Четыре минуты до критического порога быстро превращают философию в физкультуру. Ещё секунду назад Миронов спорил с Сергеем о системе управления, Синицын объяснял старую автоматику, а Петрович ворчал на советские шкафы. Теперь все одновременно полезли к контроллеру и только Сергей на мгновение задержался, глядя на сообщение о втором ключе. Внутри неприятно зудела мысль: он сам принял заявку и сам вошёл в узел. Если кто-то построил ловушку на ожидании локального оператора, Беляев только что аккуратно наступил туда обеими ногами и ещё расписался.

— Что отключать? — спросил он.

Синицын уже распахнул стеклянную дверцу шкафа.

— Ничего не отключать вслепую. Этот контроллер запитан от самого перехода. Снимешь питание — он останется в последнем состоянии.

— Которое сейчас «открывать».

— Да.

— Очень заботливая автоматика.

Миронов повернулся к одному из своих людей.

— Гаситель сюда.

Синицын резко сказал:

— Нет.

— У нас три минуты пятьдесят.

— Гаситель обнулит сигнатуры обоих ключей. Переход потеряет управление.

— И остановится.

— Или зафиксируется открытым.

Миронов замолчал.

— Вероятность?

— Не знаю.

Сергей хмыкнул.

— Сразу видно специалистов. Чем важнее вопрос, тем честнее ответ.

На механическом барабане щёлкнула следующая ступень. Где-то под полом прошёл удар, воздух в коридоре похолодел. Система показала двадцать восемь процентов раскрытия.

ДО КРИТИЧЕСКОГО ПОРОГА: 03:31

— Григорич, что делали раньше? — спросил Петрович.

Синицын смотрел на реле.

— Для отмены территориальный оператор должен снять подтверждение вручную.

— Я ничего не подтверждал вручную, — сказал Сергей.

— Автоматика сочла принятием заявки подтверждение входа.

— Тогда пусть сочтёт моё «идите на хрен» отзывом.

— Старые системы плохо понимают естественный язык.

— А зря. В аварийке половина команд именно такая.

Синицын нашёл небольшую металлическую крышку внизу шкафа. Замок не поддался. Петрович уже поднял монтировку.

— Аккуратно, — сказал Синицын.

— Поздно учить.

— Там хрупкая механика.

— Значит, надо было нормальный замок ставить.

Сергей вытащил связку ключей Захарова. Третий подошёл. Дверца открылась. Внутри находились четыре керамических переключателя и рукоятка с табличкой ОТКАЗ ТЕРР. ПОДТВЕРЖДЕНИЯ.

— Вот, — сказал Синицын. — Переводи вниз.

Сергей взялся.

Рукоятка не двигалась.

— Заклинило.

— Не может быть.

— Могу дать потрогать.

Синицын попробовал сам. Ноль.

Диагностика Сергея подсветила механизм красным.

БЛОКИРОВКА ОТКАЗА: АКТИВНА

ИСТОЧНИК: ВНЕШНЯЯ КОМАНДА

— Его держат снаружи.

Миронов шагнул ближе.

— Откуда команда?

Сергей запросил источник.

МАРШРУТ СКРЫТ

ТРЕБУЕТСЯ ДОПУСК IV

— Конечно. Как только становится интересно — нужен платный тариф.

Нестерова посмотрела на свой прибор.

— Я могу снять внешнюю блокировку на несколько секунд.

— Последствия? — спросил Синицын.

— Сгорит мой ключ доступа.

Миронов нахмурился.

— Не надо.

— Другой вариант?

Он не ответил.

Нестерова уже подключала серый кабель к сервисному разъёму.

— Пятнадцать секунд. Потом канал закроется.

— Делай, — сказал Сергей.

Миронов резко посмотрел на него.

— Вы здесь не командуете моей группой.

— Тогда командуй быстрее.

Нестерова нажала кнопку.

На её приборе пошёл обратный отсчёт.

15

Сергей увидел, как над рукояткой гаснет красная строка.

— Сейчас!

Он дёрнул.

Механизм сдвинулся на сантиметр и снова встал.

— Там физический стопор, — сказал Петрович.

— Где?

— Внутри.

— Спасибо, капитан очевидность.

Петрович уже лез рукой под нижнюю панель.

— Свети.

