Три чёрных автомобиля остановились во дворе ровно, почти по линейке. Из первой машины вышли двое мужчин, из второй — женщина и ещё один мужчина, третья осталась с работающим двигателем. Никто не торопился, не бегал, не оглядывался. Люди двигались с той неприятной уверенностью, которая сразу говорит: они заранее знают, куда приехали и что собираются здесь делать. Сергей видел подобное у пожарных, реанимационных бригад и очень хороших монтажников — но там такая уверенность обычно успокаивала. Здесь она действовала наоборот.

Первым в гараж вошёл утренний знакомый в дорогой куртке. Теперь на нём был серый костюм без галстука и выглядел он не как инспектор, а как человек, способный купить весь их гараж вместе с начальником и забыть об этом к обеду. За ним шли двое в одинаковых тёмных ветровках. Женщина осталась у входа и спокойно осматривала здание.

— Сергей Викторович, — сказал знакомый. — Рад, что вы позвонили.

— Я не звонил.

— Тем не менее мы получили сигнал.

— От кого?

Мужчина посмотрел на трансформатор.

— От объекта.

Коля тихо выдохнул матерное слово. Сергей даже не стал его одёргивать. В данный момент формулировка была технически точной.

— У вашего энергонадзора сервис хороший, — сказал Сергей. — Трансформаторы сами жалуются.

— Думаю, нам пора перестать притворяться, что вы верите в мою первую легенду.

— Вы первый начали.

— Согласен.

— Уже прогресс. Ещё пару минут — и фамилию настоящую скажете.

Мужчина улыбнулся.

— Можете называть меня Миронов.

— Могу. А настоящая?

— Для нашего разговора достаточно этой.

— Тогда меня можете называть императором. Для разговора тоже достаточно.

Петрович кашлянул, скрывая смешок. Миронов не обиделся. Он прошёл ближе к трансформатору и остановился в двух метрах, не касаясь внешней обмотки. Диагностика над ним снова показала: ОБЪЕКТ НЕ ОБСЛУЖИВАЕТСЯ. Над двумя сопровождающими строки были другие.

ОПЕРАТОР

ДОПУСК: СКРЫТ

ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНА

Сергей едва удержал лицо спокойным. Он впервые видел, чтобы интерфейс прямо называл другого человека оператором.

— Вы хорошо справились, — сказал Миронов.

— С чем конкретно? У нас сегодня программа большая.

— Объект 1847. Локальный узел. И теперь беглая форма.

— Вот это в трансформаторе называется «беглая форма»?

— Условно.

— А нормально объяснить можете?

— Могу. Но сначала мне нужно знать, насколько вы уже связаны с сетью.

— С какой сетью?

— Городской.

Сергей пожал плечами.

— Я электрик. Со многими сетями связан. За некоторые ещё и зарплату платят.

Миронов посмотрел ему в глаза.

— Вы видите интерфейс.

В гараже стало тихо.

Сергей усмехнулся.

— Какой интерфейс?

— Не надо.

— А я люблю, когда мне объясняют мои галлюцинации профессионально.

— После контакта в доме вы получили базовую Диагностику. Затем, судя по изоляции вашей квартиры, Локальный ремонт. Сейчас ваш инструмент признан системой. Это слишком быстрая последовательность для случайного человека.

Сергей почувствовал знакомую злость. Миронов говорил спокойно, почти доброжелательно, но сам факт знания был вторжением. Он знал о квартире. Об Ане. О том, что произошло час назад внутри закрытой базы.

— Вы за моей дочерью следили?

— Нет.

— Хорошо подумайте перед вторым ответом.

— За вашей дочерью не следили. Инцидент на домашнем контуре зарегистрировала сеть. Мы получили только технический факт.

— Очень утешает.

Миронов сделал едва заметный жест и двое сопровождающих остановились. Видимо, почувствовали, как изменился тон Сергея.

— Мы здесь не для конфликта.

— А для чего?

— Предложить вам нормальный вариант дальнейшей жизни.

— Уже звучит как угроза.

— Это предложение работы.

Коля у стены посмотрел на Сергея так, будто хотел убедиться, что слышал правильно.

— Работы? — переспросил Сергей.

— Да.

— График два через два?

— График гибкий.

— Соцпакет?

— Полный.

— Молоко за вредность?

Миронов улыбнулся.

— При необходимости.

— Тогда говорите. Я человек продажный, но люблю понимать тариф.

