Сергей проснулся окончательно ещё до того, как сел. Сон исчез без остатка, будто кто-то выдернул вилку. Аня стояла в двух шагах от стены, босая, в домашней футболке и смотрела на белую розетку возле стола. Оттуда негромко шёл мужской голос — ровный, без эмоций, с едва заметным металлическим призвуком. Он повторял слова, которые Сергей видел ночью перед глазами и от этого становилось особенно мерзко: чужой собеседник не угадывал, он знал.

— Ань, ко мне, — сказал Сергей.

Дочь посмотрела на него.

— Но там дядя…

— Дядя подождёт. Он взрослый.

Она подошла. Сергей поставил её за спину и присел у розетки, не касаясь корпуса. Пока не знаешь, с чем имеешь дело — руками точно лучше лишний раз не шурудить. Диагностика включилась сразу.

РОЗЕТКА БЫТОВАЯ

СОСТОЯНИЕ: ИСПРАВНО

НАПРЯЖЕНИЕ: 229 В

ПОСТОРОННИЙ КАНАЛ: ОБНАРУЖЕН

Сергей сжал зубы. Вот оно. Никакой галлюцинации, никакого остаточного эффекта после травмы. Что-то пришло за ним домой.

— Ты меня слышишь? — спросил он.

Голос замолчал.

Потом ответил:

— Да.

— Отлично. Тогда начнём с простого. Пошёл на хрен.

Аня за его спиной тихо хихикнула. Сергей обернулся.

— Это взрослый технический термин. В школе не использовать.

— А если розетка заговорит?

— Тогда можно один раз.

Из стены донёсся тот же голос:

— Оператор Сергей Беляев. Нулевой узел восстановлен. Уровень допуска минимальный. Время ограничено.

— Моё терпение тоже. Кто ты?

— Посредник.

— Между кем и кем?

— Между тобой и последствиями.

— Уже не нравится. Обычно посредники берут процент.

Голос проигнорировал сарказм.

— Ты вмешался в работу объекта № 1847. Теперь тебя видят.

Сергей посмотрел на дочь. Она всё ещё стояла рядом, а это было неправильно. Каким бы ни оказался разговор, ребёнку здесь делать нечего.

— Аня, иди в спальню.

— Почему?

— Потому что я сейчас буду ругаться.

— Ты и так ругаешься.

— Значит, буду сильнее.

— Я хочу остаться.

Сергей повернулся к ней всем корпусом.

— Солнышко. Это не игра. Иди в спальню, закрой дверь и не выходи, пока я не позову. Телефон бери с собой. Если скажу звонить маме — звонишь сразу. Поняла?

Она увидела его лицо и перестала спорить. Взяла телефон со стола, ушла в комнату. Дверь закрылась.

— Продолжай, — сказал Сергей.

— Они знают твой адрес.

— Кто «они»?

— Те, кто повредил узел.

— Удобно. Имена у вас, я смотрю, запрещены техникой безопасности.

— Имена не помогут.

— А вот это я сам решу.

Розетка тихо зашипела. На мгновение голос пропал, потом вернулся громче.

— Ты хочешь защитить ребёнка.

Сергей замер.

— Ещё раз упомянешь дочь — я найду способ разобрать тебя на запчасти, даже если ты живёшь в водопроводе.

— Угроза бессмысленна.

— Большинство угроз бессмысленные. Зато настроение передают хорошо.

— Я предлагаю обмен.

— Какой?

— Информация. За возможность присутствовать в твоём контуре.

— Нет.

— Ты не знаешь условий.

— А мне достаточно слова «присутствовать». Я квартирантов не ищу.

— Без защиты ребёнок уязвим.

Сергей медленно выдохнул. Страх возвращался, но теперь он был другим — не холодным перед неизвестностью, а тяжёлым и злым. В доме на Космонавтов он рисковал собой. Здесь угроза коснулась Ани и все внутренние правила изменились.

— Что именно ты можешь сделать?

— Предупреждать. Скрывать часть сигнатуры. Передавать сведения о нарушениях.

— Цена?

— Доступ к энергетическому каналу.

— Насколько большой?

— Минимальный.

— Это не цифра.

— Достаточный для существования.

— Тоже не цифра. Ты или хреновый продавец, или хороший мошенник.

Голос замолчал. Сергей включил Диагностику и сосредоточился на «постороннем канале». За розеткой проступила тонкая красноватая нить, похожая на ту, что шла к квартире № 0, только слабее. Она не входила в электропроводку. Она лежала поверх схемы, используя провод лишь как ориентир.

