Дорога до усадьбы занимала чуть больше получаса, Иван уверенно крутил тугой руль, ведя машину по Новорижскому шоссе в сторону Красногорска. На пассажирском сиденье лежал кролик, лениво прикрыв глаза. Поток встречного воздуха из приоткрытого окна забавно топорщил шерсть на его ушах.

— Ваня, признай, эта жестянка развалится быстрее, чем ты защитишь диплом, — проворчал кролик. — Уважающий себя маг пространства должен перемещаться прыжками, а не трястись в консервной банке с гайками.

— Прыжками? Как ты что ли? Мне нравится мобиль. Чувствуешь себя живым человеком, управляя этим механизмом. Можно узнать, что происходит в городе, как меняется природа. И никто не отслеживает мои магические всплески.

Они притормозили у ворот, которые сами распахнулись перед хозяином и впустили их на территорию поместья.

Иван открыл дверцу, вышел из машины и замер, удивленно оглядываясь. Аристарх спрыгнул на землю и суетливо зашевелил носом.

Сад разительно изменился за этот день. Трава в саду заметно подросла и зазеленела, а дубы покрылись густой, молодой листвой.

— Алтарь стабилизировался! — голос кролика буквально взорвался ликованием в голове Ангорского. — Слушай, нам срочно нужен магический четырехлистный клевер, с ним сад превратится в идеальную зону для медитации и накопления маны. Я буду спать в клевере, жрать клевер и расти духовно!

Иван скептически покосился на упитанного реликта.

— Куда уж еще духовнее-то! Таких просветленных особей как ты, я не встречал ни разу за полторы свои жизни.

— Почему полторы? — заинтересовался кролик.

— Потому что вторую я прожил ещё не полностью. — Ангорский вздохнул и сдался. — Ладно, как только появятся деньги, куплю твой клевер.

— Не мой, а наш! Ты не забыл, что он на гербе Ангорских?

— А почему, кстати, на гербе клевер, а не ты? Ведь фамилия явно произошла от ангорского кролика?

— Так исторически сложилось, — равнодушно ответил Аристарх и ускакал порезвиться на молодой траве.

Вечером в комнату Ивана, готовящегося ко сну, зашел Степаныч и неторопливо заговорил.

— Иван Алексеевич, — старик понизил голос, хотя в этом не было никакой необходимости. — Я тут по вашему поручению созвонился со старым знакомым из торговых рядов. Насчет вибрисс прыгуна, что вы из разлома принесли.

Ангорский поторопил его внимательным взглядом.

— Придется ехать в Чертаново, на Москворецкий рынок, — продолжил Степаныч, поправляя усы. — Там в самом конце мясных рядов найдете торговца рыбой. Подойдете и скажете ему прямо: “Я от Окунева”. Он всё поймет, заберет товар и заплатит наличными, без лишних вопросов и заполнения бумаг.

— Спасибо, Степаныч, — он благодарно кивнул слуге. — Завтра у меня свободный день, вот с утра и съездим туда.

Уснул он в предвкушении пополнения бюджета честно заработанными денежками.

Когда утреннее солнце осветило дорожные указатели, Иван свернул с МКАДа на Варшавское шоссе, и пейзаж за окнами резко изменился, контрастируя с привычным блеском столицы.

Вокруг выросли бесконечные, мрачные ряды серых многоэтажных коробок панельных домов, а впереди показался знаменитый “лежачий небоскреб”. От этих бетонных конструкций веяло могильным холодом и древностью.

Аристарх опасливо и непонимающе смотрел вокруг, выпучив глаза.

— Почему здесь оставили эти склепы для великанов? Вся Москва давно застроена уютными особняками и садами, а тут бетонный кошмар, — ошарашенно пробормотал кролик.

Иван крепче перехватил руль, внимательно вглядываясь в тротуары, по которым шли люди, одетые преимущественно в черные, но довольно изысканные одежды, чем-то напоминая старинных готов, которые любили даже губы красить черной помадой.

— Это не склепы, Пушок, это памятник великому Сдвигу, — пояснил Иван. — Перед самой катастрофой этот район облюбовали чернокнижники и тёмные маги. Когда запахло жареным, они объединились и намертво “законсервировали” всю здешнюю архитектуру в единый узел.

