Голос из чёрного гула повторился ещё два раза, каждый раз всё тише, будто говорящий уходил по длинному тоннелю.

— Не отключать узел… дверь открыта…

Потом остался только низкий шум трансформаторов.

Кравцов первым нарушил молчание.

— Вы это тоже слышали?

— К сожалению, да, — ответил Сергей. — Значит, можно не списывать на усталость всей сменой.

Нестерова уже смотрела на Синицына. Тот стоял неподвижно, но его лицо заметно побледнело. Сергей успел понять простое правило: когда человек, который прожил неизвестно сколько лет внутри временной аварии, выглядит испуганным, надо хотя бы уточнить причину.

— Что за дверь?

— Старый термин, — сказал Синицын.

— Ну конечно. У вас всё старое, секретное и объясняется после смерти.

— На ТЭЦ-3 был центральный переход перераспределительного контура. Технически его называли дверью.

— Куда переход?

— Не в место.

Сергей подождал.

— И?

— В состояние.

— Спасибо. Теперь стало настолько понятнее, что можно домой ехать.

Синицын потер переносицу.

— Контур города держит набор допустимых состояний: геометрию, последовательность событий, устойчивость объектов. Дверь позволяла временно сбрасывать избыток расхождения в буфер. Как аварийный резервуар.

— Квартира ноль?

— Малый аналог. Домовой буфер. Только на ТЭЦ масштаб другой.

Петрович нахмурился.

— И эта штука сейчас открыта?

— Если сигнал настоящий — да.

— А закрыть?

Синицын посмотрел на чёрную дугу.

— Сначала надо перестать кормить её городом.

Сергей тоже смотрел на линию к ТЭЦ. Внешний потребитель тянул нагрузку устойчивыми импульсами. Временная резервная секция подстанции держалась, но таймер до перегрузки продолжал идти. Час двадцать девять минут. Формально можно было бросить здесь группу и ехать к источнику. На практике Сергей слишком хорошо знал слово «временно». Именно временные перемычки потом жили двадцать лет и обязательно горели в ночь на воскресенье.

— Если мы уедем, это выдержит? — спросил он.

Нестерова ответила первой:

— До расчётного времени — да.

— Я уже видел ваши расчёты.

— Это ваша система дала оценку.

— Теперь ещё страшнее. Она меня знает всего сутки.

Кравцов провёл пальцем по схеме.

— Резервную секцию надолго не оставишь. Она физически держит, но если опять полезет ток… обычный ток, я имею в виду… у меня автоматика там половина снята.

Сергей включил Диагностику. Он больше не смотрел на чёрную форму как на угрозу. Теперь пытался увидеть задачу. Внешний потребитель создавал разность, подстанция служила каналом, старая линия лишь делила поток. Значит, нужно место, куда можно временно посадить избыток так, чтобы он не шёл через рабочую инфраструктуру.

В обычной электрике ответ был бы очевиден: земля. Здесь слово «земля» ничего не гарантировало, но старые операторы строили свои контуры поверх реальной инженерной логики не просто так.

— Где старый заземляющий контур первого пуска? — спросил Сергей.

Кравцов пожал плечами.

— В земле.

— Очень точный адрес.

— А что ты хочешь? Ему четверть века. Сетка по территории, выводы были у каждой секции.

Синицын поднял голову.

— Не сетка. Был отдельный нулевой электрод.

— Что ещё за электрод?

— Для контура. Глубокий металлический массив за третьим трансформатором. Мы использовали его как опорное состояние при настройке.

Кравцов посмотрел на него странно.

— Откуда вы знаете?

— Строил.

— В каком году?

Синицын помедлил.

— В восемьдесят втором.

Кравцов решил, что это шутка, но по лицам остальных понял, что нет и больше вопросов не задал. У человека и так был тяжёлый день.

Сергей запросил объект через Диагностику. Сначала ничего. Потом где-то под землёй за третьим трансформатором проступила тусклая зелёная точка.

ОПОРНЫЙ НОЛЬ УЗЛА 21

СОСТОЯНИЕ: ИЗОЛИРОВАН

СВЯЗЬ С РАБОЧИМ КОНТУРОМ: ОТСУТСТВУЕТ

— Нашёл.

