До базы Сергей доехал за двенадцать минут, хотя обычно дорога занимала двадцать. Красная линия перед глазами не зависела от улиц и поворотов: она шла по прямой, сквозь дома, деревья и рекламные щиты, словно город для неё был прозрачным. Несколько раз Сергей пытался отключить Диагностику, но линия возвращалась сама. Это раздражало сильнее, чем помогало. Когда новый дар начинает навязывать маршрут, быстро перестаёшь понимать, где заканчивается инструмент и начинается поводок.

Аварийная служба занимала старое двухэтажное здание на окраине промышленного района. Когда-то здесь размещалась какая-то ведомственная автобаза, потом помещения передали коммунальщикам, пристроили гаражи, диспетчерскую и небольшой склад. Серый кирпич, бетонный двор, ржавые ворота — место настолько непримечательное, что Сергей за четырнадцать лет работы ни разу не задумался, почему оно построено именно здесь. Теперь красная линия входила прямо под фундамент.

На проходной дремал охранник Семёныч. Он поднял голову, увидев Сергея.

— Ты чего обратно? Смену же сдал.

— Соскучился.

— Врёшь.

— Правильно. Но версия была красивая.

Семёныч махнул рукой. Внутри пахло кофе, металлом и старой рабочей одеждой. Утренняя бригада уже разъехалась, дневная ещё не вернулась, поэтому база была почти пустой. В диспетчерской сидела Лена Котова — взрослая Лена, та самая, что принимала ночную заявку. Совпадение имени с девочкой из 1989 года Сергей отметил ещё утром и теперь почему-то снова об этом подумал.

Лена встретила его поднятой бровью.

— Ты бессмертный?

— Начальство пока проверяет.

— После такой ночи нормальные люди спят.

— Я пробовал. Розетка против.

— Чего?

— Ничего. Покажи заявку.

На мониторе действительно висела странная запись. В обычной программе аварийных вызовов строки были стандартные: адрес, время, тип неисправности, бригада. Новая заявка появилась без номера телефона и фамилии заявителя.

АДРЕС: ул. Промышленная, 18

Это был их собственный адрес.

НЕИСПРАВНОСТЬ: НАРУШЕНИЕ ГРАНИЦЫ КОНТУРА

СТАТУС: УСТРАНЕНО

ИСПОЛНИТЕЛЬ: БЕЛЯЕВ С.В.

Ниже — служебная строка, которую Лена открыть не могла.

— Я ничего не вводила, — сказала она. — В журнале запросов пусто. Просто вылезло.

— А админ?

— Звонила. Он говорит, такого поля «граница контура» вообще нет в базе.

— Удобно.

— Серёг, что происходит?

Он посмотрел на неё. Рассказать хотелось хотя бы потому, что носить всё в голове одному становилось тяжело. Но рядом с ней стоял рабочий компьютер, по которому неизвестно кто мог отправлять заявки, а утром к дому приехал человек из загадочной инспекции. Сергей решил не торопиться.

— Ночью программа тоже чудила?

— Нет. Только связь пару раз падала.

— Кто ещё сейчас здесь?

— Петрович в гараже, Коля с Андреем на складе, Шурик должен вернуться с объекта. Семёныч на проходной. Всё.

— Начальник?

— Уехал в управление.

— Красота.

— Не нравится мне твоё лицо.

— Мне оно тридцать восемь лет не нравится, привык.

Сергей попросил распечатать заявку. Принтер выплюнул лист, но служебная строка на бумаге отсутствовала. На экране была, на распечатке — нет. Сергей включил Диагностику на компьютере и увидел обычные технические параметры, а затем новую пометку:

ТЕРМИНАЛ СВЯЗИ: ВНЕШНЯЯ СИНХРОНИЗАЦИЯ

КАНАЛ: ЛОКАЛЬНЫЙ УЗЕЛ

— Ну здравствуй, — пробормотал он.

— С кем?