КАНАЛ НЕАВТОРИЗОВАН

ПРОИСХОЖДЕНИЕ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНО

УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: НЕДОСТАТОЧНО ДАННЫХ

— Вот это уже честнее, — сказал Сергей.

— Что?

— Мне система говорит, что ты непонятная хрень.

Впервые голос изменился. Совсем чуть-чуть, но Сергей уловил паузу.

— Система отвечает тебе?

— Ага. Мы уже дружим семьями.

— Это невозможно.

— Сегодня у меня плотный график невозможного.

Он встал и пошёл к квартирному щитку. Если канал использовал электросеть, можно было проверить зависимость. Сергей отключил автомат розеточной группы.

Голос не исчез.

— Хорошая попытка, — сказал посредник.

— Не льсти себе. Это только первый рубильник.

Сергей выключил все автоматы квартиры. Свет погас, холодильник замолчал, электронные часы на плите погасли. Голос продолжал идти из обесточенной розетки.

— Электричество не является источником, — сказал посредник.

— Уже понял.

— Ты не можешь отключить канал таким способом.

— Я упрямый. Мне надо убедиться лично.

Он вышел на лестничную площадку, спустился к этажному щиту и снял напряжение с квартиры полностью. Вернулся. В квартире темно, Аня выглянула из спальни.

— Пап, свет выключили?

— Я выключил.

— Надолго?

— Если повезёт, нет.

— А мультики?

— Ань.

— Всё, ухожу.

Голос из розетки ждал. Сергей подошёл ближе.

— Ещё говоришь?

— Да.

— Очень раздражает.

— Я предупреждал.

— Нет. Ты торговался.

Сергей спустился в подвал дома и отключил вводной автомат своего стояка, предварительно предупредив соседей. Возмущение началось сразу: из одной квартиры высунулась женщина и спросила, почему никто не уведомил заранее. Сергей ответил, что внезапная авария плохо соблюдает график и продолжил работу. Через пять минут весь подъезд был без питания.

Вернувшись домой, он услышал голос ещё из коридора.

— Бесполезно.

— Не торопись. Я пока даже инструмент не достал.

Теперь Диагностика показывала красную нить отчётливее. Она проходила не по проводам, а вдоль стен, через перекрытия, будто геометрия здания была для неё важнее электрической схемы. Сергей вспомнил ночной дом: переходы, двери, лифт. Пространственный потенциал. Значит, электрика была не источником, а каркасом, на который накладывалась другая система.

И тут он понял.

— Ты не в розетке сидишь, — сказал Сергей.

— Разумеется.

— Ты используешь границу помещения.

Тишина.

— Стена, проводка, коробка — тебе всё равно. Главное, что это точка перехода между внутренним и внешним контуром.

Посредник не отвечал.

Сергей усмехнулся.

— Ага. Значит, попал.

Он начал ходить по квартире, включая Диагностику на разных объектах. Красная нить тянулась к входной двери, окнам, вентиляционной решётке, трубам. Всё, что связывало квартиру с внешним миром, светилось слабым следом. Но один канал был сильнее остальных — входная дверь.

ГРАНИЦА КОНТУРА: НЕ ЗАКРЕПЛЕНА

Вот новое понятие.

— Контур, значит.

— Ты быстро учишься, — сказал голос.

— Работа такая. Если медленно учишься, потом родственникам инструмент отдают.

Он подошёл к двери и положил ладонь на металл. Интерфейс показал десятки обычных характеристик: материал, замок, перекос коробки. Ниже отдельной строкой:

ПРАВО ДОСТУПА: ОТСУТСТВУЕТ

Сергей улыбнулся.

— А вот теперь у меня вопрос. Если у тебя права доступа нет, какого хрена ты разговариваешь из моей стены?

— Канал открыт вследствие твоего контакта с объектом.

— Временный?

— Да.

— Закрываем.

— Ты потеряешь предупреждение.

— Переживу.

— Ребёнок может не пережить.

Сергей медленно повернулся к розетке.

— Я тебя предупреждал.

— Это факт, не угроза.

— Мне плевать.

Он достал индикаторную отвёртку. Над ней появилась строка с тремя процентами совместимости. В доме № 1847 этот инструмент стал частью временного контура. Значит, он уже был способен контактировать не только с электричеством.

Сергей приложил жало к металлической дверной коробке.

Интерфейс:

ДОСТУПНА ОПЕРАЦИЯ: ЛОКАЛЬНАЯ ИЗОЛЯЦИЯ

НАВЫК ОТСУТСТВУЕТ

— Ну конечно, — сказал Сергей. — Кнопка есть, нажать нельзя. Родная бюрократия.

