Ксандр

Есть такая интеллектуальная уловка – если атлантианец назначит время для аналитики, например, в 3.00 ночи по всеобщему времени будущих суток, вечно ищущий разум может смириться и уйти в тень. Аналитика будет происходить на территории бессознательного. Это адаптивный механизм атлантианской психики для сохранения ясности суждений.

Если бы я впустил истинное понимание в полном объёме на территорию сознательного – было бы хуже. Я был бы деморализован, нетрудоспособен, шокирован – как обыкновенный шиариец или человек.

Первый миг, когда я услышал голоса детей. Они звучали словно мой раздвоенный детский голос.

Это была пощёчина. Это был удар под дых.

Это не шло в сравнение ни с одним острым ощущением, что давала мне карьера. Не могло сравниться по силе поражающего действия и с памятной дракой в шиарийском космопорту, когда меня чуть не убили физически! Всё меркло! Даже поединок с отцом…

Похоже сияло лишь то ощущение, когда я владел Аланой за две недели до её побега от меня. Ему вторили все те чувства, которые я испытывал, глубоко целуя её на светских вечерах (и пусть то было напоказ, но я ликовал вовсе не напоказ) И ещё одно – когда я впервые увидел в офисе Союза свою хрупкую зеленоглазую человечку. То, что было в её взгляде — бесконечность смыслов. Тогда уже моя судьба была предрешена, просто я этого не понимал. Но что я понял — так это то, что не отпущу её! А в какой это форме будет — дело десятое.

Всё это сложилось вместе — слилось голосами этих детей, в которых переплетались рисунки речей, моей и Аланы. Двух народов — детей Земли и детей Атлантии. А дальше нагрузка на эмоциональную сферу стала критической, и я был вынужден поставить процесс на принудительную паузу.

Но теперь секунда в секунду, как я назначил запустить полное осознание, пока Алана спала в моих руках – понимание в полном объёме ломанулось и накрыло меня. Тяжёлой волной, словно я вернулся в воду, из которой когда-то вышел весь атлантианский род. И вода раздавила меня всей мощью, ломая меня–прежнего и начиная всё с нуля.

Не знаю, как так. Не знаю, почему у них такой человеческий цвет радужки, но эти дети – были атлантианцами. И не просто атлантианцами – они, несомненно, были моим прямым потомством.

Они интонировали не просто как атлантианцы, а именно как я. Они смотрели моим взглядом. Они выглядели, в конце концов, в точности как я в этом возрасте, не считая цвета глаз. Они играли в подпространственные шахматы, вовсю эксплуатируя мои авторские приёмы, о которых никто не мог знать.

Алана сбежала от меня пять лет назад… беременной! Я совершил массу ошибок, но теперь – не совершу больше ни одной.

Я смогу убедить человечку, что я – её пара. Без давления, даже без логических доводов, я всё скажу ей на языке людей. И не только потому, что есть дети. (Близнецы! Подумать только! Ну сколько таких кейсов на несколько миллиардов атлантианского населения?! Единичные! И всё же…)

У меня есть дети. У меня и Аланы.

И я буду совсем не таким отцом и не таким мужем, как был мой отец!

Моя человечка примет меня, уже приняла! Эта ночь – что если не признание, что бег окончен и она ко мне возвращается? С завтрашнего дня всё будет иначе! Я закрою здесь все вопросы за три дня и увезу жену и сыновей в Атлантию! Я…

“Эмоциональная нагрузка избыточна, Ксандр” – заговорил со мною накс, отвлёкшись от частичного слияния с разумом Аланы, которое я приказал начать готовить, — “то, что ты чувствуешь... атлантианский эмоциональный резерв на такие объёмы не рассчитан. Ты не человек, не забывай. То, что их расе от рождения под силу тяжело даётся атлантианцам... Не спеши”.

– Чем мне это грозит, накс?

“Временной утратой полной функции высшей нервной деятельности”

– Что предлагаешь, накс?

“Осознавай порциями. Атлантианский организм не приспособлен к обработке таких эмоциональных сгустков. Необходим короткий, но очень глубокий анабиоз. Мы оба должны в него впасть на несколько часов”.

