К шести утра дом на Космонавтов снова выглядел обычным. Именно это раздражало Сергея сильнее всего. Свет горел ровно, лифт ездил между этажами без коридоров в прошлое, нулевая дверь исчезла, оставив на своём месте гладкую бетонную стену, а чёрного провода в щите больше не было. Там, где он уходил в стену, торчал обычный кусок алюминиевой жилы, старой и слегка подгоревшей. Если бы Сергей приехал сюда сейчас, он бы написал в акте «нагрев контактного соединения, устранено» и спокойно поехал на следующую заявку.

Но на кухне квартиры 82 сидела семилетняя девочка, официально пропавшая восемнадцать лет назад.

Вот она была плохим доказательством того, что всё приснилось.

Милиция приехала под утро. Сначала один экипаж, потом второй, потом мужчина в гражданском, который долго спрашивал всех по отдельности и с каждым новым ответом становился всё мрачнее. Лена назвала полное имя, дату рождения, имена родителей, школу и адрес бабушки, умершей в девяностых. Старушка из квартиры 82 нашла старую фотографию жильцов подъезда на субботнике и девочка на ней действительно была — те же косички, тот же шрам на колене, только бумаге было больше двадцати лет.

— Вы где её нашли? — в четвёртый раз спросил капитан милиции.

Сергей посмотрел на него тяжёлыми глазами.

— Я уже три раза рассказал.

— Ещё раз.

— В лифте.

— В кабине?

— Нет.

— Тогда где?

— Вот на этом месте начинается та часть, после которой вы на меня смотрите как на идиота.

— Я никак на вас не смотрю.

— Вы профессионал. Получается почти незаметно.

Капитан устало потёр переносицу. Он был примерно одного возраста с Сергеем и, судя по лицу, тоже провёл ночь не так, как планировал. Спорить они перестали ещё час назад. Милиционер просто фиксировал показания, потому что девочка существовала, а значит, бумага на неё тоже должна была существовать.

— Коридор за дверями лифта, — повторил он. — Который потом исчез.

— Да.

— И девочка вышла оттуда.

— Да.

— Вы были трезвы?

— Нет, конечно. Я всегда перед работой литр водки, потом в щит руками. Профессиональная традиция.

Капитан поднял глаза.

— Беляев.

— Трезвый я был. Петрович тоже. Жильцы тоже, кроме одного деда со второго, но он в коридоре не присутствовал.

Мужчина в гражданском записал что-то в блокнот. Сергей заметил, что тот ни разу не спросил про нулевую квартиру. Это было странно. Все спрашивали про девочку, лифт, время, а этот человек интересовался только тем, что Сергей делал со щитом и какие провода видел. Он представился сотрудником прокуратуры, но удостоверение показал так быстро, что Сергей успел увидеть только красную корочку.

— Чёрный кабель вы куда дели? — спросил он.

— Никуда. Исчез.

— Кабель не может исчезнуть.

— Сегодня вообще много чего не может.

— Вы уверены, что он был?

— У меня два тестера сдохли после попытки его измерить.

— Покажите.

Сергей достал приборы. Мужчина осмотрел их, но не стал включать. Потом почему-то понюхал корпус одного и вернул.

— Вы могли получить электротравму и дезориентацию.

— Мог. А девочка тоже получила мою дезориентацию?

— С девочкой будут разбираться отдельно.

Сергей не любил формулировку «будут разбираться». Обычно после неё человек превращался из живого существа в папку на столе. Он посмотрел на Лену: та сидела рядом с пожилой соседкой и молча ела бутерброд. За ночь она почти не плакала. Ребёнок пока не понимал масштаба произошедшего. В её голове отец был жив, мать ждала дома, СССР существовал, а взрослые почему-то оделись странно и задавали бессмысленные вопросы.

Когда Лену увозили в больницу, она неожиданно вырвалась из рук женщины-врача и подбежала к Сергею.

— Вы папу найдёте?

Он присел перед ней.

— Я не милиция.

— Но вы нашли меня.

Вопроса в этой фразе не было и отвертеться оказалось сложнее. Сергей посмотрел на капитана. Тот отвёл глаза.

— Я узнаю, что можно сделать, — сказал Сергей.

— Обещаете?

Он помолчал.

— Нет. Я взрослый, а взрослые, которые легко обещают невозможное, обычно или политики, или продавцы пылесосов. Но я попробую узнать. Договорились?

