В тот день они перешли на другой берег, как и собирались, но далеко не продвинулись. Свидание с «барби» вымотало Мартина. С несвойственной ей деликатностью Женя попросила его — под предлогом важного разговора — остановиться на ночлег пораньше в одном из симпатичных беленьких коттеджей у реки. Мартин не возражал.

До Прихода хозяева сдавали комнаты туристам, но в межсезонье здесь никто не жил. Дома и внутренняя обстановка неплохо сохранились. Ни один из коттеджей так и не стал ареной кровавой битвы между людьми и зомби. Если не приглядываться к облупленной краске и покосившимся ставням, можно было подумать, что завтра утром чопорные старые леди встанут пораньше, как в прежние времена, и начнут готовить завтраки для своих постояльцев.

Женя придирчиво осматривала коттеджи и в конце концов остановила свой выбор на изящном двухэтажном строении с ажурной деревянной оградой вокруг заднего двора.

— Укромное местечко! — восхитилась она. — Можно сделать барбекю во дворе, никто не заметит дыма.

Мартин хотел было поинтересоваться, где она собирается взять мясо для барбекю, но сил разговаривать не было. Даже мысли в голове ворочались с трудом, как будто после встречи с зомби он сам стал как зомби. Тем более он давно уже привык к её специфическому чувству юмора. Наверняка барбекю — это просто шутка.

Женя достала из кармана отмычки и в два счёта открыла входную дверь. Мартин уже имел случай убедиться, что замки она вскрывает необычайно ловко и быстро. Иногда он задумывался, чем занималась Женя до Прихода, но не пытался ни о чём расспрашивать. Хотя навыки прозрачно намекали на криминальное прошлое.

Они прошли в гостиную. Интерьер кричал о богатстве хозяев. Дорогая мебель в чехлах от пыли. В книжном шкафу — кожаные переплёты с золотым тиснением. Судя по старинным нотным сборникам, рояль здесь поставлен не только в качестве мебели.

На каминной полке фотографический портрет пары воспов — оба в серебристой одежде, с золотыми часами. На нём пиджак, на ней открытое вечернее платье. Ещё перстни и цепочки, всё как обычно, причём на мужчине этого добра навешано гораздо больше, чем на женщине. На заднем плане белоснежные скатерти, хрустальные люстры и бокалы, услужливые официанты. Привет из прошлой жизни, до Прихода.

Левой рукой мужчина по-хозяйски обнимает женщину за талию, а в правой сжимает бокал шампанского. В его взгляде Мартин не видит даже проблеска истинного чувства, только инстинкт собственника. Дорогое вино и трофейная жена — эмблемы статуса, но при необходимости восп прекрасно обойдётся и без них.

Пока Мартин смотрел на портрет — ни на что другое его энергии не хватало — Женя сдёрнула чехол с роскошного кожаного дивана, нашла в шкафчике для обуви красивые лакированные туфельки и стала переобуваться.

— Садись на диван! — велела она Мартину. — Здесь и твой размер есть.

Она поставила перед ним пару чёрных мужских туфель из мягкой кожи. Мартин не собирался носить восповскую обувь, но не смог устоять перед искушением. Ему очень хотелось хотя бы пять минут полежать на диване. Не класть же свои грязные ботинки на светлую обивку, останутся следы.

— Пойду ужин готовить, — бросила Женя и сразу испарилась.

«Сейчас полежу немного и помогу ей с ужином», — подумал Мартин и растянулся на удобном кожаном матрасе.

На секунду ему показалось, что воспы с портрета укоризненно косятся на него. Потом они посмотрели вниз, как будто хотели выпрыгнуть из рамки. Чужак вломился в их дом, помял их диван, утащил их туфли. Но они ничего не могли с ним поделать.

— Энн, как ты думаешь, — лениво процедил восп в серебристом пиджаке, и золотые цепи на его груди тихо звякнули, — что нужно от нас этому янки?

— Не знаю, Фил, но ты будь с ним поосторожней, — Энн презрительно посмотрела на пришельца и добавила. — Не удивлюсь, дорогой, если он попытается нас ограбить.

Внутри Мартина закипела ярость: он никому не позволял оскорблять себя. Страшное ругательство, да ещё и в исполнении расфуфыренного воспа, стало двойной порцией яда. Борджиа с Медичи в одном флаконе.

Он встал и медленно двинулся к мужчине. Фил неплохо выглядел, как и полагалось воспу — зелёная водолазка на груди облегала впечатляющие мышцы. Но против Мартина ему не устоять.

