К бандитскому табору подошли уже в сумерках. Мартин по-прежнему считал затею сумасшествием, но не смог найти изъяна в Женином плане.

Предложение обойти лагерь стороной она отмела сразу. С одного края стоянка почти вплотную примыкала к озеру, с другой стороны шло ущелье, где наверняка спрятаны дозорные. Именно через ущелье лагерь могли атаковать сенеки или миссиссоги, поэтому вендаты выставят посты.

Однако сам лагерь пока укрепить не успели. Вендаты продолжали перебрасывать по озеру строительные материалы и оружие со старой стоянки в Гамильтоне. В новом лагере всё сделано на скорую руку. Даже колючую проволоку над оградой не успели натянуть. Да и сама ограда местами сколочена из хлипких досок, а не из толстых брёвен — несложно проникнуть внутрь.

Самой уязвимой частью табора был особый отсек, где в загонах держали зомби. Охранять его снаружи особого смысла не было — никаких ценностей там, естественно, не прятали. Внутри охрана имелась — часовой на вышке тщательно наблюдал за зомби-кинотеатром. Но всё его внимание направлено на зрителей, а не на возможных нарушителей периметра.

Отсек отделялся от основного лагеря особо прочной оградой на случай прорыва зомби из загонов. Даже если часовой подымет тревогу, вооружённые бандиты с основной территории прибегут не сразу — придётся открыть ворота со всеми подобающими церемониями. Выставить у входа надёжный заслон против зомби, оценить ситуацию в особом отсеке и принять разные другие меры предосторожности. Никто не будет рисковать целостностью основной территории из-за заварушки за её пределами.

Что касается зрителей зомби-кинотеатра, то они всё оружие, вплоть до кастетов, сдавали на хранение. Несмотря на отсутствие металлоискателей, никому не приходило в голову нарушать запрет. Все понимали, что галлюцинации от «барби» легко могут спровоцировать бессмысленную драку между зрителями. Оружие только увеличит риск летального исхода.

Так что идея Жени пройти через лагерь прямо рядом с зомби-кинотеатром выглядела достаточно разумно. Зрители их точно не заметят, а часовой в первую очередь следил, чтобы никто не лез в загон с «барби». Но Мартина всё равно мучили сомнения. Однако другого плана он предложить не мог.

— Ты всё запомнил? — прошептала Женя. — Повтори.

Они спрятались за кустами и ждали, когда ещё чуть-чуть стемнеет. Около зомби-кинотеатра давно пылали факелы, но на основной территории костёр пока не зажгли. В неверной игре света и тени Женя видела главный залог успеха. Даже если бандиты заметят в сумраке смутное движение, то спишут его на отблески пламени.

— Мы обходим загон слева, огибаем освещённый участок. Я иду прямо за тобой и по сторонам не смотрю, — Мартин исправно повторял её указания. — Выходим с противоположной стороны в самом тёмном углу. Когда пройдём через лагерь, сразу поворачиваем налево к лесу.

— Всё правильно, — подтвердила девушка. — Если я задержусь, иди к лесу один. Там есть тропа, она начинается сразу за огромным дубом. Он один такой, ты увидишь. Когда взойдёт луна, дуб легко будет найти. Иди по тропе, пока не увидишь небольшой дом. Подождёшь меня там.

— Подожди, мы так не договаривались, — начал Мартин.

— Я должна всё предусмотреть, — отрезала Женя. — Тот дом — одно из убежищ проводников и место встречи. Если я не приду, придут другие и помогут тебе. По этим краям нельзя ходить одному, если не знаешь безопасных мест.

Мартин хотел возразить, но в этот момент справа — на основной территории — вспыхнул столб пламени. Бандиты разожгли костёр.

Женя немедленно вскочила, натянула маску, капюшон и пошла к лагерю. Мартину ничего не оставалось, кроме как следовать за ней. Одновременно внутри него сам собой включился давно забытый защитный механизм.

Детство в детройтском гетто научило его сливаться с окружением. Он часто ходил по небезопасным — даже по меркам гетто — кварталам, где на пустырях собирались криминальные компании подростков. Лучше было не привлекать к себе их внимания.

