Алана

— Жалкие гуманоиды! Как вы смеете стоять на пути великой миссии Материнского Чрева?! Опустите щиты! Или все вы умрёте!!!

Мой голос вибрировал чужеродной силой.

Я стояла на коленях, вцепившись пальцами в край висящего в воздухе асфальтового пласта. Острый скол дорожного покрытия впивался в ладони, но я не чувствовала боли — адреналин заглушал всё.

— Вы заплатите за своё невежество! Вас всех поглотит великая Мать! И начнёт с этой женской особи!

Моя язык двигался, губы складывали слова — а я лишь беспомощно наблюдала за этим изнутри, словно запертая в стеклянной банке собственного разума.

Далеко внизу бугрился асфальт.

Корни чудовищного цветка вздымались, круша всё на своём пути. К счастью пока никто не пострадал — виан Дориан успел добраться до Ксандра и, упав, замер у его ног, тяжело дыша. Сам Ксандр не двигался с места.

— Ваше сопротивление бесполезно! — произносил монстр моими губами. — Материнское Чрево непобедимо! Мы — те, кто был до вас! Мы — те, кто будет после!

Очередной корень вырвался из-под земли. И в Ксандра полетел здоровенный пласт асфальта. Он весил, должно быть, не меньше тонны! Я внутренне закричала! А Ксандр даже не шелохнулся.

Асфальтовый пласт ударился о невидимую преграду в метре от Ксандра и просто... рассеялся в пыль. Я мысленно выдохнула.

— И каковы же ваши требования? — раздался холодный голос моего атлантианца. Усиленный пси-волной, он звучал громко и чётко. — Перечислите всё.

— Если желаете сохранить свои жалкие жизни, то откройте выход в подпространство! Немедленно! Снимите все барьеры! А также обеспечьте нас биомассой высокого пси-порядка! Двадцать высокоуровневых псиноков!

— Двадцать пси-активных разумных, — медленно повторил Ксандр. — Выход в подпространство. Что-то ещё?

— Ещё...

Космос, о чём они говорят?!?!

Алана. Ты меня слышишь? Сосредоточься на моём голосе! — шипящий шёпот прорезался в моём сознании, то отдаляясь, то приближаясь.

Накс!!!

Ты хорошо держишься, наша человечка. Но связь нестабильна. Нужно повысить синхронизацию. Слушай мой счёт ... Десять... девять... восемь...

Я заставила себя сосредоточиться на цифрах. И не думать о плохом!

О том, что моё тело на высоте пятого этажа качается на куске асфальта, подвешенном на корне-щупальце. Не думать о гигантском цветке, чьё пульсирующее красное нутро раскрывается всё шире, источая сладковатый запах. Не думать о том, что мой рот продолжает выкрикивать безумные требования.

Семь... шесть... пять...

Накс! — снова мысленно позвала я, ощутив, что паника начинает отступать.

Хорошо. Очень хорошшшшо, наша Алана. Синхронизация повышена. Ситуация, которая сложилась — из тех, на которые в прогнозировании отводилось ноль целых три десятых процента... Но и такой вариант был просчитан. Тебе ничего не грозит. Ксандр тянет время, чтобы подготовить атаку, и чтобы мы с тобой пришли к договорённости о действиях. Тебе надо будет кое-что сделать, Алана.

Но... сделать что? Я же не могу двигаться! — произнесла я мысленно.

Пока не можешшшь, — согласился ментальный помощник Ксандра. — Но я работаю над этим. Скоро я разблокирую твой контроль над мышцами. У тебя будет только три целых четыре сотых секунды, прежде, чем метаморф заподозрит, что его путы уже не действуют. До того, как это случится, тебе нужно будет прыгнуть вниз.

Я опешила.

...Что?

Вниз?

Но я нахожусь так высоко, что если прыгну — точно разобьюсь насмерть! Подо мной не было ничего, кроме развороченного асфальта, острых обломков и извивающихся корней. И Ксандр... Ксандр стоял куда как дальше.

