— Этот чёртов зов, — сказала Кара. — Если не получится, я буду Пустой. А я не хочу, Рик.

Она замолчала и посмотрела мне в глаза.

— Я не буду Пустой! Лучше сдохну за стеной, чем буду ходить с мёртвыми руками. Это наш единственный пропуск туда, наверх. Я устала быть подсобником и мечтала о Зове.

Она говорила это очень спокойно.

— Ты не сдохнешь, — ответил я.

— Какой план ты собрался придумывать? — она стиснула кулаки на коленях. — У нас нет денег на нормальное снаряжение, нет даже разрешения выйти! Корф приедет через девять дней, ты сам говорил. Бросишь Гривошипа?

— Нет. Найду, кому передать. И начнём ты… — я на миг задумался. — А пошли-ка к Танису.

Кара удивлённо моргнула.

— Танис? Старик с лопатой?

— Танис — Пустой, Кара.

Сестра изменилась в лице.

— У него был зверь, — сказал я. — Значит, он проходил всё, так? Как минимум, проходил Зов. То, что зверя больше нет, не стирает опыт.

Кара медленно кивнула.

— Значит, всё-таки есть план?

— Ага, который нужно воплотить в жизнь. У меня только один вопрос к тебе. Это твой Зов — я могу лишь помочь дойти и вернуться. Ты уже думала, кого хочешь?

Кара замолчала. Я с лёгкостью увидел в ней чувство, похожее на стыд. Будто признаться вслух для неё значила стать уязвимой, а Кара не умела быть уязвимой.

— Гончую, — тихо сказала она. — Песчаную.

— Почему именно гончую?

— Видела одну на вылазке с Шипом, месяц назад. Шестиногая, с плоской головой, она быстрая как ветер! Шип сказал, что их сложно поймать. Но я смотрела на неё и… не знаю. Что-то щёлкнуло.

Я читал о Песчаных Гончих в библиотеке. Шестиногие, с хитиновой чешуёй песочного окраса и расщеплённой пастью для захвата добычи на бегу. Стайные, координированные, с чётко выраженной иерархией альфы. Скорость на короткой дистанции — быстрее лошади. Чувствуют вибрацию земли через подушечки лап, что компенсирует слабое зрение в сумерках.

— Где видела?

Сестра моргнула, будто только что вышла из транса.

— А? На каменистой равнине за предгорьями. На юго-запад. Туда чуть меньше суток топать.

— Тогда пошли к Танису прямо сейчас.

Кара кивнула и поднялась с тюфяка. Мешок с собранным снаряжением она задвинула ногой под одеяло — привычка прятать ценное.

В коридоре нижнего сектора было тихо. Впрочем, из дальних клеток доносилось глухое ворчание дрейков, которым снились голодные сны. Кара шла рядом и потирала левое предплечье — нервный ритмичный жест, который стал почти постоянным.

— Рик, — позвала она негромко. — Я… не умею с ними. По-настоящему. Поймать? Ну хорошо, может быть. А потом что делать? Все говорят «связь», «контакт», а я даже тварей никогда особо не трогала.

Она замолчала. Мне хватило ума понять, что девчонка просто боится того, что окажется неспособной сделать то, что я делал с Гривошипом.

Остановился посреди коридора.

— У Гривошипа сегодня утром восстановилась стихийная проводимость, — сказал я. — Шипы вспыхнули пламенем. Всего на долю секунды, но вспыхнули, понимаешь?

Кара остановилась. Её глаза медленно расширились.

— Я не бил его ни разу, — продолжил я. — Делал всё, как надо, следил за ним, правильно кормил, через тот же фиксатор. Привычка — важна! И что ты думаешь? Нервная система сама восстановилась — потому что ей перестали мешать. Тот же принцип сработает с гончей. Я помогу тебе с твоим зверем. После связи — покажу, что делать. Не переживай, Кара.

Она молчала секунд пять. Потом её губы дрогнули в кривой усмешке, словно она очень хотела поверить, но до сих пор не могла.

— Ты серьёзно? Огонь?

