Тесное пространство нашей с Карой каморки превратилось в склад.

Люди Варга смогли передать мне всё уже к вечеру. Делец просто перестраховывался.

На полу, между тюфяками, лежали два коротких меча в потёртых кожаных ножнах и два комплекта лёгкой хитиновой брони. Конечно, этого было мало. Но хоть что-то.

Я взял наручи и натянул на предплечья. Пластины сели плотно, защёлки легли на кость с привычным щелчком — тело Рика знало этот звук, даже если я его слышал впервые. Нагрудник оказался чуть великоват в плечах, но ремни затянулись до рабочей плотности.

У Кары не заладилось. Наручи сели нормально, но нагрудник болтался на рёбрах. Она дёргала ремни злыми короткими рывками, пытаясь подогнать хитин под своё тело.

— Дай сюда, — сказал я.

Она стиснула зубы, но позволила. Перетянул боковые ремни, сдвинул верхнюю пластину на два пальца вниз и зафиксировал запасной петлёй, которую вырезал из обрывка верёвки. Нагрудник сел плотнее — сносно, хотя до идеала было далеко. Хитин прикрывал грудь и живот, но бока оставались открытыми.

— Бока береги, — сказал я. — Хитин их не закроет.

Девушка кивнула и подвигала плечами, проверяя посадку.

Теперь мечи. Я вытащил свой из ножен и взял в руку.

Тяжёлый, зараза такая. Как ими вообще пользоваться? Верите или нет, но в голове всё выглядело проще. Меч был очень непривычным. Походил на рубящий клинок, сделанный для тех, кто умеет рубить. В прошлой жизни Валентин Петрович ни разу не держал оружие длиннее кухонного ножа. К сожалению, Рик тоже не блистал навыками. Мышечной памяти не было — рука сжимала рукоять и кисть не знала, куда деть лишние пальцы.

Я сделал два пробных взмаха. Клинок рассёк воздух и едва не вошёл в стену каморки. Тьфу. Очень плохо. С таким навыком в бою я продержусь секунд пять, но лучше плохой меч, чем никакого.

Кара вытащила свой — и я увидел разницу. Она взяла рукоять правильным хватом — клинок лёг в её руку так, будто вырос оттуда.

— Когда ты научилась? — спросил я.

— Это просто основы, — она крутанула кистью и убрала меч в ножны одним текучим движением. — Думаешь я по ночам иногда почему пропадала?

Да, Кара и вправду исчезала ночами несколько лет назад — Рик это помнил, но никогда не спрашивал.

Ладно, это резко повышает наши шансы, так что — последняя проверка.

Развернул сеть на полу и проверил. Утяжелители намертво сидели в петлях. Верёвка была целая, без перетёртых участков. Медикаменты тоже были в порядке.

Свернул сеть обратно и сел на тюфяк.

— Итак, у нас всего два дня, Кара. Дойти до места, быстро поймать гончую, и день обратно. Времени впритык.

— Впритык, — повторила сестра.

— Шип дал нам два дня. Значит, на третьи сутки мы должны пройти ворота обратно. Если задержимся… сама понимаешь.

Кара кивнула.

— Рик, — позвала она.

— М?

— Спасибо.

Кара произнесла это слово так, будто выдирала из себя занозу.

Я на секунду положил руку ей на плечо.

— Не за что. Ты как?

Она молча кивнула, а спустя пару минут мы легли спать. Подъём через три часа — до рассвета нужно было забрать приманку у человека Варга и пройти ворота, пока Яма ещё спала.

Я закрыл глаза и уснул за минуту. Тело давно научилось засыпать по команде — роскошь ворочаться и думать закончилась в первую неделю.

По шороху ткани я слышал, как Кара поворачивается с боку на бок и потирает предплечья. Метки не давали ей уснуть — Зов горел.

Через три часа я проснулся от внутреннего будильника, который не давал сбоев ни в одной из двух жизней.

В каморке стояла полная темнота.

Я разбудил Кару, натянул броню, закинул мешок на плечо и проверил снаряжение ещё раз, не забыв прихватить свои ножи.

На рынке нас ждал тощий парень с бегающими глазами — тот самый человек Варга, посыльный Динч, который не задавал вопросов. Он молча протянул герметичный контейнер с приманкой. Кара убрала контейнер в мешок.