— Навсегда? — сглотнул кролик, не отрывая взгляда от бесконечных серых стен.

— За прошедшие триста лет никому из лучших магов не удалось снести здесь ни единой постройки. Решили оставить в назидание потомкам. Но здесь и поныне живут темные маги и их семьи.

Еще раз свернув и проехав около километра, мобиль затормозил у местного крытого рынка. Строение сохранилось на удивление хорошо и было внушительных размеров. Иван заглушил мотор, спрятал завернутые в герметичный пакет вибриссы прыгуна во внутренний карман куртки и кивнул притихшему кролику.

Едва они вышли из машины и направились к центральному входу, как из тени заброшенной газетной будки послышалось мерзкое, влажное чавканье. Воздух у самого входа пошел рябью, и наперерез парню выскочило странное отродье — мелкий чертановский суггб, похожий на помесь облезлой бесхвостой крысы и комка грязи. Существо злобно зыркнуло на гостей желтыми бусинами глаз, разинуло пасть, демонстрируя три ряда зубов, и издало угрожающее шипение.

Аристарх на плече Ивана мгновенно вздыбил шерсть и оскалился, словно заправский волкодав, готовый ринуться в бой за хозяина.

Однако Ангорский даже не замедлил шаг. Глаза его на мгновение вспыхнули синевой. Парень коротко щелкнул пальцами, уплотняя воздух вокруг нечисти. Мелкий суггб испуганно пискнул, когда невидимый пресс прижал его к асфальту, лишая возможности пошевелиться. Осознав, что перед ним не легкая добыча, а сильный одаренный, монстр жалобно заскулил. Как только Иван прошел мимо, давление исчезло, и тварь мгновенно убежала под прикрытие стен.

— То-то же, — победно произнес Аристарх.

Они беспрепятственно вошли внутрь рынка.

Здесь царила на удивление дружелюбная атмосфера. Торговцы в черных хламидах улыбались и зазывали покупателей, рекламируя свой товар. Посетители придирчиво выбирали деликатесы. Справа были ряды с овощами и фруктами и даже букеты цветов. Слева тянулись мясные ряды, заканчивавшиеся торговцем рыбой. К нему и направился Иван.

Он прошел мимо массивных мясных рядов, где огромные мужики ловко орудовали тяжелыми топорами. Рыбный прилавок встретил его резким запахом тины и морской соли. На столах тускло поблескивала чешуя судаков, жирных карпов и серебрился лосось. Покупателей здесь почти не было.

Колоритный мужчина в непромокаемом фартуке окинул Ивана цепким взглядом. В руке он небрежно держал внушительный нож, которым ловко чистил леща.

Ангорский спокойно подошел поближе, остановившись напротив. Торговец отложил нож, вытер руки и уставился на юношу, а затем мимолетно мазнул взглядом по Аристарху.

— Чего желаете, молодой человек? — глуховатым басом спросил он. — Рыба свежая, утренняя.

— Я от Окунева, — негромко произнес Иван, глядя торговцу в глаза.

Мужчина кивнул.

— Понял. Заходи за прилавок, в подсобку, — коротко бросил торговец, снимая резиновые перчатки.

Иван прошел указанным путем и толкнул дверь. В небольшом помещении, заваленном ящиками и коробками стоял маленький стол. Торговец вошел следом и плотно прикрыл за собой дверь, отсекая шум рынка.

— Показывай, — без лишних предисловий выдохнул он.

Иван запустил руку в карман и достал небольшой пакет. Едва он лег на деревянный стол, как торговец взял его и поспешно развернул, достал содержимое. Внимательно осмотрел, ощупал, попробовал на зуб и, кажется даже понюхал.

— Вибриссы вожака прыгунов… — тихо, почти с благоговением пробормотал мужчина. Было видно, что такой товар ему приносят не часто.

На плече Ивана нетерпеливо заерзал Аристарх, заглядывая в карман торговца.

— Ваня, скажи ему, пусть платит золотом. И не вздумай уступать, эти усы стоили тебе целых штанов в разломе.

Но торговец и не думал торговаться. Он прекрасно понимал ценность товара. Не задав ни одного вопроса, мужчина подошел к массивному сейфу и достал оттуда увесистую пачку новеньких имперских банкнот и уверенно выложил их перед Иваном.

