После поминок Роман проводил Наташу до дома. Над полем клубился вечерний туман, скрывая фонарные столбы. Казалось, что светящиеся шары висят прямо в воздухе, как цепочка миниатюрных НЛО. Лучи прорисовывали в тумане яркие конусы до самой земли, но в целом видимость оставалась практически нулевой.

Коростель уже начал вечерний концерт — погодные условия его не смущали. Наоборот, в пасмурную погоду он устраивал представление пораньше, не дожидаясь захода солнца.

— Мне кажется, я видела его сегодня утром, — заметила Наташа. — Но не успела толком разглядеть.

— Кого, Кондратьева? — переспросил Роман.

— Нет, коростеля. А почему ты подумал про Кондратьева?

В сумеречном тумане лицо Романа казалось зыбким белым пятном, но Наташа не сомневалась, что он покраснел. Пару секунд колебался, выбирая правильную линию поведения, как обычно после своих оговорок. Только когда они оказались в точности посередине между соседними конусами света, в самом тёмном месте, он заговорил:

— Я работаю в Академии на Шаболовке. Кондратьев тоже там раньше работал и даже одно время был моим непосредственным начальником. У него до сих пор там связи и свои каналы информации. Сегодня он написал мне письмо… очень неприятное… не хочу вдаваться в подробности. Он каким-то образом узнал, что я виделся с тобой, и пытается это использовать в своих интересах.

«Наша реклама работает», — подумала Наташа.

— Даже не знаю, чем я ему досадила, — беспечно сказала она вслух. — Разве что тем, что не узнала его, когда мы столкнулись нос к носу на Базовой улице. Как раз когда я возвращалась домой от Сергея. А потом в том же месте я нашла инъектор. Прямо в кустах шиповника.

— Про твою находку я слышал от Анатолия Викторовича. А вот про встречу с Кондратьевым не знал.

Он погрузился в размышления и до самого подъезда больше не произнёс ни слова.

— Зайдёшь выпить чаю? — спросила Наташа, открывая входную дверь.

— Нет, спасибо! Я завтра хотел встать пораньше — надо съездить в Москву. Нас осчастливит своим посещением делегация из Тайваня.

— Ты на машине поедешь?

— Да, отчасти из-за машины меня и вызвали — она у меня совсем новая. Начальник хочет, чтобы я встретил наших гостей и привёз их на Шаболовку. Сокрушается, что у него самого машина непрезентабельная, — на лице Романа внезапно мелькнуло озарение, как будто он только сейчас догадался, как ещё можно использовать новенький с иголочки автомобиль. — Кстати, мы с тобой можем покататься по окрестностям. Наверняка рядом много интересных мест. Может быть, послезавтра?

— С удовольствием! — ответила Наташа. — С тебя транспорт, с меня — маршрут. Подумаю пока, с чего начать. А вообще я бы и на Шаболовке хотела побывать. У вас там вроде интересный музей науки.

Роман просиял и немедленно предложил:

— Так поедем завтра вместе! Планируется экскурсия для тайваньских коллег.

Предложение звучало соблазнительно, но Наташа и так уже сильно рисковала. Ей не хотелось отягощать свою авантюру формальным нарушением четвёртого правила:

«Если вы сумели точно определить время и место одного из прошлых заданий, соблюдайте безопасную пространственно-временную дистанцию».

Иными словами, завтра Наташе следует держаться подальше от корпусов Академии на Шаболовке. Её присутствие особенно нежелательно в тот период, когда морально раздавленный Юрий Рудольфович начнёт беседовать с автомобилем Романа.

В том, что замдиректора уже дошёл до нужной кондиции, Наташа успела убедиться на поминках. Хотя поначалу — на кладбище — Юрий Рудольфович пытался держать удар. Посмотрел на Наташу, как на душевнобольную, тихо посетовал, что всем сейчас трудно, но надо держать себя в руках, а не устраивать охоту на ведьм. Даже сумел изобразить сочувственный взгляд и посоветовал ей взять отпуск для успокоения расшатанных нервов. Но лицо на фотографии явно произвело на него сильное впечатление. На одно краткое мгновенье глаза его наполнились диким ужасом, и Наташа сумела уловить этот миг.

