Через Гамильтон пробрались благополучно. Вендаты уже почти передислоцировали старый лагерь, охраны практически не осталось, и Мартин с Женей проскользнули по окраине города незамеченными. Развалины домов ближе к центру поразили Мартина — вместо обычного запустения, облупленной краски и выбитых окон он увидел обугленные стены. Казалось, что совсем недавно в городе бушевал пожар. Может быть, именно эта катастрофа вынудила бандитов искать убежища южнее?

В дороге они почти не разговаривали друг с другом. После вспышки в лагере с Жени слетела её всегдашняя язвительность, она перестала иронизировать над Мартином. Сам он тоже старался больше молчать. Ему казалось, что неосторожные слова могут выдать его. Женя увидит, что он к ней неравнодушен, а ему очень не хотелось провоцировать её.

Однако после Гамильтона настроение спутницы стало внушать ему серьёзные опасения. Её мрачный вид и глубокая задумчивость совершенно не вязались с ехидным характером и способностью находить выход из патовых ситуаций. Неужели она настолько сильно винит себя за бойню, которую учинила в зомби-кинотеатре?

Хотя Мартин не одобрял её методов, он видел определённую справедливость в её действиях. Женя никого не убивала, она лишь обратила непристойное поведение бандитов против них самих, когда оставила их один на один с объектом их вожделения. Зрители сознательно шли на риск, когда собирались вокруг загона с «барби». Их поведение никак нельзя было назвать благоразумным.

И если руководствоваться социальными нормами прошлой жизни — до Прихода, то бандиты явно нарушали общественные приличия. Конечно, наказание не соответствовало тяжести их проступка, но ведь ни законов, ни полицейских, ни тюрем больше не было. Как правильно заметила Женя, нельзя было судить их по всей форме и вынести юридически грамотный приговор, не говоря уже о том, чтобы привести это приговор в исполнение.

В конце концов Мартин не выдержал и прямо спросил её, в чём дело:

— Ты переживаешь из-за того, что случилось в лагере?

Женя внимательно посмотрела на него. Он надеялся, что она отшутится, как обычно, но девушка надолго замолчала.

— Я не хочу лгать тебе, Мартин, и замалчивать правду, — сказала она наконец. — Я переживаю вовсе не из-за того, что было, а из-за того, что будет. Пройти через Торонто — это серьёзная проблема. Наш переход через лагерь вендатов покажется тебе детской прогулкой по сравнению с тем, что ждёт нас дальше.

Я посчитала, сколько вендатов осталось в старом лагере, и сколько перешло в новый. Конечно, кто-то прямо сейчас перегоняет по озеру грузы. Но всё равно цифры не сходятся. Я думаю, что часть бандитов ушла в Торонто. С ними и будут проблемы. У больших отрядов есть какое-то подобие дисциплины. Поведение мелких банд предсказать невозможно.

— Я всё понимаю, — успокоил её Мартин. — Ты честно предупреждала меня ещё на Ниагаре, что путь через Торонто может оказаться трудным. Теперь мы знаем, что он действительно очень опасен. Но я готов рискнуть.

Женя как будто не услышала его. Во всяком случае она никак не отреагировала на его слова. С минуту они шли молча, потом девушка тряхнула головой и ответила:

— Ты прав. Трусость — самый страшный порок. Мы решили пройти через Торонто, и мы пройдём. Так или иначе.

Только сейчас Мартин осознал, что Женя боится. В самых опасных ситуациях она всегда вела себя так спокойно и уверенно, что раньше эта мысль просто не приходила ему в голову. Оказывается, Женя тоже способна чувствовать страх.

Ему захотелось поддержать её и ободрить, сказать что-нибудь приятное, ведь она и правда необыкновенная. Но он опасался того, к чему может привести излишняя откровенность. Вместо него снова заговорила Женя:

— Но прежде, чем мы войдём в Торонто, нужно принять меры предосторожности. Во-первых, мне нужно посетить убежище проводников, взять кое-какое снаряжение и дополнительный боезапас. Во-вторых, я хотела бы полностью скопировать тетрадь Саянова, все оставшиеся страницы. Мы договаривались иначе, но…

— Разумеется, — прервал её Мартин, — я и сам собирался просить тебя об этом. Чтобы ты переписала тетрадь до конца прямо сейчас.