Миронов предложил пройти в диспетчерскую. Сергей отказался. В гараже рядом были его люди и это казалось безопаснее. Тогда гость начал говорить прямо там.

По его словам, городская инфраструктура существовала в двух слоях. Первый был обычным — электрические сети, отопление, вода, связь. Второй назывался контурным и стабилизировал определённые свойства пространства. Создавали его не за один год и не одной организацией. Часть узлов возникла ещё до революции, часть перестроили в советское время, а современная техника просто использовала старые трассы.

Миронов пояснил, что большинство обслуживающих бригад даже не знало о втором назначении сетей. Они меняли кабели, ремонтировали подстанции, перекладывали трубы, следуя инструкциям, в которых важные требования выглядели как обычные технические нормы. Нельзя было переносить некоторые опоры, соединять отдельные линии или менять глубину прокладки без согласования. Нарушения случались редко, но последствия замечали не сразу.

— Вы хотите сказать, что электросети специально проложены поверх… магии? — спросил Андрей.

Миронов посмотрел на него.

— Слово «магия» удобно для литературы. В работе оно бесполезно.

— А какое полезно? — спросил Сергей.

— Инфраструктура.

Сергей хмыкнул.

— Вот это мне уже нравится. Даже чудеса у нас коммунальные.

Некоторые люди могли взаимодействовать со вторым слоем. Система называла их операторами. Большинство проходило длительную подготовку: специальные контакты, адаптация, обучение. Сергей же получил связь сам после аварийного воздействия и успел выполнить несколько операций без инструкции.

— Такое бывает? — спросил он.

— Редко.

— Насколько?

— За последние двадцать лет в нашем секторе — ни разу.

— Повезло вам.

— Скорее вам.

— Я бы поспорил.

Миронов продолжил. Организация, которую он представлял, обслуживала контурные объекты, локализовывала аварии и не допускала распространения информации. Названия он так и не дал. На вопрос, государственная ли это структура, ответил уклончиво: «функционируем в рамках полномочий». Сергею эта фраза была знакома по людям, которые не хотели показывать бумагу.

— И что вы предлагаете?

— Переход к нам.

— Куда?

— В техническую группу.

— Должность?

— Сначала оператор-стажёр.

— После четырнадцати лет аварийки опять стажёр. Карьера идёт прекрасно.

— Зарплата будет существенно выше вашей нынешней.

— Насколько?

Миронов назвал сумму.

Петрович тихо присвистнул. Сергей тоже едва не выдал реакцию. Это было примерно в шесть раз больше его обычной зарплаты.

— В рублях? — уточнил он.

— Да.

— Не в условных единицах потусторонней экономики?

— В рублях.

К предложению прилагались медицинское сопровождение, отдельная страховка, жильё при необходимости и защита семьи. На последних словах Сергей снова напрягся.

— Защита от кого?

— От последствий контакта.

— А от вас?

— Сергей Викторович…

— Нормальный вопрос.

Миронов помолчал.

— Мы не заинтересованы в угрозе вашей семье.

— Это не ответ.

— Другого сейчас не будет.

Сергей кивнул. Честнее, чем многие предыдущие фразы.

— Условие?

— Одно основное. Вы прекращаете самостоятельные вмешательства. При любой аномалии вызываете нашу группу и не используете полученный доступ без распоряжения.

— То есть вижу, что дом сейчас разнесёт и жду вас?

— Если потребуется — да.

— А если вы не успеваете?

— Решение принимается исходя из приоритетов сети.

— А люди?

— Тоже учитываются.

Формулировка напомнила слова голоса из розетки: «расчётная потеря допустима».

Сергей прислонился к верстаку.

— Дом 1847 вы отключали?

Впервые Миронов замолчал дольше обычного.

— Это был плановый вывод ресурса.

— Значит, да.

— Не мной лично.

— Мне без разницы, кто кнопку нажал. Вы знали, что там накопился буфер?

— Да.

— Что мог произойти прорыв?

— Риск считался приемлемым.

— Там ребёнок восемнадцать лет просидел.

— Это осложнение старого инцидента, а не результат текущей операции.

— Очень удобно формулировать.

— Я не оправдываюсь. Объясняю.

Сергей посмотрел на остальных. Лена стояла, скрестив руки. Коля был уже не напуган, а зол. Андрей слушал Миронова с напряжённым вниманием. Петрович не сводил глаз с одного из сопровождающих.

