстрами, сильно сократились, и такое количество защитников городу больше не нужно. Вот и распускают многие группы, — пояснил маг.

Иван Ангорский закинул сумку на плечо, чувствуя, как внутри него разливается приятное чувство хорошо выполненной работы. Вскоре группа вернулась в поместье Орловых.

Иван стоял под струями горячей воды дольше обычного. Она смывала не только въевшуюся подземную пыль, но и усталость. В голове лениво и приятно крутилась мысль о том, что работа в метро наконец закончена. Наконец Иван выключил воду, хорошенько вытерся пушистым полотенцем и вышел в комнату. Он как раз выбирал одежду к ужину, когда в дверь требовательно постучали.

Замок тихо щелкнул, створка приоткрылась, и в образовавшейся щели показалась голова Василия Огнева.

— Ванька, поторопись! — весело крикнул он, ослепительно улыбнувшись. — Там такая вкуснотища, что мы с Валеркой за себя не отвечаем.

Не дожидаясь ответа, Огнев скрылся за дверью, громко топая в сторону лестницы.

Спокойно выбрать одежду не получилось. На уши ему присел кролик, еще один гурман, который не хотел лишиться Орловских деликатесов из-за опоздания.

Кое-как натянув первое попавшееся, он вышел из своей комнаты.

Из столовой доносился веселый гул голосов, звон тарелок и взрывы хохота близнецов. Ребята праздновали успешное завершение зачистки.

Иван уже сделал несколько шагов по коридору, когда закрепленный на запястье артефакт связи требовательно завибрировал. Он удивленно приподнял бровь и коснулся руны активации. Над согнутой рукой соткалось голографическое изображение, и Ангорский невольно замер, не сразу узнав звонившего.

Перед ним возник грязный и оборванный, с торчащими во все стороны сосульками волос, но не утративший своей надменности и великолепной осанки ректор Иван Васильевич Тучный.

— Иван Ангорский? — раздался в тишине коридора его глубокий голос. — Мы нашли вашего деда, Петра Андреевича. Меньше часа назад его доставили в институт Склифосовского. Он уже приходил в себя, но успел только попросить, чтобы никому кроме вас не говорили пока, что он нашелся.

— Он жив? — выдохнул ошеломленный Иван, чувствуя, как внутри все переворачивается.

Ректор недовольно поморщился.

— Ангорский, не тупите. Мертвые не разговаривают. Обычно. Приезжайте в больницу.

Голограмма с тихим звуком схлопнулась. Иван поднял глаза, невидяще уставившись в полумрак коридора. Голова гудела от мыслей. Дед нашелся! Срочно ехать к нему. А вдруг поймет, что я не совсем его внук? Что делать?

— Нужен совет? — раздался в голове голос кролика, заглушивший остальные мысли. — Веди себя как Ванька. Первым не признавайся. Будем решать проблемы по мере их поступления.

Сзади послышался шум шагов. Оказывается, всё это время, буквально в паре метров от него стоял Юрий Михайлович Орлов. Судя по всему, он слышал разговор Ангорского с ректором.

Парень открыл рот, судорожно соображая, что сказать, но князь упреждающе поднял ладонь, останавливая его.

— Я никому не скажу, не волнуйтесь, — тихо, но весомо произнес князь, сделав еще шаг навстречу юноше. — Поезжайте в больницу, Иван.

Ангорский удивленно моргнул, не ожидая такой поддержки от отца своего друга.

— Ваши вещи и долю денег, полученных за сданные части тварей, Яков привезет в Клевер завтра вечером. Команде я скажу, что у вас возникли неотложные дела. Бегите.

Иван благодарно кивнул, прижав руку к сердцу, и бросился на выход из роскошного дворца Орловых. Вихрем слетел по мраморной лестнице и выскочил в просторный двор. Там, на гостевой парковке, стоял его потрепанный ЛЕД-12. Иван рванул на себя водительскую дверь, прыгнул в кожаное кресло и с силой вдавил руну запуска двигателя. Аристарх перебрался на пассажирское сиденье.

