Двадцать девять секунд — это много, если держишь руку на горячем чайнике и совершенно смешно, если находишься в кабельном тоннеле за сорок метров от безопасной зоны, рядом с мужчиной, который едва стоит на ногах и кто-то снаружи решил стереть весь узел вместе с тобой. Сергей успел подумать именно это, увидеть на таймере двадцать восемь и очень ясно представить лицо Нестеровой, когда он выберется. Если выберется. После этого мысли стали короче и полезнее.

— Морозов, идти можешь?

— Могу.

— Врёшь?

— Да.

— Уже хорошо. Петрович, под руку его.

00:24

Чёрная полоса между ними и выходом стала шире. Поле словно почувствовало приближение обнуления и начало стягиваться к центру тоннеля. На металлических лотках вспыхивали белые искры, но не разлетались, а ползли против направления кабелей. Сергей включил Диагностику II и едва не упал от количества информации. Раньше он видел отдельные неисправности. Теперь система начала показывать связи: куда идёт нагрузка, какие элементы являются опорными, где чужая команда входит в узел.

В красном шуме проступила строка:

КОМАНДА ОБНУЛЕНИЯ: ВНЕШНИЙ ОПЕРАТОР III

ЛОКАЛЬНЫЙ ОПЕРАТОР НА ОБЪЕКТЕ: ДА

ПРИОРИТЕТ БЕЗОПАСНОСТИ ПЕРСОНАЛА: НЕ ЗАДАН

Сергей остановился.

— Вот вы бюрократы потусторонние.

— Чего? — спросил Петрович.

— Они человека в параметры не внесли.

00:18

Сергей не знал правильной команды. Поэтому сделал то, что делал с любым программным интерфейсом, когда инструкция потеряна: начал тыкать словами.

— Система. Заявка двадцать один… нет, узел двадцать один. Персонал внутри. Установить приоритет спасения людей.

Ничего.

00:14

— Аварийное удержание до эвакуации персонала.

Перед глазами вспыхнуло новое окно.

ЗАПРОС ЛОКАЛЬНОГО ОПЕРАТОРА

ОСНОВАНИЕ: ПЕРСОНАЛ В АКТИВНОЙ ЗОНЕ

ПОДТВЕРДИТЬ ПЕРСОНАЛЬНУЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ?

— Конечно, куда без неё. Да!

00:09

ЗАПРОС ПРИНЯТ

ОБНУЛЕНИЕ ПРИОСТАНОВЛЕНО НА 18 °CЕКУНД

ОТВЕТСТВЕННЫЙ: БЕЛЯЕВ С.В.

Таймер исчез.

Сергей выдохнул.

— Три минуты.

Петрович посмотрел на него.

— Душу продал?

— Ага, подписался, что если всё разнесёт, то виноват я.

— В общем-то, как и всегда.

Морозов ничего не понимал, но явно решил, что вопросы подождут. Они потащили его к чёрной полосе. Экран Синицына уже не работал. Сергей пробовал вызвать у системы способ перехода, но получал только предупреждения. Тогда он посмотрел на собственный навык.

ЛОКАЛЬНЫЙ РЕМОНТ I

Он уже применял его к квартире, трансформатору, переходу в лифте. Принцип оставался одинаковым: несколько секунд объект ведёт себя так, будто исправен. Вопрос — что система считает исправным состоянием для тоннеля?

— Петрович, держи его. Я сейчас сделаю глупость.

— Уточни какую, а то выбор большой.

Сергей положил ладонь на бетонную стену рядом с металлической полосой заземления. Диагностика выделила не сам металл, а участок тоннеля как технический объект.

КАБЕЛЬНЫЙ КОЛЛЕКТОР / СЕКТОР 4

ШТАТНОЕ СОСТОЯНИЕ: БЕЗОПАСНЫЙ ДОСТУП ПЕРСОНАЛА

— Вот ты мне и нужен.

Он активировал Локальный ремонт.

Резерв просел почти на треть. Чёрная полоса впереди на секунду побледнела. Гул исчез. Металлические конструкции перестали светиться.

ШТАТНОЕ СОСТОЯНИЕ: 00:11

— Пошли!

