До Мартина донеслось два выстрела, но прозвучали они почти одновременно. Во лбу наводчика появилась чёрная дырка. Удар в грудь заставил Мартина сделать шаг назад, он с трудом устоял на ногах. Перевёл глаза вниз и увидел светлые волосы на своём плече.

В последний момент Женя успела заслонить его от выстрела. Её отбросило на Мартина, автомат вырвался из её рук и упал на пол с громким лязгом. Но Мартин больше ничего не слышал, как будто вокруг него образовался непроницаемый купол мёртвой тишины. Он подхватил Женю на руки и отнёс к рюкзаку. Из раны текла кровь, пуля застряла внутри. Мартин достал из аптечки бинт и попытался остановить кровотечение. Девушка дышала, но глаза её были закрыты. Внезапно она прошептала чуть слышно всего одно слово, но Мартин сразу понял её, хотя раньше ему тяжело давался Женин акцент.

Он повернулся к рюкзаку и быстро вытащил бутылку воды. Поднёс к губам Жени. Она с трудом сделала глоток и сказала чуть разборчивей:

— Письмо… здесь…

Рука её потянулась к застёгнутому карману куртки. Пальцы скользнули по молнии и бессильно разжались. Мартин обнял девушку, прижал к себе и понял, что она больше не дышит. Ледяные пальцы неподвижно лежали в его руке.

Он видел раньше, что случалось с людьми после таких выстрелов, и понимал, что в полевых условиях у Жени не было шансов выжить. Она хотя бы не мучилась перед смертью. Сердце у него сжалось от ужаса — он бы всё отдал, чтобы вернуться на пять минут назад и предотвратить нелепую случайность.

Он долго сидел неподвижно, потом вспомнил про письмо. Солнце уже садилось, внутри здания было слишком темно, но на крыше хватит света для чтения. Очень медленно Мартин поднялся по ступенькам. Теперь Женя казалась гораздо тяжелее, чем три дня назад, когда он помогал ей забраться на дерево. Как будто вместе с её весом на Мартина давил груз вины. Она предупреждала, что здесь опасно, а он не послушал её.

На крыше снова спрятался за контейнером, расстегнул карман Жениной чёрной куртки и достал листок бумаги. Очевидно, Женя вырвала его из той тетради, куда переписала дневник Саянова. Почерк у неё оказался красивый, а язык литературный. В письме не было ни единой ошибки. Мартин всегда подтрунивал над её неправильным произношением и корявой устной речью, поэтому даже представить себе не мог, насколько хорошо она умела писать по-английски.

Письмо выглядело как пророчество, словно Женя заранее знала, что не сможет пройти через Торонто, и оставила Мартину подробные инструкции, как действовать дальше. Она объясняла, где найти других проводников, с какой периодичностью они появляются в убежищах, и по каким признакам вычисляют своих.

Её рекомендации настолько точно соответствовали реальному положению дел, что Мартину временами казалось, будто она разговаривает с ним. Письмо представлялось ему не посланием из прошлого, а живой беседой, и отвечало ровно на те вопросы, которые возникали у него в голове во время чтения. Словно Женя спланировала всё на много шагов вперёд, как идеальный бот-манипулятор, за которого он сначала принял её. Но если бы она была настоящим ботом, то не умерла.

Он дочитал письмо и посмотрел в лицо Жени. В закатном свете кожа казалась не такой мертвенно-бледной, как раньше, и можно было подумать, что девушка просто спит. Но его поцелуй уже не сможет разбудить спящую красавицу. На лице застыло спокойное умиротворённое выражение, как будто она говорила Мартину:

«Я сделала, всё что могла, теперь ты сам».

В последних лучах солнца Мартин внимательно перечитал письмо и убедился, что всё запомнил правильно. Только сейчас он заметил на листке подпись и расшифровку: «Евгения Оводова». Раньше Женя не упоминала свою фамилию. Вероятно, она добавила полное имя для пущей официальности — это же письмо Мартин должен был использовать в качестве рекомендации, когда встретит других проводников.