Сейчас он крался так же бесшумно, как Женя, хотя не думал, что детские навыки могут пригодиться во взрослом возрасте. Все посторонние мысли мгновенно вылетели из головы. Мартин размышлял лишь о том, куда лучше поставить ногу. Как будто игра воображения делала его уязвимым, более заметным для окружающих, и включившийся инстинкт самосохранения вышвыривал из сознания лишние идеи и образы.

У забора они ненадолго остановились. Громкие крики зрителей легко перекрыли треск планок, когда Мартин ломал их одну за другой. Женя подвинула доски в сторону и легко пролезла в отверстие. Он полез следом за ней, но не так ловко — одна планка хрустнула и отвалилась совсем. Хотя звук показался Мартину оглушительным, часовой опять ничего не услышал.

Они осторожно обходили загон. Мартин смотрел только себе под ноги, как если бы снова шёл по улицам Детройта. Тогда он тоже старался не поднимать глаз — хулиганы воспринимали прямой взгляд как вызов. Ругань и непристойные замечания звучали настолько знакомо, что, когда они вышли к противоположному забору, Мартин почти узнал в нём стену заброшенного завода, около которого собирались самые отмороженные юнцы с их района.

Но вместо кирпичей рука его нащупала доски. Позади громко заорали:

«Мэрилин, крошка Мэрилин! Иди ко мне! Горячая штучка!»

Остальные зрители поддержали призыв оглушительным гоготом. Мартин воспользовался адским шумом и отломил сразу две планки. Женя отодвинула их и выбралась наружу. На этот раз отверстие получилось пошире, и Мартин тоже смог пролезть совершенно бесшумно. Но дальше всё пошло не по плану.

— Иди к лесу один, я тебя догоню, — прошептала Женя и полезла обратно в дыру.

Под маской Мартин не видел выражения её лица, но в голосе слышались непривычно суровые нотки, и глаза сердито сверкнули, когда она обернулась к лагерю. Он не понимал, что пошло не так. Безумный план сработал идеально — они прошли через лагерь и не привлекли к себе ни малейшего внимания.

Несмотря на нелепость ситуации, он не посмел остановить Женю. Всё-таки он слишком плохо разбирался в происходящем. Может быть, она заметила серьёзную опасность? Он ведь совсем не смотрел по сторонам.

Но и к лесу Мартин не пошёл. Сдвинул планки забора, оставил себе лишь небольшой зазор для наблюдения и на всякий случай снял с плеча автомат. Рядом с ним сиротливо лежал Женин рюкзак — она оставила его за забором, словно обещание вернуться.

Женя проскользнула обратно к загону. Она двигалась стремительно и бесшумно, как большая чёрная кошка, так что Мартин с трудом удерживал её в поле своего зрения. Внезапно тёмная фигура выскочила на освещённую часть площадки перед загоном, но зрители, естественно, не заметили девушку. Они смотрели только на «барби» по другую сторону ограды. Сам Мартин не мог различить зомби — загон казался ему пустым, но разнузданное поведение бандитов говорило само за себя.

Мартин бросил быстрый взгляд на часового, но тот внимательно следил за противоположным концом загона. Один из фанатов «барби» полез на ограду, и охранник сердито прикрикнул на него.

За эту секунду Женя исчезла. Мартин пытался снова разглядеть её в толпе, но она как сквозь землю провалилась. В панике он осматривал толпу вокруг загона. Бандиты облепили ограду и с восторженным видом пялились в пустоту, но Жени среди них не было.

Бессмысленные лица зрителей отрезвили его. Из-за «барби» они видели совсем не то, что на самом деле, но он не должен уподобляться им. Страх мешает ему осмотреть окрестности внимательно. Надо взять себя в руки и последовательно изучить весь участок.

Он методично осматривал ограду загона фут за футом. Взгляд его нарочито неторопливо скользил вдоль периметра и останавливался на каждом тёмном пятне. Наконец прямо между оградой и вышкой он заметил чёрную фигуру. Забор в этом месте был сплошным, чтобы отвадить зрителей — с вышки зона не просматривалась.