Он попробовал снова. Ничего. Сосредоточился сильнее, почувствовал знакомую боль в висках. Красные линии вокруг двери стали ярче. Посредник заговорил быстрее.

— Не делай этого. Тебе неизвестны последствия.

— А тебе известны?

— Да.

— Значит, рассказывай.

— Канал разрушится.

— Прекрасно.

— Ты останешься без информации.

— Ещё лучше.

— Они уже близко.

— Вот с этого надо было начинать.

Сергей не убирал отвёртку.

— Кто?

— Операторы обслуживания.

— Те люди из инспекции?

Пауза.

— Частично.

— Что им от меня надо?

— Ты нарушил распределение допуска.

— Я починил дом.

— Именно.

Сергей на секунду отвлёкся. Странная логика: не авария сделала его проблемой, а успешный ремонт.

— Они сами повредили узел?

— Некоторые из них.

— Зачем?

— Перераспределение ресурса.

— Человеческим языком.

— Один объект отключают, чтобы усилить другой.

Перед глазами Сергея всплыл дом, девочка из 1989-го, таймер до разрушения. Кто-то сознательно допустил всё это ради «ресурса».

— И сколько людей должно было там сдохнуть?

— Расчётная потеря была допустима.

Внутри что-то щёлкнуло. Не система. Сергей.

— Понял.

— Тогда заключи обмен.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты только что сказал «допустимая потеря» про людей. А я за тридцать восемь лет усвоил простое правило: если собеседник начинает считать живых людей расходником, инструмент ему лучше не давать.

Он надавил отвёрткой на коробку.

ЛОКАЛЬНАЯ ИЗОЛЯЦИЯ НЕДОСТУПНА

ВОЗМОЖНА АВАРИЙНАЯ ОПЕРАЦИЯ

РИСК ДЛЯ ОПЕРАТОРА: ВЫСОКИЙ

— Аварийная мне подходит, — сказал Сергей.

— Пап? — позвала Аня из спальни.

Он обернулся.

— Сиди там!

Голос в розетке стал почти громким.

— Не отключай канал. Ты не понимаешь, что за тобой идёт.

— Зато я понимаю, что ты уже в моём доме.

Сергей мысленно подтвердил операцию.

Ничего не произошло.

Он уже решил, что система снова издевается, когда металл под ладонью стал ледяным. Красные линии вокруг квартиры вспыхнули. В висках ударила боль, зрение поплыло. Сергей увидел собственную квартиру сверху, как схему: прямоугольник стен, проёмы, окна, трубы, вентиляция. По всем границам тянулись чужие тонкие нити.

Инстинктивно он представил, что закрывает автомат.

Щёлк.

Розетка замолчала.

Щёлк.

Красная нить у окна погасла.

Щёлк.

Вентиляция.

Последним оставался вход. Сергей мысленно опустил ещё один рубильник.

Мир на секунду стал абсолютно тихим.

Не просто без голоса — исчез шум улицы, гул труб, ветер за окном. Квартира словно отделилась от дома.

Перед глазами появились строки:

АВАРИЙНАЯ ИЗОЛЯЦИЯ ВЫПОЛНЕНА

ПОЛУЧЕН НАВЫК: ЛОКАЛЬНЫЙ РЕМОНТ I

ЭФФЕКТ: временное восстановление штатного состояния объекта в пределах допуска.

ДЛИТЕЛЬНОСТЬ: зависит от сложности и резерва оператора.

РЕЗЕРВ: 4/10

Сергей опустился на стул. Сердце колотилось, рубашка прилипла к спине. Голова болела так, будто внутри черепа кто-то забивал гвозди.

Аня выглянула из комнаты.

— Можно?

Он несколько секунд собирался с силами.

— Можно.

Она подошла и обняла его. Сергей прижал дочь к себе, стараясь не показать, насколько дрожат руки.

— Дядя ушёл?

— Ушёл.

— Ты его выгнал?

— Ага.

— Матом?

Сергей усмехнулся.

— Технически.

Свет в квартире всё ещё не работал, потому что он сам отключил подъезд. Сергей вернул автоматы, потом спустился вниз и включил ввод. Соседи встретили его недовольными взглядами. Один мужчина заявил, что из-за отключения у него сбились часы на микроволновке.

— Трагедия, — сказал Сергей. — Обращайтесь в Европейский суд.

— А нормально нельзя было?

— Можно. Но тогда было бы скучно.

Вернувшись домой, он впервые почувствовал настоящее облегчение. Канал исчез, Диагностика показывала всё чисто, будто утреннее происшествие осталось где-то за дверью. Аня попросила мультики и Сергей разрешил, хотя обычно после десяти утра ограничивал телевизор. Сегодня воспитательные принципы могли немного отдохнуть. Он даже принёс ей сок и сел рядом на несколько минут, стараясь смотреть на экран, а не прислушиваться к каждому звуку в квартире.

