— Он входил в первоначальную команду ксенобиологов, которая классифицировала онидов как неразумных существ, — пояснил Чаран. — Десять дней назад он отправился вслед за стадом, сказав, что попробует выяснить, что их так взбудоражило. С тех пор от него нет никаких известий. Наверное, его разорвало на куски, глупый старый дурак. Похоже, ему уже десять лет назад пора было пройти омоложение.

— Тогда мне лучше отправиться за ним, — сказала Паула, втайне наслаждаясь раздражением, мелькнувшим на лице Чарана.

— Следователь, насколько мы можем судить, в том стаде их более двухсот. Возможно, вам стоит подумать о подкреплении. Почему бы мне не собрать отряд, а вы будете им руководить? Так, если мирного решения не найдётся, у вас будет возможность уничтожить стадо за нас. С вашим опытом вы станете идеальным командиром для такой операции. Все вас уважают.

Но ты меня не уважаешь, подумала она.

— Я не собираюсь ездить в окружении группы готовых палить куда попало фермеров, так ничего не решишь. Мне нужно провести это расследование самостоятельно, спасибо.

— Я поеду с вами, — сказал Гэри, когда они выходили из кабинета губернатора. — Это было частью моего задания.

— Нет, — ответила Паула. — Вы нужны мне здесь, чтобы сдерживать Чарана. Первое, что он сделает, узнав, что правление не посылает ему маршалов, — это соберёт отряд, официально или неофициально. Вы выше его по званию, и Уилсон прислушивается к вам в этом вопросе. Ваша задача — обеспечить мне свободу действий, необходимую для работы над делом.

— Делом? — спросил Гэри, когда они оставили административный корпус позади.

— Делом, — подтвердила Паула. Она натянула солнцезащитные очки, защищаясь от жарких лучей солнца. — Как сказал губернатор, что-то взволновало онидов. Люди — единственный новый фактор в их среде обитания. Так или иначе, виноваты мы. Мы сделали что-то не так. А это уже делает этот случай делом.

***

За пределами Лидиана связь была скверной. Единой планетарной киберсферы не существовало — лишь небольшие отдельные сети, обслуживавшие каждое поселение. В двадцати милях от города её соединение с местными узлами работало на минимальной пропускной способности. В тридцати милях её ОС-татуировки едва могли поддерживать связь с примитивными ретрансляционными вышками, которые здесь успели установить. Да и вышек было немного. Пять коммуникационных платформ, выведенных «Фарндейлом» на геостационарную орбиту, представляли собой простейшие антенны и обеспечивали лишь самые базовые навигационные функции; все ещё ожидалась их модернизация, чтобы обеспечить планету сплошным покрытием. Здесь оставались только аварийные сигналы. Если повезёт.

Лендровер неторопливо полз вверх, в более высокую и пересечённую местность к востоку от города. Поначалу фермы выглядели словно иллюстрация из рекламного буклета о том, какой должна быть жизнь на фронтире: аккуратные серебристо-белые бунгало, окружённые сочными полями, где первый урожай расстилался по богатому перегною яркой изумрудно-зелёной пылью. Но через тридцать пять миль дорога с ферментированным покрытием закончилась. Система привода машины рекомендовала ей перейти на ручное управление, когда под колёсами вместо дороги появилась каменистая земля. Её эл-дворецкий отправил подтверждение, и рулевая колонка выдвинулась из ниши. Она крепко ухватилась за неё, пальцы коснулись точечных контактов. ОС-татуировки на коже завершили соединение, напрямую связав её нервную систему с приводным массивом.

Она старалась держать тридцать миль в час, но чаще всего ползла со скоростью пятнадцать-двадцать: подвеска бросалась из стороны в сторону на неровной поверхности. Она уже давно не водила вручную, и имплантированный навык памяти слегка помутнел. Больше всего её беспокоил прицеп для перевозки лошадей, который при любой возможности начинал вилять из стороны в сторону. Фермы всё ещё попадались — бунгало, совершенно такие же, как в городе, стояли примерно в миле от дороги по обе стороны. Первый час она наблюдала, как тракторботы вспахивают бледные красно-зелёные пастбища большими аккуратными квадратами. Широкие воронки, заполненные пеплом, показывали, где когда-то росли группы деревьев.

Через некоторое время грунтовая колея незаметно перешла в обычные луга. Впереди тянулся ряд высоких сигнальных столбиков, чьи стробоскопы слабо мерцали под послеполуденным солнцем. На холмистом ландшафте снова стало много деревьев. Бригады лесорубов оказались среди первых, кто отступил, когда ониды вышли из-под контроля. Местная растительность имела мрачно-зелёные листья, пронизанные бордовыми прожилками, ещё сильнее затемнявшими их. Деревья казались почти чёрными. Густые заросли местных аналогов ив нависали над небольшими ручьями, а более крупные рощи твёрдолиственных пород заселяли низины: их шелушащиеся стволы росли так тесно, что образовывали непроницаемую для любого животного крупнее земной собаки стену.