Нестерова посмотрела на него.

— Что?

— Ваш старый ноль. Он живой, только отключён.

Синицын подошёл.

— Покажи направление.

Сергей указал. На обычной территории там стоял заржавевший шкаф без таблички, наполовину скрытый кустами. Кравцов удивился ещё больше.

— Этот? Мы его лет десять снести собираемся. Никто не знает, от чего он.

— Вот поэтому и не снесли, — сказал Сергей. — Вселенная бережёт коммунальное имущество от бухгалтерии.

Они подошли настолько близко, насколько позволяла безопасная зона. Шкаф был механически отключён от подстанции: кабели обрезаны, старый привод заржавел, дверь запаяна точками сварки. Система, однако, показывала внутри толстую зелёную линию, уходящую вертикально вниз.

— Если посадить туда чёрный поток? — спросил Сергей.

Синицын задумался.

— Он потеряет разность относительно рабочего контура. Может стабилизироваться.

— Или рванёт?

— Может.

— Люблю научную уверенность.

Нестерова покачала головой.

— Нулевой электрод рассчитан на настройку, не на такую нагрузку.

— А резервная секция рассчитана?

— Нет.

— Тогда у нас конкурс плохих решений. Моё хотя бы разгрузит обычное оборудование.

Синицын продолжал смотреть Диагностикой на шкаф. Сергей видел, как у него время от времени дрожит контур тела. Наконец тот сказал:

— Теоретически можно не сбрасывать весь поток. Отвести только избыточную составляющую.

— По-русски.

— Сделать заземление.

Сергей усмехнулся.

— Вот. Могли сразу нормальное слово сказать.

Понадобилось физически восстановить привод старого шкафа и проложить временную перемычку между контурной опорой и резервным каналом. Обычный металл для этой перемычки не подходил: чёрная форма мгновенно использовала бы его как ещё один путь. Нестерова достала из машины бухту серого кабеля без маркировки. Он был лёгкий, почти как пластик, но Диагностика подписала его КОНТУРНЫЙ ПРОВОДНИК / НЕЙТРАЛЬНАЯ СИГНАТУРА.

— У вас это всё в багажнике лежит? — спросил Сергей.

— А у вас что?

— Изолента, лом и пакет с прошлогодними актами. Каждый готовится по-своему.

Петрович с Кравцовым вскрывали старый шкаф. Синицын объяснял соединение, Нестерова готовила свой прибор. Сергей наконец позволил себе выпить воду. Руки дрожали от истощённого резерва и это ему не нравилось. Система показывала двадцать один процент. Локальный ремонт второй раз подряд он бы, скорее всего, не потянул.

— Резерв сам восстанавливается? — спросил он у Синицына.

— Да.

— Как быстро?

— Зависит от оператора, территории и нагрузки.

— Можно быстрее?

— Можно умереть. Тогда вопрос резерва перестанет беспокоить.

Сергей посмотрел на него.

— Всё-таки сработаемся.

Петрович из-за шкафа буркнул:

— Два дебила нашли друг друга.

Времени оставалось чуть больше часа, когда резервная секция внезапно загудела громче. Кравцов бросился к приборам.

— Нагрузка растёт!

Сергей уже видел. Внешний потребитель изменил ритм. Вместо коротких импульсов пошёл непрерывный поток.

ПЕРЕГРУЗКА РЕЗЕРВНОГО КАНАЛА: 00:11:43

— Полтора часа отменяются, — сказал он.

— Что там? — спросила Нестерова.

— Одиннадцать минут.

— Мы не успеем.

— Тогда работаем быстрее. Отличная управленческая технология.

Шкаф удалось открыть к восьмой минуте. Внутри оказался массивный ручной механизм, покрытый грязью, но почти не ржавый. Синицын провёл ладонью по металлу и на мгновение замер.

— Я этот привод сам принимал.

Петрович, тяжело дыша после работы ломом, сказал:

— Тогда если не заработает, я знаю виноватого.

— Он работал.