Сергей направил фонарь. За рычагом был тонкий стальной фиксатор, который явно не относился к штатной конструкции. Новый. Блестящий. Кто-то вставил его специально.

— Вот тебе и внешняя команда, — сказал Петрович. — Тут ещё и по старинке подстраховались.

9

— Вытащи.

— Зажало.

— Ломай.

— А «хрупкая механика»?

Синицын ответил первым:

— Ломай.

Петрович усмехнулся.

— Наконец-то разумный приказ.

Он подсунул отвёртку, Сергей вторую. Фиксатор согнулся, но не вышел.

5

Нестерова сказала:

— Канал закрывается.

— Ещё!

Петрович навалился. Металл лопнул.

2

Сергей дёрнул рукоятку вниз.

Щёлкнуло.

Контроллер завыл низким тоном. Барабан остановился.

ТЕРРИТОРИАЛЬНОЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ОТОЗВАНО

ПРОЦЕДУРА ОТКРЫТИЯ ПРИОСТАНОВЛЕНА

Все выдохнули одновременно.

На экране Нестеровой появилась ошибка. Она отключила прибор и посмотрела на него.

— Ключ сгорел.

— Дорого? — спросил Сергей.

— Очень.

— Запиши на меня. Я теперь ответственный.

— Не смешно.

— Мне тоже. Поэтому и шучу.

Система показала раскрытие двадцать девять процентов. До критического порога оставался один процент, но рост прекратился.

— Закрываем, — сказал Миронов.

Синицын покачал головой.

— Не так быстро. Сначала надо снять сервисный ключ.

— Снимай.

Он начал работать с верхней частью шкафа. Сергей прислонился к стене и почувствовал, как она дрожит. Не техника. Что-то глубже. Переход оставался открыт почти на треть и даже остановленная процедура позволяла состояниям по ту сторону касаться этого места.

Первым изменился свет.

Люминесцентные лампы погасли. Вместо них на стенах загорелись старые круглые плафоны с жёлтыми лампочками. Кабели в пластиковых коробах исчезли. На их месте появились фарфоровые изоляторы и тканевая проводка. Петрович медленно выпрямился.

— Это что?

Синицын посмотрел вокруг.

— Отражение состояния.

— Как в лифте? — спросил Сергей.

— Похоже. Только здесь оно не персональное.

Из-за угла коридора донеслись шаги. Все напряглись. Миронов поднял руку, его люди отступили к стенам.

Появились двое рабочих в старой форме. Они не видели присутствующих. Один курил прямо в коридоре, второй нёс бумажную папку.

— Говорил же, к пятнице не успеем, — сказал курящий.

— Григорич подпишет.

— Григорич всё подпишет, а потом нас же ночью вызовут.

Они прошли сквозь Нестерову и исчезли за стеной.

Петрович посмотрел на Синицына.

— Твои?

Тот кивнул.

— Семьдесят девятый или восьмидесятый.

— Ты их помнишь?

— Одного.

— Жив?

— Нет.

Сергей потёр лицо.

— Вот теперь понятно, зачем город доноров собирает. Буфер не просто энергию жрёт. Он вытаскивает старые состояния.

Синицын продолжал отключать сервисную сигнатуру.

— Не обязательно старые. Любые допустимые.

— То есть сейчас может появиться ТЭЦ, где нас всех расстреляли?

— Теоретически.

— Спасибо. Сразу жить захотелось аккуратнее.

Из машинного зала донёсся мощный гул. Все бросились обратно. На несколько секунд зал стал другим. Турбина, которая в реальности была разобрана, стояла целая и вращалась. По проходам ходили десятки рабочих. За окнами шёл снег, хотя на улице был август. Потом картина мигнула и всё вернулось: тёмный корпус, ржавое оборудование, летняя ночь.

— Двадцать девять процентов уже даёт такое? — спросила Нестерова.

— Здесь, рядом с дверью, — ответил Синицын. — За границей объекта пока слабее.

Сергей запросил карту. Внешняя территория ТЭЦ показывала лёгкие колебания, жилые районы — нет. Значит, порог в тридцать процентов действительно был не случайной красивой цифрой. После него переход, вероятно, начал бы самостоятельно цепляться за соседние узлы.