— Варг передал «удачи», — пробормотал парнишка и растворился в предрассветных тенях переулка.

Мы подошли к боковым воротам Ямы, когда небо на востоке только начинало сереть.

Нас остановил дежурный.

Я протянул ему документ Шипа — мятый листок с кривой подписью Гордея: «Вылазка за ингредиентами, два подсобника, трое суток». Дежурный взял листок, посмотрел мельком и кивнул в сторону засова.

— Открывай сам.

Спустя несколько секунд мы оказались за пределами города.

Снаружи повеяло тёплым ветром с привкусом серы. Запах открытого пространства, которого я не чувствовал с тех пор, как попал в этот мир.

Каменистая тропа уходила в предрассветную темноту. Далеко на горизонте тёмные силуэты предгорий резали линию неба, на которой проступала первая серая полоса рассвета.

Кара шагнула за порог и остановилась. Она глубоко вдохнула и запрокинула голову — метки на её предплечьях вспыхнули ярче. Она сжала кулаки, удерживая жар внутри.

Зов чувствовал, что она вышла.

— Вперёд, — сказал я.

Мы двинулись по тропе. За спиной лязгнул засов — дежурный закрыл ворота, и стены Ямы с их факелами на башнях остались позади.

Предгорья плавно поднимались — к середине утра ноги уже гудели от монотонного шага по камню. Я старался задавать ровный темп без остановок дольше минуты. Силы нужно было распределить на всё время пути, и первый день был самым важным. Нужно засветло добраться до Зубов, успеть найти место для ночёвки и выспаться перед утренней охотой.

Кара шла рядом. Мешок на её спине покачивался в такт шагам — привязанные рукоятями вниз мечи тихо постукивали по хитиновой броне.

Я по привычке изучал всё, что попадалось на пути. Шёл и читал местность носом и ушами. Воздух был стерильно-чистым по сравнению с аммиачной вонью Ямы, но даже в нём висели запахи, который я ни с чем бы не спутал. Мускусные следы хищников.

Система послушно выдавала мусорные данные о ящерице индекса G, но я всё равно больше полагался на свой проверенный опыт. Да и Анализ часто использовать нельзя.

В какой-то момент справа, метрах в ста, мелькнул силуэт. Молодой дрейк-одиночка. Кара напряглась, её рука дёрнулась к мечу. Я остановил её жестом.

— Стой, он не возбуждён. Пульс и дыхание в норме, — тихо сказал я, сверяясь с данными Анализа. — Он сытый и просто патрулирует свою территорию. Брюхо, вон, свисает. Мы ему не интересны. Не провоцируй. Сидим тихо, мы для него сейчас не корм, а лишняя трата энергии.

Зверь посмотрел на нас, развернулся и лениво ушёл за камни. Кара выдохнула.

Чёрт, хоть тварь и была далековато, но нужно быть осторожнее.

К полудню на нас навалилась жара. От робы, которая прилипала к спине под бронёй, хотелось выть. Мы остановились в тени большого валуна, выпили по три глотка из фляг и съели по куску вяленого мяса.

— Рик, — позвала Кара.

Она сидела рядом, привалившись спиной к камню, и задумчиво жевала мясо.

— Помнишь маму?

Вопрос был слишком неожиданным. Я не помнил — Валентин Петрович знал свою мать, которая умерла от инсульта, когда ему было двадцать пять. А вот Рик — тот, настоящий Рик — должен был помнить другую женщину.

Но он не помнил — лишь какой-то смутный образ.

— Плохо, — ответил я.

— Я тоже, — Кара отломила кусок мяса. — Помню только руки.

Она замолчала, прожевала.

— Ты изменился, Рик, — сказала она, не глядя на меня. — Раньше бы ты уже трижды заныл. А теперь… планируешь.

— Яма закаляет, — я тихо рассмеялся.

— Яма ломает! — отрезала она. — А ты за последнее время… Не знаю. будто… повзрослел лет на двадцать.

Она посмотрела на меня в упор, всем своим видом показывая, что она уверена в своих словах. Что утверждает.

— Месяц назад ты бы пошла на Зов одна, — я решил сменить тему. — Даже с деревянным ножом, да?