Быстро прокрутив в голове воспоминания о будущем, она улыбнулась Роману и слегка поддела его:

— Кроме новой тачки, делегации требуется ещё и модный эскорт?

В ярком свете из подъезда она разглядела, как покраснел Роман.

— Нет, я вовсе не имел в виду…, — начал оправдываться он.

— Ах, так я не гожусь для эскорта? — в притворном гневе воскликнула Наташа. — Недостаточно презентабельная?

— Нет, ты не так меня поняла… Ты подходишь… Нет, не подходишь… Не в этом смысле…, — путаясь в словах, он уставился на неё в неподдельном испуге.

— Да ладно, я пошутила. Мне нужно срочно отчёт дописать, и ещё разные дела накопились. Так что давай сначала покатаемся по окрестностям, а потом ты мне устроишь экскурсию в музей. Но уже без китайцев.

— Они не китайцы, они тайваньцы, — поправил её успокоенный Роман.

Вернувшись домой, Наташа накормила Иннокентия и сразу отправилась писать отчёт. Она давно подозревала, что доступ к архиву имеется не только у корректоров. В принципе ничего секретного в таких материалах не было, тем более что отчёты по традиции оформлялись в виде литературных зарисовок. Их никак нельзя было использовать в виде официальных свидетельств, поскольку по умолчанию автор заявлял свой текст как художественное произведение. Никаких имён в текстах не упоминалось, даже если корректор по случайному совпадению узнавал одно из действующих лиц.

Сейчас она собиралась использовать предполагаемую доступность базы отчётов, чтобы замкнуть петлю. Тот, кто приведёт завтра серебристую Хонду к месту встречи с Юрием Рудольфовичем, наверняка успеет прочесть её отчёт и спланирует свой выход именно так, как она описала. Почувствует себя ловким манипулятором, хотя на самом деле всего лишь сыграет в Наташиной пьесе отведённую ему роль.

Тщательно вспоминая мельчайшие детали, она продумывала каждое слово, и утренняя встреча постепенно воплощалась в тексте. В отчёт не вошло ни единого упоминания об её собственных мыслях, сомнениях и предположениях. Корректоры описывали только наблюдаемые факты и явления с позиции беспристрастного стороннего наблюдателя.

Сытый Иннокентий вальяжно зашёл в кабинет, устроился на соседнем кресле и стал внимательно наблюдать за её пальцами, порхавшими по клавиатуре. Лишь когда она дописала последнее предложение, кот почувствовал, что самая напряжённая часть работы позади, и тихонько перелез на стол. Уютно устроился рядом с её левой рукой и не прогадал — Наташа машинально почесала его за ушком.

Правой рукой она вносила мелкие правки, добавляла запятые, убирала лишние пробелы. Ещё раз перечитав текст, нажала кнопку «Отправить». Иннокентий мгновенно спрыгнул со стола и направился в гостиную. Он знал, что Наташа скоро придёт к нему на диван. Выпьет чашечку чая, послушает вечернюю песню коростеля и уделит коту заслуженную порцию внимания и ласки.

Утро началось спокойно — впервые за последние три дня Наташе удалось слегка расслабиться и не спеша позавтракать. Иннокентий не отказал себе в удовольствии поспать подольше. Когда он зашёл на кухню, сладко потягиваясь и облизываясь, Наташа уже сидела за столом.

— Ты знаешь, что мне пришло в голову? — спросила она Кешу.

Кот слегка повернул морду в её сторону, обозначая интерес, присел у миски и начал есть. Наташа тоже проглотила пару ложек и продолжила:

— Теоретически, в кустах шиповника могут обнаружиться и другие улики. Надо осмотреть их повнимательней.

Кеша оторвался от миски и внимательно посмотрел на неё широко раскрытыми глазами, как бы удивляясь, что настолько простая мысль не пришла ей в голову раньше.

— Да, глупо вышло, — согласилась Наташа. — Злоумышленник мог подчистить все следы. Но у меня такое ощущение, что он боится действовать лично и орудует через сообщников. Причём не самых надёжных и ловких. Да ещё и лишённых твёрдой мотивации. Взять хотя бы Юрия Рудольфовича. Вряд ли он сейчас готов зачищать чужие следы, рискуя навлечь на себя новые подозрения.

