Алана

Пока я пребывала в ступоре, ладонь мужа двинулась от живота вверх, и вдруг нырнула под мои руки, которыми я удерживала ткань, и легла прямо на мою грудь.

Нежно обхватила её. Сжала. Прикосновение было уверенным.

Я ахнула, и это показалось мне так громко в тишине холла.

— Тебе следовало сообщить о проблеме, дорогая жена, — произнёс Ксандр, и его голос изменился. Он стал ниже, более хриплым, обволакивающим. Таким я его никогда не слышала. Звук отзывался где-то глубоко внизу живота.

С ужасом я осознала ответную реакцию своего тела. Тот горячий узел внизу живота, что завязался от страха, теперь налился сладковатой томной тяжестью. Жар от него разлился по телу тёплой, предательской волной. Я инстинктивно сжала бёдра, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Ксандр это увидел. Или почувствовал. Его глаза сузились на долю секунды. Накс в его другой руке вдруг померк, а затем просто... исчез. Растворился в воздухе, вернувшись в своё подпространственное хранилище.

Освободившаяся рука поднялась и мягко, но неумолимо легла мне на шею. Её большим пальцем Ксандр очертил линию моей челюсти. Прикосновение атлантианца обжигало.

— Дыши, человечка, — приказал он тем новым, тёмным голосом.

Но я не могла. Если я вдохну, то почувствую его запах — холодной мяты, озона и чего-то ещё, глубокого, кофейного. И станет только хуже. Голова закружилась от нехватки воздуха.

Я пребывала в каком-то промежуточном состоянии, одновременно отрицая реальность и в шоке принимая её. Моё тело желало прикосновений, ласки. Телу нравилось внимание... но тот кто гладил меня сейчас — был Ксандр! Атлантианец. Я-человек была ему не интересна. Так зачем он изображает иное?

Несомненно — он сейчас блефовал. Но зачем? Ждал, что я испугаюсь? Задрожу перед ним?

Мысли проносились вспышками. Тем временем рука Ксандра скользнула с моей груди вниз к животу. Мурашки побежали за каждым движением его пальцев. Он не спешил. Его ладонь легла на низ живота. А затем пальцы осторожно, но решительно заскользили под край моего белья, оттянули его.

Я зажмурилась, когда его пальцы коснулись самого интимного, незащищённого места. В двадцать два года, из которых последний год я провела в законном браке, я была девственницей. И теперь мой холодный, расчётливый муж-атлантианец впервые касался меня вот так.

Он усмехнулся. Очень тихо. Но я почувствовала звук вибраций в его груди, так близко ко мне.

— Дыши, — повторил он. И его палец совершил лёгкое, исследовательское движение. — Да ты вся мокрая...

Космос, какой стыд. Но это была правда. Я была невероятно возбуждена. И сделать с этим ничего не могла.

— Да, Ксандр, у женщин так бывает! Неужели для тебя это открытие, атлантиа..

Язвительную речь я закончить не успела, потому что порабощающий поцелуй запечатал мои губы. А пальцы Ксандра вдруг начали творить такое... что мир сузился до точки где-то внизу живота.

Он ласкал мои увлажнившиеся складочки, огибал клитор уверенными движениями подушечек пальцев. Осторожно, так что я сама не замечала, что это вторжение, вводил в меня палец.

Удовольствие пронзило насквозь. Ноги ослабели, и я повисла на муже, цепляясь за складки его мундира.

Этот год меня измучил. И теперь моему телу отчаянно нужна была разрядка, и плевать что-то там пытается нашептать разум.

Стоя у стены в просторном холле дома, я извивалась. Стонала атлантианцу в рот, теряя остатки стыда. Пальцы внутри меня изменили ритм, стали быстрее. Давление нарастало. Пока не случилось это.

Я сжала его палец в себе интимными мышцами. Почти до боли – но было это так сладко. Мир взорвался белым светом. Судороги скрутили. А Ксандр ещё и надавал в этот момент мне на клитор – окончательно уничтожая мою волю. Перед глазами поплыли тёмные пятна, ноги подкосились, и я почувствовала, как падаю в бездну.

Это что, обморок?

Никогда раньше со мной такого не случалось. То, что мой фиктивный муж только что заставил меня испытать оргазм, сомнений не было.

Я проморгалась, пытаясь вернуть фокус... И оказалось, я уже не стою у стены. А лежу... в гостиной на обеденном столе!