— В восемьдесят втором всё работало. Даже я.

Сергей включил Диагностику на механизм.

МЕХАНИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ: 61%

КОНТУРНАЯ СВЯЗЬ: 0%

ВОССТАНОВЛЕНИЕ ВОЗМОЖНО ПРИ ФИЗИЧЕСКОМ ЗАМЫКАНИИ

— Нужен контакт.

— Кабель готов, — сказала Нестерова.

— До точки надо пройти активную зону.

Между старым шкафом и резервной секцией лежало метров двадцать открытой территории. После усиления потока по ней уже бегали тонкие чёрные разряды. Не по воздуху — по возможным путям: металлическим ограждениям, мокрому бетону, даже теням от конструкций. Сергей смотрел и понимал, что обычному человеку туда нельзя.

Синицын снял перчатку.

— Я пойду.

Петрович сразу сказал:

— Нет.

Они оба повернулись к нему.

— Ты уже один раз сходил на аварийку на двадцать с лишним лет, — продолжил старик. — Хватит.

— Моя сигнатура нестабильна. Полю труднее меня удержать.

— Зато мне потом опять гроб таскать.

Синицын устало улыбнулся.

— Петрович…

— Я серьёзно.

Сергей посмотрел на показатели. У Синицына действительно было преимущество: хронологическая целостность тридцать семь процентов, контур то появлялся, то исчезал. Для формы он мог быть скользкой целью. Но человек рядом с ним периодически выглядел старше на тридцать лет. Отправлять такого в нестабильное поле было сомнительно даже по нынешним стандартам.

— Пойдём вдвоём, — решил Сергей.

Нестерова резко повернулась.

— У вас резерв двадцать процентов.

— Девятнадцать. Не льсти.

— Если вас захватит поток, вы не сможете выйти.

— А если Синицын пропадёт, кто мне потом объяснит, почему он ставил шунты, которые не ставил?

— Я уже объяснил.

— Плохо. Поэтому бережём специалиста.

План был такой: Нестерова на несколько секунд создаёт нейтральный коридор своим прибором, Синицын несёт конец контурного кабеля, Сергей идёт рядом и через Диагностику выбирает путь с минимальной разностью. Петрович и Кравцов остаются у механизма. Когда кабель подключён, они вручную замыкают нулевой электрод.

— А если заклинит? — спросил Кравцов.

— Труба есть? — ответил Петрович.

— Есть.

— Значит, советская автоматика готова.

Они двинулись.

Первые пять метров прошли спокойно. Серый кабель за Синицыным лежал на земле и почти не реагировал на поле. Затем чёрный разряд ударил в металлическую стойку справа. Сергей увидел, как от неё мгновенно расходятся три возможных пути. Один проходил через Синицына.

— Влево!

Они шагнули одновременно. Разряд прошёл там, где только что была нога Синицына и на секунду его фигура разделилась на несколько возрастов. Молодой мужчина, старик, почти подросток. Потом снова нормальный.

— Ты как? — спросил Сергей.

— Нормально.

— Врёшь?

— Да.

— Хорошая традиция.

Нестерова держала поле, но прибор в её руках уже пищал. Сергей видел таймер нейтрализации: двенадцать секунд.

До точки оставалось семь метров.

Чёрная форма вдруг изменила направление. Вместо случайных разрядов весь поток потянулся к ним.

— Она поняла, — сказал Синицын.

— Что?

— Что мы делаем.

— Значит, всё-таки умная?

— Или автоматика защищает нагрузку.

— Мне сейчас без разницы, как называется то, что хочет нас убить.

Таймер семь секунд.

Они добежали до старого вывода. Крышка на нём была закрыта болтом.

Сергей посмотрел на Синицына.

— Только не говори, что нужен ключ.

— Нужен ключ.

— Конечно.

Он вытащил признанную отвёртку. Наконечник не подходил ни по размеру, ни по форме, но Диагностика показала точку совместимости. Сергей ткнул инструмент в старый замок.

ИНСТРУМЕНТ: КОНТАКТ

Металл щёлкнул сам.

Крышка открылась.

— Всё больше люблю эту отвёртку, — сказал Сергей.