Лена серьёзно кивнула.

Когда машина скорой уехала, на улице уже светало. Петрович курил у «Газели», хотя пять лет всем рассказывал, что бросил. Сергей подошёл, молча взял сигарету из пачки и тоже закурил. Курил он редко, обычно после особенно мерзких аварий или разговоров с бывшей женой. Сегодня подходили оба варианта, хотя с Ириной он ещё не разговаривал.

— Ты куришь? — удивился Петрович.

— Уже нет.

— У тебя сигарета в руке.

— Это эксперимент.

— Над чем?

— Насколько быстрее меня сегодня добьёт табак после электричества.

Несколько минут они молчали. Двор просыпался: кто-то выгуливал собаку, на соседней дороге загудел автобус, женщина выносила мусор. Нормальная жизнь раздражающе быстро затягивала ночную дыру.

— Ты тоже всё видел? — спросил Сергей.

— Что именно?

— Не начинай.

Петрович затянулся.

— Видел коридор. Девку видел. Дверь видел. Голос твой слышал. Цифр твоих не видел.

— Уже хорошо.

— Что хорошего?

— Значит, я сошёл с ума только частично.

Петрович усмехнулся.

— Ты раньше нормальным не был.

— Это сильно упрощает диагностику.

Они вернулись в подъезд, чтобы закончить работу. Сергей ещё раз проверил щиты. Диагностика включалась по желанию, хотя теперь требовала меньше усилий. Стоило сосредоточиться, как над автоматами появлялись температуры, дефекты, остаточный ресурс. Некоторые значения он мог проверить приборами — совпадали. Это окончательно убивало надежду на простую галлюцинацию.

На месте нулевой двери интерфейс молчал. Никакой квартиры, никакого источника аварии. Только бетон.

В подвале временная схема лежала там, где они её оставили. Трансформатор был горячим, изоляция на медном проводе потемнела, но всё остальное выглядело обычно. Знак треугольника в круге исчез. Сергей провёл по бетону ладонью — гладкая поверхность, будто его никогда не было.

— Петрович.

— А?

— Ты знак видел?

— Видел.

— Тут был?

— Тут.

— Хорошо.

— Что опять хорошего?

— Свидетель есть.

— Ты меня к психиатру с собой возьмёшь?

— Обязательно. Скажу, что всё началось после знакомства с тобой.

В семь пятнадцать Сергей сел писать акт. Диспетчер Лена — взрослая Лена, сорокалетняя женщина с громким голосом и привычкой держать в голове сразу пять адресов — требовала закрыть заявку, потому что утренняя смена уже начинала работу. Объяснять ей, что в доме была временная квартира, Сергей не стал. Написал: «нарушение контактного соединения этажного распределительного устройства, перегрев, временное отключение, контакт восстановлен, требуется плановая ревизия».

Петрович заглянул через плечо.

— А девочку чего не записал?

— В каком пункте? «Заменён предохранитель, обнаружен ребёнок производства СССР»?

— Начальство удивится.

— Начальство переживёт. Оно вообще живучее.

Сергей поставил подпись. Внизу бланка был пункт «работу выполнил». Он несколько секунд смотрел на него и вдруг подумал, что формально работу действительно выполнил. Что бы ни произошло, авария остановилась. Значит, кто-то или что-то признало его действия ремонтом.

Перед глазами всплыла строка:

ДИАГНОСТИКА I

Ниже — словно справка:

Доступно распознавание базовых технических параметров, дефектов и энергетических нарушений в пределах визуального контакта.

Предупреждение: превышение времени анализа вызывает перегрузку оператора.

— А справочник нельзя было раньше выдать? — спросил Сергей пустоту. — Инструкцию, технику безопасности, каску хотя бы?

— Ты с кем? — спросил Петрович.

— С работодателем.

— Чего говорит?

— Как обычный. Требований много, зарплаты не видно.

Они вышли из подъезда около восьми. И именно тогда Сергей заметил маленький металлический знак рядом с дверью щитовой. Треугольник внутри круга, размером с монету. Знак был не нарисован, а вставлен прямо в бетон, будто часть арматуры вышла наружу.

Он присел.