Рация Миронова заговорила одновременно с телефоном Нестеровой. Доклады шли один за другим. На проходной охранник на несколько секунд увидел вместо парковки железнодорожные пути. У действующей котельной исчезла дверь в бытовку, а потом появилась обратно на полметра левее. Двое сотрудников центральной группы утверждали, что минуту разговаривали с человеком в форме старого образца, который требовал предъявить пропуск за 1984 год. Никто не пострадал, но граница между «показалось» и «можно получить по голове» становилась всё тоньше.

— Всех из старого корпуса наружу, — приказал Миронов. — Остаются только операторы.

Сергей поднял голову.

— Захаров ушёл?

— Должен был.

— «Должен был» — это не ответ.

Миронов вызвал пост. Ответа не было. Сергей выругался.

— Где он был последний раз?

— На действующей границе, у резервного щита, — сказала Нестерова. — Он проверял насос после переноса гасителя.

— Я пойду.

— Нет, — одновременно сказали Миронов и Синицын.

Сергей посмотрел на обоих.

— Очень приятно, что вы нашли общую тему. Теперь скажите, кто пойдёт вместо меня.

Миронов указал одному из операторов. Тот сделал два шага и остановился. Коридор к действующей части изменился прямо у них на глазах: бетонный проход вытянулся, стены стали кирпичными, вместо современных светильников появились лампы под металлическими колпаками. В конце теперь находилась дверь с табличкой «МАШИННЫЙ ЗАЛ № 2», хотя второго зала в этой части давно не существовало.

Синицын включил свой прибор.

— Это состояние 1983 года.

— Захаров там может быть? — спросил Сергей.

— Если оказался в зоне наложения — да.

— Тогда идём.

— Подожди.

— Опять?

Синицын ткнул в стену.

— Нельзя просто пройти. Если маршрут принадлежит прошлому состоянию, на выходе ты можешь оказаться в другой точке текущего объекта.

— Как лифт.

— Да, но здесь нет кабины, которая возвращает в опорное состояние.

Сергей посмотрел на Диагностику. В старом коридоре проступали два набора линий: один красный, второй серый. Некоторые элементы совпадали — несущие колонны, фундамент, старые лестницы. То, что существовало и тогда и сейчас, система подсвечивала зелёным.

— Опора есть, — сказал он. — Не кабина. Конструкция. Идём только по тому, что существует в обеих версиях.

Миронов нахмурился.

— Уверены?

— Нет. Но у вас другой план?

— Мы можем дождаться схлопывания состояния.

— А Захаров может дождаться чего-нибудь горячего. Он там резервный насос держит.

Нестерова уже шагнула рядом с Сергеем.

— Я с вами.

— Приказ нарушать понравилось?

— Не привыкайте.

Они вошли вдвоём. Петрович хотел следом, но Сергей оставил его у точки входа: старик должен был следить, не меняется ли реальный коридор и держать голосовую связь. Миронов поставил ещё одного человека с ним. Синицын остался у контроллера — сервисный ключ нельзя было бросать до полного отключения.

Первый десяток метров прошли нормально. Старый коридор пах свежей краской и машинным маслом, хотя Сергей знал, что нынешние стены за штукатуркой сырые. Слева возникло окно, которого сейчас не существовало. За ним работала ТЭЦ: турбины вращались, по площадке шли люди, за стеклом лежал снег. Удивительно будничная жизнь давно исчезнувшего объекта.

— Не смотреть долго, — сказала Нестерова.

— Боишься, понравится?

— Состояние может закрепиться наблюдением.

— Уже проходил. Там семья была. Сервис отвратительный.

Она быстро взглянула на него, но не спросила. Сергей был благодарен.

Диагностика вела их по зелёным опорам. Старая колонна совпадала с нынешней. Лестничный пролёт — тоже. А вот дверь в электрощитовую существовала только в прошлом, поэтому через неё Сергей идти отказался. Пришлось обходить по узкому служебному мостку. Нестерова двигалась уверенно, но пару раз её привычные операторские приборы показывали маршрут иначе, чем локальная Диагностика Сергея. Во второй раз она молча убрала устройство в карман.

— Не работает? — спросил он.

— Работает по текущей карте.

— А текущая карта сейчас старая.

— Именно.

— Наконец-то техника унижает не только меня.

Через минуту они услышали ругань Захарова. Старший машинист находился за старым шкафом, который в прошлом занимал половину прохода, а в настоящем давно был демонтирован. Он стоял по другую сторону и бил связкой ключей по металлической двери.

