Они стояли на Радужном мосту. Раньше здесь располагался пункт пограничного контроля между Канадой и её южным соседом. Но после вторжения и спешного возведения стены к востоку от Торонто, граница отодвинулась на север. Торонто отстоять не удалось, и после недели ожесточённых уличных боёв местные жители сожгли город. Знаменитую систему подземных путей под небоскрёбами заминировали и подорвали, когда американцы окончательно заняли центральные кварталы. Даунтаун загорелся, как юбилейный торт со свечками. Башни рухнули через несколько минут после взрывов. Катастрофа слегка остудила пыл захватчиков, дальнейшее наступление вдоль озера Онтарио замедлилось, и канадцы выиграли немного времени.

Над Подковой, которую больше не называли Канадским водопадом, по-прежнему висела радуга почти во всю окружность. Низкий рокот и облако брызг выдавали мощь падающего с высоты потока, хотя сама высота обычно разочаровывала тех, кто в первый раз приезжал на Ниагару. Но туристов больше не было, пропали экскурсионные кораблики, а на другом берегу начиналась ничейная земля, где так и не удалось восстановить мир и порядок. Впрочем, после Прихода и на этом берегу мира не стало.

Мартин смотрел на бывший канадский берег и вспоминал, как они с Лилит гуляли на той стороне ещё до вторжения. Забирались в пещеру почти под самой Подковой. Всем посетителям выдавали плащи, потому что брызгами окатывало с ног до головы.

Лилит в ярко-жёлтом плаще смотрелась особенно привлекательно. Другие туристы оглядывались на неё. Хотя Мартин не мог припомнить такого костюма, который не шёл бы Лилит — в любом наряде её красота притягивала к себе внимание. А лучше всего она выглядела без одежды.

— Предлагаю искупаться на этом берегу, — голос Жени бесцеремонно вторгся в его голову и оборвал поток воспоминаний. — Так безопасней.

— Зачем мы тогда вышли на мост? — заворчал Мартин.

— Чтобы провести рекогносцировку, — выпалила Женя.

Она обожала заумные словечки, хотя на них её акцент звучал особенно забавно. Ударения ставила, как придётся, будто училась говорить по книгам. Хотя, возможно, так оно и было.

Мартин в очередной раз попытался поправить её произношение, но она даже не потрудилась повторить за ним.

— Да, правильно! — заметила она, после чего опять принялась поучать его, как младенца. — Я имела в виду, что на той стороне могла засесть банда, а с моста видно все укрытия. Всё чисто. Кроме зомби, нам пока некого опасаться. Рюкзаки можно оставить здесь, чтобы не таскать туда-сюда.

Она полезла в свой рюкзак, убрала бинокль в футляр, а взамен извлекла картонную коробку. Откинула крышку жестом заправского коммивояжёра.

— Шампуни, кондиционеры, гели — на любой вкус!

Коробка была до отказа набита разноцветными флакончиками.

— Ты всё это барахло таскаешь с собой? — удивился Мартин.

— Только сегодня. Специально захватила со склада, где мы ночевали, — оправдалась Женя. — Помнишь, я нашла коробки хотеля?

Мартин недоумевающе посмотрел на неё.

— Что ты хотела? — переспросил он.

— Хóтель «Хилтон» в Баффало, — она ткнула пальцем в этикетку на флаконе. — Это для него продукция. Я из тех коробок взяла немного пузырьков для бани.

— Правильно говорить «отель», — снова поправил её Мартин. — Первая буква не произносится, а ударение ставится на последний слог. Потому что слово французского происхождения.

— Я знаю, что французского! — огрызнулась Женя.

Похоже, она наконец обиделась на его постоянные орфоэпические придирки. Мартину давно хотелось уесть её за снобизм, но теперь он почему-то не почувствовал ни малейшего удовлетворения. Ведь если рассуждать здраво, они могут общаться лишь потому, что Женя выучила его язык. Пусть и не идеально выучила, но он её языка не знает вовсе. Раньше русский язык изучали только будущие дипломаты и разведчики, остальные старались не засорять свой мозг потенциально опасным знанием.

— Давай, я понесу шампуни! — предложил Мартин, когда они двинулись обратно к берегу.