Может, накс что-то другое имел ввиду? Может, я ослышалась?

Хссс, нет, ты не ослышалась, — прошипел накс. — Ты на редкость хорошо для человека воспринимаешшшь и моё присутствие в твоём разуме и мою речь. Я отмечаю более чем высокий показатель восприятия и ментальной совместимости. Интересно, есть ли тут генетическая предрасположенность или это лично твоя особенность? Хм, любопытно было бы исследовать твою родословную, когда... Впрочем, это потом, пока вернёмся к задаче. Да, нужно будет прыгнуть. И на это действие будет без учёта погрешности три секунды. Это важно, Алана.

Но там внизу... — я всё ещё не могла принять эту мысль.

Ксандр никогда не позволит тебе пострадать. И ты сама прекрасно это знаешь.

Знаю? Я?

Я хотела возразить... И не смогла.

Оказалось, в глубине души я и правда, как будто знала, что Ксандр сделает всё, но не позволит мне разбиться. Откуда такая уверенность во мне взялась? Как давно появилась? Не обманчива ли она? Готова ли я довериться этому знанию?

Алана, — прошелестел накс. — Сейчас будет окно. Ты готова?

Мои губы всё ещё говорили заданные метаморфом фразы, их смысл я осознавала лишь урывками... зато я ясно видела, что Ксандр напряжённо смотрит на меня. Это наполняло меня уверенностью.

“Алана…” — прочитала я по его губам, и одновременно с этим меня позвал Накс, будто дублируя слова атлантианца.

“Я готова!” — передала я.

Отлично. На счёт три к тебе вернётся подвижность. Раз, два… три!

И вдруг — мир обрушился на меня всей своей тяжестью.

Моё тело в миг обрело более яркую чувствительность. Я ясно ощутила напряжение каждой своей мышцы, каждой связки. Боль защипала саднящие ладони. Ветер трепал мои волосы, колени упирались в шершавую поверхность. Сердце заколотилось так, что, казалось, выпрыгнет из груди.

Снизу я видела развороченный асфальт, чёрные корни и… Ксандра.

“Давай!” — подстегнул накс.

Я резко выпрямилась.

Мамочки!!!

Но не думая, не анализируя, я шагнула вперёд. Не смотря на страх и дикую панику перед высотой — я бросилась с края.

Ветер ударил в лицо. Крик вырывался из горла.

Это было как в игре на доверие — когда падаешь спиной назад, в пустоту, в надежде, что тебя поймают. Только тут не спиной — а лицом. И как будто сразу в пропасть.

Ветер ударил в лицо, холодно, колко. Свист в ушах оглушил. Внутренности подпрыгнули к горлу. Меня закрутило в воздухе! Миг — и разобьюсь! Миг…

***

Ксандр

Я стоял на развороченной парковке, сжимая в руках две трости с изумрудными навершиями. В правой — знакомая до последней микроскопической пиктограммы на сгаэлитовой рукояти, а в левой — её зеркальный двойник — физическое вместилище для накса моего брата.

Два ментальных помощника, и два вместилища — это огромная мощь. Я мог закончить этот бой за минуту. Но ждал Алану…

Моя человечка стояла на коленях на зависшем на высоте оторванном пласте асфальта, вцепившисб пальцами в край. Её губы шевелились, выкрикивая требования метаморфа, в её бездонных изумрудных глазах — там, куда паразит не дотянулся — метался ураган живых эмоции.

— …также обеспечьте нас биомассой высокого пси-порядка! Двадцать высокоуровневых псиоников! — говорил тот, кто посмел воздействовать на псионическое поле моей Аланы.

Голос был её — и не её. Вибрация чужого сознания искажала интонации, делая их металлическими, скрежещущими.