К этому времени человеческая деятельность сошла на нет. Фермы, вытянувшиеся вдоль линии сигнальных столбиков, пустовали. Дорогие тракторботы неподвижно стояли снаружи. Всё это неприятно напоминало миры потерянные 23 мира — брошенные с такой поспешностью, что люди оставляли имущество, даже не задумываясь о нём. Наконец вокруг не осталось ничего, кроме больших грузовых контейнеров, сваленных посреди дикой природы, — их содержимое было распаковано, но так и осталось несобранным.

В шестидесяти милях от города Паула остановила лендровер. Лошадь, которую нашёл для неё Чаран, звали Хёрди; он обещал, что кобыла будет спокойной с начинающим наездником. Паула намеренно не сказала ему, что значительную часть раннего детства провела верхом на пони и лошадях в загородном доме своих родителей. Как и следовало ожидать, Хёрди вела себя нервно и упрямо, пока Паула на неё не надела седло и не села верхом. Тогда кобыла поняла, что Паула знает, что делает, и больше не пыталась показать, кто здесь главный.

Паула двинулась через пустынную волнистую равнину к длинной полосе леса, окутывавшего предгорья на юго-востоке. За ними поднимались горы Каджара, их покрытые снегом вершины ярко сверкали под жарким фиолетовым солнечным светом. Из местной травы сочился запах мускусной корицы, ещё больше делавший влажный воздух тяжёлым и душным. Стоило ей выбраться из-под кондиционированного воздуха лендровера, как через несколько минут она уже вся взмокла.

Первым пунктом назначения была ферма семьи Горжон. Два дня назад на неё напали, и именно после этого большинство оставшихся поселенцев решило убраться обратно в Лидиан и устроить Чарану разнос. Если где-нибудь и можно было найти хоть какую-то подсказку о происходящем, то здесь.

Она добралась туда за сорок минут верхом. Способ нападения оказался интересным. Осмотрев землю вокруг уныло стандартного бунгало, она решила, что здание было полностью окружено: каждый вьющийся стебель местного аналога травы оказался примят и вдавлен в почву трёхпалыми копытами — точное соответствие ногам онидов. Камни выкапывали из земли и швыряли в здание. Все окна были разбиты, светло-серебристое теплоотражающее покрытие стен изодрано, а прочный композит под ним покрыт следами ударов и деформирован после тысяч попаданий. Земля вокруг здания была завалена камнями и комьями почвы. Заглянув через разбитое стекло, Паула увидела, что пол внутри тоже усеян камнями.

Она поняла: вот и всё, что было у онидов, их единственный способ нападения. В отчёте ксенобиологической группы упоминалось, что у них нет сколько-нибудь приличных зубов, зато передние конечности относительно сильны — в основном они используют их, чтобы рыть землю и добираться до своей основной пищи, корня марака.

Двести онидов, одновременно швыряющих камни, и без того представляли бы достаточно жуткое зрелище для оказавшихся в центре людей — даже если бы у тех было нормальное оружие, чтобы отстреливаться. А «Фарндейл» разрешал поселенцам иметь лишь слабый мазер для уничтожения вредителей: меньше всего компании хотелось, чтобы здесь началась какая-нибудь война на дальних рубежах.

Паула объехала вокруг разбитого бунгало. Трупов онидов не было, а мазер для борьбы с вредителями был не таким уж сложным оружием — луч наверняка задел бы нескольких. Значит, выжившие должны были утащить погибших членов стада для захоронения.

Но зачем? Ничего необычного на ферме она не замечала. Здесь не было ничего, что могло бы кого-то спровоцировать. Она снова села в седло и направила Хёрди к участку земли, который вспахивал тракторбот. Как и бунгало, тракторбот подвергся массированному каменному обстрелу. Камни застряли в колесах и осях, где они были измельчены и заклинили различные механизмы, пока не сработали предохранительные ограничители. Паула отошла от несчастной машины и остановилась на свежевспаханном участке. Тракторбот не выкорчевал ни одного корня марака. Даже с ретинальными имплантами, работающими в режиме высокого разрешения, и эл-дворецким, запустившим программы распознавания визуальных образов, она нигде не смогла обнаружить длинных листьев этого растения с серыми крапинками.

Значит, дело не в еде. Остаётся территория. Глядя на бескрайнюю морщинистую равнину, она никак не могла поверить, что несознающее существо способно понять, что это вторжение. А вот протосознающее — возможно, сообразило бы, что что-то не так. Но тогда почему неприятности возникли только здесь? Ни одно другое стадо на этом континенте так не реагировало. Значит, причина должна быть в чём-то специфичном именно для этой местности.

Паула по широкой дуге объехала окрестности, пока не обнаружила следы стада. Они вели к лесу, господствовавшему над предгорьями, до которых было не меньше половины дня пути. Хёрди пошла по измятой траве, а Паула следила за темнеющими облаками, которые теперь клубились над южным горизонтом.