Они двинулись втроём. Морозов прихрамывал, Петрович тащил его слева, Сергей справа. Одиннадцать секунд превратились в очень длинный коридор. На шестой секунде Сергей уже чувствовал, как поле возвращается. На третьей они добрались до стеклопластикового лотка. На нуле позади хлопнуло так, будто огромная дверь закрылась.

Чёрный свет вернулся.

Но они уже были по другую сторону.

— Ещё сто метров, — сказал Петрович.

— Не говори цифры. Я с ними сегодня не дружу.

Они почти дошли до выхода, когда Морозов резко остановился.

— Подождите.

— Что?

— Там люди.

Сергей решил, что у того шок.

— Какие люди?

Морозов показал на кабельную стену.

— Я пока сидел, слышал голоса. За стеной. Сначала думал, ваши ходят. Петрович посветил. За бетонной стеной не было помещений — по плану грунт.

— Что говорили?

— Не разобрать. Как по телефону далеко. Один всё повторял: «держи нагрузку».

Сергей включил Диагностику. За стеной возникли несколько тонких линий, уходящих в сторону ТЭЦ-3. Не люди. Отпечатки связи. Чужие команды проходили через узел так интенсивно, что начинали проявляться физически.

Рация внезапно заработала.

— Беляев! — Нестерова почти кричала. — Ответьте!

— Не ори. У меня психика слабая, могу ответить.

— Вы приостановили команду?

— Ага.

— Вы понимаете, что сделали?

— Спас человека. Иногда такое случается.

— У вас меньше минуты до окончания удержания!

— Мы уже у выхода.

— Шевелите булками!

Они вывалились наружу за тридцать пять секунд до конца. Морозова сразу перехватили медики. Кравцов сначала обнял мастера, потом начал ругаться, потом снова обнял. Сергей сел прямо на бетонный бордюр и несколько секунд просто дышал. Мир снова казался слишком ярким.

Нестерова подошла первой.

— Никогда больше так не делайте.

— Хорошо.

Она явно не ожидала согласия.

— Хорошо?

— В следующий раз сначала письменное разрешение попрошу.

— Беляев…

— Человек жив?

Нестерова посмотрела на Морозова. Того укладывали на носилки, но он был в сознании и уже пытался объяснять врачу, что у него «просто ногу свело».

— Жив.

— Значит, мероприятие прошло успешно.

Синицын стоял чуть поодаль и смотрел на Сергея с выражением, которое трудно было понять. Не одобрение. Скорее профессиональный интерес.

— Вы нашли локальный приоритет, — сказал он.

— Он был хорошо спрятан за словом «человек».

— Большинство новых операторов не замечают.

— А большинство старых?

Синицын посмотрел на Нестерову.

— Замечают. Но иногда не используют.

Вот теперь между ними стало ощутимо холоднее.

Система напомнила:

АВАРИЙНОЕ УДЕРЖАНИЕ: 00:12

— Разговор закончили, — сказала Нестерова. — Все за границу.

Сергей встал.

— Подождите. Если вы сейчас обнулите, куда денется поток?

— Рассеется.

— Нет.

— Беляев.

— Я видел направление. Узел не источник. Через него тянут нагрузку на внешний потребитель. Обнуление перережет линию под током. Что будет на другом конце?

Нестерова замолчала.

Синицын подошёл ближе.

— Что именно показала Диагностика?

— Узел двадцать один отдаёт. Не принимает. Тянет в сторону ТЭЦ-3.

У Синицына изменилось лицо.

— Нестерова, отменить.

— Команда уже…

— Отменить!

Она не стала спорить. Достала устройство, быстро ввела последовательность. На таймере оставалось три секунды.

КОМАНДА ОБНУЛЕНИЯ ОТМЕНЕНА

Через секунду подстанция вздрогнула. Не физически — Сергей почувствовал это через контур. Чёрная дуга над шинами расширилась, потом сжалась. Стабильность упала до девяти процентов.

Кравцов, который не видел интерфейса, выругался:

— У нас опять напряжение растёт!

— Потому что потребитель не отключился, — сказал Сергей.