В постскриптуме Женя оставила распоряжения о том, что делать с телом и личными вещами в случае её гибели. Только теперь Мартин понял, как тщательно она выбирала маршрут. По всему пути их следования через Торонто располагались площадки, на которых проводники при необходимости оставляли грузы для перевозки. Контейнер на крыше Симко-холла поставили неслучайно.

Пока совсем не стемнело, Мартин спустился за Жениным рюкзаком. Он вытащил из него аптечку и другие вещи, которые могли пригодиться в дороге. Именно так просила сделать Женя. Внезапно пальцы его нащупали что-то твёрдое. Он тщательно осмотрел внутренность рюкзака и обнаружил хорошо замаскированный потайной карман. В нём лежали бриллиантовые клипсы — те самые, что Женя нашла во время визита в коттедж воспов.

Хотя Мартин не был профессиональным оценщиком, его ювелирного опыта с лихвой хватило, чтобы отличить алмаз от простого стекла. В студенческие годы он подрабатывал в магазине — хозяин искал кристально честного помощника, пусть даже без опыта работы, а у Мартина были отличные рекомендации со школы. За несколько лет работы научился различать чистоту бриллиантов и качество огранки, мог примерно определить стоимость украшения. Сейчас те цены канули в прошлое, но всё равно клипсы выглядели очень дорого.

Получается, Женя не удержалась и утащила понравившуюся безделушку. Наверняка она не представляла себе истинной стоимости клипсов. Мартину не хотелось, чтобы её сочли воровкой, и он убрал украшения к себе в карман. Возможно, за Канадской стеной сможет выяснить, кому принадлежал коттедж, и вернёт собственность наследникам. В крайнем случае оставит бриллианты в коттедже, когда будет возвращаться обратно через Ниагару.

Хотя день был ясный, после захода солнца набежали облака, стал накрапывать мелкий дождик. Мартин заметил, что крышка контейнера не сплошная — в неё вделана решётка. Ему не хотелось, чтобы Женя промокла, и он достал из своего рюкзака плащ. Вынул из кармана плаща дневник Саянова. Завернул Женю в плащ и положил в ящик. Потом подумал, достал из её рюкзака тетрадь — это была точная копия дневника, только вместо крупных квадратных букв Саянова по строчкам бежали аккуратные округлые буковки Жени.

Мартин забрал тетрадь себе, а дневник Саянова переложил ей в рюкзак. Женя заслужила настоящий дневник, а не копию. К тому же Мартину очень хотелось оставить тетрадь себе на память, как будто в ней сохранилась частица Жениной души.

Потом ему пришлось выполнить самый неприятный пункт письма. Он достал баллончик жёлтой краски — Женя всегда носила его с собой — и крупными печатными буквами вывел на крышке контейнера слово СТОКС. Какое бы отвращение ни вызывало у него это страшное слово, он не мог ослушаться — таков был условный знак проводников. Закрыл контейнер крышкой. В зловещей надписи чувствовалась неотвратимость судьбы: он нашёл дневник Саянова в ящике с этим словом, а теперь под ним же спрятал дневник.

Прежде чем спуститься в здание, Мартин внимательно осмотрел окрестности. Ядовитый дым давно рассеялся, зомби закончили трапезу и лениво расходились. С другой стороны к Симко-холлу медленно приближался опоздавший Фт’х.

«У меня найдётся для тебя десерт», — мстительно подумал Мартин.

Спустился на первый этаж, схватил труп бандита и вытащил на улицу. Фт’х уже почти доковылял до дверей. Мартин швырнул труп к ногам зомби и сказал:

— Это тебе, угощайся!

— Спасибо! — ответил Фт’х.

Никогда раньше Мартин не смотрел, как питаются зомби, но в этот раз не стал отводить глаза. Ему мало было смерти наводчика. Меткий выстрел Жени не смог восстановить справедливость, пусть Фт’х внесёт свою лепту. Бандит не заслужил человеческих похорон.

Когда зомби поужинал, Мартин вернулся в здание и тщательно забаррикадировал все двери. Потом пробрался в огромный зал-амфитеатр, где вручали дипломы, нашёл ряд кресел попрочнее и лёг спать, хотя не думал, что сможет заснуть в эту ночь. Но практически сразу погрузился в дремоту, из которой его вывел сильный шум. Больше всего грохот напоминал гул вертолётных лопастей.

