Магнолия затрепетала, словно на ветру, хотя стояла тишайшая погода, нехарактерная для Торонто. Город расположен внутри сухопутного треугольника — с трёх сторон сушу ограничивают бескрайние водные просторы Великих озёр: озеро Гурон на северо-западе, озеро Эри на юго-западе и ближайшее озеро — Онтарио — на юге. На северо-востоке водную границу пыталось замкнуть озеро Симко, но ему не хватило масштаба. Оно было не Великим, а просто большим. Из-за водного окружения город открыт всем ветрам, но сейчас ни единого дуновения воздуха не проникало в нагревшийся на солнце двор. Однако цветки магнолии продолжали подрагивать.

Наташа подошла ближе, и бело-розовые лепестки подёрнулись дымкой, над асфальтом поднялось марево, соседние здания уплыли в туман. Девушка продолжала идти, не сбавляя шага, прямо к стене с хулиганской надписью, но стена тоже расплылась, открыв проход на зелёную лужайку. Лепестки магнолии распались, как мозаика в калейдоскопе, и сложились в новый узор. Словно ураганный порыв ветра сорвал с дерева его весенний убор, вскружил вихрем и перенёс за тридевять земель. Лужайка дополнилась цветущими кустами сирени и черёмухи, и Наташа оказалась на поляне рядом с Южным озером. Вдали, вместо небоскрёбов виднелись девятиэтажки Главной улицы, пересекавшей Темноглавку с востока на запад.

Обычно в момент перехода рядом не оказывалось случайных прохожих. Наташа не знала в точности, почему так получается. Возможно, время и место возвращения всякий раз корректировались так, чтобы направить агента в «слепое пятно» — незаметную для окружающих окрестность в нужном пространственно-временнóм диапазоне.

Однако сейчас в зоне выхода стоял человек. Он смотрел прямо на Наташу, нисколько не удивляясь её появлению из ниоткуда. Джинсы на нём были те же самые, что вчера, только футболка другая — с белым силуэтом здания. Судя по надписи, это была школа, но её название и номер ничего Наташе не сказали.

— Добрый день! — сказал Роман. — Хотя с вашей точки зрения, мы сегодня уже пересекались.

— Добрый день! Рада вас снова видеть! На автобусе приехали?

Как и раньше, Наташа избегала прямых вопросов, связанных с заданиями. Но если Роман оказался здесь обычным путём, то можно ослабить самоцензуру. Одновременно она пыталась оценить, сколько времени прошло с точки зрения Романа. Не меньше года, судя по еле заметной белой линии над его бровью. Порез давно зажил. Чего пока нельзя было сказать о царапине на её руке.

Теперь Наташа поняла, почему вчера на лесной тропе Роман так внимательно рассматривал её левую кисть. Хотел выяснить, знает ли его Наташа, или это их первая встреча с её точки зрения. Каждое пересечение двух людей со способностями несло в себе риск ложного узнавания. Поэтому и ввели третье правило.

«Удачно вышло со шрамом, — подумала Наташа. — В следующий раз легко определю, знакомы мы уже с Романом или ещё нет».

— Да, на этот раз решил приехать на несколько дней, — ответил Роман. — Воздух свежий, совсем не как в Москве. Озеро красивое. Природа.

С этими словами он непринуждённо обвёл взглядом окрестности, как будто его появление в точке перехода объяснялось исключительно удачным ракурсом. С этого места небольшое искусственное озеро с цветущими на берегу деревьями и правда выглядело особенно притягательно. К тому же сегодня стало прохладней — идеальная погода для отдыха на природе, не то что вчера.

Когда Наташа только переехала в Темноглавку, то принимала за чистую монету местную городскую легенду о Южном озере. Якобы его создали для охлаждения подземного ядерного реактора, который так и не был запущен. Но под землёй сохранилась сложная система коммуникаций и тайных ходов, пронизывающая город. Лишь позже — в книге, изданной к юбилею Темноглавки — ей открылась истинная история озера. Здесь был песчаный карьер — песок брали, когда замешивали бетон для строительства города. Затем образовавшуюся яму углубили, выровняли берега, и получилось Южное озеро в его современном виде. Теперь оно смотрелось настолько естественно, как будто появилось здесь в незапамятную эпоху глобального потепления, когда ледники отступали на север, оставляя после себя глубокие следы в толще земли.