Кара криво усмехнулась.

— Обстоятельства изменились. Месяц назад мой брат не пробуждал в зверях пламя.

Девушка взглянула на меня без привычной колючести в глазах.

Я не мог рассказать ей правду. Не мог сказать, что внутри этого тела живёт сорокалетний мужик, который двадцать лет работал с хищниками. Как объяснить, почему я строю планы и рискую? Дело в том, что я уже прожил жизнь и всегда был рисковым. Говорил и делал, что считал правильным, не подстраиваясь под других. Даже если попытаться рассказать, то Кара просто не поверит. А если и поверит, то это значило бы, что она потеряла брата, который был у неё единственным человеком во всём мире.

Мы посидели ещё минуту и двинулись дальше. Мне показалось, что мы стали немного ближе.

К вечеру нашли узкую расщелину между двумя скальными выступами. Нависающий козырёк надёжно прикрывал от ветра и чужих глаз.

Выставил по периметру растяжки из верёвки — три камня на нитках, которые при касании упадут и загремят.

Я взял дежурство на себя и сидел у входа в расщелину с мечом на коленях, слушая ночь. Кара уснула.

Над головой висело чужое небо с незнакомыми созвездиями. Странно всё как-то вышло. Другая жизнь, другой мир. Ещё месяц назад я и подумать бы не мог о подобном. А сейчас сижу с мечом, которым не умею пользоваться, рядом с девочкой, которая не была моей сестрой, по дороге к зверю, которого никогда не видел.

Через два часа я разбудил Кару. Она села, протёрла глаза, взяла меч и молча заняла моё место у входа. Я лёг на песок и закрыл глаза.

А к рассвету второго дня, мы увидели Зубы.

Три острых скальных пика торчали из равнины и походили на сломанные клыки огромного зверя, зарытого в землю по самую челюсть.

Серый камень блестел на солнце, и между пиками гулял горячий ветер, который нёс с равнины запах огромной псарни.

— Чуешь запах? — спросил я.

Кара втянула воздух и кивнула. Её ноздри расширились, и глаза сузились — тело считывало запах раньше, чем мозг его опознавал.

За Зубами нам открылась плоская каменистая равнина.

Территория гончих.

Я остановил сестру за последним перед спуском гребнем и достал из мешка герметичную тару с приманкой. Сеть лежала рядом.

— Ты как? — спросил у Кары.

— Не задавай вопросов, — жестко отрезала она. — Справлюсь. Делай, что нужно.

Ух какая. Я подавил желание улыбнуться и кивнул.

Далеко на равнине, на пределе видимости, двигались быстрые силуэты.

Стая.

Километрах в двух от нас. По их слаженному движению я сразу понял, что Танис говорил правду.

— Стая — там, — показал я. — Давай искать следы одиночки. Помни про вибрацию.

Мы мягким шагом спустились на равнину — ступали на всю стопу, без ударов пяткой, чтобы вибрация не уходила в камень.

Следы нашлись через двадцать минут поиска. Шесть мелких отпечатков в пыли между валунами — узкие, с чётким рисунком подушечек.

Цепочка шла вдоль границы территории стаи, на расстоянии метров пятисот — помёт это подтверждал.

— Вот тут, — сказал я. — Готовимся и ждём.

Мы выложили приманку на открытом месте, чтобы запах шёл во все стороны. Ветер дул с юго-запада, и я положил потроха на плоском камне так, чтобы запах несло к тропе одиночки. Именно в этом месте рядом было два больших валуна.

Кара сжимала сеть. Пальцы на утяжелителях побелели, её руки мелко подрагивали от Зова, который гнал кровь быстрее обычного. Жар от предплечий ощущался даже на расстоянии ладони.

— Дыши ровнее, — сказал я. — Адреналин нам сейчас не нужен, может почуять.

— Знаю, — процедила она сквозь зубы и закрыла глаза. Через десять секунд дыхание выровнялось.

Мы ждали, вжавшись в горячий камень.

Прошёл час, солнце жгло затылки.

Наконец, я увидел движение.

На краю равнины, из-за россыпи камней, появился низкий силуэт. Песочная шкура сливалась с камнем, и, если бы не движение, я бы не заметил зверя на фоне равнины. Плоская голова с расщеплённой пастью была поднята, ноздри работали, считывая воздух.