Я стиснул зубы. Гнев, что этот жалкий метаморф посмел влиять на мою пару, обжигал нутро. Впервые мне так остро хотелось нарушить устав, не просто устранить угрозу — а заставить врага глубоко пожалеть о своей сущестовании… начиная с метаморфа и заканчивая Дорианом, который из слабости и трусости втянул в это Алану.

Но как бы ни кипело нутро, снаружи я сохранял видимость спокойствия. Я продолжал тянуть время, задавал уточняющие вопросы, пока накс передавал Алане задачу…

Она должна прыгнуть.

Я знал: это чудовищно сложно для человека — перебить базовый инстинкт самосохранения. И особенно тяжело для Аланы — довериться мне — её мужу, который уже однажды не оправдал оказанного доверия. Мужу, которого пять лет назад Алана выбрала покинуть. Сердце моей человечки ещё, должно быть, полнится обидой и недоверием… но я с этим разберусь. Планомерно, по-атлантиански методично, и (по мере моих сил) по-человечески деликатно — я укреплю её веру.

Но сейчас… сейчас прошло слишком мало времени.

Сможет ли Алана поверить?..

“Она человек, — раздался в моём сознании флегматичный, чуть насмешливый голос накса брата, — существо нестабильное, крайне подверженное иррациональным эмоциям. С учётом всех прогнозов и динамики ваших отношений, она ни за что не прыгнет, хссс”.

“Если нет, то всегда есть план Б”, — мысленно откликнулся я.

*“Хсс… этот план Б слишком опассссный для твоего псионического пространства, Ксандр. Придётся пропустить через себя отрицательно насыщенные пси-волны. А потом — сшивать ментальные лоскуты. Последссствия отката будут мучительны. Нерационально. Куда разумнее внесённое мной предложение. Которое вы оба отвергли. А ведь по моим прогнозам человечка тогда пострадала бы всего в пятнадцати процентах случаев. Практически погрешность, хссс!”.

“Даже пол процента вероятности причинения вреда Алане не приемлемы” — пресёк я дискуссию.

“Хс-хс-хс, ну и бардак у тебя в голове, Кссссандр, — накс брата издал звук, похожий на смех. — Любопытно же ты нынче функционируешь”.

И тут раздался голос моего накса:

“Готово!”

Это означало, что он передал задачу и получил положительный ответ.

“Она не прыгнет, — повторил накс брата. — Не сможет. Инстинкты...”*

Я не отрывал взгляда от бледного лица Аланы. Как только к ней вернулся контроль над телом, моя человечка поднялась на ноги. Посмотрела мне в лицо… и её взгляд словно пронзил меня неведомой прежде силой.

— Алана… — завороженно произнёс я вслух.

Она двинулась — всего одно плавное движение. Словно не было ни высоты, ни страха. Без заминки, без единой остановки — она прыгнула.

Упала на воздух – горизонтально, ровно, но при этом – отчаянно, словно падала в объятия.

И каждый миг её падения впечатывался в мой разум, будто вырезанный лазерным лучом.

Вот ветер ударил ей в лицо, разметав волосы.

Вот ткань юбки как живая обхватила тело, обрисовывая хрупкую фигуру.

Вот моя Алана летит вниз, раскинув руки.

“Не может быть, хссс...” — потрясённо прошипел накс брата.

“Страдает твой аналитический отдел”, — самодовольно хмыкнул мой накс, будто никогда и не сомневался.

Цветок метаморфа взревел. Его чёрные корни взметнулись, пытаясь перехватить Алану в воздухе. Одновременно с этим моё восприятие ускорилось до предела — мир замедлился.

Чёрные извивающиеся жгуты корней тянулись к моей человечке медленно, будто продираясь через густую смолу. Асфальтовая крошка зависла в воздухе. Но моя скорость осталась прежней.

Я встряхнул тростями — и сглазил завибрировал, нагреваясь. В физической реальности форма тростей поплыла, удлиняясь, теряя привычные очертания. И вот металлические цилиндры тростей уже перетекли в два длинных, жалящих, сокрушительных... изумрудных хлыста. И одновременно, на незримом ментальном уровне, словно раскалывая реальность на две равноправные действительности - наксы обратились в двух гигантских змей, таких же сокрушительных и текучих. Наксы проявились в истинной форме в псионическом пространстве — но видимы остались только мне.

