После третьего удара никто не торопился двигаться. Бетон под ногами снова стал обычным, но от этого не было спокойнее. Сергей смотрел на точку на мониторе: глубина семнадцать целых четыре десятых метра. Под зданием официально существовали только неглубокий подвал, коммуникации и грунт. Никаких технических подвалов, бомбоубежищ и никаких ремонтных тоннелей в метро не должно было быть. Неофициально там кто-то только что постучал в ответ на запрос системы.

— Ну? — спросил Петрович.

Сергей посмотрел на него.

— Что «ну»?

— Полезем?

— Ты пять минут назад жаловался, что всю жизнь страдаешь от того, что слишком любопытный.

— Я уже старый. Поздно исправляться.

— Отличный девиз для памятки по технике безопасности.

Они вернулись к бетонной крышке под верстаком. Теперь знак в центре был виден без Диагностики: тонкие металлические линии проступили на поверхности, образуя треугольник внутри круга. Сергей коснулся символа индикаторной отвёрткой. Инструмент нагрелся, перед глазами развернулась надпись.

ЛОКАЛЬНЫЙ УЗЕЛ № 0

ЗАПРОС ДОСТУПА ПОЛУЧЕН

ОПЕРАТОР: С. БЕЛЯЕВ

СТАТУС: ВРЕМЕННЫЙ

ТРЕБУЕТСЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ФУНКЦИИ

Ниже мигало пустое поле.

— Подтверждение функции, — прочитал Сергей.

— Это чего? — спросил Коля.

— Профессию спрашивает, наверное.

— Напиши «электрик».

— Очень хочется. Чтобы двадцать метров бетона потом ответили: «вакансия закрыта».

Сергей попробовал мысленно выбрать варианты. Никакого списка. Система ждала формулировку. Он сказал вслух:

— Аварийный электрик.

Ничего.

— Электромонтёр аварийно-восстановительных работ.

Ничего.

Петрович ухмыльнулся.

— Скажи по-человечески.

— По-человечески это как?

— Чем ты ночью занимался?

Сергей посмотрел на знак.

— Чинил.

Система мигнула.

ФУНКЦИЯ РАСПОЗНАНА ЧАСТИЧНО

Он усмехнулся.

— Видишь. Даже оно считает, что ты халявщик и работаешь недостаточно.

Сергей вспомнил дом № 1847, временную схему, квартиру, собственную дочь, существо в трансформаторе. В каждом случае он делал одно и то же: приходил туда, где что-то сломалось, находил причину и пытался вернуть объект в рабочее состояние.

— Аварийщик, — сказал он.

Знак вспыхнул белым.

ФУНКЦИЯ ПОДТВЕРЖДЕНА

АВАРИЙНЫЙ ОПЕРАТОР

ВХОД РАЗРЕШЁН

Бетонная крышка дрогнула с характерным тяжелым звуком. Не поднялась — начала медленно уходить вниз, превращаясь в ступени. Материал словно размягчался и перестраивался прямо на глазах. Через несколько секунд под верстаком открылась узкая лестница куда-то в пустоту.

Коля сделал шаг назад.

— Я туда не пойду.

— Наконец-то хоть один разумный человек, — сказал Сергей.

— Нет, я серьёзно.

— И правильно. Все сразу мы точно туда не пойдём.

Он распределил роли. Лена остаётся наверху у диспетчерской и каждые пять минут пытается связаться с ними по рации. Коля и Андрей — у входа. Вниз идут Сергей и Петрович. Шурик с Семёнычем, которые всё это время держались в стороне от самых странных событий, получают простую задачу: никого чужого не впускать и не выпускать, а если снова приедут люди Миронова — тянуть время.

— А если будут прорываться силой? — спросил Семёныч.

— Тогда не геройствовать. У нас секретный бункер под коммуналкой, а страховка всё ещё обычная.

— Начальнику кто объяснять будет?

— Если доживём, кинем жребий.