— Берегись, милый! — взвизгнула женщина.

Она подпрыгнула, как будто собиралась отскочить подальше от схватки. Мартин размахнулся и нацелился точно в подбородок Фила. Холёное лицо со светлой бородкой изменило выражение с брезгливого на изумлённое, восп начал действовать, но всё произошло слишком быстро.

Одним неуловимым движением Энн переместилась вправо и встала между мужчинами. Мартин слишком поздно понял её намерения, а восп и вовсе не успел среагировать. Кулак слегка отклонился от первоначальной траектории, но всё равно задел женщину по лицу так сильно, что она отлетела к столику. Ударилась затылком об угол. Упала на пол и замерла в неподвижности.

Мартина сковал ужас, он не мог отвести взгляда от неестественно выгнутой тонкой шеи и светлых волос. По бордовому ковру со светлым орнаментом — того же платинового оттенка, что и волосы — расплылось тёмно-красное пятно.

Рука мужчины разжалась, бокал упал и разбился с лёгким звоном, но Фил ничего не услышал. Посмотрел на Энн и на секунду застыл, как будто не понял, что произошло, или не захотел поверить своим глазам. Потом опустился на колени перед телом и нежно взял женщину за руку.

— Энни, — позвал он её. — Энни…

Она не откликнулась. Взгляд мужчины стал пустым и бессмысленным, подбородок задрожал, как будто он снова пытался заговорить с ней, но не мог сказать ни слова.

Мартин закрыл глаза, чтобы не видеть пару на ковре. Воспы теперь выглядели совсем не так, как на парадной фотографии. Словно перестали быть воспами и превратились в самых настоящих людей.

Ему отчаянно хотелось убежать от неожиданного кошмара и чувства вины. Но он так и не смог пошевелиться, только зажмурился ещё сильнее. Внезапно ощутил щекой прохладную кожу, и понял, что по-прежнему лежит на диване. Мартин открыл глаза и снова увидел перед собой портрет.

Воспы, целые и невредимые, невозмутимо смотрели на него высокомерным взглядом, но больше ничего ему не говорили и не пытались выбраться из рамки. Освещение в комнате изменилось — сквозь штору просачивался красный закатный свет. Мартин понял, что прилечь на пять минут не получилось. Он проспал часа два, не меньше.

После сна осталось неуютное послевкусие — кошмар оказался слишком реальным. Никогда раньше Мартин не видел настолько живых снов. Голоса, краски, выражения лиц до сих пор стояли перед глазами; не теряли яркости и чёткости, как обычные сновидения. Особенно прочно врезалось в память лицо Фила в тот момент, когда он говорил с мёртвой Энн. Мартин никогда не думал, что у воспов могут быть такие лица.

На заднем дворе послышался звон посуды, потянуло дымом и восхитительным запахом жареного мяса. У странного сна обнаружился один положительный эффект — апатия и усталость исчезли. Если после встречи с «барби» внутри Мартина образовалась непонятная пустота, то сейчас её успешно заменило острое чувство голода. Он торопливо прошёл к задней двери и вышел на лужайку.

— Доброе утро! — съязвила Женя и переложила на тарелку запечённый кусок мяса с решётки барбекю. — И приятного аппетита!

Рядом с жаровней стоял небольшой столик с двумя пластиковыми садовыми креслами. На столике разместились блюда с рукколой, сельдереем и маленькими морковками.

— Собрала на огороде, — прокомментировала Женя дары природы. — Одичали немного, измельчали, но есть можно.

Мартин впился зубами в ароматное мясо и несколько минут ел молча. Только когда Женя подложила ему ещё кусок, он заметил, что она успела переодеться. На ней красовался серебристый свитер и штаны того же оттенка. Не иначе как позаимствовала в платяном шкафу воспов. В ушах сверкали громадные бриллиантовые серьги — солнце раскрашивало их всеми цветами радуги.

— Где ты взяла серьги? — строго спросил Мартин.

— Это не серьги, это клипсы, — заявила Женя. — У меня уши не проколоты. Нашла в комоде пару стекляшек. Неужели ты думаешь, что клипсы делают из бриллиантов? Их же легко потерять.

Но Мартин так укоризненно посмотрел на неё, что она добавила:

— Да верну я их на место! Они мне нужны?! Взяла поносить на вечер, раз уж мы в таком богатом доме заночевали. Хозяева не обидятся.