Вложив ментальный приказ, я ударил хлыстами по земле.

И они вспороли остатки парковки. Мощная волна пошла во все стороны — сметая и асфальт, и мобили, рассекая корни, что тянулись к Алане. А затем хлысты соскользнули с моих рук — змеями рванулись вперёд к цветку, обретая самостоятельность. Временно сшивая реальность псионического слоя с физическим миром.

А моё тело уже двигалось.

Я смещался по заранее подготовленным точкам — рывками, которые со стороны показались бы телепортацией — за барьер, на вздыбленный камень и вверх. Вверх!

Мир мелькал перед глазами смазанными полосами, в центре моего восприятия была только она — моя человечка. Моя жена. Моя Алана.

Поймал!

Я обхватил её хрупкое падающее тело, прижал к себе. Алана...Легкая, почти невесомая, — для меня в ней сходилась вся значимость мироздания. Алана была моей жизнью, моим будущим, моей семьёй.

Она доверчиво прижалась в ответ. Её сердце колотилось так сильно, что я ощущал его биение всем своим существом. Но праздновать было рано — ещё через одну секунду метаморф мог вернуть контроль над моей Аланой, поэтому я сразу же нырнул в ментальное поле жены.

***

Канал между мной, моим наксом и Аланой вспыхнул ярчайшим изумрудным сиянием. Я увидел сознание жены изнутри и сразу определил точки воздействия метаморфа. Они выглядели как тёмные вкрапления в чистом свете её разума.

Я уничтожил их в одно касание, одновременно в физическом мире перенося Алану за барьер.

Миг, и мир вновь обрёл движение. С грохотом падали мобили и обломки асфальта, яростно выл цветок, тяжело и шумно дышала Алана, прижимаясь ко мне.

— Ксандр…

— Всё хорошо, моя Алана, — я бегло поцеловал её в самый край слегка подрагивающих похолодевших губ.

Нужно было поставить её на землю, но мои руки, словно скованные спазмом, отказывались разжиматься...

Тем временем перед нами разворачивалась битва.

Две изумрудные змеи — мой накс и накс моего брата — слаженно, зеркально, словно были единым целым, обвили гигантский цветок, на миг вдруг напомнив мне древний атлантианский символ. Который миллионы циклов спустя в человеческой культуре осел под названием «скипетр Асклепия». О нём я узнал когда-то, пытаясь лучше понять свою человеческую жену. Но тогда я не преуспел, а теперь...

Клыки наксов вонзались в пульсирующую плоть метаморфа, вырывая куски сочащейся чёрным субстанции.

Цветок сопротивлялся. Его корни хлестали по змеям, пытаясь сбросить их, разорвать. Но те держали мёртвой хваткой. И только изначальной яростью горели их изумрудные глаза, а серебристые тела сжимались вокруг врага всё крепче...

В физическом мире наксы черпали энергию из меня — через ментальную связь. Враг слабел, но и мои силы убывали с дикой скоростью. Во рту уже появился металлический привкус.

И тут я ощутил прикосновение. Тёплая нежная ладонь легла на мою щёку. Я держал жену на руках, а Алана смотрела мне в лицо — испуганная, бледная, но с таким огнём в глазах, что у меня перехватило дыхание. Я всё ещё был соединён с её сознанием и ярко уловил эмоции — нежность, волнение, и мысль: “Ксандр... как мне помочь?”...

“Ничего не нужно делать, кроме как быть со мной, Алана”, — передал я мысль так же естественно как дышал. Она приняла её без преград, сразу и в полном объёме, вместе с теми чувствами и намерениями, которые крылись за этими словами.

Я ощутил это через её яркий невесомый и сияющий ментальный отклик.