— Почему? — сразу спросила Женя тоном инквизитора, и в глазах её заплясали прежние насмешливые искорки.

Мартин понял, что проговорился. Теперь придётся объяснять Жене, что он хочет расстаться с ней в Торонто. Она наверняка расстроится и обидится. Подумает, что он недоволен её нерешительностью или считает девушку недостаточно храброй и надёжной. А он не сможет сказать ей правду.

«Сначала стреляю, потом думаю», — снова вспомнил Мартин нелестную характеристику, которой Женя наградила его при первой встрече.

Под её испытующим взглядом он смутился и уставился себе под ноги. Серые глаза Жени просвечивали его насквозь, словно внутри неё заработала телепатическая установка из научно-фантастических сериалов, и пси-волны считывали его мысли ещё до того, как он успевал их подумать.

— В Торонто ты хочешь нанять проводника-мужчину, — догадалась Женя.

— Я… мне… так было бы… удобней, — промямлил Мартин.

— Да ладно, я всё понимаю, не переживай, — сказала Женя. — Найду тебе нового проводника. Семейная пара тебя устроит? Муж предпочитает винтовку, а жена специализируется на холодном оружии. Идеально друг друга дополняют. Я тебе напишу рекомендательное письмо для них. Сейчас такое время, что помогают только тем, кому доверяют.

— Ты не подумай, что я не доверяю тебе, — запротестовал Мартин и тихо добавил после паузы. — Я себе не доверяю.

Женя и так видела его насквозь, так что глупо было скрывать свои истинные мотивы.

— И ещё один пункт, — она вернулась к списку необходимых дел, — здесь бродит много «барби», и я хочу убедиться, что ты усвоил урок. Хочу посмотреть, как ты справишься с одной из них.

Ему совсем не хотелось снова встречаться с «барби», отчасти потому, что теперь он боялся своих собственных фантазий. Но предложение Жени выглядело логично. Хотя Мартина не оставляла мысль, что таким образом она мстит ему за отказ от её услуг.

На закате они остановились у небольшого сарая рядом с берёзовой рощей. Где-то неподалёку находился тайник проводников, поэтому Мартин остался готовить ужин, а Женя ушла за снаряжением. Он специально не смотрел ей вслед — точное местоположение хранилища должно остаться секретом проводников.

Через полчаса он вышел на поле проверить, не вернулась ли Женя, но в бескрайних просторах не заметил ни малейшего движения — ни человека, ни зомби. Лишь высокая трава колыхалась на ветру. Мартин сел на лужайке, прислонился к берёзовому стволу и задумался.

В Сообществе пока крепко держались за моногамию. Смена партнёров допускалась и даже поощрялась в случае бесплодия, но многожёнство было под запретом. Однако Мартин понимал, что очень скоро нормы изменятся. Когда речь идёт о выживании, вопросы равенства и справедливости отходят на второй план. Только женщины равны по своей природе — каждая может в будущем родить ребёнка. Женщинам не составляло труда найти мужчину, готового стать отцом.

Но мужчины не были равны. Одних все женщины любили, других — отвергали. А у отцов в Сообществе статус был гораздо выше, чем у бездетных мужчин. Поэтому мужчина без женщины автоматически терял шансы на продвижение в социальной иерархии. Количество детей также влияло на статус, и вполне естественно ожидать, что в недалёком будущем наградой особо отличившимся мужчинам станет привилегия на вторую жену. Больше жён — больше детей.

Умом Мартин понимал, что мечты его бесплодны. Независимая и свободолюбивая Женя никогда не согласится жить в Сообществе с его Законом и строгими обычаями. Но разыгравшееся воображение всё равно нарисовало ему сладкую картину будущего — он приводит Женю в Сообщество, и ему разрешают взять её второй женой. Он не сомневался, что Лилит одобрит его решение. Она навсегда останется у него первой, даже если больше не будет единственной.

Зелёные переливы травы постепенно темнели, солнце садилось за дальним лесом. Мартин посмотрел на тропу и увидел Женю. Она шла к нему, на лице расцветала нежная улыбка. На сердце у него потеплело, он почувствовал, как ледяная стена между ними тает. Наверно, Женя, как и он, успела всё обдумать и поняла, что они созданы друг для друга.