– Хорошо. Поставь силовое поле, что не пустит никого извне, но не причинит вреда Алане и детям. И пробуди меня за час до того времени, в которое обычно встаёт Алана... но сперва скажи, как глубоко ты проник в её разум?

“Поверхностно. Что-то хочешь знать? Отношение к тебе? Мысли? Намерения? Для этого рано и... у людей это считается неэтичным. Слышал от накса виана Арона. Неубедительный аргумент, однако решил тебя уведомить”.

– Нет. Пусть Алана говорит мне всё сама, когда будет готова. Но если вдруг ты знаешь, сохранила ли она обручальное кольцо...

“Ах это? Мелочи... шшшшш... В шкатулке во встроенном шкафу слева. Третий ящик”

Я молча поднялся.

Нашёл кольцо в указанном месте. Сохранила его всё-таки… и это осознание точно силовой удар пробил грудь навылет. Но это было приятное чувство, непонятная влага выступила у меня на глазах.

Я тут же от неё избавился волевым усилием. А кольцо – усыпанное атлантианскими изумрудами с положенной пиктограммой – надел на палец спящей человечке и запечатлел нежный поцелуй на её изящной кисти: моя. Она ещё не осознаёт, насколько она — моя! Алана не пошевелилась. Я лёг на прежнее место, крепко обнял со спины свою спящую жёнку – за которой нёсся через полвселенной несколько лет!

И я был полон предвкушения счастливого финала вот уже сейчас! Но…

Утром всё пошло не по плану.

Началось с того, что Алана проснулась и покинула квартиру вместе с близнецами раньше, чем я вышел из защитного анабиоза.

Алана

Мне снилось будто чьи-то горячие руки обнимают меня, откровенно ласкают, поглаживая бёдра, живот... поднимаются выше, к груди, заставляя кожу покрываться мурашками удовольствия.

На грани сознания мелькнула мысль: “Опять. Опять мне снится Ксандр…”

Но в этом сне он был другим. Не просто брал меня в разных позах до изнеможения, заставляя кричать от удовольствия, как это иной раз бывало в моих ночных фантазиях. В этот раз он словно… оберегал. Держал так бережно, будто я была величайшей драгоценностью в галактике.

— Моя Алана… — раздался ласковый шёпот над самым ухом.

Я улыбнулась. Странный сон… очень реалистичный. Не хотелось даже из него убегать.

Я поёрзала, переворачиваясь на другой бок, и вдруг ощутила, как что-то горячее прижимается к моему бедру, под щекой что-то твёрдое и рельефное, а тяжесть на талии — уж очень непривычная… Это не подушка и не одеяло. А скорее… рука? Но откуда…

И тут меня будто током ударило.

Я распахнула глаза.

Миг и накрыло осознание!

Сердце ухнуло в пятки, а потом подпрыгнуло к горлу, забилось где-то в висках частой дробью. Вчерашние события вспыхнули в уме… и особенно — завершение дня.

А сейчас логичный итог: я голая. Лежу в объятиях Ксандра. Моя щека покоится на его горячем плече, а мои волосы рассыпались по его рельефной мощной груди.

Медленно поднимаю взгляд…

И смотрю прямо на лицо атлантианца.

О, Космос.

Да — всё не сон!

Мы были близки! И… и…

Но мысли дальше не шли, словно потерялись. Всё потому что я зависла, разглядывая лицо моего бывшего мужа… То есть, не-бывшего! Ох, как всё запутано!

Всегда надменное и холодное — сейчас лицо Ксандра казалось расслабленным, даже умиротворённым. Чёрные, как смоль, ресницы отбрасывали тени на бледные скулы. Вертикальный шрам, что перечёркивал правую бровь и веко, придавал особой хищной мужественности. Даже захотелось невесомо провести по нему кончиком пальца…

Красивый мужчина. До одури красивый.

И он в моей постели…

“Тудум-тудум”, — с силой билось сердце в моей груди. Почти как тогда — в прошлом, когда я влюбилась в Ксандра без памяти. Помню, как язык у меня в то время заплетался, в животе бабочки порхали, голова кружилась — я собрала полный набор симптомов. И сейчас некоторые из них возвращались.