Мобиль с пробуксовкой сорвался с места, выезжая за ворота кланового гнезда Орловых.

Иван мчался на пределе возможностей машины. Столичный трафик словно издевался над ним: каждый красный сигнал светофора казался вечностью, а пробки заставляли до хруста сжимать пальцы на руле.

— Да уймись ты, двуногий! — голос Пушка ворвался в кипящие мысли Ивана, когда мобиль в очередной раз резко затормозил перед чьим-то бампером. — От твоего адреналина у меня усы током бьются. Чего ты мечешься как ошпаренный?

— Дед в критическом состоянии, нужно спешить! — выдохнул Иван.

Кролик демонстративно почесал задней лапой за ухом.

— Прав был Тучный, ты отупел, Ванька! — кролик уставился на него своими красными глазами. — Если за семь месяцев пребывания неизвестно где твой дед не окочурился, то еще полчаса до встречи с тобой он как-нибудь переживет. Он крепкий старикашка. Так что сбрось скорость и перестань играть в камикадзе, если хочешь приехать в больницу живым.

Как бы ни раздражала Ивана язвительная манера фамильяра излагать свои мысли, в его словах была логика. Глубоко вздохнув, Ангорский заставил себя ослабить хватку на руле и выровнять ход машины, больше не пытаясь проскочить на мигающий желтый.

Дорога заняла долгие двадцать пять минут. Наконец ЛЕД-12 свернул с проспекта и замер на охраняемой стоянке института Склифосовского. Иван заглушил двигатель, подхватил Пушка и выскочил наружу, бегом двигаясь к главному корпусу.

Войдя в холл, он направился к широкой стойке регистратуры. Однако дойти не успел. Его схватила за руку незнакомая девушка или молодая женщина. Черные одежды без единой светлой ниточки были одновременно и мрачными и элегантными. Длинные и гладкие черные волосы резко контрастировали с неестественно бледной кожей. Синие глаза блестели. В них была пугающая глубина колоссальной магической силы.

Пушок на плече Ивана мгновенно подобрался, прижав уши.

— Ванька, осторожно. От этой девки разит мертвечиной и Тьмой. Не делай резких движений, она тебя пополам перекусит и не поморщится.

Незнакомка окинула Ивана быстрым взглядом, задержавшись на фамильяре.

— Иван Ангорский?

— Да.

— Я провожу вас.

Девушка повернулась к регистратуре и, уверенно улыбнувшись, сказала дежурной:

— Галина Семеновна, это со мной.

Женщина за стойкой кивнула.

Девушка отпустила руку Ивана. Ангорский без лишних вопросов направился вслед за незнакомкой, которая ускоряя шаг двигалась по коридору. Стройная, высокая, с тонкой талией, она двигалась плавно и грациозно. В ее внешности и манерах было что-то знакомое, напоминающее обитателей района Чертаново.

Юноша постарался рассмотреть свою спутницу получше. Она заметила этот взгляд, на секунду повернула голову и едва заметно ухмыльнулась.

— Да, вашего дедушку нашли в метро как раз под нашим районом, — негромко произнесла она, угадав его мысли. — Я некромант, а зовут меня Инна. Иван Васильевич, мой дальний родственник. Он просил встретить вас, проводить и помочь по мере сил.

Между тем они стремительно миновали несколько закрытых переходов, куда обычным людям вход был запрещен. На стенах вместо привычных плакатов тускло светились защитные и изолирующие рунические цепочки.

— Вот, почти пришли, — сказала Инна, сворачивая в очередной коридор, залитый мертвенно-белым светом люминесцентных ламп.

Она остановилась перед застекленной дверью, на которой красовалась табличка “Реанимационный бокс № 4”

— Дальше мне нельзя, — Инна качнула головой, и ее черные волосы скользнули по плечам. — Я подожду вас здесь.

Иван коротко но искренне поблагодарил некромантку, Пушок на его плече замер в напряжении. Глубоко вздохнув и на секунду зажмурившись, Ангорский взялся за массивную металлическую ручку и толкнул дверь.