Лёгкий ветерок взъерошил водную гладь и коснулся разгорячённого лица Наташи. В Торонто было жарче.

— Но вы ведь не в отпуске, а в командировке? — уточнила она.

Она практически не сомневалась, что очередной приезд Романа связан с расследованием обстоятельств смерти Сергея. Но прямо наводить разговор на интересующую её тему не стала.

— Да, — подтвердил Роман и вопросительно посмотрел на неё, — а вы сейчас торопитесь? Может быть, погуляем по той тропе в лесу? С фонарями? Я вчера не успел её посмотреть.

— С удовольствием! — согласилась Наташа, отметив про себя, как хитро Роман ввернул своё предложение.

Вот и пойми теперь, у него личный интерес, или он просто хочет поговорить о работе, одновременно наслаждаясь лесной прогулкой? Хотя Наташу устраивали оба варианта. Роман ей определённо нравился, но и профессиональные вопросы к нему накопились.

Она понимала, что бессмысленно обсуждать с ним эпизод в Торонто. Это её задание, она его выполнила. Напишет отчёт и на этом поставит точку. Как связан с заданием Роман, и в чём заключалась его личная миссия — это не её дело.

Каждое задание оставляет после себя вопросы, это нормально. В чём конечная цель? Какие могут быть последствия? Не возникнет ли непредвиденных побочных эффектов? Со временем могли появиться ответы, но вопросов всегда было больше. И они оказывались важнее ответов.

Во время обучения Наташа часто спрашивала у преподавателей, как определить, этично ли задание, если не знаешь ни его настоящей цели, ни общего стратегического замысла? Ответы можно было условно разделить на две категории: скептические и пассионарные.

В первую категорию попадали ответы в духе: «Это жизнь, детка!» Можно соблюдать этические нормы, но никто не даст гарантии, что мир от этого станет лучше. Как правило, задания не противоречат общепринятым стандартам поведения, поэтому, по сути, ничем не отличаются от распоряжений начальника или государственных предписаний. В общем, заплати налоги и спи спокойно. Иными словами, разрешено всё, что не запрещено.

Ответы из второй категории сводились к максиме: «Ты всё поймёшь сама». Сначала задания будут казаться бессмысленными, но если держать глаза и уши открытыми, а главное, грамотно сопоставлять друг с другом все детали, то можно восстановить полную картину. Найти смысл и оценить последствия. Если хватит ума и наблюдательности, конечно. Естественно, пассионарии считали, что в конечном итоге все задания восстанавливают вселенскую справедливость.

Огибая озеро, они дошли до деревянной купальни, и Наташа как бы невзначай заметила:

— Правда, похожа на старую?

— Да, я вчера её уже изучил, — серьёзно ответил Роман, как будто речь шла об известной архитектурной достопримечательности.

— Очень интересная история вышла вчера с этой купальней, — продолжила Наташа и поведала Роману о Мише-растеряше и ключе от квартиры.

— Удивительно! — прокомментировал Роман её рассказ. — То есть ключ лежал прямо на скамейке, а Миша его не заметил? Это ведь тот самый молодой человек, который вчера нас догнал?

— Да, именно он, — Наташа внимательно смотрела на Романа, но, похоже, он не собирался раскрывать тайну ключика.

— Что же, я рад, что вы нашли его ключ. Было бы весьма прискорбно, если бы он не смог вовремя встретить свою бабушку и проводить её в квартиру.

«Ладно, не хочешь — не признавайся, — подумала Наташа. — Хотя бы теперь ты знаешь, кому и зачем принёс ключ».

— Может, перейдём на «ты»? — предложила она вслух.