— Видел своими глазами. Даже чувствовал пальцами — обжёгся, вообще-то.

Она длинно и тяжело выдохнула.

— Ладно. Ладно. Идём к Танису.

Мы двинулись дальше по коридору. Кара больше не потирала предплечье — руки висели вдоль тела.

Каморка старика находилась в самом дальнем углу нижнего сектора, за поворотом, где коридор сужался. Даже подсобники сюда не забредали — незачем, до ближайших клеток пятьдесят метров.

Я постучал.

За дверью зашуршало, следом послышался скрежет засова, и в щели появилось лицо Таниса с костяным ножом в правой руке. Старик смотрел на меня секунду, узнал и медленно опустил оружие.

— Вы чего тут? Кто-то сдох?

— Нет. Нужна помощь. Всё серьёзно, — ответил я.

Танис перевёл взгляд на Кару, затем посмотрел на тусклые линии на предплечьях.

Старик вдруг хмыкнул.

— Когда началось? — спросил он глухо.

— Вчера утром, — ответила Кара.

— Тринадцать дней у тебя.

— Да.

Танис убрал нож и отступил от двери. Молча кивнул внутрь — садитесь. Мы вошли в каморку, которая была вдвое меньше нашей. В воздухе стоял запах травы, которую Танис жевал от боли в суставах.

Старик опустился на тюфяк и положил руки на колени. Его мёртвые татуировки выглядели как выцветшие тени. Кем бы он стал, если бы не… если бы не что?

— Зов длится четырнадцать дней, — заговорил Танис. — Не обманывайте себя и не надейтесь. Потом татуировки угаснут навсегда.

Кара поджала губы.

— Послушайте, ребятки. Зверя нужно выбрать самому. Это единственное решение в жизни укротителя, которое никто не может принять за вас. Ваш зверь — ваш выбор.

— Песчаная гончая, — сказала Кара.

Танис коротко хмыкнул.

— Глупая мечта, девочка. Быстрая и красивая смерть. Почему она?

— Вот как раз потому что она быстрая и сильная. Не знаю… Для меня это символично. Я чувствую, что нужна именно она.

— Глупости, — отрезал Танис. — Из всех твоих слов ты сказала правильную вещь лишь в конце. Ты чувствуешь, и это правильно. Остальное неважно.

Я вмешался:

— Послушай, мы хотели спросить у тебя совета. Если есть хоть что-то…

Старик вскинул руку, призывая меня замолчать. Затем причмокнул губами и заговорил.

— Слушайте внимательно, повторять не буду. Вам нужно на юго-запад, к каменистым равнинам за предгорьями. Ориентируйтесь на скальную гряду, которую местные называют Зубами. Три острых пика, их видно издалека. За Зубами начинается территория гончих.

Я кивал и запоминал каждое слов. Танис продолжал.

— Забудьте про стаю, вам её не взять. Ищите одиночку. Молодняк, которого выгнали. Они всегда кружат по границе территории, в километре от основных троп. Ищите мелкие следы и помёт отдельно от общих меток.

— Подскажи… Как её ловить? Ты знаешь? — тихо спросила Кара, и дед с недовольством посмотрел на неё.

— Как ловить-как ловить… гончая чувствует вибрацию через подушечки лап. Значит бежать или топать вам нельзя. Выкладываешь приманку на открытом месте и садишься в засаду. Когда она подойдёт к приманке… — он замолчал, глядя в стену. — У тебя будет лишь один шанс. Кидай сеть и молись всем богам, чтобы не промахнуться.

— А потом? — спросила Кара напряжённым голосом.

Во взгляде Таниса стояла такая усталость, будто он прожил десять жизней.

— А потом начнётся самое сложное. Не пытайся ломать свою будущую тварь. Гончая понимает только силу. Встань над ней и смотри в глаза. Дави присутствием. И надейся, что стая не услышит её крик.

— Просто стоять? — с сомнением спросил я.

— Дайте Зову делать своё дело. Татуировки у вас не просто так.

Танис замолчал и посмотрел в пол.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросил я.

Он долго молчал, но потом ответил.