И Ксандр... Ксандр решительно задирал к моей пояснице остатки рваного платья. Теперь у меня, помимо того что была обнажена грудь, не было и нижнего белья — оно бесславно висело где-то на лоджии. Платье болталось на талии тряпичным кольцом, а мой атлантианский супруг... Что это он делает? Он укладывает мои ноги себе на плечи?!

Я ошарашенно наблюдала, и слов не было.

Надо было его остановить! Или хотя бы спросить, что, чёрт возьми, происходит! Но язык будто прилип к небу, а в голове стоял густой, сладкий туман.

Поведение мужа не вязалось с нашей “семейной жизнью” за прошедший год. Оно было незнакомым, почти пугающим в своей внезапной интенсивности.

“Может, он пьян?” — проскочила безумная мысль.

Но атлантианцы не пьянеют в человеческом понимании. Их метаболизм иначе расщепляет токсины.

Или Ксандр сошёл с ума? Словил на службе псионическую перегрузку?

Вспомнились отрывки из учебников по межрасовой психологии. С сильными менталистами так бывает. При критическом истощении контроль ослабевает, высвобождаются подавленные инстинкты, поведение становится иррациональным.

А может, атлантианцам это тоже нужно… ну, допустим, раз в год? И вот как раз подошёл срок. А тут никого. Только я. Заявила о потребностях. И всё как-то вдруг сошлось.

Я попыталась найти логичное объяснение поведения мужа в своих новообретённых знаниях по психологии. Но сложнее было понять даже не Ксандра — а саму себя. Желания прекратить сладкую пытку не возникало.

Я устала за этот год. Тело и душа слишком изголодались. Односторонние чувства к атлантианцу, которые, казалось, были похоронены, вновь встрепенулись в душе.

Нет… Нельзя чтобы они вновь ожили! Не хочу его любить! Надо всё это остановить!

Но тут его мужа губы накрыли моё лоно.

Язык, идеально выверяя давление, прошёлся по складочкам, обдавая жаром все рецепторы. А потом сделал ещё нечто более острое и пронзительное, чем недавно делали во мне его пальцы.

Я схватилась за столешницу. Застонала, как будто меня ранили. Космос, Космос, что он творит?!!!

Язык атлантианца давил на меня, терзал, ласкал, сдирал с меня душу!...

Новая волна стихийного оргазма была всё ближе и ближе… Она нависла надо мной, как смертельная угроза. Накрыла меня своей тенью.

Когда атлантианец нежно прикусил мой клитор, я беззвучно закричала. Или звук был, просто я перестала его слышать? Мир обратился в вибрацию, в пульсацию, в белый шум.

…Темнота пришла резко, будто из бластера выстрелили в голову.

Это сон. Или горячечный бред. Этого всего – просто не могло быть!

…Первым, что я осознала, вернувшись, были сладкие, болезненные, следовые пульсации глубоко внутри. Второе — я всё ещё лежу на спине на холодном обеденном столе. Зрение медленно фокусировалось на знакомых очертаниях гостиной: на высоком потолке, на силуэтах парящих световых сфер, на призрачном свете голографической картины на стене.

– Я иду в душ, Алана, – прозвучал где-то очень близко ровный голос Ксандра, – если у тебя есть ещё пожелания, ты найдёшь меня в мастер-ванной. Дам тебе время прийти в себя... оценить почву для дальнейших переговоров.

И он оставил меня. Вот так. Растрёпанную, в задранном рваном платье, мокрую, дрожащую, только что пережившую… это. Да что за дела?!

Я села резко, как только звук его шагов смолк в коридоре. Голова закружилась, в животе сладко ныло.

Что это? ЧТО ЭТО ВООБЩЕ БЫЛО?!

Инстинкт кричал: Беги!

Но разум вопрошал: А куда? А зачем?

Почему вообще Ксандр вдруг стал меня трогать?! Чтобы теперь уж точно закрыть потребности? …что же он откладывал на последние дни? Что за чёртовщина творится в головах этих атлантианцев?! Тут точно не мне нужно проводить сканирование головного мозга!

С трудом сползла со стола. Ноги дрожали. На спинке ближайшего кресла был накинут тёмный шёлковый халат — явно оставленный для меня. Надела. Сделала несколько неуверенных шагов к двери из дома.

Действовала на автомате.

Надо выйти.

Просто выйти и вдохнуть воздуха. Ощутить ветер кожей. Поэтому я положила ладонь на сенсорную панель у входной двери.

– Серьёзно? – прозвучал ровный голос из-за моей спины, в котором плескалась едва сдерживаемая ярость. – Куда ты собралась, Алана?

Я также автоматически медленно повернулась к атлантианцу, как до этого брела к двери.

