Ключ за дверью повернулся ещё раз, потом ручка медленно пошла вниз. Сергей стоял в двух метрах и чувствовал себя человеком, который случайно нашёл в подвале собственную могилу, а теперь ждёт, кто из неё выйдет. Табличка БЕЛЯЕВ С.В. / ВАРИАНТ 1 была прикручена двумя обычными саморезами, один даже чуть ржавел. Именно такие мелочи делали происходящее особенно неприятным. Если бы дверь светилась зелёным пламенем и была вырезана из костей, всё было бы честнее. А тут дешёвая краска, китайский замок и твоя фамилия.

— Может, не будем знакомиться? — спросил Петрович.

— Мы с собой и так давно знакомы. Ничего хорошего.

Дверь приоткрылась на ширину ладони. Из щели пахнуло табаком, жареной картошкой и каким-то знакомым одеколоном. Сергей узнал запах не сразу. Таким пользовался отец. Не потому, что любил, а потому что на заводе выдавали наборы к праздникам и дома годами стояли одинаковые флаконы.

— Серёжа? — позвал мужской голос.

Сергей закрыл глаза на секунду.

— Вот же твари, — сказал он.

— Кто там?

— Неважно.

— По лицу очень даже важно.

— Петрович, если я сейчас начну туда заходить, бей монтировкой.

— По голове?

— По ногам. Голова и так дефектная.

Ручка опустилась ещё ниже. Сергей развернулся и пошёл по коридору в противоположную сторону. За спиной дверь открылась шире.

— Серёжа, стой.

Он не остановился.

— Сынок.

Петрович шагнул рядом и ничего не сказал. За это Сергей был ему благодарен сильнее, чем за любые советы. Отец умер восемь лет назад после второго инсульта, тяжело, долго и совсем не так, как человек заслуживает после сорока лет работы. Сергей успел с ним поссориться за неделю до больницы по какой-то идиотской бытовой причине, потом всё собирался поговорить нормально. Не успел. Та дверь сейчас могла дать ему разговор, который он таскал в голове все эти годы.

И именно поэтому к ней нельзя было подходить.

— Система, — сказал Сергей, продолжая идти. — Покажи активные переходы.

Коридор потемнел. Шесть дверей выделились красным, но две уже гасли — Лозин и Колесникова. Оставались четыре. Дверь Беляева светилась жёлтым и в счётчик не входила.

— Видишь? — спросил Петрович.

— Ага. Моё — приманка. Пропавшие в других местах.

— Значит, эту можно сжечь.

— Очень конструктивно. Потом.

Они пошли к ближайшей красной лампе. На табличке значилось МИХАИЛОВ М.Д. / ВАРИАНТ 7. Курьер Михаил. Сергей взялся за ручку, но не открыл сразу. Диагностика показывала устойчивость пятьдесят четыре процента и опорный объект внутри.

— Если там тоже умершие родственники, я увольняюсь, — сказал он.

— Из чего?

— Из реальности.

За дверью оказался не дом и не фантастический мир, а маленький офис. Несколько компьютеров, кулер, плакаты с графиками продаж. Михаил сидел за столом в рубашке и галстуке, разговаривал по телефону уверенным голосом и делал пометки в блокноте. На стене висела фотография коллектива под логотипом крупной компании. Сергей узнал парня по снимку, который Лена переслала на телефон.

— Михаил?

Тот поднял палец, показывая «секунду», закончил разговор и посмотрел на гостей.

— Вы к кому?

— К тебе, директор.

— В смысле?

— Ты доставку везёшь. Пиццу или суши, не знаю.

Михаил нахмурился.

— Мужчина, вы ошиблись. Я здесь работаю.

— Давно?

— Третий год.

Сергей посмотрел на стол. Рядом с дорогим ноутбуком лежал красный курьерский термопакет. Не офисный. Тот самый, который управляющая видела у парня.

— А это чего?

Михаил проследил за взглядом и замер.

Устойчивость упала до пятидесяти двух.

— Не знаю.

— Отличный ответ. Обычно так и начинается инвентаризация после корпоратива.