Сергей взял фонарь, инструмент, кусок кабеля и рацию. Петрович прихватил ещё и монтировку.

— Зачем?

— Мне с ней как-то спокойнее. Увереннее себя чувствую.

— С куском железа против пространственной аномалии?

— А вдруг она плохо воспитана. Тогда убедительный аргумент пригодится.

Лестница уходила вниз гораздо глубже обычного подвала. Стены сначала были бетонными, потом сменились чем-то похожим на старую облицовочную плитку. Через десять метров Сергей заметил кабельные лотки. Провода в них выглядели советскими: тканевая оплётка, металлические коробки, фарфоровые изоляторы. Однако Диагностика показывала почти идеальное состояние.

— Сколько лет этому месту? — спросил Петрович.

— Судя по виду — много. Судя по износу — вчера построили.

— Мне это всё уже не нравится.

— Ты эту фразу сегодня часто говоришь.

На отметке примерно пятнадцать метров лестница закончилась металлической дверью. На ней висела эмалированная табличка:

ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЁН

Ниже мелкими буквами:

ГАСН, участок № 0.

— ГАСН, — прочитал Петрович. — Государственный архитектурно-строительный надзор?

— Может, «Городская аварийная служба…» чего-нибудь.

Сергей толкнул дверь. Но она не открылась.

Диагностика:

МЕХАНИЧЕСКАЯ БЛОКИРОВКА

ПИТАНИЕ: ОТСУТСТВУЕТ

ЛОКАЛЬНЫЙ РЕМОНТ ДОСТУПЕН

— Вот тут я хотя бы понимаю, что делать.

Он применил Локальный ремонт. Стоимость — одна единица резерва. Внутри двери щёлкнул древний электромагнитный замок. Сергей осторожно нажал ручку.

За дверью загорелся свет.

Не вспышкой, а последовательно: первая лампа, вторая, третья, уходя вдоль коридора. Почти как в чужом пространстве за лифтом, только здесь не было ощущения угрозы. Скорее старое помещение просыпалось после долгого ожидания.

Коридор оказался коротким. Справа — три двери, слева — склад, в конце большое помещение с окнами диспетчерской. На стенах висели пожелтевшие плакаты по электробезопасности, схема эвакуации и доска с инструментами. Всё покрывал тонкий слой пыли, но воздух не был затхлым.

Сергей провёл пальцем по столу.

— Кто-то здесь бывает.

— Почему?

— Пыли мало.

Диагностика сказала точнее:

ПОСЛЕДНЕЕ АКТИВНОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ: 12 ЛЕТ 7 МЕСЯЦЕВ НАЗАД

Сергей замер.

— Ладно. Может и не бывает.

— Что?

— Система говорит, двенадцать лет никто не обслуживал.

— А пыли чего так мало?

— Потому что здесь даже грязь, видимо, оседает по инструкции и строго в регламентированном количестве.

Они вошли в центральную комнату. На дальней стене крупными металлическими буквами было написано:

ГОРОДСКАЯ АВАРИЙНАЯ СЛУЖБА ОСОБОГО НАЗНАЧЕНИЯ

Петрович присвистнул.

— ГАСОН.

— Мы почти угадали.

Под названием висел старый герб СССР, но без привычного лозунга. Вместо него на металлической ленте была выбита фраза:

«УСТОЙЧИВОСТЬ — ЭТО РАБОТА»

Сергей прочитал и невольно усмехнулся.

— Вот теперь точно коммуналка.

В помещении стояло шесть рабочих столов. На каждом — старые телефоны, лампы, папки, схемы. На стене большая карта города с множеством лампочек. Большинство не горело. Двенадцать светились зелёным, тридцать четыре — тусклым красным. Одна, в центре, была белой.

Уже знакомая статистика.

Сергей подошёл к карте. Лампочка дома № 1847 горела зелёным.

— Наш дом, — сказал он.

— А остальные?

— Те самые узлы.

На отдельном столе лежал журнал дежурств. Сергей открыл последнюю заполненную страницу.