Женя ловко забралась на ограду, а дальше началось непонятное. Мартину казалось, что она схватила что-то невидимое и с трудом тащит его наружу. Потом она соскользнула на землю и пару секунд словно бы боролась с призраком. Она толкала его в сторону вышки.

Мартин снова посмотрел на часового, но тот не услышал возни под вышкой. Впрочем, оголтелый вой бандитов успешно заглушал все остальные звуки. Когда Мартин перевёл взгляд обратно на загон, то похолодел от ужаса.

Женя перелезла через забор и спрыгнула прямо в загон к невидимым зомби.

Часовой пока не заметил её — он повернул голову к другой стороне ограды. Мартин отчётливо видел его профиль. Словно в замедленной съёмке, голова начала поворачиваться лицом к центру загона и затылком к Мартину.

Мартин мгновенно вскинул автомат и прицелился в часового. Никогда раньше ему не приходилось стрелять в людей — только в зомби. В детстве он несколько раз становился случайным свидетелем уличных перестрелок и всякий раз содрогался от бессмысленной жестокости происходящего. До Прихода даже ни разу не брал в руки огнестрельного оружия. Всё, что связано со стрельбой, немедленно вызывало в его памяти трупы на асфальте, которые ещё минуту назад были живыми и здоровыми людьми.

Но он не мог допустить, чтобы охранник выстрелил в Женю. Часовой уже почти развернулся, голова его слегка дёрнулась от удивления, рука потянулась к автомату. Мартин готов был выстрелить, но затылок охранника вдруг пропал с прицела. Как будто тот спиной почувствовал опасность и пытался уклониться от пули.

В следующую секунду из шеи часового фонтаном брызнула кровь. Он выронил автомат и судорожно забился, но Мартин дальше не смотрел. Охранник перестал быть угрозой номер один. Теперь главную опасность для Жени представляли «барби» в загоне.

Пока Мартин следил за охранником, Женя успела пробраться к воротам загона. Засов запирался с внутренней стороны, иначе возбуждённые зрители смогли бы открыть ворота снаружи и влезть к «барби». Сами зомби справиться с засовом не могли, на это у них не хватало мозгов. Но им помогла Женя.

Она отодвинула в сторону деревянный брус, распахнула настежь ворота и начала танцевать. Её движения больше всего напоминали Мартину сложный хоровод под беззвучную музыку. Женя хватала за руки невидимого партнёра, потом отпускала, делала шаг вправо или влево и хватала следующего. Она двигалась так легко и непринуждённо, как будто танцевала не в загоне с «барби», а на выпускном балу со своими поклонниками.

Бандиты завопили ещё громче. Их эйфория достигла предела, но скоро крики изменились. Вместо восхищения в них слышалась боль. Со зрителями происходило то же самое, что минуту назад случилось с охранником. Его безжизненное тело с порванной в клочья шеей свешивалось с вышки, но продолжало время от времени дёргаться, как если бы голодный хищник выгрызал из него куски.

Мартин с трудом отвёл глаза от жуткого зрелища и стал лихорадочно искать Женю. В загоне её больше не было. Паника снова овладела им, и в этот момент что-то твёрдое ударило Мартина в живот.

— Почему ты всё ещё здесь? — сердито спросила Женя и потёрла макушку. — Идём быстрее.

Она вылезла из щели в ограде прямо на Мартина и врезалась в него головой. Быстро вернула планки на место, тщательно прикрыла ими дыру в заборе, подхватила рюкзак и пошла вперёд. Он заковылял за ней. Живот чувствительно ныл, и поначалу все его усилия уходили на то, чтобы дышать. Шли очень быстро, но крики бандитов смолкли раньше, чем Женя и Мартин успели удалиться от табора.

— Зачем ты это сделала? — прошептал Мартин, когда последний вопль затих в ночи. — Их же всех съели «барби».

Женя сорвала с лица маску и подставила разгорячённое лицо под прохладный ночной воздух. Над лесом впереди медленно поднималась полная луна. В бледном свете лицо Жени казалось Мартину незнакомым. В глазах вместо обычной иронии пылало мрачное пламя — то ли ярость, то ли боль.

Он давно привык к её насмешливости и самоуверенности, хотя и раздражался иногда на неуместные шутки. Но в общем и целом видел в Жене спокойного и надёжного товарища. Сегодня всё изменилось. Её непредсказуемое поведение словно открыло Мартину обратную сторону Луны.