— С нашей компьютеризацией.

Красная линия от монитора уходила вниз. Сергей вышел в коридор, линия шла через пол. На первом этаже — ещё ниже. В гараже она поворачивала к дальней стене, где стояли списанные шкафы и старая аварийная «Газель» с разобранным двигателем.

Петрович копался в ящике с крепежом.

— Опять ты.

— Не рад?

— Я только чай налил.

— Значит, жизнь налаживается. Слушай, под зданием подвал есть?

— Есть маленький. Архив, трубы, хлам.

— Ещё ниже?

Петрович перестал перебирать гайки.

— А зачем?

Сергей заметил паузу.

— Вот теперь мне особенно интересно. Есть?

— Не знаю.

— Петрович.

— Что?

— Ты врёшь хуже, чем я.

Старик закрыл ящик.

— Был колодец.

— Какой?

— Бетонный. В старом гараже. Его ещё до меня закрыли плитой.

— Почему?

— Сказали, технологический.

— И ты за двадцать лет ни разу не спросил?

— Серёга, я двадцать лет работаю в коммуналке. Если начнёшь спрашивать, зачем здесь каждая бетонная дыра, до пенсии не доживёшь.

— Разумно. Показывай.

Колодец оказался под металлическим верстаком у дальней стены. Пришлось оттащить шкаф с обрезками кабеля и снять деревянный настил. Под ним обнаружилась круглая бетонная крышка диаметром около метра, без ручек. В центре был еле заметный треугольник внутри круга.

Сергей присел.

Диагностика:

ЛОКАЛЬНЫЙ УЗЕЛ № 0

СОСТОЯНИЕ: ОГРАНИЧЕННЫЙ ДОСТУП

СИНХРОНИЗАЦИЯ: 12%

ОПЕРАТОР: НЕ ПОДТВЕРЖДЁН

— Вот он, — тихо сказал Сергей.

— Что?

— Не знаю. Но программа отсюда питается.

— Компьютерная?

— Не электричеством.

Петрович тяжело вздохнул.

— Опять началось.

— Оно и не заканчивалось.

Сергей попробовал поднять крышку ломом. Не двинулась. По краю не было ни шва, ни петли — бетон выглядел монолитным. Локальный ремонт предлагал операцию, но резерв после квартиры восстановился только до шести единиц из десяти. Тратить его вслепую не хотелось.

— Когда ты первый раз этот знак видел? — спросил Сергей.

Петрович долго молчал.

— В восемьдесят шестом.

Сергей повернулся.

— Где?

— Не здесь. На подстанции у химзавода.

— Ты там работал?

— Водителем при монтажной бригаде. Молодой был.

— И что произошло?

Петрович вытер руки ветошью.

— Обратка.

— Что?

— Так называли. Не знаю почему. В щитовой свет пропал, хотя подстанция под напряжением была. Потом приборы начали показывать чушь. Один мастер полез проверять шину и…

Он замолчал.

— И?

— Исчез.

— В смысле?

— В прямом. Стоял человек. Вспышка. Потом пусто. Ни тела, ни одежды.

Сергей почувствовал, как внутри всё сжалось.

— И что официально?

— Несчастный случай. Якобы погиб, тело сильно повреждено. Семье закрытый гроб отдали.

— Ты видел гроб?

— Видел.

— А тело?

— Нет.

Петрович посмотрел на знак.

— Тогда приехали мужики в одинаковых серых куртках. Всех опросили. Один мне сказал: если когда-нибудь увижу треугольник в круге, не трогать и уходить.

— Сорок лет молчал?

— А что рассказывать? Что мужик в электричество провалился?

— После сегодняшней ночи можно было.

— После сегодняшней ночи я и рассказываю.

Сергей поднялся. История не давала ответов, зато подтверждала главное: система существовала давно и организация тоже. Возможно, те самые люди в серых куртках теперь ездили на «Волгах» без читаемых номеров.