Ксандр стоял в проёме коридора, ведущего в спальни. Его чёрные влажные волосы были собраны в низкий хвост, на скулу падала непослушная прядь. Мой взгляд скользнул ниже... Ксандр был голый. Совсем! И его огромный член, которого я прежде не видела, но догадывалась о выдающихся размерах, становился ещё больше и внушительнее.

– Да у тебя шок, человечка. Постоянно забываю, насколько люди слабые.

Ксандр стремительно приблизился. И просто подхватил меня на руки. И, кажется, понёс в мастер-ванную.

Приводить в сознание?

Или окончательно лишать разума?!

***

— Надо было давно тебя отмыть, Алана, – просто сообщил мне атлантианец.

Это было грубо. Но почему-то заставляло меня увлажниться сильнее.

Мы стояли под душем. Бесшумные струи тёплой воды падали на нас с потолка, настроенные на режим "тропический ливень". Влажный пар поднимался к матовым светильникам, вмонтированным в нишии.

Руки атлантианца собственнически блуждали по моему телу. Я просто держалась за его плечи, чтобы не рухнуть. Мой разум на сегодня капитулировал, решив — будь что будет. Назовём это "прощальное безумие", чтобы уж после развода ни о чём не жалеть.

Ксандр делает вид будто всё происходящее в пределах нормы? Ну и я сделаю. У меня уже не тот возраст, чтобы бесконечно дрожать и смущаться, особенно перед мужем, который за год выпил из меня всю душу.

И я не собиралась проигрывать ему ментальную дуэль. Альфа-раса, тоже мне ещё.

– Надо было, – хмыкнула я, – но у тебя, Ксандр… наверно были причины воздержаться. Может, со здоровьем проблемы? Жаль, ты не сказал. Могли бы обсудить. Посетить специалиста.

Эффект был мгновенным и ошеломляющим. Атлантиец побелел, чёрные глаза сжались, взгляд мужа словно ожёг на мои губы. И хотя мне стало чуть-чуть страшно, я всё же не могла остановить зарождающуюся победоносную улыбку: то-то же!

— Дерзкая человечка, — Ксандр изгнул свои безупречные, надменные губы в ироничной, опасной усмешке. Пальцы на моей спине сжались чуть сильнее. — Как посмела…

– И что ты сделаешь теперь, атлантианец? – в моих словах был вызов.

Может, у меня и правда гормональный сбой? Потому что как иначе объяснить, зачем я "нарывалась на расправу". Но это был какой-то эмоциональный угар. Опьянение от безумного года, сложного дня. Я разогнала скоростной локомотив, который мне было уже не затормозить и с которого не спрыгнуть.

Муж вжал меня в своё тело резко. Его рука опустилась с моей спины на ягодицу, сжала.

— Я отымею тебя так, что ты неделю будешь с трудом вставать с постели, человечка. — Прошипел муж мне прямо в ухо, и его голос обрёл ту самую низкую, тёмную, хриплую ноту, что звучала в холле. — В терапевтических целях.

Сердце ёкнуло, где-то глубоко внутри снова пробежала предательская волна жара. Но я не отступила.

– Пока ты только болтаешь впустую, атлантианец…

И тогда атлантиец перехватил меня иначе, одной рукой обхватив под спину, другой — под ягодицы и приподнял от пола. Я инстинктивно обвила его шею руками, а ногами — его мощный торс. Душ лился на нас, стекая по нашим сплетённым телам.

Его член упёрся между моих разведённых бёдер у самого входа. Руки атлантианца поддерживали меня под ягодицы. Одновременно с тем Ксандр меня поцеловал. И я ответила — почти истерически. Я кусала его губы, принимала его язык в свой рот. И он словно брал меня этим поцелуем жёстко – жарко, с выступлением, которого я никогда от него не ждала.

Это было совершенно непохоже на показные поцелуи на камеру.

– Дерзкая человечка… — сладко и многообещающе бормотал Ксандр мне в губы.

Мы целовались глубоко, языки горячо сталкивались. Прижав меня к мраморной стене мастер-ванной, удерживая моё тело на весу, Ксандр начал медленно и осторожно в меня входить.

Упёрся горячей головкой члена в мою девственную плеву и замер…

– Алана…

Сомнение на миг охватило меня. Но тут же растворилось. Я не ответила. Лишь крепче обняла его ногами — это и было согласием. В ушах звенело, и я была невероятно близка к тому, чтобы самостоятельно насадить себя на этот безупречный атлантианский член.

Сколько я думала о нём?