Петр Андреевич лежал на высокой кровати с закрытыми глазами. Иван замер на пороге, сердце его пропустило удар.

Дед выглядел изможденным. Сквозь кожу проступали вздувшиеся, синие вены, волосы стали полностью седыми. Все тело опутывали провода, над изголовьем кровати тускло мерцали три крупных артефакта, порциями впрыскивающие в каналы больного магию жизни. В углу комнаты мерно пищал прибор, считывающий удары сердца.

Древнему разуму Прядущего этот измученный старик был совершенно чужим. Но физическое тело Ивана Ангорского среагировало мгновенно — в груди разлилась боль, дыхание перехватило.

Воспоминания прежнего Ивана неудержимым потоком хлынули в сознание Прядущего. В них Петр Андреевич был совсем другим: высоким, широкоплечим мужчиной, с улыбчивым ртом и добрыми глазами. Дед был единственным, кто постоянно возился с маленьким Иваном, защищал его, учил и придумывал развлечения. Родители и старший брат почти не замечали младшего “слабосилка”, они вечно были заняты.

Ангорский подошел ближе, опустился на жесткий стул у кровати и осторожно взял исхудавшую ладонь деда в свою руку.

Пушок спрыгнул с плеча Ивана на матрас и улегся, тесно прижавшись к ногам больного, делясь своим теплом.

Спустя несколько минут Иван почувствовал, как сухая ладонь деда едва заметно сжалась в ответ. Веки старика дрогнули и глаза медленно открылись. В первый миг взгляд был мутным, блуждающим, но потом остановился на внуке, в глазах вспыхнула искра узнавания.

— Ваня, Ванечка, — голос деда был слабым, он хрипел, с трудом выталкивая слова.

Старик вглядывался в черты внука, словно не верил своим глазам.

— А вырос-то как, возмужал. Мне сказали, что прошло семь месяцев, но я не поверил. А теперь вижу.

На глазах деда блеснули слезы.

— Я так рад, что ты нашелся, — тихо произнес Иван. — Даже не знаю, как передать словами, насколько я рад.

Петр Андреевич со слабым вздохом накрыл руку внука своей второй ладонью.

— Там, в темноте тоннелей я только и думал о том, как много тебе не сказал. Оставил тебя одного. Как ты живешь, Ваня? Как дела в академии?

Слабо сжимая ладонь внука, Петр Андреевич неожиданно наткнулся пальцами на фамильный перстень Ангорских, покоящийся на указательном пальце Ивана. Старик замер. Преодолевая слабость, он с трудом приподнял голову от подушки и внимательно осмотрел кольцо. Его взгляд скользнул немного в сторону и наткнулся на кролика.

— Ты стал главой рода? — голос деда пресекся от глубокого потрясения. — И сумел активировать родового фамильяра?

Иван слегка покраснел под изучающим взглядом голубых глаз деда.

— Я готов в любой момент вернуть тебе этот титул, дед. Просто по-другому не получалось удержать поместье. Ветровы слишком сильно хотели получить его, собирались оформить опеку надо мной, чтобы прибрать все к рукам. Искали там какую-то Реликвию.

— Какой ты молодец, — устало, но с гордостью в голосе выдохнул старик. — Реликвию, значит? Я вижу, ты уже познакомился с этой реликвией.

Дед опустился на подушки, передохнул и продолжил:

— Не нужно возвращать мне титул. Глава рода должен быть сильным, а я даже в лучшие годы не мог вызвать фамильяра. Хорошо, что я оставил кольцо дома, когда покидал его в последний раз.

— А что ты хотел сказать мне, дед? — напомнил Ангорский.

— В моем кабинете, в тайнике лежат долговые расписки знаменитых родов Москвы. Я сходил с ума от мысли, что могу погибнуть, оставив тебя совсем без средств и в полном неведении. Прости меня.