— Архив где?

— В подвале.

— Идём.

Архив представлял собой комнату с металлическими стеллажами, папками и журналами, которые никто не выбрасывал только потому, что никто не хотел брать на себя ответственность за решение. Здесь хранились аварийные записи чуть ли не с момента постройки базы. Пыль лежала слоями, лампа под потолком мигала. Сергей включил Диагностику и увидел, что один стеллаж заметно «свежее» остальных — на ручках и корешках было меньше пыли.

— Сюда кто-то ходил недавно.

— Уборщица?

— Уборщица сюда не ходит с девяносто восьмого. Я её понимаю.

Он начал перебирать журналы. 1994, 1991, 1987. Наконец нашёл толстую книгу с надписью «1978». База официально появилась позже, но журнал был именно отсюда — адрес в шапке совпадал.

Страницы заполнялись от руки. Обычные аварии: короткое замыкание, повреждение кабеля, перегрев трансформатора. Потом начали попадаться странности.

«Самопроизвольное изменение этажности объекта. Локализовано».

«Повторная заявка от ликвидированного адреса. Без выезда».

«Обратный ток времени на узле 14. Оператор Синицын».

Сергей медленно листал дальше.

— Петрович.

— Чего?

— Это не наши журналы.

— Адрес наш.

— Я знаю.

В графе «бригада» вместо фамилий часто стояли номера операторов. В графе «материалы» встречались обычные вещи — кабель, предохранитель, трансформатор — и рядом непонятные слова: «контурная вставка», «якорь», «буферная секция». Чем дальше листал Сергей, тем сильнее ощущал странное узнавание. Эти люди тоже чинили невозможное обычным инструментом.

На одной странице был нарисован знакомый знак.

Рядом подпись:

«Локальный узел № 0. Центральная аварийная служба. Доступ только мастеру участка».

— Вот наша дыра, — сказал Сергей.

Петрович наклонился.

— Год?

— Семьдесят восьмой.

— Тут здания ещё не было.

— Уже не удивляет.

Сергей перелистнул страницу.

Следующая была вырвана.

Не старая потеря. Край бумаги светлый, свежий, волокна ещё не успели потемнеть. Кто-то вырвал её недавно.

Диагностика показала:

ПОВРЕЖДЕНИЕ: 3–7 ЧАСОВ

Сергей почувствовал, как по спине идёт холод.

— Сегодня ночью.

— Что?

— Страницу вырвали сегодня ночью.

— Пока мы были на Космонавтов?

— Похоже.

Они одновременно посмотрели на дверь архива.

Сергей закрыл журнал и вышел в коридор. Лена всё ещё сидела в диспетчерской, Коля и Андрей вернулись со склада, где-то наверху шумел Шурик. Семёныч на проходной утверждал, что ночью и утром никто чужой не входил. Камера наблюдения показывала то же самое.

— А свои? — спросил Сергей.

— Все по журналу, — сказал Семёныч. — Ты, Петрович, ребята. Начальник утром приезжал на полчаса.

— Во сколько?

— В пять сорок.

Сергей и Петрович переглянулись. В это время они ещё были на Космонавтов.

— Что делал?

— Не знаю. В кабинет поднялся.

— В подвал ходил?

— Не видел.

Сергей не хотел сразу подозревать начальника. Виктор Павлович был обычным коммунальным руководителем: любил отчёты, боялся проверок, иногда орал, иногда прикрывал людей перед управлением. Представить его тайным агентом странной организации было смешно. Но свежий разрыв страницы от этого не становился старше.

— Где он сейчас?

— В управлении.

Сергей позвонил. Телефон недоступен.

— Отлично.