12 января 1995 года.

Смена принята мастером участка Орловым Н.Н.

Ниже несколько заявок: «узел 31 — пространственный шум», «узел 8 — остановка буфера», «жилой сектор — массовый ложный вызов». Последняя запись:

03:17. Получено распоряжение о консервации участка № 0. Причина не указана. Центральный доступ передан внешнему управлению. Личный состав эвакуировать. Архив оставить.

Под ней другой рукой:

Не все ушли.

Петрович прочитал через плечо.

— Хорошая надпись.

— Очень обнадёживающая.

Сергей перелистнул дальше, но страницы были пустыми.

В соседней комнате оказалась мастерская. Инструменты лежали в шкафах: обычные пассатижи, индикаторы, кабельные ножи, рядом предметы, назначение которых Сергей не понимал. Один выглядел как толстый металлический циркуль, другой — как катушка без провода. Диагностика на них отвечала одинаково:

ДОПУСК НЕДОСТАТОЧЕН

— Лучше ничего этого не трогать, — сказал Сергей.

— Я как-то и не собирался.

— Запишем этот исторический момент.

Третья дверь вела в маленькую комнату отдыха: две кровати, шкаф, плитка, стол. На стене календарь за 1994 год. В шкафу висели рабочие куртки с тем же символом треугольника в круге. Сергей провёл рукой по ткани. На груди вышивка: «Аварийный оператор».

— Форму дают, — сказал он. — Уже плюс к вакансии.

Петрович не ответил. Он смотрел на фотографию над столом.

На чёрно-белом снимке стояла бригада из семи человек. Подпись: «Участок № 0, 1979». Среди них был Синицын — молодой, но узнаваемый по лицу. Рядом стоял мужчина лет тридцати пяти, худой, с тёмными волосами и тяжёлым взглядом.

Сергей подошёл ближе.

— Это ещё что за шутка?

Мужчина был похож на него.

Не просто общими чертами. Те же скулы, форма носа, линия бровей. Если бы Сергею показали фотографию и сказали, что это его отец в молодости, он бы поверил. Но отец Сергея никогда не работал в коммунальной службе особого назначения. По крайней мере, насколько ему было известно.

Под снимком фамилии.

Синицын А.Г.

Рогов П.М.

Беляев…

Сергей наклонился. Нет. Показалось.

Под похожим мужчиной стояло:

Воронцов С.В.

Те же инициалы, что у Сергея.

— Совпадение, — сказал Петрович.

— Конечно.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Просто сегодня у совпадений план перевыполнен.

На полке под фотографией лежала металлическая коробка с удостоверениями. Большинство пустые. Одно осталось внутри.

Сергей открыл.

ГОРОДСКАЯ АВАРИЙНАЯ СЛУЖБА ОСОБОГО НАЗНАЧЕНИЯ

ОПЕРАТОР ВОРОНЦОВ СЕРГЕЙ ВИКТОРОВИЧ

Сергей перестал дышать на секунду.

— Петрович.

— Вижу.

Он прочитал ещё раз.

Сергей Викторович.

Не просто те же инициалы. Полностью его имя и отчество.

Дата рождения была другой: 1941 год. Дата выдачи удостоверения — 1974-й.

Фотография — тот самый человек с группового снимка.

Сергей перевернул удостоверение. На обороте стояли отметки допуска, подпись, выцветшая печать. Никакой мистики. Нормальный советский документ, если забыть его содержание.

— У тебя родственники Воронцовы были? — спросил Петрович.

— Не знаю. Мать девичью фамилию другую носила. Отец Беляев.

— Может, дед?

— Деда Сергеем не звали.

Он убрал удостоверение в карман. Потом передумал и положил обратно. Не хотелось брать отсюда ничего, пока он не понимал правил.

Рация ожила.

— Серёг, приём, — голос Лены.

— Слышу.

— У вас всё нормально?

— Смотря какой стандарт нормы.