Через пару часов небо затянуло плотной облачностью, и на юге показался передний край надвигающейся бури. Паула уже достала из свёртка за седлом промасленный кожаный плащ, готовясь к ливню. И тут её эл-дворецкий принял слабый аварийный сигнал.

— Откуда?

— Ферма Алеатов, — ответил электронный дворецкий.

В её виртуальном поле зрения развернулась карта. Она находилась в трёх с половиной милях.

— Характер чрезвычайной ситуации?

Как будто я сама не знаю, — возбуждённо подумала Паула.

— Неизвестен. Мощный сигнал маяка. Стандартное оборудование всех ферм.

— Давай, девочка, — сказала она Хёрди.

Лошадь прибавила ходу, переходя в галоп по тёмной местной траве.

До фермы оставалось ещё несколько сотен метров, когда Паула услышала звук. Ониды издавали свои трели изо всех сил — странное мяукающее урчание на высоких тонах, и интенсивность этого шума была пугающей. Возможно, языка у них не было, но их крики выражали намерение с потрясающей ясностью.

Они были в ярости. В страшной ярости.

Хёрди преодолела последний гребень. Перед Паулой над фермой кружился небольшой плотный тайфун из тёмных частиц. Стадо Онидов двигалось по кругу, бегом, с поразительной для столь многоногих существ скоростью. И Чаран серьёзно недооценил их численность: их было около пятисот.

На бегу они плавно пригибались, каждый раз выдёргивая передними конечностями что-нибудь из земли — камень или кусок твёрдой сухой почвы, — а затем со всей силы швыряли его в ферму.

— Вот дерьмо, — пробормотала Паула.

Хёрди остановилась, и Паула торопливо вытащила из седельной кобуры мазерный карабин. Даже теперь она не хотела стрелять.

И тут над разъярённым гулом онидов пронзительно раздался человеческий вопль. Паула сразу поняла, что кричит женщина, причём, скорее всего, совсем девочка. Датчики OC-татуировок помогли определить направление.

Тракторбот фермы.

Он стоял в одиночестве в двухстах метрах от бунгало, где остановился. Вокруг него уже кружило больше двадцати Онидов. Камни градом сыпались на изогнутый красный корпус. И Паула увидела оцепеневшую от ужаса девочку, пытавшуюся втиснуться в узкий промежуток между задним колесом и силовым кожухом.

OC-татуировки также сообщили ей, что кто-то стреляет из разбитой входной двери бунгало. Периферийное зрение уловило, как несколько онидов рухнули.

— Чёрт возьми! — крикнула она.

Ей не хотелось стрелять по онидам вокруг тракторбота: если у них имелось хоть что-то похожее на стадный инстинкт земных животных, они наверняка ринутся на неё, и тогда выбора у неё не останется. Огневой мощи у неё хватало, но…

И тут с противоположной от Паулы стороны к ферме мчалась ещё одна лошадь. OC-татуировки отследили пару небольших предметов, сорвавшихся с неё и дугой пролетевших по воздуху к стаду.

А затем она перестала что-либо слышать. Взрыв звука был оглушительным. Паула прижала ладони к ушам. Выбора не было.

Хёрди в испуге встала на дыбы. Паула в отчаянной попытке удержаться выпустила карабин. Когда она убрала руки от ушей, звук обрушился на мозг, словно копьё.

Кобыла начала уносить её прочь от фермы. Паула одной рукой вцепилась в шею Хёрди, другой, крепко обмотав поводья вокруг ладони, пыталась повернуть голову лошади.

Ей удавалось лишь урывками видеть стадо Онидов. Они прекратили свой круговой бег и хлынули прочь от бунгало. Меньше чем за минуту все они исчезли, в панике убегая от шума.

Яростный крик оборвался. Словно произошёл взрыв внутрь себя, втянувший все звуки с равнины. Паула ничего не слышала. Она как могла старалась успокоить испуганную кобылу. Наконец Хёрди достаточно успокоилась, чтобы Паула могла нормально спешиться. Однако приблизить её к ферме так и не удалось. Паула привязала лошадь к стволу куста на гребне, вернулась за карабином и поспешила вниз по склону к разбитому бунгало.

На дальней стороне тракторбота Паула увидела второго всадника, преследовавшего убегающее стадо.

Плохая идея, — подумала она и замешкалась, продолжая спуск.

Она по-прежнему не слышала ничего, кроме неприятного резкого звона в обоих ушах. Значит, другой всадник тоже не услышит её крика, если она велит ему остановиться. Ретинальные импланты приблизили изображение. Всадник поднял небольшое толстое ружьё. Датчики ОС-татуировок отследили выпущенный им снаряд. Он был гораздо крупнее обычной пули и значительно медленнее. Снаряд попал в одного из онидов, который, казалось, даже не заметил удара.