Диагностика показала:

МАРКЕР ОБЪЕКТА

СТАТУС: ВОССТАНОВЛЕН

ОПЕРАТОР: С. БЕЛЯЕВ

Сергей долго смотрел на собственную фамилию. Потом осторожно коснулся металла. Ничего не произошло.

— Красиво, — сказал Петрович. — Теперь у тебя дом именной.

— Всегда мечтал. Особенно о девяти этажах чужих проблем.

Во двор въехала тёмно-серая «Волга». Машина была чистой до неприличия, будто дождь ночью шёл для всех, кроме неё. За рулём сидел мужчина в костюме, а с заднего сиденья вышел тот самый человек в дорогой куртке, которого Сергей прежде не видел. Лет сорок пять, короткая стрижка, гладко выбрит, обувь слишком хорошая для грязного двора.

Он подошёл прямо к Сергею.

— Беляев Сергей Викторович?

— Зависит от того, кому должен.

— Городская энергетическая инспекция.

Мужчина показал удостоверение. На этот раз достаточно долго, но Сергей всё равно не запомнил фамилию. Не потому, что не успел — буквы словно не хотели удерживаться в памяти. Он прочитал: «К…», моргнул и сразу забыл продолжение.

— Быстро вы, — сказал Сергей. — Обычно инспекция приезжает, когда уже всё починили, покрасили и три раза забыли.

— Ночная авария была необычной.

— Вы откуда знаете?

— Диспетчерская передаёт сведения.

Сергей посмотрел на Петровича. Тот едва заметно пожал плечами.

— Мы можем поговорить наедине? — спросил мужчина.

— Можем. Но Петрович всё равно потом узнает. Он как районная газета, только без редактора.

Незнакомец улыбнулся. Улыбка была правильной, вежливой и совершенно пустой.

— Вы получили электротравму?

— Бывает.

— Потеря сознания?

— Секунд десять.

— Зрительные нарушения?

Сергей почувствовал, как внутри всё напряглось.

— А вы врач?

— Мы отслеживаем последствия аварий.

— Тогда скажите, почему городской энергонадзор интересуется моими галлюцинациями раньше скорой.

Мужчина не ответил сразу. Его взгляд скользнул к двери подъезда, затем к маленькому металлическому маркеру у щитовой. На долю секунды лицо изменилось. Не сильно — просто человек увидел что-то ожидаемое.

— Вы дверь открывали? — спросил он.

Сергей почувствовал холод.

— Какую?

— На восьмом этаже.

— Там много дверей.

— Нулевую.

Петрович перестал курить и поднял глаза.

Сергей пожал плечами.

— Не знаю, о чём вы.

— Жильцы упоминали дополнительное помещение.

— Жильцы ночью много чего упоминали. Один мужчина уверял, что у него холодильник ломается из-за соседской микроволновки.

Незнакомец смотрел спокойно.

— Значит, не открывали.

— Значит, нет.

— Это хорошо.

— Почему?

— Потому что там могло быть опасно.

Сергей усмехнулся.

— Спасибо. Очень своевременное предупреждение. Может, в следующий раз до аварии пришлёте?

Мужчина снова улыбнулся. Затем достал визитку без логотипа, только имя и номер телефона.

— Если заметите что-нибудь необычное после травмы — позвоните.

— Например?

— Световые эффекты. Звуки. Ощущение наблюдения. Непривычные показания приборов.

Каждое слово попадало слишком точно.

Сергей взял визитку.

— А если начну видеть маленьких зелёных человечков?

— Не думаю, что увидите.

— Жаль. Они хотя бы понятные.

Незнакомец попрощался и пошёл к машине. Сергей смотрел ему вслед, чувствуя, как Диагностика сама собой включается. На «Волге» появились обычные параметры: температура двигателя, износ генератора, давление в системе. На водителе — ничего.

На незнакомце всплыла единственная строка.

ОБЪЕКТ НЕ ОБСЛУЖИВАЕТСЯ

Сергей нахмурился и попытался сосредоточиться сильнее.

ДОПУСК НЕДОСТАТОЧЕН

Мужчина на секунду остановился возле машины, будто почувствовал взгляд и повернул голову. Сергей тут же отключил Диагностику.

«Волга» выехала со двора.

— Номер запомнил? — спросил Сергей.

— А не было номера.

— Был.

— Где?

Сергей посмотрел вслед машине. Он точно помнил белую прямоугольную табличку спереди. Но ни одной цифры. Более того, мозг словно отказывался признать, что на ней вообще что-то написано.