— Моему слову Окунев верит, так что без обмана. Доволен? — Спросил продавец.

Парень бросил быстрый взгляд на пачку — сумма была более чем внушительной. Хватит и на текущие расходы, и на магический клевер для усадьбы, да и на благоустройство дома останется.

— Вполне, — спокойно ответил Ангорский, забирая деньги и пряча их в куртку. — Рад иметь дело с профессионалом.

— Взаимно, парень, — торговец быстро спрятал пакет с вибриссами в потайной ящик. — Будут еще гостинцы из разлома — тропинку ты знаешь. А теперь уходи через черный ход, нечего тебе лишний раз перед комитетом рынка светиться.

ЛЕД-12 весело катился обратно в Красногорск, а в кармане Ивана приятно тяжелела пачка новеньких банкнот. Это были первые деньги, которые он заработал в этом мире сам, без опоры на былые заслуги угасающего рода.

Дома их встретили как триумфаторов. Едва Ангорский выложил на стол банкноты, старый Степаныч благоговейно замер, а затем шумно выдохнул, утирая скупую слезу.

— Иван Алексеевич, — прошептал старик, — Да ведь мы усадьбу-то поднимем. Оживает род Ангорских, истинно оживает!

Вечером в Клевере устроили настоящий пир. Марья расщедрилась на свой коронный шедевр, огромный, вишнево-шоколадный торт.

Иван буквально силой заставил слуг сесть с ним за стол, заявив, что если за столом один человек и один кролик, это нельзя считать праздником.

Прядущий Бездну сидел, с улыбкой глядя на своих преданных людей. Такое с ним случилось впервые. Семейный праздник, подумать только! Степаныч, расслабившись, неторопливо пил чай из старинного подстаканника и рассуждал, какие инструменты нужно закупить для ремонта усадьбы в первую очередь. Марья с удовольствием поедала ею же изготовленный торт. Аристарх, затребовавший себе самый большой кусок, всю морду испачкал в шоколаде и выглядел очень довольным.

Остаток дня Иван посвятил подготовке к экзамену у Штерна. По всем остальным предметам он получил оценки “автоматом”. Прядущий решил в этот раз сделать всё по правилам академии, а не использовать свои знания, поэтому засел за учебники.

Чтобы Пушок не отвлекал его своей болтовней, Иван вручил ему свой планшет.

— Вот, ознакомься с ситуацией в мире, а то постоянно ноешь что все изменилось пока ты был заперт, — прокомментировал он.

Кролик не возражал. Он так увлекся этим процессом, что провел за экраном половину ночи.

Утром, немного волнуясь, Ангорский прибыл в академию. Большая лекционная аудитория преобразилась для экзаменационного дня. За длинным столом президиума, покрытым зеленым сукном, восседала комиссия. В центре, скрестив на груди сухие пальцы, сидел сам профессор Штерн. Справа от него расположился приглашенный декан кафедры теории магии — грузный, вечно дремлющий старик, чье присутствие было чистой формальностью. А вот слева сидел граф Рязанов. Его тяжелый, проницательный взгляд и военная выправка резко контрастировали с академической атмосферой.

— Тяните билет, господин Ангорский, — ледяным тоном произнес Штерн, даже не глядя на студента. Палец профессора постукивал по столу. Он явно помнил свое недавнее фиаско на зачете и сегодня не собирался оставлять “выскочке” пространство для маневра.

Иван подошел к столу и, не выбирая, взял один из листов. На бумаге чернели строчки:

“Билет № 14. Вывод уравнений свертывания многомерных пространств по методу академика Булкина. Практическое применение тензорного исчисления в условиях нестабильных метрик”.

Самый тяжелый и нудный теоретический вопрос из всего курса. Этот билет требовал сорока минут выписывания громоздких формул. Штерн рассчитывал на то, что парень запутается в индексах, потеряет знак или банально забудет одну из промежуточных формул.

— Прекрасный выбор, — на губах Штерна появилась едва заметная, торжествующая улыбка. — Но, учитывая присутствие вашего куратора, мы не можем довольствоваться поверхностным ответом. Я несколько усложню задачу. Господин Ангорский, вы будете доказывать вторую часть билета не по современным, упрощенным таблицам, а по первоисточнику — трактату архимага Брусилова.