Иван не стал рассказывать деду о том, что давно уже нашел эти расписки, но не решился пустить их в дело. Он спросил о другом:

— А почему ты не обналичил их раньше? Ведь с тех пор, как родители уехали на заработки мы всегда нуждались в деньгах?

Дед на мгновение закрыл глаза, словно собираясь с духом, а когда снова посмотрел на внука, в них отразилась боль.

— Твои родители, — хрипло сказал он. — Они не отправились на заработки, как я тебе тогда наплел. Они просто сбежали, забрав все наши деньги, уехали искать лучшей жизни. Я не мог рассказать. Тебе тогда было только четырнадцать лет. Ты любил их и ждал.

Иван покраснел от стыда за взрослых, бросивших старика с ребенком.

— Ой, да ладно, двуногий, — фыркнул Аристарх, — Родственнички у тебя, конечно, образцовые. С такими предками и врагов не надо. Зато теперь понятно, в кого ты такой шустрый уродился. Генетическая склонность к побегам и авантюрам.

Ангорский пересилил себя и снова задал вопрос:

— Так почему ты не воспользовался долговыми расписками?

— Я расскажу тебе позже, когда окрепну.

Иван мысленно согласился. Действительно, сейчас не время для долгих разговоров.

Старик тяжело сглотнул. Пушок подполз по одеялу поближе к руке деда. Петр Андреевич медленно поднял ладонь и погладил пушистого кролика по белой макушке.

— Береги его, — тихо выдохнул старик, обращаясь то ли к Пушку, то ли к самому Ивану. Глаза медленно закрылись. Прибор в углу противно запищал.

В этот момент в реанимационный бокс ворвался пожилой целитель в строгом белом халате.

— Молодой человек! На сегодня аудиенция закончена, — решительным голосом заявил он и провел над телом больного руками, проверяя его состояние. — Душевные переживания для пациента сейчас опасны. Прошу вас покинуть палату. Приходите завтра в девять утра.

Иван понимающе кивнул. Он аккуратно высвободил руку, подхватил Пушка, и тихо, стараясь не тревожить спящего деда, направился к выходу. За его спиной медицинский прибор продолжал уже гораздо спокойнее отсчитывать удары сердца Петра Андреевича.

Едва дверь реанимационного бокса закрылась, Иван столкнулся взглядом с Инной. Некромантка стояла, скрестив руки на груди и прислонившись спиной к белой больничной стене. Ее ярко-синие глаза тускло светились в полумраке коридора.

— Пойдем, — коротко бросила она.

Быстрым шагом она направилась в противоположную сторону от того длинного и запутанного пути, которым они пришли из центрального холла.

Иван поспешил за ней, неся в руках притихшего кролика. Девушка уверенно толкнула неприметную серую дверь, за ней обнаружилась винтовая лестница, уходящая вниз. Больничные запахи исчезли. Воздух стал прохладнее, потянуло формалином и специфической тяжелой энергией.

— Внимательно запоминай дорогу, Ангорский, — не оборачиваясь, бросила Инна. — Мы сейчас проходим через подвальное некромантское крыло Склифосовского. Здесь самая лучшая защита от любого шпионажа. Впредь будешь ходить к деду только этим путем.

— Ага, через канализацию и крысиные норы, — хмыкнул кролик. — Очень аристократично. И главное, никакой паранойи. Давай в следующий раз ещё маскировочные усы нацепим, чтобы враги точно не догадались.

Через несколько минут они вышли через замаскированный плющом служебный ход прямо в самый глухой уголок больничного сада. Этот путь оказался короче центрального маршрута раз в пять.

— Откуда ты знаешь о существовании этого коридора? — поинтересовался Иван.

— Я здесь работаю, — Инна ответила так, будто это было очевидной вещью. — В метро я пошла временно, помочь охотникам с зачисткой. А сейчас вернулась.

Инна уверенно направилась к уединенной деревянной скамейке, стоящей в кустах сирени.

— Ты расскажешь, как его нашли? — спросил Иван у девушки.

— Да, присаживайся, поговорим, — ответила Инна и первая опустилась на скамью.