— Я правда не знаю.

— Открой.

— Зачем?

— Потому что я старше и страшнее.

Петрович за спиной фыркнул.

Михаил расстегнул пакет. Внутри лежали две коробки с пиццей, чек и смартфон. На чеке стояло сегодняшнее число. Парень медленно взял бумагу.

— Это что за хрень?

— Вот теперь узнаю живого человека. Дальше вспоминай.

Мир вокруг дрогнул. Один из офисных сотрудников поднял голову от компьютера и посмотрел на Сергея. Потом второй. Потом все сразу.

— Михаил, — сказала женщина за соседним столом. — У тебя встреча через пять минут.

— Какая встреча?

— С инвесторами.

— Я…

— Ты этого хотел, — сказал мужчина у окна. — Нормальная работа. Деньги. Не мотаться по подъездам с сумкой.

Михаил побледнел.

Сергей понял механику. Лифт не просто показывал случайную жизнь. Он находил решение, о котором человек думал и давал состояние, где это решение уже принято. Чем дольше человек жил внутри, тем сильнее новая биография стирала старую.

— Миш, смотри на чек, — сказал Сергей. — Не на них. Читай адрес.

— Молодёжная, шестнадцать…

— Кому доставка?

— Квартира сто восемьдесят два.

— Вот. Ты приехал сюда. Вошёл в лифт. Что дальше?

Парень зажмурился.

— Я нажал двенадцатый. Потом подумал…

— О чём?

— Да ни о чём.

— Врёшь.

Михаил открыл глаза.

— Что задолбался. Что надо было после института не бросать всё. Что если бы тогда пошёл на собеседование…

Офис вокруг затрещал. Женщина за соседним столом встала.

— Не слушай его, Миша. Ты опоздаешь.

— На что?

— На свою жизнь.

Парень дёрнулся. Сергей схватил его за ворот рубашки.

— У тебя жизнь сейчас в термопакете остывает. Пошли.

Они вышли в коридор. Офисные сотрудники не побежали следом, но все подошли к двери и смотрели. Михаил ещё несколько раз оборачивался. Через пять метров его галстук исчез. Потом рубашка сменилась на курьерскую ветровку, словно внешнее состояние не выдержало расстояния от комнаты. Парень потрогал себя и искренне выругался.

— Так гораздо лучше, — сказал Сергей. — Галстук тебе не шёл.

— Я там три года прожил.

— Снаружи меньше часа.

— У меня была квартира. Машина. Девушка.

— Сочувствую. Особенно машине.

Михаил посмотрел на него с ненавистью.

— Вы понимаете, что вы меня оттуда вытащили?

Сергей остановился.

— Понимаю. И если хочешь обратно — сначала выйдем из этой помойки, подпишешь бумагу, что добровольно лезешь в неизвестную аномалию, потом я лично придержу дверь. Пока ты числишься пропавшим и твоя мать звонит каждые две минуты, решение принимаю я.

Парень опустил взгляд.

— Мама?

— Ага. Настоящая. Очень злая. Поэтому советую жить.

Михаил пошёл молча.

Они довели его до кабины. По дороге Сергей заметил, что коридор меняется. После возвращения каждого человека некоторые двери исчезали, другие появлялись. Табличка Беляева теперь стояла дальше и называлась ВАРИАНТ 4. А дверь с отцом исчезла совсем.

— Оно подстраивается, — сказал Сергей.

— Под тебя?

— Под всех. Ищет, чем держать.

— Умное?

— Не знаю. Автомат тоже умный, пока ток не выбьет. Может, просто функция.

Кабина вернула Михаила наружу без приключений. Коля вытащил его на первом и через рацию сообщил, что группа Миронова уже подъехала. Сергей выругался.

— Сколько их?

— Две машины. Миронова нет. Та женщина, которая была ночью и ещё трое.

— Внутрь не пускай.

— Они говорят, у них допуск.

— Скажи, у меня ключ.

— Сергей, они не очень похожи на людей, которых останавливает фраза «не входите».