— Хорошо, — пробормотал он. — Значит, мои галлюцинации ещё и с удостоверением ездят.

— Он про дверь знал.

— Знал.

— И про удар.

— Знал.

— И что будем делать?

Сергей сложил визитку пополам и убрал в карман.

— Для начала не звонить.

— А потом?

— А потом я восемь часов посплю и решу, насколько сильно хочу испортить себе жизнь.

Спать ему не дали.

На базе Сергей успел умыться, выпить кофе и десять минут посидеть в раздевалке с закрытыми глазами. Утренняя смена уже шумела в коридорах, кто-то ругался из-за потерянного ключа от подстанции, начальник требовал объяснительную по ночному отключению дома. Сергей написал две строчки: «В связи с угрозой поражения электрическим током произведено аварийное снятие напряжения. Последствия устранены». Про прошлое, девочку и инспектора снова не упомянул.

Телефон зазвонил, когда он собирался уходить домой.

На экране высветилось «Ирина».

Бывшая жена звонила редко и почти никогда утром. Сергей почувствовал неприятный укол.

— Да.

— Ты где?

— На работе. Что случилось?

— Мне срочно надо в суд, заседание перенесли. Аня у меня, в школу сегодня позже. Можешь забрать её часа на три?

Сергей посмотрел на часы. Дочь он видел четыре дня назад и собирался встретиться с ней только в выходные.

— Конечно.

— Ты после смены?

— Живой.

— Я не это спросила.

— А я отвечаю на более важное.

Ирина тяжело вздохнула, но спорить не стала. Через двадцать минут она привезла восьмилетнюю Аню к его дому. Девочка выскочила из машины с рюкзаком, обняла Сергея и сразу начала рассказывать, что мама не разрешила взять ролики, хотя на улице почти сухо. Сергей слушал её и чувствовал, как ночной кошмар отступает. Вот нормальная реальность: дочь, рюкзак, каша, спор про мультики. Здесь всё понятно.

Он поднялся с Аней в квартиру, поставил чайник и только тогда заметил, что Диагностика продолжает иногда показывать мелочи сама собой. Холодильник: ресурс компрессора семьдесят два процента. Чайник: накипь. Розетка у стола: ослаблен контакт. Сергей даже усмехнулся. Если уж сумасшествие решило остаться, пусть хотя бы помогает по хозяйству.

— Пап, ты чего на розетку смотришь? — спросила Аня.

— Думаю, что она плохо себя ведёт.

— Накажешь?

— Отключу мультики.

— Тогда это меня накажешь.

— Видишь, как всё сложно в энергетике.

Аня устроилась за столом с тетрадями, а Сергей ещё несколько минут ходил по квартире и намеренно проверял самые обычные вещи. Светильник в ванной оказался исправен, у стиральной машины Диагностика предупредила о начинающемся износе подшипника, у старого удлинителя — о повреждённой изоляции возле вилки. Всё это было до смешного приземлённым и почти успокаивало: сверхъестественный дар, если так вообще можно было назвать увиденное, пока работал как очень дорогой прибор, который почему-то встроили ему прямо в голову. Сергей поймал себя на мысли, что через неделю, если не случится ничего хуже, он начнёт брать деньги за диагностику бытовой техники и первым делом выставит счёт собственной судьбе.

Он разобрал розетку, подтянул контакт, собрал обратно. Аня между двумя задачами успела спросить, почему взрослые всегда чинят всё именно тогда, когда ребёнку хочется мультики и Сергей объяснил, что это древний заговор электриков против детского досуга. Никаких красных линий, чужих голосов или странных интерфейсов больше не появлялось. Постепенно напряжение отпустило настолько, что он лёг на диван, попросил Аню разбудить его через час и провалился в сон почти мгновенно.

Разбудил его телефон.

Нет — не телефон.

Домофон? Тоже нет.

Сначала Сергей не понял, откуда идёт звук. Мужской голос говорил тихо, монотонно, будто диктор на плохо настроенной радиостанции. Он перечислял числа.

— …шестьдесят три процента. Нулевой узел восстановлен. Оператор активен…

Сергей открыл глаза.

Аня стояла возле стены и смотрела на розетку.

Из розетки говорил человек.

— Пап, — шёпотом сказала дочь. — Там дядя тебя зовёт.