Он покосился на красивые удобные туфли на своих ногах и не нашёлся, что возразить.

Вторая порция мяса показалась ему ещё вкуснее первой, но теперь Мартин меньше торопился и больше смотрел по сторонам. В последних лучах солнца заросший сад выглядел не заброшенным, а таинственным, как в сказке. Яблони и вишни словно сплелись в одно целое, соседних участков не было видно, и можно было представить себе, что их обступил густой лес. Но они пробрались сквозь него в заколдованный замок, как принц — во дворец спящей красавицы.

Мартин снова поднёс ко рту вилку. Сочный ломтик мяса с хрустящей корочкой уже готов был исчезнуть у него во рту, когда до него внезапно дошла главная несообразность этого вечера. Необыкновенно реалистичный кошмар и подозрительно яркие клипсы отвлекли его от главной несуразности.

— Что это за мясо? — спросил он. — Где ты достала свежее мясо?

— Оно даже кажется тебе свежим? — Женя улыбнулась так, как будто Мартин сделал тонкий комплимент её кулинарным талантам. — Увы, по-настоящему свежее мясо в этих краях я могу достать, лишь зарезав съедобного зомби.

Мартин чуть не подавился. Он опустил вилку и обеспокоенно уточнил:

— Но это ведь не зомби? На вкус вроде бы говядина.

— Так, может, и зомби на вкус как говядина, — поддела его Женя. — Ты пробовал их хоть раз?!

Он отодвинул тарелку с недоеденным мясом, и Женя мгновенно исправилась:

— Извини, больше не буду. Забыла, что ты не любишь такие шутки за едой. Ешь, пожалуйста, это обычная говядина, просто мороженая, а не свежая. Тебе нужно поесть.

— Неужели здесь работает холодильник? — недоверчиво спросил Мартин, но снова принялся за еду.

— Здесь нет. Но у нас, у … — она на секунду задумалась, словно подбирала правильное слово, — у проводников, есть общие склады. Специальные хранилища под землёй, мы их периодически пополняем. Зимой собираем внутри лёд, летом за счёт него склад охлаждается. Один такой тайник неподалёку. Я сходила к нему, пока ты спал. Запасы нужны на крайний случай — если неудачно повстречался с зомби, как ты сегодня. У нас форс-мажорные обстоятельства, имеем право поесть настоящего мяса, а не тушёнки.

Мартин подозревал, что их обстоятельства не считаются такими уж форс-мажорными — его ведь никто не покусал, но охотно взял третий кусок. Раз приготовлено, надо есть, а то испортится. Женя от него не отставала.

После ужина они немного посидели в сумерках. Небо ещё не почернело, когда над алеющим горизонтом взошла почти полная луна и поплыла над верхушками деревьев. Похолодало, угли в жаровне остыли, и Женя предложила вернуться в дом.

Через минуту в гостиной зажглись монументальные ароматические свечи, а на столике появилась бутылка вина и бокалы. Очевидно, Женя не теряла времени даром — успела обшарить весь дом, пока Мартин спал, и собрала всё, что могло пригодиться для красивой жизни.

— Я не пью, — сказал Мартин, когда Женя протянула ему бокал.

Восп с портрета посмотрел на него, как на полного идиота. Шампанское в его руке призывно сияло игристыми пузырьками.

— Это же айсвайн, хорошего года урожай, — уговаривала его Женя. — Попробуй!

Мартин посмотрел на этикетку и вспомнил, как они с Лилит один раз купили бутылку культового канадского вина. Ужасно дорогое, но им так хотелось разок попробовать. Вино было сладким, Лилит понравилось.

Айсвайн воспов оказался ещё вкуснее, и Мартин решил, что полбокала выпить можно. Формой, размером и цветом вина его бокал как две капли воды походил на ёмкость в руках Фила. В неверном пламени свечей на каминной полке казалось, что восп с портрета одобрительно улыбается Мартину, как знакомому собутыльнику.

— Хотел тебя спросить, — начал Мартин, — про «барби». Мне странный сон приснился, это может быть побочным эффектом её влияния?

— Может, — ответила Женя. — После манипуляций «барби» твоё сознание начинает путать сон и явь, но обычно эффект исчезает в течение суток. А что ты видел?

Ещё час назад Мартину и в голову не пришло бы делиться с ней кошмаром, но сейчас, в тёплом сиянии свечей и с бокалом айсвайна в руке, он уже не воспринимал свой сон серьёзно. Однако Женя заметно напряглась и так подробно расспрашивала его о деталях, что Мартин пожалел о своей откровенности.