— Тогда тяни время. Спроси удостоверения, журнал инструктажа, допуск к работам на высоте. Задолбай их бюрократией и они сами уедут от тоски.

Петрович улыбнулся.

— Вот теперь ты настоящий начальник.

Следующий активный переход принадлежал девочке — Алисе Кругловой, четырнадцать лет. Дверь открылась в железнодорожное купе. За окном мелькали поля, хотя состав не ощущался движущимся. Алиса сидела у окна с рюкзаком, напротив неё — женщина лет двадцати, очень похожая на неё саму. Старшая версия читала книгу и время от времени улыбалась.

— Не хочу, — сразу сказала Алиса, увидев Сергея.

— Даже не поздоровалась. Молодёжь.

— Я знаю, зачем вы пришли.

— Тогда экономишь время. Собирайся.

— Нет.

Сергей присел на край нижней полки, не входя глубоко в купе.

— Куда поезд?

— В Питер.

— Далеко собралась.

— Я всё равно уеду после школы.

— Тогда зачем сейчас?

Девочка сжала губы. Старшая Алиса закрыла книгу.

— Не отвечай ему. Он такой же, как они.

— Кто «они»?

— Взрослые, — сказала четырнадцатилетняя Алиса. — Всё решают за меня.

Сергей вздохнул.

— Плохая новость. Сейчас я именно тот взрослый, который будет решать за тебя. Хорошая — мне самому это не нравится.

— Мама меня ненавидит.

— Врёт?

— Что?

— Бьёт? Выгоняет? Не кормит? Запирает?

— Нет.

— Тогда, возможно, вы просто две женщины с одинаково тяжёлым характером в одной квартире. Такое медицина пока не лечит.

Алиса зло посмотрела на него. Устойчивость состояния не изменилась.

— Вы ничего не знаете.

— Конечно. Поэтому слушаю. Только быстро. У меня ещё подстанция горит где-то в городе.

Она всё-таки рассказала. Мать запрещала встречаться с парнем на пять лет старше, проверила телефон, устроила скандал. Алиса решила уйти к подруге, а в лифте подумала, как было бы хорошо просто уехать и никому ничего не объяснять. Узел услужливо построил ей такую жизнь. В ней она поступила в университет, снимала квартиру, путешествовала и почти не общалась с матерью.

— Я там счастливая, — сказала девочка, показывая на старшую себя.

— Возможно.

— Тогда зачем возвращаться?

— Потому что счастливая ты — не ты. Пока.

— Какая разница?

Сергей хотел отшутиться, что и где бы росло, если бы не было разницы, но передумал.

— Большая. Эта женщина получила результат, не прожив дорогу. Ты не знаешь, сколько она за него заплатила, кого потеряла, что сделала. Тебе показывают картинку с последней страницы и предлагают вырвать всю книгу до этого. Я бы не советовал.

Петрович тихо сказал:

— Красиво.

— Не мешай. Я сам удивился.

Старшая Алиса встала.

— Он боится, что ты выберешь лучший вариант.

Сергей посмотрел на неё.

— А вот это уже ближе. Но сегодня я боюсь другого: что тебя здесь через час вообще не останется.

Диагностика показывала постепенное снижение личной сигнатуры девочки. Не физическую смерть — скорее замену состояния. Ещё несколько условных часов и она, возможно, уже не смогла бы вспомнить исходную жизнь.

— Алиса, — сказал Сергей. — Я не обещаю, что дома всё станет хорошо. Мать, скорее всего, наорёт. Ты тоже наорёшь. Может, ещё неделю будете дверями хлопать. Но это ваша настоящая проблема. А настоящие проблемы хотя бы можно чинить.

Девочка смотрела в окно.

— А если я всё равно уеду?

— Уезжай. Через четыре года, через два, да хоть завтра, если законно и с головой. Только сама. Не позволяй лифту выбирать за тебя.

Петрович кашлянул.

— Это надо на плакат.

— Ещё слово — будешь подростков консультировать вместо меня.