— И зачем вам ресурс с жилого дома? — спросил Сергей.

— Для удержания более важного объекта.

— Какого?

— Вы пока не имеете допуска к этой информации.

— Тогда и к моей подписи не имеете.

Миронов вздохнул.

— Сергей Викторович, вы воспринимаете систему как локальную аварийку. Это естественно. Но иногда приходится отключить один дом, чтобы сохранить район.

— Иногда. А иногда люди так говорят, потому что им лень нормально ремонтировать.

— Речь не о лени.

— Тогда покажите объект, ради которого вы рискнули жильцами.

— Не могу.

— Ну вот и поговорили.

— Вы отказываетесь?

— Я думаю.

Это была ложь. Сергей уже знал ответ, но показывать его не собирался. Слишком много неизвестных и слишком много вооружённых — пусть оружия никто открыто не демонстрировал — людей вокруг.

Миронов кивнул, будто ожидал именно этого.

— Хорошо. У вас есть двадцать четыре часа.

— Щедро.

— За это время ничего не предпринимайте самостоятельно.

— Я постараюсь уговорить аварии соблюдать ваш регламент.

— И передайте нам форму.

Он показал на трансформатор.

Сергей посмотрел на красный сгусток через Диагностику.

— Нет.

— Это опасно.

— Поэтому и не дам.

— Вы не понимаете, что удерживаете.

— А вы не объясняете.

— Форма не принадлежит вашему допуску.

— Вот когда пришлёте накладную с печатью, обсудим собственника.

Двое операторов за Мироновым напряглись. Женщина у входа сделала шаг внутрь. Петрович медленно приблизился к стенду с инструментом.

Миронов поднял ладонь.

— Не надо превращать это в конфликт.

— Не собирался. Вы пришли ко мне на работу, предложили красивую зарплату, потребовали не чинить аварии и забрать штуку, которая предупреждала, что вы едете. Пока конфликт приносите с собой вы.

— Она лжёт.

Из трансформатора донёсся гул.

— И он лжёт, — произнёс голос.

Все замерли.

Миронов впервые заметно изменился в лице.

— Не вступайте с ней в коммуникацию.

— Почему? — спросил Сергей.

— Она использует информацию как способ доступа.

— Уже поздно, — сказал голос. — Он получил доступ без меня.

Один из сопровождающих резко шагнул к трансформатору. Сергей автоматически поднял отвёртку.

— Стоять.

Мужчина остановился.

Миронов посмотрел на Сергея, затем на инструмент.

— Двенадцать процентов?

Сергей не ответил.

— Очень быстро, — продолжил Миронов. — Теперь понимаю интерес сети.

Вот эта фраза ему не понравилась особенно.

— Какой интерес?

— Неважно.

— Если неважно, зачем сказали?

— Ошибка.

Сергей усмехнулся.

— Значит, вы всё-таки человек.

Пока они разговаривали, Сергей продолжал смотреть Диагностикой на гостей. У Миронова ничего нового. У женщины — статус оператора. У первого мужчины — скрытый допуск. У второго, стоявшего ближе к воротам, поверх статуса мерцала тонкая красная грязь.

Сергей узнал её.

Та же сигнатура была на повреждённой линии дома № 1847.

Не похожая. Та же.

ОСТАТОЧНЫЙ СЛЕД: ОБЪЕКТ № 1847

ТИП КОНТАКТА: ПРЯМОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО

Сердце Сергея ускорилось, но он не изменил выражения лица. Значит, человек, стоящий в нескольких метрах, непосредственно работал с тем узлом. Возможно, именно он его повредил.

Сергей перевёл взгляд на обувь мужчины. На подошве белая бетонная пыль. Совпадение. Затем на рукав — едва заметное бурое пятно, похожее на ржавчину. Диагностика показала микрочастицы старой тканевой изоляции.

Чёрный провод.

Сергей всё понял достаточно, чтобы перестать задавать прямые вопросы.

— Ладно, — сказал он, опуская отвёртку. — Двадцать четыре часа.

Миронов чуть расслабился.

— Разумно.

— Я человек простой. Мне надо поспать, подумать, прикинуть деньги. Может, вы мне действительно карьеру спасаете.

Петрович бросил на Сергея короткий взгляд, но ничего не сказал.

— Именно так и стоит воспринимать, — ответил Миронов.

— А эту штуку пока оставьте. Если она вылезет, я позвоню.

— Это риск.

— Я люблю риск. Работаю в ЖКХ.