Мартин окончательно проснулся и прислушался. Над городом бушевала гроза, по крыше барабанил ливень, но гула вертолёта он больше не слышал.

«Хорошо, что у Жени плащ», — подумал он и снова заснул.

Ему приснилось, что зал наполнился светом, на мягких бордовых креслах нет ни единой пылинки, а на сцену одного за другим приглашают выпускников. Почти как в их с Лилит колледже, только у них зал был поменьше. Далеко внизу на сцене сидят профессора в разноцветных мантиях и приветливо улыбаются. Мартин слышит свою фамилию и осторожно спускается по лестнице. Сердце его сильно бьётся, внешне он старается сохранять спокойствие, но получается плохо. Он почти не видит, что происходит вокруг, механически принимает из рук профессора огромную грамоту с красным сургучным оттиском, старается непринуждённо улыбнуться.

— Поздравляю тебя, Мартин! — говорит профессор и пожимает ему руку.

Он узнаёт голос и видит перед собой Женю в роскошной синей мантии с бриллиантовыми серьгами в ушах.

— Ты жива? — радуется он.

Женя удивлённо смотрит на него, и во сне Мартину кажется, что он всё напутал. Перестрелка в Симко-холле, ужин для зомби и контейнер с надписью СТОКС — это просто глупый кошмар. А на самом деле тёплая ладонь Жени крепко сжимает его руку, и ничего плохого с ней не случилось.

Он проснулся и увидел, как солнечные лучи украдкой проникают в тёмный зал сквозь узкие окна. Пора было уходить к убежищу за Блуром. Напоследок он поднялся на крышу, чтобы попрощаться с Женей, но контейнер исчез. Казалось, что ночью за ним в самом деле прилетел вертолёт и забрал груз, потому что никаких следов на крыше Мартин не обнаружил. Оба входа выглядели так же, как он оставил их вчера вечером — никто не открывал дверей и не пытался войти в здание.

Наружу Мартин выбрался через окно — так меньше риска привлечь внимание. Осторожно обошёл лужайку по периметру. Длинные тени от готических башен падали на мокрую траву, он шёл в полумраке. Внимательно прислушивался к пению птиц, но дрозда не услышал. Он запомнил, что неправильная песня дрозда означала присутствие миссиссогов, а свист указывал на вендатов. Но ни тех, ни других ему не встретилось.

До убежища за Блуром было рукой подать. Мартин быстро нашёл нужные ориентиры: узкий проход между зданиями, заброшенный двор и магнолия. Он хорошо ориентировался в Торонто, а этот район почти не пострадал от вторжения. Дальше нужно было искать автомастерскую с изображением красного фургона на стене.

Назвать рисунок красным можно было лишь с большой натяжкой — краска облупилась, с трудом угадывалась рыжеватая обводка кузова, но Мартин сразу опознал нужное строение. Пробрался вдоль ограды и зашёл внутрь. Осторожно спустился в ремонтную яму и нашёл неприметную поржавевшую дверцу. Выглядела она почти как дверь духовки, и Мартин с трудом пролез внутрь, но с облегчением обнаружил, что дальше начинается просторный коридор.

Дневной свет проникал сюда лишь через вентиляционные решётки наверху. При таком освещении Мартин еле-еле различал смутные контуры стальных дверей. Иногда он ощупывал стену, чтобы убедиться, что перед ним действительно дверь. Отсчитал шесть дверей и остановился у седьмой. На связке отмычек из рюкзака Жени висел ключ с номером семь, и Мартин заранее запомнил его форму. Достал связку из кармана, наощупь нашёл нужный ключ, затем стал водить рукой по двери в поисках замочной скважины.

Когда Мартин вставил ключ в замок, тот ушёл внутрь почти по самую головку, несмотря на внушительную длину. Никогда раньше ему не попадалось настолько толстых дверей. Он несколько раз повернул ключ в замке и потянул дверь за ручку. Дверь отворилась, за порогом вспыхнул свет, и Мартин на секунду зажмурился.