— Это из-за Мэрилин, — ответила Женя после минутной паузы. — Они поймали её. Это ещё в их старом лагере было, в Гамильтоне. Она не выжила.

Женя замолчала, и Мартин не стал расспрашивать. Тёмные кроны деревьев виднелись всё отчётливей. Ему показалось, что он разглядел огромный дуб, хотя с такого расстояния в темноте сложно было точно определить породу дерева.

Когда они добрались до леса, Женя немного успокоилась и добавила:

— Прости, пожалуйста, я не думала, что так выйдет. Я просто хотела тихо пройти через лагерь. Но когда услышала их крики, не смогла удержаться. Мэрилин меня бы поняла.

— Я тоже тебя понимаю, — сказал Мартин, — но не надо так больше делать. Ты ведь даже не знаешь, кто из них действительно был виноват. А кто просто пришёл посмотреть кино.

— По-твоему, я должна была устроить там суд присяжных? — язвительно заметила Женя. — С тобой в качестве справедливого и неподкупного судьи?

Но Мартин почувствовал, что она снова стала собой, и противоречит ему лишь по своей всегдашней привычке спорить по любому поводу. Он не стал ей возражать, а вместо этого спросил:

— Я не понял, как «барби» сумела забраться на вышку. Зомби ведь не умеют лазать.

Женя удивлённо посмотрела на него.

— Почему ты так решил?

— Никогда не видел, чтобы они куда-нибудь залезали.

— Неужели ты не видел, как они ходят по лестницам?

Мартин припомнил того Фт’ха, чей оружейный арсенал он испытал в бою. На вилле была лестница, и Фт’х поднялся по ней, чтобы напасть на Мартина и Лилит.

— По ступенькам они могут забраться, — согласился он.

— И по приставной лестнице тоже, — огорошила его Женя. — Проведи как-нибудь эксперимент. «Говоруны» неплохо карабкаются, а «барби» так просто лазают, как обезьяны. Да ты и сам видел.

Мартин припомнил, сколько времени прошло между тем, как Женя вытащила «барби» из загона и смертью часового, и понял, что она права.

Огромное дерево действительно оказалось дубом. Они обогнули его и оказались на большой поляне. Живот у Мартина больше не болел, но теперь его беспокоила правая рука. Луна поднялась высоко, и в её свете он попытался рассмотреть ладонь.

— Занозу посадил? — поинтересовалась Женя.

Так оно и оказалось. Тонкая деревянная щепка застряла под кожей и колола его при каждом неосторожном движении.

— Надо вытащить, — заявила Женя.

— Да она сама потом выйдет, — запротестовал Мартин.

Но Женя заявила, что ей не улыбается лечить гнойные нарывы, и полезла в рюкзак за инструментами и своим любимым антисептиком марки Джек Дэниелс. Она поставила Мартина так, чтобы лунный свет падал прямо на него, и занялась занозой. Маленькие пальцы крепко обхватили его ладонь. Другой рукой Женя взяла пинцет и сосредоточенно пыталась подцепить им кончик щепки, но заноза отчаянно противилась её усилиям.

Чёрный капюшон скрывал светлые волосы, на лицо падала тень, и в призрачном свете девушка показалась Мартину похожей на Лилит. Раньше он не думал, что Женя способна на сильные чувства, но после вспышки ярости в лагере понял, что внутри она тоже нежная и ранимая. Ему хотелось защитить её и поддержать. Левая рука его непроизвольно потянулась к девушке, и он чуть не обнял её, но в этот момент Женя наконец выдернула занозу с торжествующим возгласом.

Мартин вздрогнул и отступил от неё. Наваждение исчезло, но он больше не доверял самому себе. Как он мог даже подумать о таком?

Они двинулись дальше по тропе к дому проводников. Всю дорогу Мартин размышлял, как быть дальше, и позднее, когда они разместились на ночлег, долго не мог заснуть. Тихо лежал в темноте и обдумывал разные варианты. В конце концов твёрдо решил, что как только они доберутся до Торонто, он попробует найти себе другого проводника.