Миронов ещё несколько секунд смотрел на него. Потом согласился.

— Хорошо. Но не разрушайте контур удержания.

— Не собирался.

— И не пытайтесь вскрыть узел под зданием.

Сергей поднял брови.

— Какой узел?

Пауза длилась долю секунды.

— Вы прекрасно поняли.

— Я ничего про него не говорил.

Миронов улыбнулся.

— Поэтому и не стоит играть в неизвестность.

Они попрощались. Перед уходом один из сопровождающих оставил на верстаке небольшую чёрную коробку.

— Что это? — спросил Сергей.

— Экран, — сказал Миронов. — Если форма начнёт влиять на технику, нажмите кнопку. Она временно погасит контур в радиусе двадцати метров.

— А людей?

— Не повредит.

Сергей не прикоснулся к коробке.

— Спасибо.

Когда машины выехали за ворота, он подождал ещё минуту. Никто не заговорил первым — присутствие чужих как будто осталось в гараже вместе с запахом их дорогого табака и чёрной коробкой на верстаке. Сергей подошёл к устройству, но руками не тронул. Диагностика отозвалась не сразу, словно коробка сопротивлялась просмотру, затем выдала несколько строк:

ПОЛЕВОЙ ГАСИТЕЛЬ КОНТУРА,

РАДИУС: 18–23 М,

РЕЖИМ: ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ ОБНУЛЕНИЕ,

ПОСЛЕДСТВИЯ ДЛЯ НЕЗАЩИЩЁННОГО ОПЕРАТОРА: НЕ ОПРЕДЕЛЕНЫ.

— «Не повредит», значит, — сказал Сергей.

— Что? — спросила Лена.

— Их коробка. Очень заботливый подарок. Для обычного человека, может и безопасна. Для меня система последствий не знает.

Коля отступил от верстака на полшага.

— Выкинуть?

— Нет. Если они её оставили, могут рассчитывать, что мы выкинем. Положим в металлический шкаф, рядом ничего электронного не держать. И кнопку не нажимать даже если очень захочется узнать, насколько громко я умею материться.

Из трансформатора донёсся едва слышный гул. Сергей повернулся к нему.

— Ты знал, что они приедут?

— Да.

— Почему?

— Они чувствуют мои переходы.

— Ты от них сбежал?

— От их использования.

— Чем тебя использовали?

Красный сгусток внутри обмоток шевельнулся.

— Позже. Они могут слушать оставленные устройства.

Сергей посмотрел на чёрную коробку. Это могло быть очередной ложью сущности, но рисковать не хотелось. Он приказал Андрею принести толстый металлический ящик с крышкой, обернул устройство старым экранирующим полотном и только затем, в перчатках, убрал внутрь. Когда крышка закрылась, Диагностика перестала видеть коробку.

— Всё, — сказал Сергей. — Теперь хотя бы можем спокойно подозревать всех сразу.

Он повернулся к Лене.

— Камеры работали?

— Да.

— Запись отдельно скопируй. На диск. Компьютер потом отключи от сети.

— Зачем?

— Потому что один из этих красавцев был на Космонавтов.

— Утром?

— Не утром. До нас.

Петрович подошёл ближе.

— Откуда знаешь?

Сергей объяснил про след. Не всё — только то, что Диагностика показала прямой контакт с повреждённым узлом. Андрей присвистнул.

— То есть они сами устроили аварию и потом тебя нанимать приехали?

— Похоже.

Коля выругался.

— А чего ты согласился думать?

— Потому что фраза «пошли вон, я сейчас всем расскажу» обычно плохо работает, когда у противника три машины людей и неизвестные возможности.

— И что делать будем?

— Сначала понять, что они искали в архиве. Потом — что под нами. А главное — никому не говорить, что мы это понимаем.

Петрович всё ещё смотрел на ворота.

— Серёга.

— Что?

— Там мужик был. Второй справа.

— Который со следом?

— Не знаю, что у него там за след. Я его лицо знаю.

Сергей повернулся к старику.

Петрович побледнел. Не испугался — именно побледнел, будто увидел давно похороненного родственника.

— Откуда?

— Подстанция у химзавода. Восемьдесят шестой год.

— Он там работал?

Петрович медленно покачал головой.

— Он тот мастер, который исчез.

В гараже снова стало тихо.

— Петрович, — сказал Сергей. — Ты уверен?

— Я ему гроб на похоронах нёс.