Женя не глядя впихнула ему в руки коробку и гордо прошествовала вперёд. Но Мартин почувствовал, что девушка уже немного остыла. Характер у неё был крайне вспыльчивый, но отходчивый. Выходила из себя по пустякам, как сейчас, но сердилась недолго.

Пока шли по мосту, он изучал содержимое коробки. Мартину для душа всегда хватало обычного мыла, но запасливая Женя умудрилась воссоздать в коробке походную версию магазина Body Shop. Лосьон для тела, крем для лица, маска для волос. Не забыла даже про мочалки и скраб для пяток.

«Как же эти русские любят банные процедуры!» — подумал Мартин.

Потом он смутно припомнил, что у Лилит тоже когда-то был заветный шкафчик в ванной. Внутри стояли и лежали склянки, тюбики, баночки, ватные диски и ещё куча всякой всячины, назначения которой он не понимал. И после Прихода, совершая вместе с ним набеги на виллы, Лилит частенько приносила домой изысканные косметические средства в качестве трофея.

Мартин украдкой посмотрел на Женю — не обернулась ли она в его сторону — и поднёс коробку к лицу. Парфюмерные ароматы смешивались, перебивали друг друга, но внезапно он уловил знакомый запах. Так пахли волосы Лилит, когда она выходила из ванной, и влажные локоны поблёскивали на её голове, как чёрная корона

Они спустились с крутого берега к воде. Женя немедленно начала раздеваться. Мартин давно заметил, что стыдливостью она не отличалась. Он осмотрелся по сторонам, приметил чуть ниже по течению развесистую иву и сказал Жене:

— Я пойду за то дерево.

Девушка ещё раз внимательно просканировала окрестности и милостиво кивнула. Зомби избегали контакта с проточной водой и редко подходили к берегам больших водоёмов, но Женя очень серьёзно относилась к своим обязанностям телохранителя даже в почти безопасных местах.

Мартин достал из коробки пару кусков мыла и зашагал к иве. Аккуратно сложил одежду под деревом, постирал нижнее бельё и развесил его сушиться на ветвях. Солнце сильно припекало, но из-за ветра на берегу было не слишком жарко. Всё равно кожа успела нагреться под жгучими лучами, и поначалу речная вода показалась Мартину ужасно холодной.

Он немного поплавал, чтобы согреться. С интересом понаблюдал, как Женя плывёт против течения к водопаду — выглядело забавно. Она хорошо плавала, но сейчас все её усилия уходили на то, чтобы удержаться на том же самом месте. Чем дальше от водопада, тем спокойней становилась река, но здесь течение всё ещё было довольно сильным.

Мартин тоже попробовал состязаться с течением, но не преуспел. Его снесло на пару десятков футов вниз. Он уже собирался выйти на берег и вернуться к иве по суше, но на мелководье обнаружил прогревшийся на солнце спокойный оазис и решил немного понежиться в тёплой воде. Растянулся на сверкающей поверхности, подставил лицо солнцу.

Золотистые лучи пытались проникнуть сквозь плотно сомкнутые веки, и Мартин легко представил себе, как они с Лилит загорают на огромном пляже. На многие километры вокруг ни одной живой души — только зомби. Но к морю зомби никогда не приближались, солёная вода серьёзно нарушала их обмен веществ. Поэтому на пляже Мартин и Лилит могли делать всё, что хотели. Не нужно было ни от кого прятаться.

На берегу послышался слабый шорох. Мартин слегка приоткрыл глаза и заметил фигуру. Она стояла на песке у кромки воды прямо перед ним. Против солнца он не сразу разобрал её очертания. Сначала даже подумал, что гиперответственная Женя уже вылезла из речки и пришла проверить, не съели ли его зомби. Хотя ему казалось, что тюбики и пузырьки в спа-коробке должны занять её ещё на пару часов, не меньше.

Но через секунду он понял, что женщина на берегу одета иначе. Жёлтое платье? У Жени такой одежды не было. Он выпрямился и встал на дно — вода в этом месте доходила ему до пояса.