О возможном занятии любовью с атлантианцем, что значится моим мужем в документах? Очень много.

Хотя термин "любовь" и был некорректен в отношении представителей атлантианской расы. Им больше к лицу заниматься “сексом”, а не “любовью”. Рациональным соитием для продолжения рода или снятия напряжения. Но сейчас, под шум воды, с его губами на моих, с его телом, входящим в моё, было неважно, какими словами это назвать.

Ксандр начал двигаться. Сначала медленно, длинными, неспешными толчками, давая мне привыкнуть к его размерам, к ощущению заполненности. Он растягивал меня изнутри, пока я не расслабилась. Пока не отдалась полностью этому ритму, не начала сама двигаться навстречу

И тогда атлантиец изменил тактику. Его движения стали резче, глубже, чаще… Он имел меня. Лучше и не скажешь. Я, к своему стыду, подставлялась под его удары, стонала, впиваясь ногтями в его плечи.

Не знаю, сколько это длилось.

Сколько пиков и падений в оргазм я пережила? Шесть? Семь? Нет, восемь – прежде чем он бурно и горячо кончил в меня, вдавливая меня в стену.

…Всё ещё под душем — тропическим дождём в мастер-ванной.

Мы так и стояли, тяжело дыша. А потом… Потом он опустил меня на ноги, развернул и мягко, но неумолимо наклонил вперёд. И вот я уже стою на коленях и опираюсь на свои предплечья. И принимаю атлантианца в себя сзади… Космос…

Как же это похоже на эротические фантазии, которые меня преследовали в изобилии первые полгода после свадьбы. Получается, нужно было просто откинуть приличия и вывести мужа из себя?

Когда он кончил в меня, мы ещё на какое-то время замерли в этой позе. Затем целовались, сплетясь телами под душем – уже просто лёжа на полу ваннах апартаментов.

А через полчаса меня уже уложили в супружескую кровать. Впервые мы в ней оказались голыми и далеко не на разных краях постели.

– Ты не устала, моя человечка?

– А ты?

Космос, что я говорю?

Но я и правда хотела ещё.

Тело, растревоженное впервые за год “спячки”, требовало продолжения, а разум был окончательно отключен. Может, я и правда чем-то больна? Или это просто последствия долгого эмоционального голода?

Ксандр не ответил. Просто легонько толкнул меня на спину, сам расположился сверху. Развёл мои ноги, и я была готова. Более чем готова. Я приняла его, сжала в себе, и кончила почти сразу — резко, остро, с тихим всхлипом. А потом ещё раз, через минуту, уже плавнее, глубже. А потом ещё...

А ведь совсем не больно было, когда он лишил меня невинности. Так странно – эта беглая удивлённая мысль потонула в океане чего-то животного, когда член Ксандра в очередной раз вошёл в меня целиком. На этот раз атлантианец перешёл к резким жестоким выпадам почти сразу. Именно так, как я желала. Чтоб прям отымел. Чтоб ноги потом дрожали...

И муж словно прочитал мысли. Хотя вряд ли мог. Псионический блок в ментальном поле был исправен. Ксандр не стал его ломать.

Вот так. За две недели до окончания брачного договора – мы консумировали брак.

***

А наутро я проснулась в постели одна.

Простыни были холодными с его стороны.

Я привыкла просыпаться одна, но после вчерашнего… это ощущалось иначе.

Волна жгучего стыда накрыла меня, когда в памяти всплыли отрывки ночи: мои стоны, мои дерзкие слова, моя полная, позорная капитуляция.

Странно.

Стыдно.

Страшно...

Что это было вчера?

Я потянулась к его подушке. Она была идеально разглажена. И на ней лежал небольшой прямоугольник плотной исписанной бумаги — анахронизм в нашем полностью цифровом доме, за подобный он стыдил меня в первые месяцы брака.

Я взяла записку.

Почерк Ксандра был чёткий, угловатый, без единой лишней закорючки.

“Вчерашнее было неприемлемо. Обсудим, когда вернусь из командировки. Следуй моим предписаниям в органайзере, Алана”, – стандартная записка от мужа. Но впервые не на коммуникатор. А на бумаге от руки.

Стандартный, сухой тон.

Неприемлемо...

Ну да, в этом весь Ксандр.

Вот всё вернулось на круги своя. Ледяная стена снова выросла, выше и неприступнее прежней.

А когда через тринадцать дней Ксандр вернулся – я уже знала, что у нашей безумной ночи есть последствия.

Нам надо было поговорить. Спокойно обсудить…

Но всё обернулось катастрофой!