Они зашли в лес. Тропа и нежная молодая трава на обочине давно высохли после вчерашней грозы. Листья земляники и кустики черники росли прямо вдоль дороги, но ни одной ягодки пока не появилось. Зато и комаров почти не было, попрятались после холодной ночи. Хотя обычно их в Темноглавке хватало. Кафе около озера так и назвали: «Приют москита». В мае название звучало двусмысленно — возникало ощущение, что главными клиентами кафе в это время становятся комары, безжалостно поедающие посетителей-людей.

— А ведь здесь есть ещё одно озеро? — спросил Роман.

— Да, Северное. Но оно по другую сторону города. Дальше за Издательским проспектом. Там водятся бобры. Почему-то на Южном озере их нет. Хотя как-то рано утром я видела, как бобр переходил Издательский проспект прямо рядом с автостанцией. Может быть, он шёл к Южному озеру или даже к речке.

— А я видел бобра в самом центре Торонто, он плыл по озеру в районе небоскрёбов. Но, заметив восторженную публику на берегу, вылез на сушу и устроил целое представление. Людей он совсем не боялся. Стал пальцами расчёсывать шёрстку на брюшке и…

Роман резко замолчал, словно сообразил, что упоминание о Торонто уведёт разговор не в ту степь. Потом неуклюже добавил:

— Я был в Торонто осенью на конференции. Там так красиво в октябре — листья с деревьев совсем не опадают, только желтеют и краснеют.

— У нас такое тоже бывает, — похвасталась Наташа.

— А я осенью пытался найти…, — Роман замолчал на полуслове, как будто снова затронул скользкую тему.

Наташа выжидательно посмотрела на него, прикидывая, как же он в этот раз пройдёт по тонкому льду.

«Наверно, хотел сказать, что пытался найти меня», — мысленно предположила она.

Высоко в нависших над тропой кронах деревьев раздался настойчивый стук. Роман поднял голову в поисках источника шума с таким видом, как будто уже забыл, что хотел сказать. Поняв, что продолжения не дождётся, Наташа указала нужное направление:

— Смотри, дятел! Вон там, на сосне. Нет, не на этой. На соседней, её короед поел.

— Вижу, — Роман застыл на месте и так увлечённо следил за движениями красной головки, как будто увидел дятла первый раз в жизни.

«Похоже, в Москве дятлов нет», — решила Наташа.

Сама она столь же увлечённо наблюдала за Романом. Глядя сбоку на его лицо, пыталась точно определить цвет глаз. Его длинные густые ресницы до сих пор мешали ей окончательно разобраться, действительно ли глаза серые или всё-таки голубые. Лишь сейчас Наташа нашла удачный ракурс и в рассеянном свете солнца, проникавшем сквозь листву, отчётливо разглядела жёлтые крапинки на радужке.

— А почему столько сухих деревьев? — спросил Роман, когда они двинулись дальше.

После встречи с дятлом он стал внимательней смотреть на верхушки сосен и заметил голые стволы и порыжевшую хвою.

— Помнишь лето два года назад?

— Страшная жара и горящие торфяники?

— Да, у нас в Темноглавке тоже всё в дыму было, как и в Москве. У нас там дальше, у реки, — Наташа махнула рукой вправо, — полно торфяников. После той засухи короед расплодился со страшной силой. Никакого сладу с ним нет.

— Я слышал, что из-за осушения болот подземные воды в Подмосковье стоят слишком низко, и в засуху деревьям не хватает воды. Они слабеют и не могут сопротивляться короеду, — блеснул эрудицией Роман.

— Интересная версия, — отозвалась Наташа. — А я слышала, что сосен слишком много сажают. На мебель. И короед теперь легко перебирается с одной сосны на другую, даже в смешанных лесах.

— Осталось узнать, что по этому поводу думают биологи, — усмехнулся Роман.

— У меня есть знакомые биологи, — сказала Наташа. — Но они больше с генными секвенаторами работают, чем с живыми жуками или растениями.

— Случайно не Саяновы? — спросил Роман.

— Ты тоже их знаешь? — удивилась Наташа.

Роман смущённо кивнул. Казалось, он мысленно ругает себя за опрометчивость, как будто случайно проговорился.

«Наверно, боится, что я начну выяснять, как он познакомился с Ваней и Саней», — подумала Наташа.