То, что он сначала принял за платье, оказалось прозрачной накидкой от дождя. Больше на женщине ничего не надето. Тонкий пластик не скрывает ни единого изгиба тела. Мартин пока не видит её лица, но внутри него рождается уверенность, что он знает её. Она делает шаг в его сторону, вода почти касается маленьких босых ступней. Солнце больше не мешает Мартину рассмотреть её лицо.

Чёрные блестящие волосы вьются вокруг лица, знакомый аромат шампуня доносится до ноздрей, и он узнаёт Лилит.

— Как ты здесь оказалась? — удивляется он.

Но она не отвечает. Только улыбается и смотрит на него тем самым взглядом.

«Поговорить можно потом», — думает Мартин, и больше никаких мыслей у него в голове не возникает.

Он начал выходить из воды на берег. Сначала медленно, как будто всё еще не верил своим глазам, потом всё быстрее. Лилит протянула к нему руки. Мартин улыбнулся и тоже протянул руку. Сейчас он обнимет её, снимет с неё этот дурацкий целлофановый плащ…

Прогремела автоматная очередь, и голова Лилит отлетела на песок. Тело продолжало стоять у кромки воды, но жёлтый плащ словно растворился в воздухе. Кожа посветлела, изгибы тела изменились. Теперь формы казались гротескными: неправдоподобно узкая талия, необыкновенно длинные тонкие ноги и руки, огромная грудь.

На одну сумасшедшую долю секунду Мартину показалось, что он видит перед собой гигантского белого паука. В ужасе он отступил назад, поскользнулся и упал в воду. Его трясло от отвращения.

Безголовое тело постояло ещё минуту у воды, затем попыталось отойти подальше от реки и упало.

— Ты сам из воды выберешься? — спросила Женя. — Или тебе совсем плохо?

Она стояла около ивы с автоматом в руках.

— Выберусь, — буркнул Мартин.

Он старался не смотреть на Женю. Кроме автомата её украшали лишь радужные пузыри мыльной пены и косметическая маска. Очевидно, девушке пришлось прерваться в самый разгар банных процедур.

Женя снова осмотрела окрестности. Взгляд её хищно обшаривал даже самые мелкие кочки и кусты. Казалось, она не просто проверяет каждый квадратный фут, а методично ищет несообразности. Изучает видимую картину мира на предмет скрытых противоречий.

— Если увидишь кого-нибудь ещё, сразу кричи, — предупредила она Мартина и покосилась на безголовое тело. — Никогда раньше не видела «барби» на этом берегу. Только на том.

С этими словами Женя покинула поле боя.

Мартин дождался, пока она скроется за ивой, и с трудом вышел из воды. Наваждение казалось настолько реальным, что он снова посмотрел на остатки зомби. На этот раз разглядел голову, вернее, то, что от неё осталось. Огромный синий глаз с длинными пушистыми ресницами, похожими на чёрный мох, и длинные светлые волосы — совершенно прямые без всяких локонов. Как он мог принять её за Лилит?

Около ивы он оделся, прижался к стволу и стоял несколько минут, пока не перестал дрожать. В их краях не было ничего похожего на эту тварь. Как Женя назвала её? Мартин попытался вспомнить слово, вроде бы похоже по звучанию на колючую проволоку. Потом осмотрел реку, но в сияющем на солнце потоке уже никого не было.

Женя явно решила сократить банную программу из-за форс-мажорных обстоятельств. Она почти оделась и начала зашнуровывать ботинки, когда Мартин подошёл к ней. Девушка подняла голову и придирчиво осмотрела его.

— Не так уж плохо выглядишь, — оценила она. — Недолго смотрел на «барби»?

— Что значит «барби»? — спросил Мартин.

— А, ты же в детстве в куклы не играл! Очень популярная модель кукол была в начале нашего века. Мне от бабушки досталась одна с целым комплектом мебели. Настоящее сокровище! Называлась Барби — это уменьшительное от имени Барбара. Я ей одёжку шила вместе с бабушкой.

— При чём тут куклы? Я про зомби спрашиваю.

— Так они выглядят в точности, как те старые модели кукол, поэтому их и прозвали «барби». У некоторых людей раньше был фетиш — сделать тело как у Барби со всеми его нечеловеческими пропорциями. Метод Саянова позволил им воплотить фантазии в жизнь. Только с неожиданными побочными эффектами.

— Но почему я не видел, какая она на самом деле?