Кот съел последний кусочек мяса и тщательно вылизал миску. Потом запрыгнул на подоконник и лёг, сложив передние лапки в аккуратную «муфту», как примерный ученик. Своей позой он ясно дал понять, что оставляет вопрос на усмотрение Наташи. Пусть сама решает, стоит или не стоит вести следственные мероприятия в кустах шиповника. Лично он, Кеша, по своей доброй воле никогда туда не полезет — ему дорога его пушистая шкурка.

Наташа сняла с крючка толстую кухонную варежку и убрала к себе в сумку — пригодится для поисков среди колючек. Царапина на руке пока не зажила до конца, и ей не хотелось получить новое увечье.

Но штурм шиповника пришлось отложить. Пересекая сквер между гостиницей и школой, Наташа заметила бегущую к ней фигуру. Со стороны автостанции стремительно приближался Миша. Орлиным взором он сразу приметил свою знакомую и бросился к ней с такой отчаянной решимостью, как будто Наташа была единственной шлюпкой на тонущем «Титанике».

— Как здорово, что я тебя поймал! — обрадовался Миша. — А я в Москве ночевал, у тёти с дядей. После соревнований к ним зашёл, бронзовая медаль!

— Поздравляю!

— Мог бы и лучше, — скромно заметил Миша, — но потерял любимые кроссовки. Сложил в рюкзак, точно помню, в раздевалке открываю — нет их. Но мне тётя привезла другие, тоже хорошие.

Наташа уже приготовилась выслушать спортивную эпопею во всех подробностях — наверняка пропавшей обувью дело не ограничилось. Но Миша неожиданно прервал сам себя, осмотрелся по сторонам, как будто боялся чужих ушей, и, понизив голос, заговорил непривычно серьёзным тоном:

— Хотел тебя предупредить — к дяде вчера приходил его знакомый из твоего начальства. Учились они вместе. Он уже сильно выпивши был и говорил что-то странное. Жаловался на тебя и грозился уволить. А я дядю Юру давно знаю, он и раньше к дяде с тётей в гости заходил, но в таком виде — никогда. Ты с ним поосторожней, а то и правда уволит. Что-то у него случилось нехорошее.

— Это точно, — согласилась Наташа, — только я здесь совершенно ни при чём. У нас коллега умер неожиданно, вчера похороны были.

— Не знал, сочувствую. Наверно, в этом всё дело. Очень уж он убивался, а теперь всё понятно.

Миша явно успокоился, обнаружив рациональное объяснение нетипичному поведению дяди Юры. Поболтав с девушкой ещё несколько минут, он отправился домой, а Наташа возобновила прерванный поход за уликами.

На Базовой улице никого не было. Внимательно осмотревшись и прислушавшись, она достала из сумки варежку и надела на правую руку. Визуальный осмотр ничего не дал, надо было раздвинуть ветки. Она ещё раз оглянулась и протянула руку к шиповнику.

Дотронувшись до куста, щекой ощутила дуновение ветра, как от внезапного сквозняка из распахнутой двери. В следующее мгновение солнечный свет сменился почти непроглядной тьмой. Наташа хотела закричать, но рот закрыла плотная ткань вроде той, из которой делали кухонные варежки.

«Надо было позвать с собой Мишу», — запоздало подумала она.

Нападавших было двое. Пытаясь сопротивляться, она дотянулась левой рукой до лица одного из них, однако вместо кожи пальцы ощутили ткань маски. Послышался треск порванной материи, но поцарапать нападавшего ей так и не удалось.

От правой руки толку не было вовсе. Пока Наташа сбрасывала так невовремя надетую варежку, бандиты крепко схватили её и потащили в сторону леса.

Далеко заходить не стали, деловито привязали жертву к дереву за густым подлеском — с дороги не увидят — и стали рыться в её сумке.

— Здесь его нет, — обиженно прошептал один.

— Дай я посмотрю, — прошипел второй. — Ты никогда ничего найти не можешь. Опилки в голове?

Судя по звуку, он перевернул сумку и вытряхнул на землю всё её содержимое.

Грабители явно опасались, что Наташа узнает их по голосу, поэтому говорили хриплым шёпотом с карикатурно грозными интонациями, как театральные злодеи. Но их речь производила скорее комичное, чем пугающее впечатление. Наташа сразу вспомнила слова Романа о проблемных подростках, напавших на него в Торонто. Тогда она не поверила ему, но сейчас готова была согласиться. Однако, как и в Торонто, выходка «весёлых гусей» зашла слишком далеко.