— Мой зверь был гончей.

Кара подалась вперёд, её глаза впились в старика.

— Как происходит связь? Как…

— Этому не учат, — перебил Танис — в его голосе прорезалось раздражение. — Когда придёт время — либо поймёшь, либо сдохнешь. Третьего нет.

Он встал. Аудиенция закончилась.

— Идите отсюда.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

Мы вышли в коридор. Кара молчала до самого поворота, и только у лестницы наверх остановилась и обернулась в сторону каморки Таниса.

— Он потерял гончую, — тихо сказала она.

— Потерял, — подтвердил я. — Не стоило тебе так резко менять тему разговора. Он только открылся, мог рассказать что-то важное.

Кара не ответила. Повернулась и пошла вверх по лестнице.

* * *

Утром я нашёл Шипа на площадке — он стоял у ограды тренировочного загона, жевал травинку и молча смотрел, как молодой укротитель мучил дрейка плетью. Левая рука была в кармане, как всегда.

Я подошёл и встал рядом.

— Мне нужна помощь, — сказал ровным голосом. — Достаточно серьёзная.

Шип не повернулся. Травинка перекочевала из правого угла рта в левый.

— У меня нет времени на серьёзную помощь, подсобник.

— У Кары начался Зов. Нам нужно выйти за стену.

Плеть в загоне щёлкнула. Дрейк взвизгнул. Шип медленно повернул голову и уставился на меня холодным взглядом.

— Зов — это проблемы того, у кого Зов. Не мои.

Кара, стоявшая у меня за спиной, шагнула вперёд и молча закатала рукава.

Шип перестал жевать. Его глаза впились в метки.

— И что? Я помню, что ты промолчала. Я тоже промолчал — мы квиты. Хочешь, чтобы я дал тебе выходной?

— Хочу, чтобы ты присмотрел за Гривошипом, — сказал я. — Кормил и давал воду. Дня четыре мне хватит.

Шип хмыкнул. В этом звуке не было и тени веселья.

— Ты просишь меня, одного из лучших укротителей Ямы, быть нянькой для твоего зверя? С чего бы мне соглашаться?

— Я прошу профессионала прикрыть другого профессионала, — ответил, глядя ему прямо в глаза. — Гривошип — это будущие четыреста золотых, которые Корф привезёт через девять дней. Моя работа. И твоя репутация, если ты знаешь, что значит «команда».

Шип жевал травинку и взвешивал риски.

— Корф спросит с тебя, если со зверем что-то будет не так, — наконец сказал он. — А ты подставишь меня.

— А Гордей спросит с тебя, почему у тебя рука трясётся. Вопрос времени, Шип. Так может поможешь тем, кто точно не против тебя?

Он молчал. Я нанёс удар.

— К тому же, тебе это выгодно. Если я не вернусь, зверь — твой. Ты покажешь его Корфу. А если вернусь — займусь твоей рукой. Как и обещал. Ты в любом случае в выигрыше.

Он снова посмотрел на свою левую руку, которая висела в кармане. Тремор был почти незаметен. Для него эта рука была важнее любых денег.

— Ладно, заткнись, — глухо сказал он. — Я прикрою вас на двое суток. Назову вылазкой за ингредиентами, так бывает. На третий день, если вас не будет, я лично доложу Гордею.

— Четыре дня.

— Нет, — жёстко отрезал укротитель. — Два.

Вот чёрт… Ладно, это лучше, чем ничего.

Мы прошли к карантинному сектору. Гривошип у решётки приподнял шипы, глядя на чужака. Я положил ладонь на его нарост, и зверь успокоился. Пусть немного привыкнет к запаху.

Шип смотрел на это молча. На его лице не было ничего, кроме холодного профессионального интереса. Травинка во рту замерла.

— Как происходит связь? — спросила Кара, шагнув к нему. Она задавала этот вопрос во второй раз, ища ответ, который её устроит.

Укротитель очень долго смотрел на неё сверху вниз.