— Владимир Иванович!

— Беляев?! Это что за хрень?!

— Технический термин подтверждаю. Не двигайтесь.

— Я и не двигаюсь! Тут стены не туда стоят!

— Это временно.

— У вас всё временно, а потом двадцать лет висит!

— Вот поэтому вы мне и нравитесь.

Сергей посмотрел на зелёные совпадения. Между ними и Захаровым не было прямой опоры: старый шкаф существовал только в 1983-м, а нынешний проход проходил сквозь его корпус. Если машинист просто шагнёт через дверь прошлого, неизвестно, где выйдет. Нестерова предложила стабилизировать участок гасителем, но её рабочий ключ уже сгорел. Второй прибор был у группы снаружи, а та дорога могла измениться раньше, чем его принесут.

— Захаров, что у вас справа?

— Труба пожарная.

— Красная?

— Сейчас красная. А что?

Сергей улыбнулся. Пожарный стояк был одним из немногих элементов, которые не меняли десятилетиями. Диагностика подсветила его зелёным от пола до потолка.

— Держитесь за трубу и идите вдоль неё к нам. Не отпускайте, даже если покажется, что она проходит через стену.

— Ты серьёзно?

— К сожалению.

— А если током?

— Не должно.

— «Не должно» я сегодня уже слышал!

— Тогда у нас общий опыт. Идите.

Захаров схватился за трубу. Сделал шаг. Его плечо на секунду ушло в корпус старого шкафа и исчезло. Мужчина замер.

— Я туда не полезу!

— Это не шкаф. Его сейчас нет. Вы видите старое состояние. Труба настоящая в обоих. Держитесь за неё.

— А если ты ошибся?

Сергей посмотрел на Нестерову.

— Тогда я буду очень виноват.

— Утешил!

Захаров выругался длинно, профессионально и всё-таки шагнул. На секунду половина тела исчезла в металле. Потом он вышел с другой стороны целиком. Сергей неожиданно почувствовал уважение: не каждый шестидесятилетний мужик полезет сквозь шкаф только потому, что какой-то аварийщик сказал «он ненастоящий».

Они двигались вдоль стояка. В одном месте труба проходила через старую стену. Захаров закрыл глаза и шагнул. Стена прошла сквозь него серым туманом. Через двадцать секунд он оказался рядом.

— Всё, — сказал Сергей. — Теперь назад.

Захаров сначала посмотрел на Нестерову, потом на старый коридор.

— Я в восемьдесят третьем сюда только учеником пришёл.

— Поздравляю с экскурсией. Бесплатной.

— Там в зале… я себя видел.

Сергей остановился.

— Где?

— У турбины. Молодого. Я ему крикнул. Он не услышал.

Нестерова сказала жёстко:

— Не возвращайтесь. Это не прошлое. Это состояние, сохранённое контуром.

Захаров долго смотрел туда, потом кивнул.

— Я понял.

Сергей подумал, что понимает он не до конца. Никто из них не понимал. Но иногда для выхода достаточно не полного знания, а правильного направления.

Обратно они шли быстрее. На середине пути состояние начало распадаться. Жёлтые лампы моргнули, кирпичная кладка стала прозрачной, через неё проступил нынешний бетон. Сергей велел всем держаться зелёных опор. За несколько метров до выхода старый коридор схлопнулся полностью. Они втроём оказались в современном проходе, только Захаров стоял по щиколотку в куче демонтированного кабеля и матерился.

Петрович хлопнул его по плечу.

— Живой?

— Пока да. Вы тут все больные.

— Это он виноват, — Петрович показал на Сергея.

— Почему сразу я?

— Ты начальник временный.

Захарова наконец вывели из корпуса. Сергей вернулся к контроллеру. За время спасения раскрытие не выросло, но вокруг узла продолжали появляться короткие наложения. Двадцать девять процентов было достаточно, чтобы ТЭЦ жила сразу несколькими жизнями.

— Закрыть можно? — спросил он.

Синицын наконец снял модуль сервисной сигнатуры. Внутри оказалась небольшая пластина с выгравированной схемой, похожей на отпечаток пальца. Диагностика показывала:

ЭМУЛЯТОР СИГНАТУРЫ: СИНИЦЫН А.Г.