— Я же говорил, что в сумке его нет. Ты никогда мне не веришь. Наверно, она в карман его сунула.

— У неё нет карманов, чурбан ты безмозглый!

Ругались они тоже как-то странно. Современные подростки не употребляли настолько книжных выражений.

— Всё равно надо её обыскать. Она могла спрятать его за корсажем. Или за подвязкой Я читал, так раньше дамы делали.

— Какие корсажи? Девушки давно их не носят. Моя…, — он осёкся, чуть не назвав имя, и насмешливо продолжил. — Ты, что ли, её обыскивать будешь, дон Жуан ты наш?

В ответ любитель корсажей и подвязок лишь сердито засопел от возмущения.

— Ребята, не вы обронили вещицу? — громкий звучный голос донёсся с дороги, легко перекрыв шорохи от резких движений хулиганов, застигнутых врасплох. — В кустах шиповника нашёл.

Наташа мгновенно узнала его. Это был Роман. По-видимому, он действительно нашёл то, что так интересовало грабителей, потому что они бросились за ним со всех ног. Скоро треск сучьев сменился топотом ботинок по асфальту, а потом всё смолкло так резко, как будто выключили звук.

Напрягая слух, она пыталась различить шум шагов, но слышала лишь птичий гомон и далёкий стук дятла в ветвях. Как будто люди внезапно замерли на месте или взлетели в воздух. Это могло означать лишь одно — внезапный переход.

«И кто меня теперь развяжет?» — подумала Наташа.

Мешок на голове плохо пропускал воздух, попытки освободить завязанный рот ни к чему не привели. Тогда Наташа сфокусировалась на руках. Повозившись несколько минут, она сумела извлечь из часов маленькое лезвие и стала осторожно резать им толстую верёвку.

«Не верёвка, а морской канат. Где они, интересно, такой достали?» — размышляла она, медленно перепиливая одно волокно за другим.

Процесс настолько поглотил её, что она перестала прислушиваться к фоновому шуму. Внезапно прямо рядом с деревом захрустели ветки, а через секунду её ослепил яркий свет. Мешка на голове больше не было. Восхитительно свежий воздух беспрепятственно ласкал её лицо.

Наташа прищурилась и заморгала, пытаясь разглядеть своего освободителя, но он уже скрылся за деревом и начал бороться с канатами.

— Осторожно, там лезвие, — предупредила его Наташа.

В этот момент один из канатов наконец лопнул, и она смогла вытащить руки. Посмотрев назад, увидела за деревом Романа. Он методично собирал в сумку выброшенные хулиганами предметы.

— Ничего не пропало? — он протянул сумку Наташе. — Посмотри, пожалуйста.

Быстрая проверка содержимого кошелька, а также документов и ключей показала, что церемонные грабители ничего не взяли. По-видимому, сама Наташа и её личное имущество не представляли для них ни малейшего интереса. Им нужна была улика, которую она так и не нашла.

— Они тебя не догнали? — спросила она Романа.

Он в недоумении посмотрел на неё, как будто не понимал, о ком речь. Потом внимательно осмотрелся, и на лице его забрезжила догадка.

— Так это то самое место! Как же я раньше не догадался, — удивился он.

— Какое место? — не поняла Наташа.

— Я тебе всё объясню вечером. Сейчас мне нужно идти. Подождёшь меня в номере? Здесь недалеко, я провожу. Вдруг они вернутся.

Наташа пошла за ним, раздумывая, каким образом Роман вдруг оказался в Темноглавке, если собирался утром ехать в Москву. Слева показались злосчастные кусты шиповника. Рядом валялась варежка.

— Подожди секунду, я подберу кое-что, — сказала она и подошла к кустам.

Роман остался стоять в почтительном отдалении, как будто опасался колючего растения так же сильно, как Иннокентий. Но Наташа уже поняла, что дело вовсе не в шипах.

Зацепившись за колючку, на ветке болтался дырявый чёрный носок с принтом из красных перцев. Наташа была совершенно уверена, что полчаса назад этого артефакта здесь не было. Она внимательно обшарила кусты с помощью вновь обретённой варежки, но больше ничего интересного не нашла.