— По-разному говорят, — сказал он наконец. — Это нужно знать, девчонка. Как знаешь, что дышишь. Если тебе нужно спрашивать «как?» — ты не готова. Так что подумай, может лучше быть Пустым?

Он выплюнул травинку.

— У вас два дня. Я всё сделаю, идите.

Мы ушли. Шип остался у клетки и даже не смотрел на Гривошипа — он смотрел на свою левую руку.

Оставался последний человек, который поможет нам. Должен помочь.

К Варгу я пошёл один.

В задней комнате как обычно пахло жареным чесноком и копченым мясом, отчего в моём голодном животе заурчало. Варг сидел за столом и обгладывал рёбрышко какой-то мелкой твари.

— Парень, — приветствовал он, не отрываясь от кости. — Рановато. Железы?

— Нет. Мне нужно снаряжение. Всё, что возможно. Из моих денег.

Варг поднял глаза. Рёбрышко замерло у его губ — знакомая пауза, за которой стоял мгновенный пересчёт всех переменных.

— Куда собрался, смотритель?

— У моей сестры Зов. Выходим сегодня ночью.

— Ага! — Варг положил рёбрышко на стол, вытер жирные пальцы о тряпку и сложил руки на животе. — Зов. Стало быть, ты — парень, который несколько недель строил мне канал поставок и растил зверя на четыреста золотых. И сейчас этот парень собирается бросить всё и пойти за стену с сестрой, которая хочет поймать дикую тварь голыми руками. Я правильно понимаю ситуацию?

— Правильно.

— Правильно, — повторил Варг и даже кивнул. — Люблю людей, которые так уверенно подтверждают собственное безумие. С ними торговаться легче. Они уже сделали худшую ставку в жизни, а дальше только детали. Я расскажу тебе одну историю, хочешь?

— А разве у меня есть выбор? — я усмехнулся.

— Ага, ага, правильно — нет никакого выбора. Так вот. Был у меня знакомый рыбак, Толстый Миха, который десять лет выстраивал маршрут контрабанды сушёной редкой рыбы через восточный порт. Десять лет, парень. Каждый клановец прикормлен, каждый стражник знает, когда отвернуться, каждая лодка ходит по расписанию. И вот однажды его жена сказала, что хочет кошку. Кошку! Миха бросил всё, поплыл на материк за породистым котом и утонул на обратном пути, потому что кот вцепился ему в лицо посреди шторма. Притянуто за уши, да, но мне нравится такая версия. Десять лет работы — и всё ради кошки, которую можно было купить на соседней улице.

Он помолчал и ткнул в меня пальцем.

— Мораль? Не будь Толстым Михой. Отправь сестру одну. Она южанка, справится. Нет, я серьёзно. Родственники, они же как долги. Чем раньше отпустишь в свободное плавание, тем меньше шанс, что утянут тебя на дно вместе с собой. Семейная мудрость, почти бесплатная. А ты сиди и корми Гривошипа. У тебя восемь золотых на счету и растущий бизнес. Зачем рисковать всем ради вылазки, из которой можно не вернуться?

— Ты трясёшься только о своих монетах, — сказал я. — Она моя родная сестра, Варг. Кара не справится одна.

— Конечно не справится, — охотно согласился Варг. — Поодиночке люди вообще плохо справляются. Потому и придумали браки, кланы и гильдии. Ну что ж, трогательно-трогательно. Прямо семейная драма. Брат и сестра против мира. Я бы всплакнул, если бы не считал, сколько золотых ты мне можешь принести.

— Варг. Это решено.

Делец вздохнул, достал из-под стола потрёпанный кожаный мешок и положил на стол.

— Диктуй. Но запомни: каждый золотой, который ты сейчас потратишь — это золотой, который ты не потратишь на снаряжение для своего собственного Зова. Ты об этом подумал?

— Подумал.

— И?

— Мой Зов ещё не пришёл, а у неё время идёт.

Варг поморщился, будто раскусил кость не тем зубом.

— Вот так люди и разоряются, парень. На благородстве. Жадный хотя бы считает. А благородный идёт с открытым сердцем и пустым кошельком. Очень неудобный способ вести дела.