Песчаная гончая. Худая, с проступающими рёбрами.

Потянулся к системе.

Эволюционный индекс: F.

Пульс: 88.

Частота дыхания: 24.

Температура тела: 38.

Высокий фоновый стресс — зверь жил в постоянном напряжении. Выгнанный из стаи, без охотничьей координации сородичей.

Я видел это не только через систему. Шерсть на загривке стояла чуть дыбом — постоянный выброс кортизола. Движения были слишком резкими, дёргаными. Гончая была на грани физического и нервного истощения.

Идеальная цель. Голодный, уставший и предсказуемый зверь. Он пойдёт на любую лёгкую добычу, игнорируя инстинкт самосохранения.

— Вижу, — прошептал я. — Молодая. Идёт на запах. Ждём — пусть подойдёт к приманке. Не двигайся.

Кара открыла глаза и медленно повернула голову. Я услышал, как она на несколько секунд перестала дышать, а потом тихо выдохнула.

Гончая осторожно приближалась. Останавливалась каждые десять метров и прижимала передние лапы к камню, считывая вибрацию. Мы неподвижно сидели за валунами.

Наконец, гончая дошла до приманки. Плоская голова опустилась к потрохам на камне, расщеплённая пасть приоткрылась, и зверь начал жадно есть. Он рвал куски и глотал, не жуя.

Я перевёл взгляд на Кару. Она смотрела на гончую — её глаза горели далеко за пределами охотничьего азарта и страха. Вспомнилось, как Танис и Шип говорили, что ты просто почувствуешь.

Кара медленно поднялась из-за валуна с сетью в руках. Сделала один шаг вперёд, чтобы выйти на дистанцию…

И в этот момент из-за предгорий донёсся тяжёлый далёкий звук.

БААААААААААААААААААМ!

Бронзовый гул, который прокатился по равнине, отскочил от скал и заполнил воздух вибрацией, которую я ощутил подошвами.

КАКОГО ЧЁРТА⁈

Колокол ударил снова. И ещё, и ещё, и ещё, а потом начался чёртов непрерывный набат без остановок.

БАААААААААААААААААААМ! БАМ! БАМ! БАМ!

Гончая дёрнулась. Голова вскинулась, уши прижались к черепу, шесть лап напряглись — зверь сорвался с места и исчез за камнями, оставив на плоском камне недоеденные потроха.

Кара стояла с сетью в руках и смотрела на пустое место, где секунду назад был её зверь.

Я вышел из-за валуна и повернулся к западу — к городу Семи Хвостов, откуда шёл набат. Колокола не смолкали — били и били, бам-бам-бам, их гул всё нарастал, будто к первому колоколу присоединялся второй, третий, четвёртый.

Я знал этот звук из памяти Рика, и за всю его жизнь такое случалось лишь однажды. Когда колокола долбили так интенсивно, это означало одно. И то, что началось, было чертовски опасно.

— Прилив, — прошептал я.

Из памяти всплыло — сотни тварей, которые приходят из Раскола и волной атакуют город, сметая всё на своём пути. Предгорья, через которые мы пришли — единственная дорога назад — сейчас превращались в русло этой волны. Звери пойдут к городским стенам, и всё живое на пути либо успеет укрыться, либо умрёт. Последний Прилив такой силы случился, когда Рику было лет тринадцать. Тогда погибло очень много тварей и людей, и предгорья неделю воняли падалью.

Мы стояли по другую сторону этих предгорий.

Кара медленно опустила сеть. Повернулась ко мне и от осознания того, что охота сорвалась, упала на колени.

Дорога назад отрезана.

А впереди лежала открытая равнина, где гуляли стаи гончих, готовые растерзать любого, кто окажется на их территории.

Зов Кары всё горел.

На камне лежала испорченная приманка.

Мы посмотрели друг на друга.

— Рик? — дрожащим голосом позвала сестра. — Что нам теперь делать? Все пути отрезаны.

А колокол всё бил.

БАМ. БАМ. БАМ.

Уважаемые читатели, первый том окончен. Продолжение по ссылке: https://www. /book/nikolay-skiba-33694667/ukrotitel-zverolov-s-uga-kniga-2–73941639/