Алиса наконец поднялась. Старшая версия себя не пыталась удерживать. Только сказала:

— Ты пожалеешь.

— Скорее всего, — ответила девочка.

Они вышли. Поезд за дверью мгновенно ускорился, за окном стало темно, а затем дверь захлопнулась. Красная лампа погасла.

Оставались двое лифтовиков.

Именно с ними возникла первая настоящая проблема. Их двери стояли рядом и были подписаны одинаково: САВЕЛЬЕВ А.В. / ВАРИАНТ 2 и ГРАЧЁВ Р.Н. / ВАРИАНТ 2. Обе устойчивости превышали восемьдесят процентов. Сергей открыл первую и увидел то же машинное помещение, из которого они пришли, только новое, чистое, после капитального ремонта. Савельев работал у шкафа управления вместе с Грачёвым. Оба были в форме своей службы и, казалось, вообще не заметили перехода.

— Мужики, — позвал Сергей.

Савельев обернулся.

— Вы кто?

— Аварийка.

— Зачем?

— Это я у вас хочу спросить. Вы сюда вчера шунт ставили?

Лифтовики переглянулись.

Диагностика вспыхнула.

ОПОРНАЯ ТОЧКА НАЙДЕНА

Устойчивость резко снизилась до семидесяти шести.

Сергей почувствовал, как всё встало на место.

— Так. Уже интереснее. Кто вас прислал?

— Никто, — слишком быстро ответил Грачёв.

— Тогда откуда контурный шунт в шкафу?

Савельев побледнел.

— Он знает.

— Я много чего знаю. Иногда даже сам себе удивляюсь. Кто дал устройство?

Мир вокруг них дрогнул. Новые панели на стенах стали старыми, потом снова новыми.

— Нам сказали просто поставить блок, — прошептал Савельев. — Заплатили наличными. Ничего опасного.

— Кто?

— Мужик.

— Какой подробный фоторобот.

— Не знаю фамилию. Высокий, седой. Документы из управления показал.

— Шрам? Очки? Что-то запомнили?

Грачёв вдруг сказал:

— Он не седой был.

Савельев повернулся к нему.

— Был.

— Нет. Чёрные волосы.

Оба замолчали.

— Возраст? — спросил Сергей.

— Лет пятьдесят, — сказал один.

— Тридцать, — сказал второй одновременно.

Петрович медленно посмотрел на Сергея.

— Синицын? — спросил он.

Лифтовики вздрогнули.

— Откуда вы знаете фамилию? — выдохнул Савельев.

Вот теперь Сергей перестал шутить.

— Он представился?

— Нет. На пропуске мельком увидел. Синицын. Александр… Григорьевич вроде.

Петрович побелел.

— Когда это было?

— Вчера вечером.

— Как выглядел?

Савельев и Грачёв снова начали спорить. Один видел мужчину примерно шестидесяти лет, второй — тридцатилетнего. Одежду описывали одинаково. Голос тоже. Но лицо будто запомнилось в разных возрастах.

Сергей включил Диагностику на максимум и увидел то, чего раньше не замечал: на обоих лифтовиках тянулся слабый красный след той же природы, что на операторе Миронова. Не заражение. Остаточный контакт.

— Вы блок поставили и что случилось?

— Лифт дёрнулся, — сказал Грачёв. — Свет моргнул. Потом мы решили проверить шкаф. А дальше… мы здесь.

— Сколько?

— Час, наверное.

Савельев посмотрел на часы.

— Нет. Два дня.

Грачёв уставился на него.

— Какие два дня?

Их память уже расходилась. Коридор сделал для каждого собственную версию одного и того же перехода, а затем зачем-то свёл вместе. Сергей понял: просто вывести их, как остальных, может не получиться. Они сами стали частью опоры шунта.

Диагностика выдала предупреждение:

СВЯЗАННЫЙ ПЕРЕХОД

ПРИНУДИТЕЛЬНЫЙ ВОЗВРАТ: РИСК РАЗДЕЛЕНИЯ СОСТОЯНИЙ

— Что это значит? — спросил Петрович.