— Ты точно помнишь, что ковёр был красный, как на фотографии? А на столике какого цвета скатерть лежала? — уточняла она.

— Ковёр бордовый со светлыми завитушками, скатерть белая. Только имена я сам придумал — Энн и Фил, не знаю, откуда они взялись. Всё остальное увидел на фотографии.

Женя немного расслабилась, сняла с полки портрет и показала Мартину. В углу жеманными вензелями выведена надпись:

«Дорогой бабушке от Анны и Филипа»

— А раньше тебе случалось видеть не то, что на самом деле? Бывало такое, что ты внезапно оказывался в другом месте? Провалы в памяти, галлюцинации? — допытывалась Женя, но уже без прежней въедливости.

— Нет, не было ничего такого. У меня нет никаких диагнозов. И не употреблял никогда. Не пью, не курю. Ну то есть обычно я не пью, — добавил он.

Бокал в руке вынудил его внести поправки в манифест трезвости.

— Да, ты образец морали и нравственности, — фыркнула Женя, — это я уже поняла.

В надежде сменить тему Мартин встал с дивана и подошёл к роялю. Блики света плясали на чёрной блестящей крышке. Он откинул крышку и прикоснулся к белым клавишам.

— Ты умеешь играть? — заинтересовалась Женя. — Сыграй мне что-нибудь красивое, пожалуйста! Ты знаешь старинную музыку?

Он задумался и вспомнил песню — у бабушки на ноутбуке была целая коллекция древних песен. Прошлый век! Однажды, когда они с Лилит только начали встречаться, он включил песню из бабушкиного альбома. Лилит была в полном восторге. Под эту песню они первый раз поцеловались.

Ему захотелось снова услышать ту песню. Сел за рояль, на секунду задумался, потом заиграл вступление. Аккомпанемент слегка подзабылся, пришлось импровизировать на ходу, но мелодия и слова вспомнились сразу. Хотя рояль давно не настраивали, получилось не так уж плохо. Мартин допел песню и обернулся к Жене.

На диване её не было. Он стал осматривать гостиную, но девушка словно испарилась. Только когда Мартин снова посмотрел на рояль, ему удалось отыскать её. Женя стояла прямо за инструментом, и серебристого свитера на ней больше не было.

Мартин встал и направился к дверям. Женины выходки его раздражали.

— Подожди, — крикнула она вслед, — ты правда не заметил, что я прямо перед тобой раздеваюсь?

— Ты ведёшь себя неприлично, — буркнул Мартин, но слегка замедлил шаг.

Он понял, что Женя опять начнёт изворачиваться — ей удавалось вывернуть наизнанку абсолютно любую ситуацию. Проинтерпретировать в свою пользу даже самые непозволительные действия. С ней всё оказывалось не так, как на самом деле.

— Что неприличного? — удивилась девушка. — Я даже бра не сняла. Да повернись уже, я оделась. Твоя песня — это гениальная находка!

Мартин удивлённо посмотрел на неё. Песня ему нравилась, но гениальной её никак нельзя было назвать. Приличная эстрадная музыка, не более того. На классику совсем не похоже.

— Это мощная защита от «барби», — пояснила Женя, — я смотрела на тебя, когда ты пел. Музыка захватила тебя целиком. А «барби» не сможет вывернуть музыку в правдоподобную картинку. Слишком высокий уровень абстракции.

Она восхищённо посмотрела на Мартина и добавила:

— Везёт тебе! Музыка — лучшая защита от «барби». Но у меня совсем нет музыкального слуха. Медведь на ухо наступил. Твоя игра для меня — просто шум. Хотя слова в той песне неплохие, мне понравилось.

— И как же ты защищаешься от «барби»? — заинтересовался Мартин.

— Это долгая история, — ответила Женя и зевнула. — Лучше расскажу тебе завтра на свежую голову. А сейчас пора спать. Утро вечера мудренее.

Она обошла рояль и двинулась к лестнице на второй этаж.

— Хочешь, ложись в хозяйской спальне, там не так уж пыльно. В детской почище, но там кровать тебе будет маловата. А вот мне в самый раз, — похвасталась она.

— Я лучше здесь, на диване, тут удобно.

— Хочешь проверить, не приснятся ли тебе снова воспы? — улыбнулась Женя и стала подниматься по лестнице. — Спокойной ночи!