Синицын смотрел на схему подстанции.

— Кто-то открыл канал полностью.

— Кто?

— Если бы знал, уже был бы там.

— ТЭЦ?

Он не ответил.

— Григорич, — сказал Петрович.

Синицын посмотрел на него.

— Хватит «потом». Что вы держите на ТЭЦ?

— Не здесь.

Петрович шагнул ближе.

— Я тебя двадцать лет мёртвым считал. Сегодня узнал, что ты живой, ставишь какие-то штуки по городу и людей чуть не убиваешь. Ты мне ещё раз скажешь «не здесь» — я тебя прямо здесь монтировкой проверю, насколько ты бессмертный.

Нестерова открыла рот, но Синицын поднял ладонь.

— Я шунт не ставил.

— Это уже слышали.

— И подстанцию не выводил. Кто-то использует старые сервисные ключи участка ноль. Мой в том числе.

Сергей подошёл.

— Старые ключи где хранятся?

— Хранились на ТЭЦ-3 до девяносто второго. Потом архив перенесли.

— Куда?

— В центральный сектор.

— К Миронову?

Синицын усмехнулся.

— Миронов тогда ещё институт заканчивал.

— Значит, не он самый старый паук.

— Нет.

Сергей посмотрел на чёрную дугу. Через Диагностику II теперь были видны импульсы. Каждые двадцать три секунды внешний потребитель резко увеличивал тягу, затем снижал. Ритм напоминал работу насоса.

— Нам надо не обнулять узел, а отсоединить потребителя.

— Нельзя, — сказал Синицын.

— Почему?

— Мы не знаем, что он удерживает.

— Удивительно. Вы почти тридцать лет системой управляете и не знаете, куда идут провода.

— Знаем схему. Не знаем текущую нагрузку. После распада сектора часть автоматики стала автономной.

— То есть где-то работает старое устройство и само жрёт город?

— Возможно.

— Нормально. У нас так половина бюджетных учреждений устроена.

Нестерова раздражённо выдохнула.

— Шутки нам не помогут.

— А вы пробовали? Мне пока помогают лучше ваших обнулений.

Кравцов подошёл со старой однолинейной схемой.

— Если вам нужно удержать секцию физически, у нас есть резервная шина. Она выведена из эксплуатации лет пятнадцать, но трансформатор к ней можно подать через обход.

Сергей посмотрел.

— Почему не используете?

— Потому что она старая, контакты неизвестно в каком состоянии, приводы сняты. По нормам нельзя.

— Вот это уже знакомый разговор.

Синицын наклонился над схемой.

— Если дать контурной нагрузке второй путь, можно разделить поток.

— И поднять стабильность, — сказал Сергей.

— Временно.

— У меня сегодня всё временно. Даже должность.

Нестерова покачала головой.

— Резервная секция не имеет контурной привязки.

Сергей увидел на плане старую линию заземления, которая шла через часть подстанции, построенную ещё в семидесятых. На схеме участка ноль подобные маршруты часто оказывались именно вторым слоем.

— Имеет, — сказал он. — Просто вы её не видите.

— Откуда уверенность?

— Потому что её строили одновременно со старым узлом. А ваши люди очень любили делать странную электрику под видом резервирования.

Синицын внимательно посмотрел на план.

— Он прав.

Нестерова повернулась.

— Вы помните этот объект?

— Я его запускал в восемьдесят втором.

Петрович тихо выругался.

Синицын провёл пальцем по линии.

— Здесь была технологическая перемычка контура. Её должны были демонтировать после пуска.

Кравцов усмехнулся.

— Не демонтировали. У нас половина того, что «должны были демонтировать», до сих пор в земле лежит.

Сергей улыбнулся.

— Вот видите. На человеческом раздолбайстве мир и держится.

План получился грубый: физически собрать временный путь через резервную секцию, а Сергей попробует локальным ремонтом «вернуть» старой линии её штатную контурную функцию. Это не отключит внешний потребитель, но разделит нагрузку и даст время. Нестерова хотела вызвать ещё одну группу. Стабильность семь процентов. Времени не было.