— Прошло двадцать минут.

Сергей посмотрел на часы. Ему казалось — максимум десять.

— Здесь время идёт иначе?

— У меня двадцать две минуты с вашего спуска.

Петрович показал свои часы. На них прошло одиннадцать.

Сергей выругался.

— Лен, каждые пять минут вызывай. Если мы не отвечаем два раза подряд — никого вниз не отправляй. Поняла?

— А что делать?

— Звони всем. Начальству, пожарным, милиции, Папе Римскому. Только сюда не лезьте.

— Спасибо, очень успокоил.

— Работаю над сервисом.

Они вернулись в диспетчерскую комнату. Сергей хотел закончить осмотр и уходить, но на центральном столе зазвонил телефон.

Обычный чёрный аппарат с диском.

Оба замерли.

Звонок повторился.

— Не бери, — сказал Петрович.

— Разумное предложение.

Третий звонок.

Сергей посмотрел Диагностикой.

ЛИНИЯ ЦЕНТРАЛЬНОЙ ДИСПЕТЧЕРСКОЙ

СТАТУС: АКТИВНА

ВХОДЯЩИЙ ВЫЗОВ

— А вот теперь любопытно.

— Ты пять минут назад хвалил меня за осторожность.

— У меня характер нестабильный.

Он снял трубку.

— Аварийная служба.

Несколько секунд шёл тихий треск. Потом женский голос произнёс спокойно и буднично:

— Центральная диспетчерская. Назовите участок.

Сергей посмотрел на Петровича.

— Нулевой.

— Назовите оператора.

— Беляев Сергей Викторович.

Пауза.

— Оператор не зарегистрирован. Подтвердите аварийное назначение.

Перед Сергеем всплыло системное окно.

ПОДТВЕРДИТЬ ЛИЧНОСТЬ?

Он выбрал «да».

В трубке щёлкнуло.

— Личность подтверждена. Функция?

— Аварийщик.

— Функция подтверждена. Центральная диспетчерская передаёт вам временное обслуживание территории сектора 0-17. Принять?

Сергей не ответил сразу.

— Что входит в территорию?

— Сорок семь узлов городской фиксации и вспомогательные объекты.

— В каком состоянии?

— Актуальная диагностика будет предоставлена после принятия.

— Очень удобно. Сначала подпись, потом смета.

Голос не отреагировал.

— Принять обслуживание?

— Какие последствия отказа?

— Участок останется без локального оператора.

— И?

— Заявки будут перенаправлены внешнему управлению.

Миронову.

Сергей посмотрел на карту. Тридцать четыре красных огня. Если он откажется, всё вернётся тем, кто сознательно отключил дом № 1847. Но если согласится, возьмёт ответственность за вещи, которых даже не понимает.

— У меня есть право выбирать заявки?

— В пределах допуска.

— Право передавать их внешнему управлению?

— Да.

— Право отказаться от участка позже?

Пауза.

— После назначения постоянного оператора.

— То есть пока замены нет, я крайний.

— Формулировка не распознана.

— Конечно.

Петрович тихо спросил:

— Чего там?

Сергей прикрыл трубку ладонью.

— Мне город на обслуживание предлагают.

— Зарплату спросил?

Сергей посмотрел на него и рассмеялся.

— Вот за это я тебя уважаю.

Он снова поднёс трубку.

— Последний вопрос. Почему выбрали меня?

— Локальный узел зафиксировал соответствие функции, квалификации и поведения в аварийной ситуации.

— То есть потому что полез чинить?

— Да.

— Вот ведь зараза.

Сергей посмотрел на собственные руки. Обычные руки электрика: мелкие порезы, мозоли, след от ночного ожога. Вчера он собирался закончить смену, поспать и в выходные сходить с дочерью в парк. Теперь неизвестная система предлагала ему принять участок из сорока семи сломанных кусков реальности.

Он мог отказаться.

Наверное.

А потом снова кто-нибудь решит, что один жилой дом — допустимая потеря.