Обычный язык несовершенен. Атлантианцы не всегда учитывают чужой менталитет, когда подбирают слова и от того случаются недопонимания. Особенно с людьми... Но мой с Аланой телефон были связаны через накса — и каждое слово между нами было наполнено океаном ясных смыслов. Позже моя жена научится закрываться от меня, но сейчас — все её порывы были мне открыты.

И я сделал то, что немногие представители моей расы бы поняли и приняли — распахнул приоткрытую дверь своего сознания настежь — принимая от Аланы её ощущения, мысли, чувства, и передавая в ответ свои.

Поток тепла хлынул от Аланы — чистый, яркий, мощный.

И вместе с этим светом хлынули её эмоции.

Я словно нашёл дорогу домой после многих лет блуждания в ледяном космосе.

Мои собственные мысли кружились спиралями, скручивались в жгуты.

...ты моя, Алана. Всегда была моей. С того самого дня, что попала в поле моего зрения, в офисе Союза. Небоскрёб «Mио-Перфекто», семьдесят первый этаж. И кипы секретных документов, которые тогда выпали из твоих рук под моим взглядом. Помнишь?

...я искал тебя пять лет. Пять долгих лет — по всем системам, по всем планетоидам, по всем базам данных.

...мне жаль. Что говорил с тобой на сухом язык атлантанской логики, вместо уважительного принятия твоей человеческой сути. За то, что не сумел показать тебе — как много ты для меня значишь.

...я люблю тебя.

— И я люблю тебя, — еле слышно отозвалась Алана вслух.

Эти её слова взорвались во мне счастьем. Поток энергии между нами усилился многократно... и одновременно с тем я заметил, что мой прежде истощённый энерго запас начал стремительно пополняться, хотя у Аланы энергии не убывало. Я не мог этого объяснить. Но факт оставался неоспоримым.

На прилив сил откликнулись и наксы.

Ментальные помощники — мой и брата — вспыхнули на псионическом уровне.

Их изумрудное свечение усилилось, возвелось в степень: и наксы сжали цветок своими гибкими телами с новой мощью. Тот задрожал. Его пульсирующее красное нутро сжигалось. Корни безвольно опали. Тёмная плоть начала терять материальность — становясь то прозрачной, то вновь обретая тусклый цвет, словно по метаморфу проходили помехи как в плохо настроенной голограмме.

Это наксы тащили метаморфа в подпространство — в особую его область, доступную только им. Там метаморф будет бессилен, и очень скоро под атакой наксов его сеть будет расщеплена, а разумные колонии клеток ликвидированы вместе с локальным центральным узлом.

Метаморф не желал прекращать физическое существование: атакующие пси-волны проносились по парковке, разбивались о выставленный мною барьер. Но они слабе ли с каждым мгновением.

Вскоре наксы и цветок-метаморф сделались совсем прозрачными... И наконец, окончательно исчезли в подпространстве.

Только развороченный асфальт, покорёженные мобили и медленно оседающая пыль напоминали о том, что здесь только что произошло.

Всё было кончено.

— ...мы победили? — спросила Алана, оглядев уничтоженную парковку, а потом взглянув на меня.

— Да.

— Ох, теперь я буду все цветы в горшках на всякий случай обходить по широкой дуге... — улыбнулась Алана и слегка прикусила свои сочные губы.

Я не смог больше ждать. Накрыл её рот поцелуем.

Я целовал свою жену медленно, нежно, чтобы она не испугалась напора. Но Алана сама вцепилась в лацканы моего мундира, сама прижалась ближе, и приоткрыла рот, впуская мой язык и одновременно захлёстывая меня своими эмоциями нетерпения, желания...

Связь оказалась упоительна.

И почему я не установил её раньше — ещё пять лет назад?

— Мама! Папа! — раздались вдруг позади звонкие детские голоса. — Что тут случилось?! Вечеринка с атлантанскими инаксами...и без нас?!