Он вернулся в архив и ещё несколько минут листал журнал, пытаясь понять, что именно мог искать человек, вырвавший страницу. Записи перед пропуском становились всё тревожнее. В августе семьдесят восьмого бригады трижды выезжали на один и тот же адрес, хотя такого дома Сергей на современной карте не помнил. Первый раз там фиксировали «нарушение геометрии подъезда», второй — «появление лишнего жилого объёма», третий — короткую сухую фразу: «Объект выведен из эксплуатации. Жильцы переведены». Следующая запись начиналась уже после вырванной страницы и сообщала, что локальный узел № 0 принял аварийное управление городским сектором. Что именно произошло между этими двумя событиями, кто-то очень не хотел оставлять в архиве.

На полях Сергей заметил фамилию: Синицын А.Г. Та же стояла возле записи об «обратном токе времени». Рядом была нарисована маленькая схема, подозрительно похожая на их аварийную «Газель»: прямоугольник кузова, аккумулятор, две линии к странному знаку. Под рисунком рукой другого человека приписано: «Мобильный узел держится только при признанном операторе. Машину не менять без крайней необходимости». Сергей перечитал фразу дважды и вспомнил старый спор с начальством: почему основную «Газель» годами латали, хотя управление давно обещало новую. Тогда всё объясняли отсутствием денег. Теперь причина могла оказаться заметно неприятнее.

— Петрович, нашу машину когда на базу поставили?

— Эту? Девяносто восьмой или девяносто девятый. А что?

— А до неё?

— Тоже «Газель» была. Ржавая в смерть. Ещё раньше — УАЗ.

— Номера машин в журналах сохранились?

— Где-то должны.

Сергей не стал искать. Пока важнее было понять, кто сегодня лазил в архив. Они проверили камеру у лестницы. Запись с пяти двадцати до шести десяти оказалась повреждена: на экране шёл ровный серый шум, хотя остальные часы воспроизводились нормально. В системном журнале компьютер утверждал, что камера всё это время работала без ошибок. Диагностика добавляла ещё более неприятное: УДАЛЕНИЕ ДАННЫХ: НЕ ОБНАРУЖЕНО. УЧАСТОК ЗАПИСИ: ОТСУТСТВОВАЛ ИЗНАЧАЛЬНО. То есть кто-то не стёр изображение — камера словно вообще не имела права видеть нужные сорок минут.

Лена вышла из диспетчерской вместе с Колей и Андреем. Коля был коренастым монтажником лет тридцати, который любую проблему сначала пытался решить гаечным ключом, а уже потом вопросами. Андрей, наоборот, любил читать инструкции и потому считался среди бригады человеком подозрительно образованным. Оба смотрели на Сергея с одинаковым выражением: слухи о ночной девочке уже успели добраться до базы.

— Вы мне объясните, чего бегаете? — спросила Лена.

— Потом.

— Беляев, я тебе сейчас сама аварийную ситуацию устрою. У меня программа заявки сама рожает, Петрович шкафы двигает, ты архив нюхаешь. Потом у него.

Коля поднял руку, будто на уроке.

— А правда, что вы ребёнка из лифта достали?

— Правильно сформулированный вопрос: правда ли, что ты сейчас должен быть на складе?

— Значит, правда.

— Коль, у тебя удивительный талант делать выводы в ущерб собственной безопасности.

Андрей не улыбнулся.

— Сергей Викторович, милиция утром звонила. Спрашивали, кто был на смене. И ещё какой-то человек из управления.

— Какой?

— Не представился. Спросил, сохранился ли журнал семьдесят восьмого года.

В комнате стало тихо.

— Когда звонил?

— Минут сорок назад. Я сказал, что не знаю.

Сергей посмотрел на Петровича. Теперь случайность окончательно перестала быть удобным объяснением. Кто-то знал про ночную аварию, архив и даже про конкретный журнал.

— Если ещё позвонит — ничего не говори. Вообще. Отправляй ко мне или к начальнику.

— А что там в журнале?

Сергей хотел снова ответить «потом», но понял, что люди и так уже внутри истории. Слишком поздно изображать обычную производственную тайну.