Перед его мысленным взором встало возмущённое лицо Лилит, но он не сомневался, что в итоге сумеет ей всё объяснить. Внезапно фигурка Жени на тропинке дрогнула, как будто на неё набежал вечерний туман. Через секунду видимость восстановилась, но Женя теперь выглядела иначе. Кожа её потемнела, а волосы казались совсем чёрными.

Мартин в ужасе вскочил и стал вспоминать, чему его учила Женя. В голове зазвучала та самая песня, под которую они с Лилит танцевали, когда первый раз поцеловались. Фигура на тропе сначала стала похожа на Лилит, но с каждым шагом и с каждым тактом песни она менялась. По чёрному силуэту в такт музыке пробегали белые волны, словно помехи на экране. Как будто к Мартину приближался неумело сгенерированный трёхмерный нейропортрет.

Фигура была уже совсем рядом, когда Мартин сообразил, что у него нет оружия. Поэтому он просто размахнулся и ударил зомби по голове. Хороший удар по черепу на некоторое время останавливал их активность. Чёрная фигура отлетела на несколько футов, померцала белыми всполохами и превратилась в «барби».

— Браво! — за его спиной раздался голос Жени и звук аплодисментов.

Она вышла из-за берёзы, достала нож и аккуратно отрезала «барби» голову.

— Для первой схватки с «барби» у тебя отличный результат, — похвалила его Женя. — В следующий раз ты и без меня не пропадёшь.

— Это ты её привела? — с подозрением спросил Мартин.

— Да, — созналась Женя, — постаралась найти дефективный экземпляр, чтобы ты не слишком перетрудился и не потерял форму. Завтра у нас сложный день.

Её замечание о некондиционной «барби» несколько обесценило достижение Мартина в его собственных глазах. С другой стороны, он действительно чувствовал себя гораздо лучше, чем после встречи с самой первой «барби» под водопадом. А ещё его порадовало, что Женя снова подшучивает над ним. К ней вернулся её прежний боевой настрой, и теперь они оба готовы к переходу через Торонто.

На следующий день вошли в Миссисаугу — западный пригород Торонто. Здесь же теперь находилась штаб-квартира одноимённой банды. Однако, когда Женя отправилась на разведку, выяснилось, что в результате недавних боёв между миссисогами и отколовшимися от основного лагеря вендатами здесь больше не осталось организованных банд.

До центра Торонто добрались без особых приключений. Прошли через бывший китайский квартал — Жене он нравился обилием тайных ходов, которые позволяли мгновенно скрыться от преследования. Солнце клонилось к горизонту, нужно искать место для привала. Неподалёку за Блуром находилось ещё одно убежище проводников, и Женя предложила переночевать там.

Если обстановка ухудшится, можно провести в убежище пару дней, дождаться других проводников и уходить к Канадской стене всем вместе. По словам Жени, три проводника без проблем справятся с обычной шайкой бандитов. После того, что Женя проделала в лагере вендатов, у Мартина не было причин сомневаться в возможностях проводников. Бандиты, как правило, не отличались хорошей военной подготовкой и разбойничали небольшими группами — не больше десяти бойцов. Расчёт у них был простой: чем меньше бойцов в группе, тем больше добычи придётся на каждого при дележе.

Женя и Мартин осторожно пересекли Спадайна-авеню и двинулись к университетскому городку. На круговом перекрёстке Мартин увидел знакомое псевдоготическое здание — лет сто назад там убили профессора, и с тех пор считалось, что неприкаянный призрак бродит внутри. До вторжения здание часто показывали туристам в качестве одной из достопримечательностей.

Ещё через двадцать минут Женя и Мартин достигли центральной части университета — огромной зелёной лужайки со старинными колледжами по периметру. Ни вторжение, ни Приход не нанесли серьёзного урона их архитектуре. Основные бои за Торонто развернулись ближе к озеру, а ко времени Прихода университет давно эвакуировался за Канадскую стену, людей здесь не осталось. Некому было превращаться в зомби.

Трава разрослась, вместо аккуратного газона получился деревенский луг. Для полноты картины не хватало только коров. Вдалеке запел дрозд. Мартин насторожился.

— Что-то не так? — мгновенно спросила Женя.

Она внимательно оглядела окрестности в поисках угрозы, но ничего подозрительного не заметила.