— Жениться будешь? — крикнул Петрович издалека.

— Она хотя бы слушается!

— Недолго!

Синицын подключил серый кабель.

— Готово!

Петрович с Кравцовым навалились на ручной привод. Тот не двигался.

— Давай! — заорал Сергей.

— Сам вижу!

Труба легла на рычаг. Петрович повис на ней всем весом. Механизм сначала сопротивлялся, затем с грохотом пошёл вниз.

В момент замыкания земля под ногами Сергея стала зелёной.

Не буквально. Диагностика показала огромный спокойный контур, уходящий глубоко под подстанцию. Чёрный поток рванул к нему.

Синицын успел крикнуть:

— Назад!

Их обоих сбило с ног.

Сергей ударился плечом, потерял отвёртку и несколько секунд видел только белые вспышки. Потом всё стихло.

Он лежал на мокром бетоне. Рядом тяжело дышал Синицын. Серый кабель был цел. Чёрной дуги над шинами больше не было.

Кравцов закричал от приборов:

— Потенциал падает! Падает!

Нестерова подбежала.

— Вы живы?

— Очень личный вопрос, — сказал Сергей, садясь.

Система заполнила поле зрения.

УЗЕЛ 21

ИЗБЫТОЧНАЯ НАГРУЗКА ЛОКАЛИЗОВАНА

ОПОРНЫЙ НОЛЬ ВОССТАНОВЛЕН

СТАБИЛЬНОСТЬ: 24 % → 63%

ВРЕМЕННАЯ ЛОКАЛИЗАЦИЯ: 09:14:00

Ниже появилась новая строка.

ОБЪЕКТ РАСПОЗНАЛ АВАРИЙНОГО ОПЕРАТОРА

РЕПУТАЦИЯ УЗЛА 21: 4%

Сергей моргнул.

— Чего ржёшь? — спросил Петрович, подходя.

— Подстанция меня уважает на четыре процента.

— Я тебя на три. И то давно знаю.

— Зависть.

Синицын поднялся медленнее. Его лицо сейчас выглядело лет на шестьдесят. Потом мигнуло и вернулось к сорока.

— Девять часов, — сказал Сергей. — Хватит до ТЭЦ.

— Если поток не вырастет снова, — ответила Нестерова.

— Не порти красивый момент.

Кравцов тем временем подошёл к старому шкафу и несколько раз посмотрел то на него, то на Сергея. Для человека, который ещё час назад считал любую мистику следствием неисправного прибора, инженер держался достойно. Только теперь в его взгляде появилось то выражение, которое Сергей всё чаще замечал у людей после знакомства со вторым слоем города: желание задать тысячу вопросов и надежда, что ответы всё-таки не понадобятся.

— Беляев, — сказал Кравцов. — Это теперь… останется?

— Что именно?

— Вот это всё. Я буду видеть?

Сергей пожал плечами.

— Я сутки назад сам спрашивал примерно то же самое. Пока могу только посоветовать не облизывать подозрительные шины. Остальное по инструкции.

— Какой инструкции?

— Вот и я про неё.

Кравцов неожиданно рассмеялся. Потом стал серьёзным и посмотрел на Морозова, которого уже увозили к машине скорой помощи.

— Спасибо, что полезли. Я бы своих туда не отправил.

— Правильно бы сделали.

— А сами пошли.

— Я начальство временное. Мне по должности положено показывать плохой пример.

Кравцов протянул руку. Сергей пожал. В ту же секунду система тихо отозвалась новым сообщением:

ЛОКАЛЬНОЕ ДОВЕРИЕ ПЕРСОНАЛА: ПОДТВЕРЖДЕНО

РЕПУТАЦИЯ УЗЛА 21: 4 % → 6%

— Вот зараза, — пробормотал Сергей.

— Что?

— Ничего. Подстанция решила, что я понравился ей ещё на два процента. Не говорите жене.

— Бывшей?

— Тем более.

Петрович подошёл с найденной в машине бутылкой воды и сунул Сергею.

— Пей. На тебя смотреть страшно.

— А обычно?

— Обычно просто неприятно.