— Предпочитаю вести дела так, как считаю нужным. Как видишь, результат есть.

Он хмыкнул и развязал мешок.

Я начал перечислять по пунктам:

— Два коротких меча, использованных, но рабочих. Новые дорогие. Но без клейма клана — просто клинки, которые режут и держат удар.

— Два с половиной золотых, — загнул Варг палец. — У оружейника Бранка есть кое-чего. Но тут только утром, парень.

— Быстрее никак?

— Нет, и поверь Варгу, это самая быстрая скорость за такие деньги.

Чёрт, мы тратили ещё один день. Но делать нечего, придётся переждать.

— Хорошо, дальше. Нужна лёгкая хитиновая броня на двоих — наручи и нагрудники. По такому же принципу.

— Два золотых. Найдём. Дальше.

— Приманка на песчаную гончую. Потроха и свежее мясо — хорошего качества. Я не могу брать что-то из Ямы — ненужный риск. Но самое главное — экстракт слюнных желёз кракелюра. Гончие охотятся на кракелюров, это их основная добыча на равнинах. Если пропитать мясо ферментом из слюнных желёз — гончая почует запах привычной добычи и подойдёт увереннее, чем на чистое мясо. Мне нужна склянка концентрированного экстракта.

Варг заинтересованно поднял бровь.

— Откуда знаешь про слюнные железы?

— Забыл? Ты сам как-то мне рассказал, что Тесса покупает их за серебряный. В библиотеке я нашёл, что гончие охотятся в основном на кракелюров и определяют добычу по запаху фермента.

— Ишь ты, — Варг хмыкнул и загнул палец. — Я-то знал, конечно, знал, но, чтобы ты? Удивляешь, парень, удивляешь. Три серебряных. Идём дальше.

— Нужна набросная сеть с серьёзным хитиновым плетением. Удостоверься, чтобы по краям были утяжелители. Именно под гончую! Круглая, с радиусом раскрытия метра три.

— Зачем круглая? — моргнул Варг.

— Гончая длинная и низкая, квадратная сеть оставит щели по бокам, а круглая ляжет по контуру тела. И верёвку нужно крепкую, метров тридцать — для страховки и фиксации.

— Золотой за сеть и верёвку. Снаряжение укротителей не из дешевых, и поверь мне, это я ещё дёшево беру, — улыбнулся Варг и впился в рёбрышко.

— Еду на двоих на пять дней. Вяленое мясо, сухари, хлеб, овощи, фляги с водой.

— Пять серебряных.

— Мазь от стихийных ожогов — та самая, которую аптекарь Буко делает из желчи гиены. Бинты. Три стандартных лечебных зелья.

— Мазь Буко дорогая, но у меня есть баночка в запасе — вычту по себестоимости.

— Чего это вдруг? — я удивился.

— Эх, можешь считать меня сентиментальным. Нравитесь вы мне.

— Сентиментальным или расчётливым?

Варг рассмеялся, загнул последний палец, пошевелил губами и посмотрел на меня так, как будто уже подводил итог под моим завещанием.

— Семь с половиной золотых. У тебя на счету — восемь. Ты вкладываешь всё, парень. Всё, что копил эти недели. Если не вернёшься — я потеряю перспективного поставщика. Мне это невыгодно. Так что — вернись.

— Вернусь.

— И сестру верни, — Варг поднял рёбрышко и откусил. — Она мне тоже полезна. Когти собирает лучше тебя — ни одного скола за последние три партии. Хороший глаз у девочки. Было бы обидно потерять. Большое у неё будущее.

Он прожевал, ткнул костью в мою сторону и добавил:

— Я серьёзно! Не умирай. Мёртвый должник — это хрен с ним. А вот мёртвый толковый работник — уже личное оскорбление рынку.

Я встал и пошёл к двери.

— Парень, — окликнул Варг. Я обернулся. Он смотрел на меня, и впервые за всё время нашего знакомства мне показалось, что он переживает. Хотя с чего бы? Мутный этот делец.

— Серьёзно говорю. Вернись.

Я кивнул и вышел в переулок.