ДАТА СОЗДАНИЯ: 1981

ПОСЛЕДНЯЯ АКТИВАЦИЯ ДО ТЕКУЩЕЙ: 1986

— Кто его включил сегодня? — спросил Сергей.

Синицын показал на новый тонкий кабель, впаянный в старую плату. Он уходил через заднюю стенку шкафа.

— Вот это не моё.

Кабель был современным. Значит, кто-то физически добрался до контроллера и модифицировал его. Не призрак из сети. Человек.

— Когда? — спросил Миронов.

Нестерова осмотрела крепления.

— Недавно. Пыль нарушена.

Сергей включил Диагностику.

ВНЕШНЕЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО: 31 ЧАС НАЗАД

— Вчера днём.

Миронов выругался.

— Объект под наблюдением.

— Очень хорошим, — сказал Сергей.

— Камеры проверим.

— У вас человек прошёл под турбину, припаял провод к секретной двери, а камеры только сейчас проверят. Это прямо успокаивает.

Миронов не ответил.

Синицын переключил несколько реле на закрытие. Ничего не произошло.

— Что?

Он повторил.

— Закрывающий привод не отвечает.

Сергей включил Диагностику.

ПРОЦЕДУРА ЗАКРЫТИЯ НЕДОСТУПНА

ПРИЧИНА: ОТСУТСТВУЕТ ТЕРРИТОРИАЛЬНАЯ ЗАЩЁЛКА

— Какая ещё защёлка?

Синицын открыл соседний отсек. Внутри было пустое посадочное место размером с пачку сигарет. На винтах свежие следы инструмента.

— Её сняли, — сказал он.

— Что за деталь?

— Не деталь в обычном смысле. Привязка к исходному состоянию территории. Без неё дверь можно открыть, но автоматическое закрытие не найдёт, куда возвращаться.

— Очень предусмотрительно.

— Именно.

Миронов спросил:

— Есть запасная?

— У каждого участка была одна. Запасные не делали: копия опоры может создать конфликт.

Сергей медленно посмотрел на него.

— Где хранилась?

— В нулевой диспетчерской или здесь, в контроллере. После девяностых — не знаю.

— У нас внизу на базе мастерская полная непонятного хлама.

— Возможно.

— Значит, надо ехать и искать.

Синицын не ответил. Он смотрел на нижнюю часть контроллера. Там, за старой табличкой, был маленький журнал операций на бумажной ленте. Механический принтер продолжал медленно выползать наружу.

— Что там? — спросил Сергей.

Синицын оторвал полоску.

На ней были даты и фамилии. Большинство выцвели. Последняя строка сегодняшняя:

СЕРВИСНЫЙ КЛЮЧ: СИНИЦЫН А.Г.

ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЙ КЛЮЧ: БЕЛЯЕВ С.В.

Сергей ткнул пальцем.

— Ну вот. Всё честно. Сам виноват.

Но Синицын смотрел выше.

На старую запись от 1979 года.

СЕРВИСНЫЙ КЛЮЧ: СИНИЦЫН А.Г.

ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЙ КЛЮЧ: ВОРОНЦОВ С.В.

Петрович увидел фамилию и медленно повернулся к Сергею.

— Тот мужик с фотографии.

— Вижу.

Синицын поднял голову.

— Ты знаешь Воронцова?

— Нет. Только он почему-то выглядит как мой родственник и зовут его Сергей Викторович. Мелочь.

Синицын несколько секунд смотрел на Беляева так, будто впервые увидел.

— Покажи интерфейс территориального ключа.

Сергей вызвал подробности. Раньше там было только его имя. Теперь после остановки процедуры система разрешила раскрыть соответствие.

ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЙ ПРОФИЛЬ УЗЛА 4

БАЗОВЫЙ КЛЮЧ: ВОРОНЦОВ СЕРГЕЙ ВИКТОРОВИЧ

ТЕКУЩИЙ НОСИТЕЛЬ: БЕЛЯЕВ СЕРГЕЙ ВИКТОРОВИЧ

СОВПАДЕНИЕ ОПЕРАТОРСКОГО ПРОФИЛЯ: 96,8%

Сергей перечитал.

Потом ещё раз.

— Григорич, — тихо сказал Петрович. — Ты сейчас опять скажешь «потом»?

Синицын не ответил.

Он смотрел на Сергея с таким выражением, что ответ стал понятен и без слов.

Он знал, кто такой Воронцов.