— Дрозд странно поёт, — ответил Мартин. — Обычно этот мотив не повторяется два раза подряд.

— В Канаде нет дроздов, — машинально отозвалась Женя и вдруг дёрнула его за рукав в сторону Симко-холла. — Бежим!

Раздалась автоматная очередь, и комья земли взметнулись за спиной. Но они успели подбежать к дверям и спрятались внутри.

— Ты молодец, а я идиотка, — сказала Женя и скинула с плеч рюкзак. — Песня дрозда — это клич миссиссогов. Они выследили нас. Раньше в этом районе их не было, я опасалась только вендатов, а те просто очень громко пересвистываются, никого не изображают. Забирайся на крышу и жди меня там, — она указала на лестницу. — Если к тебе кто-то полезет, стреляй.

Как всегда, Мартин не успел ничего ответить. Женя достала из рюкзака противогаз и бросилась к другому выходу. Он рассудил, что с крыши тоже можно стрелять по бандитам и последовал её указаниям.

Когда он выбрался наверх, то увидел пятерых бандитов. Четверо пересекали лужайку единой группой, а пятый подходил к зданию с другой стороны. По-видимому, именно он выследил лёгкую добычу в лице Жени и Мартина, а потом подал сигнал остальным.

На крыше очень кстати обнаружился большой контейнер, и Мартин притаился за ним. Он следил за бандитом во главе группы. Оставалось ещё несколько футов до прицельного выстрела.

Бандиты почти подошли к зданию, когда послышалась короткая очередь. Мартин не видел, кто стрелял, но от входа, к которому побежала Женя повалил густой зеленоватый дым. Он мгновенно затянул пеленой четырёх бандитов, но наводчик успел отбежать и запрыгнуть в окно.

Дым живо напомнил Мартину тот газ, которым он отравился, когда неудачно выстрелил в «рыжика». По-видимому, у входа в Симко-холл стояли похожие цистерны, и Женя использовала их для нейтрализации бандитов. Словно услышав мысли Мартина, из-за колледжа Нокс показалась пара «рыжиков» — их привлёк звук выстрелов. Ещё несколько зомби подбирались к месту схватки со стороны колледжа Юниверсити, но с такого расстояния Мартин не смог разобрать их видовую принадлежность.

Однако оставался пятый бандит, и Мартина серьёзно беспокоило, что тот может пробраться в тыл Жени незамеченным. Из-за дыма она могла не увидеть, как наводчик ускользнул в окно. Нужно спуститься вниз и расправиться с бандитом, пока он не добрался до Жени.

Мартин бесшумно спускался по лестнице, и прислушивался, не донесётся ли звук шагов с первого этажа. Он запомнил, как выглядел наводчик — на нём был коричневый спортивный костюм, а на голове красовалась синяя бейсболка фаната Торонто Мейпл Лифс. Но до Мартина не долетало ни звука, по-видимому, бандит тоже старался не шуметь.

На первом этаже Мартин осторожно осмотрелся. Здесь располагалась фотозона — после торжественной церемонии выпускники обычно делали памятный портрет на фоне нарисованного колледжа Юниверсити. Сжимали в руках драгоценные дипломы с печатью университета и вымученно улыбались в камеру.

Бандит мог спрятаться за огромным стендом с изображением колледжа. Дальше в полумраке стояло несколько манекенов, наверно, когда-то на них висели мантии и шапочки, которые выпускники арендовали для церемонии. Мартин спрятался за лестницей и внимательно присматривался к самым тёмным участкам помещения. Внезапно увидел бандита. Тот застыл, как изваяние, за стендом, но синий козырёк кепки выдавал его местонахождение.

Мартин быстро выскочил из-за лестницы и выстрелил прямо в кепку. И лишь через долю секунду понял, что под головным убором стоит манекен. Наводчик его перехитрил. Ловушка захлопнулась, и хотя Мартин мгновенно развернулся, он понимал, что уже ничего не успеет сделать. На него смотрело ухмыляющееся лицо бандита. В руках тот сжимал автомат и целился в Мартина.

— Получай, янки! — рявкнул бандит и нажал на спусковой крючок.

«Сначала стреляю, потом думаю», — промелькнуло в голове у Мартина, а потом что-то тяжёлое толкнуло его прямо в грудь.