Он позвонил Ирине и сказал, что отвезёт Аню к ней сам. Не стал рассказывать о голосе — объяснять всё казалось слишком трудно, пугать Ирину не хотелось. Просто вдруг захотел, чтобы дочь находилась не рядом с ним. Это было болезненное решение: инстинкт требовал держать ребёнка при себе, видеть её и знать, что с ней всё хорошо, а здравый смысл говорил обратное. Если странные люди действительно знают его адрес, он сам стал источником риска. От этой мысли становилось не по себе, но спорить с ней он не мог. По дороге Сергей почти не говорил, отвечая Ане коротко и невпопад, хотя несколько раз заставил себя улыбнуться, чтобы она ничего не заметила.

Ирина открыла дверь через час.

— Ты ужасно выглядишь.

— Спасибо. Я тоже рад тебя видеть.

— Ты спал вообще?

— Минут сорок. Прекрасный отпуск.

Она посмотрела на Аню, затем снова на него.

— Что случилось?

— Ночная авария тяжёлая.

— Только авария?

Сергей не ответил сразу. За десять лет брака Ирина научилась замечать, когда он врёт. После развода навык никуда не делся.

— Пока да, — сказал он.

— «Пока» мне не нравится.

— Мне тоже много чего не нравится. Например, твой новый чайник. У него контакт греется.

— Сергей.

— Потом поговорим.

Аня уже убежала в комнату. Сергей задержался у двери.

— Если кто-то незнакомый будет спрашивать про меня — ничего не рассказывай.

Ирина нахмурилась.

— Кто?

— Не знаю.

— Ты во что влез?

— Вот это как раз хороший вопрос.

— Сергей, не шути.

Он посмотрел ей в глаза.

— Я не шучу.

После этого объяснять пришлось больше, чем он хотел. Не про девочку из прошлого и систему — только про странного инспектора после аварии и возможный интерес к сотрудникам. Ирина ругалась, требовала обратиться в милицию, потом спросила, не связано ли это с долгами, хотя Сергей никогда не брал кредитов кроме ипотечного. В конце концов она согласилась быть внимательнее.

Сергей спустился во двор. Было почти полдень. Солнце отражалось от машин, дети играли у песочницы, дворник поливал пыль возле подъезда. Всё выглядело настолько нормально, что хотелось поверить: разговор из розетки остался в другой квартире и теперь закончился.

Он сел в свою старую «девятку» и завёл двигатель. Диагностика автоматически подсветила слабый заряд аккумулятора и износ ремня генератора.

— Спасибо, — сказал Сергей. — Хоть кто-то сегодня сообщает полезное.

На выезде со двора он заметил серую «Волгу».

Та стояла через дорогу, частично закрытая деревьями. Внутри никого не было видно. Номерная табличка снова казалась белым пятном.

Сергей не остановился. Проехал мимо, сделал два поворота, ещё один, потом свернул во двор магазина и вышел с другой стороны. «Волга» не появилась. Возможно, машина вообще была другой. Возможно. Он несколько минут стоял у магазина, делая вид, что рассматривает витрину с дешёвыми дрелями и поймал себя на совершенно новой привычке — автоматически отмечать камеры, окна, въезды и людей, которые слишком долго стоят на одном месте. Ещё вчера подобное поведение он назвал бы паранойей. Сегодня паранойя хотя бы могла оказаться полезным производственным навыком.

Телефон зазвонил.

Диспетчерская.

— Беляев, ты где? — спросила взрослая Лена.

— Я смену сдал.

— Знаю. Тут заявка странная пришла, начальник тебя ищет.

— Какая?

— Да фигня какая-то. Адрес твоей квартиры опять в системе висит.

Сергей замер.

— Что значит опять?

— Новая заявка. Только никто не звонил. Она сама появилась в программе.

— Текст?

Диспетчер помолчала.

— «Нарушение границы контура устранено оператором».

Сергей сжал телефон сильнее.

— И всё?

— Нет. Есть ещё служебная привязка. Я такой раньше не видела.

— Куда?

— К нашей базе.

— Какой адрес?

— Серёг, я же говорю — база. Аварийная служба.

Перед глазами сама собой включилась Диагностика.

Красная линия появилась прямо на лобовом стекле, прошла сквозь приборную панель, вытянулась через улицу и ушла вдаль.

Сергей видел её даже через дома.

Линия заканчивалась там, где находилась аварийная служба.