— Не знаю. И очень не хочу проверять на людях.

Сергей осмотрел помещение. Здесь находился ещё один шунт — точная копия устройства из реального машинного отделения, только на нём мигал зелёный индикатор. Два лифтовика стояли по разные стороны от него. Система показывала, что их состояния буквально замыкают цепь между двумя версиями объекта.

— Вот стервятина, — сказал Сергей.

— Кто?

— Тот, кто это придумал. Они не случайно провалились. Их оставили как перемычку.

— Можно заменить?

Сергей посмотрел на признанную отвёртку в руке.

— Людей — железкой?

— Ты сам говорил, техника и контур связаны.

Иногда Петрович раздражал полезными мыслями.

Сергей подошёл к шунту. Диагностика показала совместимость инструмента тринадцать процентов после ночного ремонта. Этого было мало, но Локальный ремонт позволял на несколько секунд заставить объект вести себя исправно. Если подменить связку людей собственной операторской сигнатурой, удержать переход и одновременно вывести обоих…

— План плохой, — сказал он.

— Значит, рабочий.

— Сначала выводим их в коридор. По команде ты тащишь обоих к кабине. Я остаюсь на шунте.

— Один?

— Не начинай.

— Форма сказала…

— Форма может написать жалобу.

Они объяснили лифтовикам только необходимое. Те выглядели так, будто ничего не понимают, но после фразы «иначе останетесь здесь» стали удивительно исполнительными. Сергей вставил индикаторную отвёртку в технологическое гнездо на пластине — не потому, что туда полагалось вставлять отвёртку, а потому что Диагностика показывала точку контакта именно там.

ИНСТРУМЕНТ СОВМЕСТИМ

ВРЕМЕННОЕ ЗАМЕЩЕНИЕ ОПОРЫ?

— Давай, родная, — пробормотал Сергей. — Хоть раз без сюрпризов.

Он подтвердил.

Боль поглотила его сразу. Не электрическая — холодная, будто руку сунули в жидкий азот. Мир раздвоился. Сергей одновременно увидел старое машинное помещение, новое, бетонный коридор и кабину лифта. В каждом месте стояла его фигура, чуть иначе повернутая. Система мигала десятками строк.

ОПЕРАТОР ПРИНЯЛ ОПОРУ

РЕЗЕРВ: 84%

72%

61%

— Пошли! — крикнул он.

Петрович вытолкнул лифтовиков в коридор. Их комнаты начали складываться внутрь, как декорации. Савельев упал, Грачёв потащил его. Красные лампы мигали.

РЕЗЕРВ: 39%

Сергей почувствовал, как из носа пошла кровь.

— Быстрее!

Петрович уже добрался до кабины и обернулся.

— Серёга!

— Закрывай!

— Ты там останешься!

— Я сейчас сам себе дверь найду, не переживай!

Резерв двадцать два процента.

Шунт под рукой начал нагреваться. Перед Сергеем всплыл новый пункт:

ЛОКАЛЬНЫЙ РЕМОНТ I

Он применил навык не к устройству, а к самому переходу.

На секунду весь коридор стал «исправным».

А исправным состоянием для лифта был обычный дом.

Бетонные стены исчезли. Сергей оказался на лестничной площадке двенадцатого этажа. Перед ним открытая кабина, внутри Петрович и двое лифтовиков. Он прыгнул внутрь. Двери закрылись.

Свет погас.

Они оказались на первом этаже.

Снаружи орали люди.

Сергей несколько секунд не мог встать. Петрович держал его за воротник, Савельев и Грачёв сидели на полу, прижавшись к стенам. Коля распахнул двери вручную.

— Вы чего там натворили?!

— Работу работали, — ответил Сергей. — Вредная привычка.

Система показала:

НЕЗАВЕРШЁННЫЕ ПЕРЕХОДЫ: 0

УЗЕЛ 8: ВОЗВРАТ ВОЗМОЖЕН

— Теперь шунт, — сказал Сергей.

— Ты сначала на себя посмотри, — Петрович ткнул пальцем на кровь под носом.