— Они недавно переехали к нам в Темноглавку, — начала она, стараясь рассеять неловкость, — устроили Серёгу в местный детский сад. Чудом его взяли, обычно везде такие очереди. Но у него характер подарочный.

Она рассказала пару историй о Серёге, и Роман слегка расслабился. Понял, что Наташа не собирается устраивать ему допрос.

— Вы сами давно в Темноглавке живёте? — спросил он, уходя от темы Саяновых.

— Не вы, а ты, — поправила его Наташа.

— Да, ты давно сюда приехала?

— Так заметно, что я не местная? — рассмеялась Наташа.

Роман снова смутился, но на этот раз решил раскрыть свои источники информации:

— Я видел твоё досье. Там написано, где ты родилась и училась.

«Зато я твоего досье не видела», — заметила про себя Наташа.

Но ей не хотелось провоцировать собеседника на уклончивые или полуправдивые ответы. Поэтому она снова воздержалась от расспросов.

— Мы здесь уже почти пять лет живём, — ответила она, искоса поглядывая на Романа.

— Мы? — в голосе его настолько явно прозвучало разочарование, что Наташа чуть не улыбнулась.

— Да, мы, — сказала она торжественно. — Я живу вместе с Иннокентием.

— Понятно, — сказал Роман с самым несчастным видом.

С минуту они шли молча. На развилке тропа с фонарями поворачивала налево, загибаясь обратно в сторону озера. Указатель обещал, что если пойти прямо, то попадёшь на неосвещённую тропу длиной десять километров — в пять раз длиннее, чем освещённая часть.

Они повернули налево к следующему фонарю. Роман упорно смотрел себе под ноги, потеряв всякий интерес к местным красотам природы. Наташа выдержала театральную паузу, но, не дождавшись нового вопроса, продолжила не без ехидства.

— Иннокентий — необыкновенный! Он меня понимает с полуслова. А в постели такой нежный!

Роман покраснел и удивлённо покосился на Наташу. Похоже, он начал что-то подозревать.

— Одна с ним беда — гулящий! Летом может уйти из дома на сутки, и мне приходится искать его по всему городу. Я каждый раз так переживаю!

— Зато он наверняка приносит тебе мышей в качестве моральной компенсации, — пошутил Роман.

— Как ты догадался? Вы с ним знакомы? — поддержала шутку Наташа.

Роман снова покраснел, как будто невольно выдал важный секрет.

— Мне кажется, мы встречались, — уклончиво ответил он. — Но он не представился, поэтому я только сейчас узнал, что его зовут Иннокентий. Серый, полосатый, с белыми лапами?

— Да, это он, — призналась Наташа, но не стала уточнять, откуда Роман знает её кота.

Ведь со времени их первой встречи с точки зрения Романа прошёл год, если не больше. Он мог увидеть многое из того, что для Наташи пока таилось в неизвестном будущем. На это счёт имелось десятое правило:

«Никогда не пытайтесь узнать о своём будущем у людей, видевших вас во время переходов».

Из правила имелось лишь одно исключение. Наташа понимала, что сделали его из чисто прагматических соображений: мало нашлось бы людей, способных соблюдать правило во всей его полноте. Зачем вводить запрет, если его обязательно нарушат? Даже самые честные и стойкие не устоят перед искушением. Но ей не хотелось бы оказаться в ситуации, когда можно воспользоваться исключением из десятого правила.

— Что же, думаю Иннокентий будет рад увидеть тебя снова, — сказала Наташа. — Не хочешь зайти к нам сегодня на ужин?

— Спасибо, с удовольствием! — ответил Роман.

Похоже, он и правда был доволен, словно завёл Наташу в лес исключительно в романтических целях. О работе они так ни разу и не заговорили, пока не дошли до фонаря, где вчера встретились в первый раз. Точнее в тот раз, который оказался первым с точки зрения Наташи.

Роман остановился прямо у фонаря и тщательно осмотрел землю.

— Видишь, след? — показал он на маленькое углубление на обочине тропы. — Здесь я вчера нашёл ключ. От квартиры. Мишиной квартиры.