Пока люди Кравцова вытаскивали из склада старые перемычки, у Сергея появилось несколько минут и Петрович немедленно потратил их на то, что откладывал с момента встречи. Он подошёл к Синицыну так близко, что Нестерова уже собиралась вмешаться, но Сергей качнул головой. Некоторые аварии нельзя чинить, не открыв крышку. Эта обида копилась больше двадцати лет.

— В восемьдесят шестом что случилось? — спросил Петрович. — Без ваших секретных слов. Ты вошёл в распределительное, потом нас выгнали. Утром сказали, погиб. Гроб закрытый. Что было?

Синицын долго смотрел на старого водителя. За эти секунды его лицо опять едва заметно менялось: морщина у глаза исчезала, потом возвращалась, седина становилась сильнее. Сергей теперь понимал, почему свидетели могли запомнить разный возраст. Человек словно плохо совпадал с текущим моментом.

— Мы остановили хронологический выброс на узле четырнадцать, — сказал Синицын. — Только не полностью. Я оказался внутри обратной волны. Для вас прошло двадцать лет. Для меня… сложнее.

— Насколько сложнее?

— Я не знаю точно. Иногда день. Иногда несколько месяцев. Есть куски, которых вообще не помню.

Петрович нахмурился.

— Тебя вытащили?

— Через девять лет по внешнему времени.

— И ты не пришёл? Не позвонил?

Синицын отвёл взгляд.

— Мне запретили.

— И ты послушался?

— Тогда я уже не был уверен, что могу находиться рядом с обычными людьми безопасно. Я старел и молодел скачками. Иногда техника рядом со мной показывала вчерашние параметры. Один человек после разговора со мной сутки помнил события, которых ещё не было.

Петрович молчал. Злость на его лице не исчезла, но стала другой. Сергей знал это состояние: когда много лет держишь удобную претензию к мёртвому, а потом мёртвый внезапно появляется и приносит объяснение, от которого легче не становится.

— А похороны? — спросил Петрович.

— Нужны были.

— Кому?

— Всем.

— Удобно.

— Нет, — тихо ответил Синицын. — Удобно было бы нормально умереть.

Сергей не вмешивался до этой фразы. Потом всё-таки сказал:

— Ладно, семейная терапия окончена. У нас подстанция на семи процентах держится, а вы оба решили выяснить, кто кому двадцать лет открытку не присылал. Продолжите после того, как город перестанет пытаться сварить себя изнутри.

Петрович посмотрел на него зло.

— Очень тонко.

— У меня профессия такая. Толсто — это к сантехникам.

К удивлению Сергея, Синицын коротко рассмеялся. Петрович тоже не удержался, хотя тут же снова сделал серьёзное лицо. Напряжение между ними никуда не делось, но перестало быть готовой к взрыву гранатой. Теперь хотя бы стало понятно, что разговор продолжится.

Сергей воспользовался моментом.

— А теперь про сервисные ключи. Если вашу сигнатуру можно копировать, почему до сих пор никто не отозвал доступ?

— Потому что старые узлы не знают процедуры отзыва, — ответил Синицын. — Для них операторский след — физический идентификатор. Как форма ключа. Можно уничтожить оригинальный ключ, но замок от этого не меняется.

— Значит, кто-то ходит по городу с вашей отмычкой.

— Да.

— И знает старую схему лучше нынешних сотрудников.

— Похоже.

— Тогда список подозреваемых должен быть коротким.

Нестерова, стоявшая рядом, впервые ответила вместо него:

— К сожалению, нет. В восьмидесятые через нулевой участок прошли десятки операторов, инженеров и кураторов. Часть архивов утрачена. Часть людей официально умерла. Как вы уже заметили, последнее — не всегда окончательный статус.

— Прекрасно, — сказал Сергей. — Тайная организация, где даже отдел кадров не уверен, кто из работников покойник. Люблю порядок.

Синицын снова склонился над схемой.

— Зато теперь мы знаем, что противник использует не случайные аварии. Он собирает старую конфигурацию сети. Лифт, эта подстанция, насосная — всё это когда-то входило в один перераспределительный контур.