— Там записи об авариях, которых по нормальной физике быть не должно. Я пока не знаю, кто их делал и почему наш адрес указан как центральный. Но сегодня ночью кто-то вырвал страницу, а час назад звонил и проверял, остался ли журнал. Так что пока простой приказ: ничего странного не трогать, незнакомых не пускать, в одиночку по зданию не ходить.

Коля нервно усмехнулся.

— Это розыгрыш?

— Был бы розыгрыш — я бы выбрал что-нибудь дешевле. Например, премию вам пообещал.

Лена внимательно посмотрела на его лицо и перестала спорить.

— Лен, серьёзно. Сейчас все держимся рядом.

Она хотела что-то ответить, но в этот момент свет погас.

Всё здание одновременно ушло в темноту.

Через секунду должен был включиться аварийный свет. Не включился.

— Вот теперь очень потом, — сказал Сергей.

Где-то в гараже тяжело ударило железо.

Лена включила фонарь на телефоне.

— Автомат выбило?

— Посмотрим.

Сергей включил Диагностику. Электросеть здания была мертва. Не аварийно повреждена — просто отключена снаружи. Но красная линия под полом стала ярче.

ЛОКАЛЬНЫЙ УЗЕЛ № 0: АКТИВАЦИЯ

СИНХРОНИЗАЦИЯ: 27%

— Все сюда! — крикнул Сергей.

Коля и Андрей вышли из мастерской, Шурик спустился со второго этажа. Петрович уже шёл из гаража с большим аккумуляторным фонарём.

— Ворота не открываются, — сказал он.

— Вручную?

— Заклинило.

— Дверь проходной?

Семёныч отозвался издалека:

— Тоже! Замок не идёт!

Сергей подошёл к входной двери. Механический замок был исправен, но язычок словно упирался в бетон. Диагностика:

ГРАНИЦА КОНТУРА: ЗАКРЕПЛЕНА

ВЫХОД ЗАБЛОКИРОВАН

— Нас закрыли, — сказал он.

— Кто? — спросила Лена.

— Если скажу «здание», легче станет?

— Нет.

— Тогда пока никто.

Телефоны потеряли сеть. Стационарная связь молчала. Радиостанции выдавали только белый шум. Сергей попробовал окно первого этажа — створка открылась, но за ней вместо двора была темнота. Не ночная, а плотная, без света и пространства. Он тут же захлопнул.

— Это что было? — прошептал Коля.

— Причина не увольняться по собственному, — ответил Сергей. — Сейчас все держимся вместе.

— Серёг, ты знаешь, что происходит?

— Чуть больше вашего. Что не очень утешает.

Из гаража донёсся звук двигателя.

Все замолчали.

— Кто машину завёл? — спросил Петрович.

Никто.

Двигатель работал ровно, на холостых. По звуку Сергей узнал их основную аварийную «Газель» — ту самую, на которой они ездили ночью. Но ключи лежали у Петровича в кармане.

Они медленно пошли к гаражу. Сергей впереди, Петрович рядом, остальные за ними. Фонари выхватывали стеллажи, кабельные бухты, инструменты. «Газель» стояла в дальнем боксе с включёнными фарами. Мотор работал.

— Ключи, — тихо сказал Сергей.

Петрович показал связку.

— Здесь.

Сергей включил Диагностику.

МОБИЛЬНЫЙ ОБЪЕКТ

СТАТУС: ОЖИДАНИЕ ОПЕРАТОРА

ВНЕШНЕЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО: ОБНАРУЖЕНО

Внутри кабины никого не было.

Потом на лобовом стекле появился туман. Не снаружи — изнутри. Белая плёнка быстро затянула стекло, словно в кабине кто-то тяжело дышал.

Коля выругался.

На запотевшей поверхности медленно проступили буквы. Будто невидимый палец писал изнутри.

УЕЗЖАЙТЕ.

Все смотрели молча.

Появилась вторая строка.

ОНО УЖЕ ЗДЕСЬ.