— А кого ты видел? — спросила Женя.

Она закончила завязывать шнурки, выпрямилась и внимательно посмотрела на Мартина.

— Свою жену, — признался Мартин.

— Лилит? — уточнила Женя.

— Откуда ты знаешь мою жену? — удивился Мартин.

— Я не знаю, но у тебя на груди татуировка с женским именем, несложно догадаться, чья. Очень хорошая работа, даже не думала, что тёмный цвет может настолько контрастно смотреться на твоей коже. Красивая у тебя жена.

Но Мартина её комплимент скорее шокировал, чем обрадовал.

— Ты что, подглядывала за мной? — воскликнул он.

— Я только хотела убедиться, что ты не потонешь. Просмотр глюков от «барби» отнимает у человека много энергии. А ты на неё так глазел, как будто готов из трусов выпрыгнуть, если бы они на тебе были.

— То есть всё-таки подглядывала? — продолжал возмущаться Мартин.

— Твои трусы болтались у меня прямо над левым ухом, когда я целилась в «барби», — фыркнула Женя. — Значит на тебе их не было. Простейшая дедукция!

Мартин недоверчиво посмотрел на неё, но не стал придираться к объяснению. Спорить с Женей бесполезно. Ему ни разу не удалось поймать её на противоречиях с установленными фактами или с её собственными байками. Если даже она и лгала, то делала эта настолько тонко, что в создаваемой ею вымышленной реальности не просматривалось ни единой трещины.

— Но я всё равно не понимаю, — сказал он, — откуда «барби» могла узнать о Лилит? Она умеет читать мысли?

— Нет, конечно, зомби не могут мыслить в нашем понимании этого процесса. Но «барби» умеют влиять на человеческое сознание. Механизм их воздействия плохо изучен, но твоё сознание, по сути, выворачивается наизнанку. Для этого им не нужно знать, о чём ты думаешь. Так же как ребёнку не нужно знать, что лежит внутри ящика, когда он опрокидывает на пол его содержимое.

Мартин задумался над её словами. Голова гудела, и страшно хотелось спать. Спектакль, срежиссированный для него коварной «барби», и правда оказался очень энергозатратным.

— То есть зомби берёт образы из моей головы и проецирует их так, чтобы я воспринял их как сигналы из внешнего мира? — спросил он наконец. — Я ведь даже запах шампуня услышал. Как те марсиане у Брэдбери, которые могли производить сложные галлюцинации и показывать их другим?

— Да, так она и делает, — подтвердила Женя.

— Подожди, — спохватился Мартин. — А что видела ты? Неужели тоже Лилит?

— Нет, конечно. «Барби» может вывернуть только одно сознание за один приём. Но она умеет отводить глаза. Если ты ей не интересен, то она заставит тебя не замечать её.

— Но ты же её заметила?

— Не совсем, — сказала Женя, и лицо её помрачнело. — Увлеклась всеми этими кремами и кондиционерами, вместо того чтобы наблюдать за окрестностями. «Барби» можно вычислить, когда она движется — по ненормальной игре света и тени на предметах. Она ведь не может просчитывать такие штуки. Но я тоже ничего не просчитала.

Девушка виновато посмотрела на Мартина:

— Мне очень стыдно, что я не предупредила тебя заранее. Но их и правда раньше не было на этом берегу. В общем, я стреляла наугад, ориентируясь на твой взгляд. Могла не попасть, и тогда бы она съела тебя. Извини, я не самый лучший телохранитель.

— Зато ты очень хорошо стреляешь, — утешил её Мартин. — Даже по невидимым мишеням. А я сам виноват. Откуда здесь могла взяться Лилит? Мог бы сообразить, что это обман зрения.

— Нет, не мог, — возразила Женя. — «Барби» подавляют сознательное мышление. Человек не способен критически осмыслить наведённые ими галлюцинации. Разве что будет специально тренироваться. Но без подготовки это дохлый номер.

— А ты умеешь?

— Меня этому учили, — улыбнулась Женя. — Один раз этот навык спас мне жизнь.

— А меня научишь? — попросил Мартин.

Ему очень не хотелось снова увидеть Лилит в одной из «барби». Это казалось предательством по отношению к жене.