— И ТЭЦ-3?

На этот раз Синицын ответил сразу:

— Она была его центром.

Сергей посмотрел на красную линию, уходящую в город.

— Вот с этого и надо было начинать.

Работали уже без споров. Кравцов командовал своими людьми на безопасной стороне, Синицын и Нестерова готовили контурный переход, Сергей с Петровичем таскали кабели и проверяли старое оборудование. Вот в такие моменты Сергей почти забывал, что половина присутствующих умеет видеть невидимые сети. Все потели одинаково, ругались одинаково и одинаково ненавидели болты, которые не откручивались тридцать лет.

— Кто эту гайку тянул? — простонал Петрович.

Синицын, не отрываясь от прибора, сказал:

— Возможно, я.

Петрович замер.

— Ты?

— Я здесь был при пуске.

Старик взял трубу подлиннее.

— Тогда сейчас за всё ответишь.

— Не сорви резьбу.

— Ещё покомандуй мне.

На секунду между ними возникло что-то старое, почти нормальное. Сергей заметил и ничего не сказал.

Когда физическая схема была готова, осталось главное. Старая резервная линия через Диагностику выглядела мёртвой: серый контур, совместимость два процента. Сергей положил руку на металлический корпус отключённой ячейки.

ОБЪЕКТ: РЕЗЕРВНЫЙ КАНАЛ УЗЛА 21

СОСТОЯНИЕ: ФУНКЦИЯ УТРАЧЕНА

ВОЗМОЖЕН ЛОКАЛЬНЫЙ РЕМОНТ

— Ну давай, дедушка, — сказал Сергей. — Вспоминай молодость.

Он активировал навык.

Резерв провалился с шестидесяти процентов до двадцати восьми. На секунду Сергей увидел подстанцию такой, какой она была четверть века назад: чистые конструкции, свежая краска, молодые люди в касках. Среди них — Синицын, действительно молодой. Картина исчезла.

Старая линия загорелась зелёным.

— Сейчас! — крикнул Сергей.

Нестерова замкнула контурный переход. Синицын включил вторую точку. Кравцов дал команду своим.

Раздался тяжёлый гул.

Чёрная дуга над основной секцией разделилась надвое. Одна половина вытянулась к резервной линии. Стабильность перестала падать.

Семь процентов.

Восемь.

Десять.

Кравцов смотрел на приборы.

— Нагрузка делится! Чёрт возьми, делится!

Сергей опустился на колено. Резерв девятнадцать процентов. В ушах шумело.

УЗЕЛ 21: ВРЕМЕННАЯ СТАБИЛИЗАЦИЯ

СТАБИЛЬНОСТЬ: 24%

ОЦЕНОЧНОЕ ВРЕМЯ ДО ПЕРЕГРУЗКИ РЕЗЕРВНОГО КАНАЛА: 01:37:00

— Полтора часа, — сказал Сергей.

— До чего? — спросил Кравцов.

— До следующей веселухи.

Нестерова опустилась рядом.

— Вы потратили почти весь резерв.

— А вы теперь и это видите?

— Это и без навыков видно.

— Вот и не лезьте в мои личные данные.

Синицын стоял у ограждения и смотрел на чёрную дугу. Вдруг он нахмурился.

— Тихо.

— Чего? — спросил Сергей.

— Слушайте.

Сначала Сергей слышал только трансформаторный гул. Потом в нём появилась модуляция. Низкий звук складывался в повторяющийся ритм. Петрович повернул голову.

— Опять разговаривает?

Сергей включил Диагностику на чёрную форму.

СИГНАЛ ОБНАРУЖЕН

ИСТОЧНИК: ВНЕШНИЙ ПОТРЕБИТЕЛЬ

Гул стал чётче.

Не механический шум.

Голос.

Очень далёкий, многократно искажённый.

— …не… отключать…

Все замерли.

Синицын побледнел.

Голос повторил:

— Не отключать… узел…

Потом добавил ещё два слова.

— Дверь… открыта.

Сергей медленно посмотрел в сторону города, где за промзоной находилась ТЭЦ-3.

Чёрная линия от подстанции тянулась именно туда.