По аудитории, где на задних рядах ждали своей очереди несколько первокурсников, пронесся едва слышный вздох.

Кролик злобно щелкнул зубами, но ничего не сказал.

Иван спокойно посмотрел в выцветшие глаза профессора. Прядущий Бездну передал бразды правления памяти прежнего Ваньки. Тот зубрил библиотечные фолианты по ночам, заучивая наизусть даже примечания мелким шрифтом. Уж трактат Брусилова он знал до последней запятой.

— Я готов отвечать без подготовки, господин председатель комиссии, — произнес он и шагнул к доске.

Пока Штерн снисходительно ожидал первых признаков паники, пальцы Ангорского быстро выводили витиеватые символы старинного математического языка.

Иван расписывал тензорные свертки, шаг за шагом выводя двенадцать граничных условий, рассказывая по ходу действия. Он не делал ни одной помарки, не останавливался для размышлений.

Штерн судорожно вглядывался в строчки, пытаясь отыскать хотя бы малейшую неточность, но придраться было не к чему. Это был отличный ответ.

Грузный декан, до этого мирно дремавший, приоткрыл один глаз, уставился на исписанный кварц и удивленно поправил очки на носу.

Зато граф Рязанов изменился в лице сильнее всех. Его взгляд, направленный на Ивана потеплел, а на губах промелькнула улыбка. Он внезапно увидел, как его боец в одиночку и без единого выстрела, уничтожает превосходящие силы противника. Рязанов перевел взгляд на бледнеющего Штерна, и в его глазах появилось откровенное издевательство.

Иван тем временем перешел к правому краю доски, где оставался последний клочок чистого места. Стук мелка стал тише, завершая огромную математическую структуру.

— …И согласно финальному выводу архимага Брусилова, при фиксации одиннадцатого и двенадцатого граничных параметров, метрическая погрешность деформации пространства стремится к нулю, — ровным голосом произнес Иван, ставя финальную точку.

В аудитории повисла звенящая тишина.

Но Штерн не собирался сдаваться. Уязвленное самолюбие и обязательства перед кланом Ветровых требовали немедленного реванша.

— Что ж, господин Ангорский, сухая теория — это лишь половина дела, — процедил сквозь зубы профессор, лихорадочно пытаясь на ходу сформулировать самый каверзный вопрос. — Давайте проверим, как вы ориентируетесь в практическом смещении осей при…

— Довольно, Альберт Карлович, — неожиданно оборвал его грузный декан. Старик, окончательно проснувшись, с искренним восхищением смотрел на исписанную доску. — Мальчик не просто ответил на вопрос, он наизусть процитировал сложнейший трактат. Дополнительные вопросы это пустая трата времени комиссии. Это безупречное “отлично”. Давайте зачетку, молодой человек.

Декан решительно перехватил инициативу, размашисто расписался в документе и подвинул зачетную книжку Штерну. Тот, багровея от скрытой ярости, шмякнул сверху свою именную печать.

Иван забрал зачетку, вежливо кивнул комиссии и направился к выходу. Стоило дверям аудитории захлопнуться за его спиной, как следом в просторный коридор вышел граф Константин Михайлович Рязанов.

— Блестяще, Ангорский, просто блестяще, — на суровом лице куратора играла хищная ухмылка. — Ты знатно умыл этого старого интригана. Не ожидал от тебя такой феноменальной памяти.

Иван открыл было рот, чтобы выдать заранее заготовленную легенду о бессонных ночах в библиотеке, как его лицо исказила боль.

Кролик на плече мгновенно подобрался, его красные глаза гневно вспыхнули.

— Ваня, контур периметра пробит! В поместье чужаки!

Граф Рязанов, заметив, как резко побледнел и подобрался парень, забеспокоился.

— Иван? Что случилось?

— Граф, прошу прощения, — голос Ангорского прозвучал хрипло. — На мой дом напали. Я должен быть там.

Не дожидаясь ответа Рязанова, Иван резко выкинул руку вперед. Пальцы привычным жестом распороли саму ткань реальности. В этом разрыве смутно угадывались очертания фамильного парка Ангорских, частично скрытого сизым дымом.

Сделав стремительный шаг вперед, Иван вместе с пушистым спутником растворился в пространственном разрыве, который немедленно закрылся, оставив Рязанова в полном одиночестве, посреди пустого коридора.