— Красивый?

— Как всегда. То есть нет.

— Тогда всё стабильно.

На крыше их уже ждала группа неизвестной организации. Женщину Сергей видел ночью рядом с Мироновым. Лет тридцать пять, короткие тёмные волосы, строгая куртка без знаков. Сегодня Диагностика подписала её чуть подробнее:

ОПЕРАТОР НЕСТЕРОВА В.А.

ДОПУСК: III

Имя появилось впервые. Видимо, новая Диагностика или близость участка дала больше информации.

— Беляев, — сказала она вместо приветствия. — Отойдите от шкафа.

— Здравствуйте тоже хорошее слово. Не обязательное, конечно.

— Шунт нестабилен.

— Я заметил. Людей вытащили.

Нестерова посмотрела на двух лифтовиков, которых медики уже увели вниз.

— Всех?

— Шесть человек.

В её лице мелькнуло настоящее удивление.

— Шесть?

— А сколько вы рассчитывали?

Она не ответила. Вот это Сергею не понравилось.

— У вас был прогноз потерь?

— Сейчас не время обсуждать.

— Конечно. У вас никогда не время, когда вопрос неприятный.

Нестерова шагнула к шкафу.

— Устройство надо снять синхронно. Вы умеете?

— Нет.

— Тогда отойдите.

— А вы умеете?

— Да.

— С этого и надо было начинать.

Они впервые работали вместе. Нестерова велела своему оператору удерживать внешний контур, Сергей через Диагностику отслеживал состояние шахты, а обычный лифтовик отключал механические цепи. Никакой красивой магии. Три человека в тесном помещении, пот, инструмент, ругань и цифры. Сергею даже стало легче. Мир снова выглядел как работа.

Шунт сняли без нового перехода. Красная сетка вокруг шахты погасла.

ЗАЯВКА № 001: ЛОКАЛИЗОВАНА

ВОЗВРАЩЕНО: 6/6

ПОТЕРИ: 0

ОПЫТ ОПЕРАТОРА: ДОСТАТОЧЕН ДЛЯ АНАЛИЗА

ДИАГНОСТИКА I → ДИАГНОСТИКА II, ПРОГРЕСС 12%

Сергей моргнул.

— Чего? — спросил Петрович.

— Система решила, что я не совсем бесполезный.

— Наверное ошиблась, бывает у всех.

Нестерова услышала.

— Что вы получили?

— Усталость второй степени.

— Беляев.

— Не ваше дело.

Она посмотрела на него раздражённо, но спорить не стала.

Сергей наклонился к снятому шунту. Теперь, когда устройство не работало, Диагностика II показала то, чего раньше он не видел: серийную маркировку, скрытую под краской.

КС-17 / ПЕРЕРАСПРЕДЕЛИТЕЛЬ

ИСТОЧНИК НАСТРОЙКИ: УЗЕЛ 21

Он поднял голову.

— Узел двадцать один — это подстанция?

Нестерова резко повернулась.

— Откуда вы…

Рация на поясе Сергея ожила раньше, чем она закончила.

— Серёга! — голос Лены сорвался. — Вторая срочная падает! Семнадцать процентов!

— Что там?

— Подстанция «Северная-6». Их диспетчер говорит, шины под напряжением после полного отключения. Один человек получил ожог. Они эвакуируются.

— Насосная?

— Двадцать два, пока держится.

Сергей посмотрел на Нестерову.

— У вас туда группа есть?

— Уже направлена.

— Кто руководит?

Она помедлила.

— Синицын.

Петрович, стоявший у двери, застыл.

В этот момент Лена снова заговорила:

— Сергей, ещё кое-что. У подстанции камера на въезде работает. Мне оператор фотку скинул, потому что я попросила всех чужих фиксировать.

Телефон Сергея завибрировал. Пришло мутное изображение с камеры. У ворот подстанции стоял мужчина в тёмной куртке. Лицо было видно плохо, но достаточно.

Тот самый человек с фотографии 1979 года.

Синицын.

На кадре он выглядел лет на тридцать пять.