Сергей выпил половину залпом. Пока они отдыхали, Лена вышла на связь. Насосная станция по третьей срочной держалась на двадцати одном проценте, но статус перестал падать. Молодёжная после снятия шунта поднялась до семидесяти шести. Ещё несколько красных точек по городу неожиданно улучшились на один-два процента после заземления подстанции. Значит, связь между узлами работала в обе стороны: ремонт одного объекта действительно разгружал соседние.

— Запиши это, — сказал Сергей. — Всё, что чинится, влияет на сеть.

— Я уже записываю, — ответила Лена. — У меня скоро отдельная тетрадь закончится.

— Возьми журнал потолще. Судя по карте, спокойной жизни нам не обещают.

— Начальник спрашивает, когда вы вернётесь.

— Скажи, пробки.

— В четыре утра?

— Очень серьёзные пробки. Межпространственные.

Лена фыркнула.

— А если без шуток?

— Пока не знаю. Держи базу. Никого чужого вниз не пускай. Если Миронов приедет — звони сразу.

— Поняла. И Серёг… осторожнее.

Он уже хотел ответить привычной грубостью, но передумал.

— Постараюсь.

Рация замолчала. Сергей ещё раз посмотрел на зелёный нулевой контур под землёй. Впервые за ночь одна красная точка на карте действительно стала почти нормальной не потому, что кто-то пожертвовал соседним объектом, а потому что они нашли старую функцию и вернули её на место. Это было маленькое доказательство, что система не обязана работать только через выбор меньшего зла. Иногда её просто давно никто нормально не обслуживал.

Она собиралась что-то сказать, но её телефон завибрировал. Нестерова отошла на несколько шагов. Сергей не слышал собеседника, только её ответы.

— Да… локализовали… Беляев вмешался… нет, потерь нет… понимаю…

Она замолчала, потом резко посмотрела на Сергея.

— Принято.

Телефон убрала.

— Миронов? — спросил Сергей.

— Руководство.

— Ещё выше? Я думал, Миронов уже потолок этого цирка.

— Всем группам приказано прекратить самостоятельные действия и вернуться в сектор. ТЭЦ-3 закрывается внешним управлением.

— Что значит «закрывается»?

— Туда никто не входит.

— А дверь, которая открыта?

— Ей займутся.

Синицын нахмурился.

— Кто дал приказ?

— Центральный контроль.

— Имя.

Нестерова посмотрела на него.

— У меня нет.

Это не понравилось уже Синицыну.

Сергей почувствовал короткий импульс от своей карты. Новая заявка появилась сама, без Лены.

КРИТИЧЕСКОЕ СОБЫТИЕ

УЗЕЛ 4 / ТЭЦ-3

ТИП: НАРУШЕНИЕ ЦЕНТРАЛЬНОГО ПЕРЕХОДА

СТАБИЛЬНОСТЬ: 19%

ТРЕБУЕТСЯ ЛОКАЛЬНЫЙ ОПЕРАТОР

ПРИНЯТЬ ЗАЯВКУ?

Нестерова увидела его выражение.

— Не принимайте.

— Почему?

— Потому что вам только что запретили.

— Мне никто ничего не запрещал. Вы по телефону разговаривали.

— Беляев.

— Система просит локального оператора. Я локальный. Удобно совпало.

Синицын шагнул к нему.

— Подожди.

Сергей удивился.

— И ты туда же?

— Покажи подробности.

— Ты их не видишь?

— Нет. Я не привязан к твоему участку.

Сергей вслух прочитал строки. На последней запросил диагностический состав объекта.

Появился список активных сигнатур.

ОПЕРАТОРЫ ВНУТРИ УЗЛА: 1

Нестерова нахмурилась.

— Там не должно быть операторов.

Сергей открыл строку.

СИНИЦЫН А.Г.

Никто не сказал ни слова.

Настоящий Синицын стоял в двух шагах от Сергея.

Система тем временем добавила:

ОПЕРАТОР СИНИЦЫН А.Г. ВЫПОЛНЯЕТ ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ ОТКРЫТИЕ ДВЕРИ.