Сергей вздохнул.

— Ладно. Принимаю.

— Подтвердите.

Перед глазами развернулось огромное окно.

ВНИМАНИЕ

ПРИНЯТИЕ ТЕРРИТОРИИ СОЗДАЁТ ВРЕМЕННУЮ СВЯЗЬ С УЗЛАМИ СЕКТОРА.

ОПЕРАТОР ПОЛУЧАЕТ ПРАВО ДИАГНОСТИКИ, ЛОКАЛЬНОГО ВМЕШАТЕЛЬСТВА И ПРИОРИТИЗАЦИИ АВАРИЙ В ПРЕДЕЛАХ ДОПУСКА.

ПРИНЯТЬ ОБСЛУЖИВАНИЕ ОБЪЕКТА?

ДА / НЕТ

Сергей выбрал «ДА».

На секунду погас свет.

Потом вся карта на стене вспыхнула.

Белая точка нулевого участка стала зелёной. По линиям между узлами побежал слабый свет. Сергей почувствовал не боль, а огромное давление — будто одновременно услышал тысячи далёких звуков: гул трансформаторов, воду в трубах, лифты, кабели, шаги по лестницам, скрип дверей. Город на мгновение стал одной машиной, слишком большой, чтобы человек мог охватить её сознанием.

Он схватился за стол.

ТЕРРИТОРИЯ ПРИНЯТА

СТАТУС: АВАРИЙНЫЙ ОПЕРАТОР

КОНТУР: СЕКТОР 0-17

ДОПУСК: ОГРАНИЧЕННЫЙ

ДИАГНОСТИКА СЕКТОРА ДОСТУПНА

ЗАЯВКИ СИНХРОНИЗИРУЮТСЯ…

Петрович поддержал его за плечо.

— Серёга?

— Живой.

— Уверен?

— Нет. Но пока ругаюсь, значит, шанс есть.

В трубке женский голос сказал:

— Территория принята. Поздравляем.

— Спасибо. Премия где?

— Формулировка не распознана.

— Я так и думал.

— Ваша смена началась.

Телефон отключился.

И сразу зазвонил снова.

Одновременно загорелся второй аппарат на соседнем столе.

Потом третий.

На карте одна красная точка начала мигать.

Вторая.

Третья.

Через несколько секунд мигали все тридцать четыре.

Перед глазами Сергея посыпались строки.

ЗАЯВКА № 001: УЗЕЛ 21. КРИТИЧЕСКАЯ СТАБИЛЬНОСТЬ.

ЗАЯВКА № 002: УЗЕЛ 8. НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ПЕРЕХОД.

ЗАЯВКА № 003: УЗЕЛ 14. ОБРАТНЫЙ ПОТОК.

ЗАЯВКА № 004…

— Выключи! — крикнул Сергей, но не понимал кому.

Система продолжала выдавать адреса.

На двадцатой заявке он перестал читать.

На тридцать четвёртой всё замерло.

АКТИВНЫХ АВАРИЙ: 34

КРИТИЧЕСКИХ: 7

НЕОТЛОЖНЫХ: 3

— Твою мать, — тихо сказал Сергей.

Рация ожила.

Голос Лены сверху был почти криком:

— Серёга! Приём! Серёга!

Он нажал кнопку.

— Слышу.

— Тут заявки посыпались!

— Вижу.

— Что значит «видишь»?! Компьютер с ума сошёл! Адреса сами появляются!

— Сколько?

На секунду в рации стало тихо.

Сергей и Петрович посмотрели друг на друга.

— Лен?

— Со всего города, — сказала она.

Сергей медленно выпрямился и посмотрел на карту из сорока семи огней.

Тридцать четыре горели красным.

На центральном столе сам собой открылся чистый журнал заявок. На первой странице появилась дата и одна строка:

СМЕНА: БЕЛЯЕВ С.В.

Ниже проступила вторая:

ЗАЯВКА ПРИНЯТА.