Комната номер семь представляла собой нечто среднее между кладовой и сторожкой. На стеллажах разложены предметы самого разного назначения — от оружия и бронежилетов до инструментов и смазочного масла. За стеллажами стояло два топчана, на вид совершенно новых. Под одним из них в полу виднелся плотно пригнанный люк с изображениями разных кусков говядины — примерно такие картинки до Прихода красовались на упаковках с бифштексами. Напротив каждого рисунка мелом написано число. По-видимому, внизу в рефрижераторе хранилось расфасованное мясо, а на крышке проводники вели учёт оставшихся порций.

Комната поразила Мартина до глубины души. После Прихода жизнь настолько резко изменилась, что теперь самое обыкновенное складское помещение, где чувствовалась заботливая рука хозяев, казалось ему чудом. Убежище словно перенесло Мартина на пять лет назад — в спокойную и скучную цивилизованную жизнь. Когда продукты как бы сами собой появлялись на полках в магазинах, а покупатели даже не задумывались, откуда берётся всё это изобилие. И позволяли себе жаловаться на приевшийся ассортимент колбас или пересоленный соус для барбекю.

Если проводникам удаётся поддерживать такой уровень цивилизации, то у них мог сохраниться не только вертолёт в рабочем состоянии, но и топливо к нему. Мартин постоянно возвращался мыслями к ночному гулу над крышей Симко-холла. Теперь объяснение с вертолётом казалось ему самым вероятным.

По-видимому, свет в комнате работал от аккумулятора. Шума генератора Мартин не услышал, да и небезопасно было бы запускать его рядом с тайником. Зомби, не говоря уже о бандитах, очень чувствительны к звукам и вибрациям.

Лампа включалась автоматически, но её можно было выключить изнутри, что Мартин и сделал после того, как осмотрелся. Большую часть дня он провёл в полной темноте — лежал на топчане и размышлял. Пока они с Женей шли через пограничье, вся его энергия и внимание уходили на то, чтобы по возможности грамотно пройти через опасные места. У него была цель — перейти Канадскую стену, всё остальное казалось несущественным.

Но теперь, в безопасном мраке за прочной дверью, он впервые посмотрел на их путь глазами Жени. Какую цель преследовала она? Зачем рисковала ради Мартина? Неужели дневник Саянова представлял для неё такую огромную ценность? Он не мог поверить, что занудный текст полусумасшедшего учёного окажется настолько притягательным.

Иногда он выходил из убежища, садился у окна автомастерской и читал тетрадь Жени. На полях заметил её собственные комментарии. Они выглядели гораздо проще, чем исходный текст, но сугубо гуманитарного образования Мартина всё равно не хватало, чтобы понять точный смысл. Однако дневник Саянова больше не вызывал у него отторжения, как будто Женя смогла очеловечить сухие бездушные тезисы.

Когда мозг закипал, не в силах больше обдумывать содержание дневника, Мартин перечитывал письмо Жени и готовился к завтрашнему дню. В полдень к убежищу должны подойти проводники. Они инспектировали тайники по чёткому графику — раз в три дня. Встречать их нужно во дворе около магнолии. В целях безопасности проводники придерживались строгих правил этикета. Не все они знали друг друга в лицо, и точное соблюдение правил позволяло опознавать своих.

Мартин тщательно отрепетировал весь ритуал по шагам и надеялся, что не ударит в грязь лицом. К месту встречи он подошёл заранее, внимательно осмотрел окрестности, но не обнаружил ничего подозрительного. По-видимому, проводники пока не появлялись.

Но стоило Мартину встать на условленное место под магнолией, как в узком проходе между домами появился идеально выбритый светловолосый мужчина с винтовкой в руках. Лицо его показалось Мартину смутно знакомым.

Пока он пытался вспомнить, где же мог видеть незнакомца, прямо рядом с Мартином материализовалась женщина с обнажённой катаной. Она остановилась так, чтобы не мешать мужчине целиться в незваного гостя. Серебристое лезвие замерло, как змея перед броском, пока зелёные глаза женщины внимательно осматривали Мартина с головы до ног.

— Энн, как ты думаешь, — спросил мужчина и снял винтовку с предохранителя, — что нужно от нас этому янки?