Подумать только… вчера мы с ним…

В голове вспыхнули обрывки воспоминаний — яркие, как фотовспышки.

Вот он срывает с меня платье, ткань трещит по швам.

Вот его пальцы приятно сжимают мою грудь, а потом его губы накрывают сосок, и мир плывёт, теряя очертания.

А потом — я на кровати, вжимаюсь лицом в подушку, чтобы не закричать в голос, пока он медленно, неумолимо заполняет меня изнутри, растягивая до сладкой, граничащей с болью, тесноты.

Его ладонь на моём животе, пальцы на клиторе, сжимающие идеально точно, в такт его движениям. И этот взрыв, этот ослепительный оргазм, когда я выгнулась дугой и, кажется, всё-таки закричала…

Ох…

Я зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли цветные круги. Жар прилип к щекам, к шее, спустился вниз живота, собираясь там в тягучую, ноющую спираль.

Мамочки! Я сглотнула. Уф, ну… ладно. Мне понравилось… Очень. Я могла бы стать нимфоманкой при таком мужчине. Серьёзно. И…

Ой. О чём я думаю?!

“Прекрати, Алана! — мысленно отругала я на саму себя. — Соберись! Нельзя плавиться и сдаваться только из-за физической совместимости!”

Но другая моя часть — романтичная — возразила:

"А почему, собственно, нельзя? Ну он же объективно мне нравится. Он отец моих детей. И вчера общался с ними просто великолепно. И не только с ними… но и со мной. Он действительно старался. Не отмахивался от моих чувств, не называл их иррациональными. Даже кофе с карамельной крошкой и то пережил. И готов поддержать мой выбор профессии. А секс… ну это просто космос. Развода не допустил и сказал, что контракт ему не нужен. Он изменился… в этот раз всё будет иначе!"

И тут же я снова себе возразила:

“Это вообще не факт!!! Нельзя сразу утверждать про “изменился” и “будет иначе”! Он атлантианец. Он мог просто сменить тактику, потому что старая не сработала. Притвориться на время”.

Но что, если допустить шанс…

Мне захотелось схватиться за голову. Сама с собой спорю! Но на деле — вообще не о том думаю. Я ведь даже не сказала Ксандру про детей! Но… он наверняка догадался… или нет?

Пока этот вопрос не будет закрыт, пока я не услышу из уст Ксандра, что он намерен в связи с этим делать — все остальные размышления бессмысленны! Поэтому надо сказать как можно скорее,

Приподнявшись на локте, я снова взглянула на Ксандра. Он спал удивительно крепко. В итоге не проснулся даже когда я выскользнула из его объятий и встала с кровати.

Через щель между плотными шторами пробивался свет раннего утра. Оказалось, я проснулась на час раньше обычного. Это к лучшему. Отведу детей в садик. Вернусь. К тому времени Ксандр проснётся, и мы поговорим.

Мысль показалась мне верхом здравомыслия.

Собравшись, я проскользнула в детскую. Тут всё было как обычно — никакого присущего человеческим детям бардака. Разве что выбивался из общей картины стоящий в углу таз с водой, из которого торчали три пары стеклянных кошачьих ушей. Одна большая и две маленькие.

— Элаф, Коронел, — тихонько позвала я, подходя к кроваткам. — Мальчики, просыпайтесь.

Элаф приоткрыл один глаз и тут же зажмурился.

— Мама, — его голос был полон всей скорби атлантианского народа, — Ещё практически ночь. Согласно моим внутренним биоритмам, подъём должен состояться через пятьдесят восемь минут.

— Суета в столь ранний час не способствует продуктивному началу дня, — подал голос Коронел с соседней кровати, даже не открывая глаз. — Прошу объяснить причину этого отклонения от графика, мама.

Я вздохнула.

— Вчера мы гуляли с вианом Ксандром и пропустили садик. А я пропустила работу. А сегодня мне нужно компенсировать это. Дела никто не отменял.

Объяснение вроде звучало убедительно. Да ведь?

Сев на кровати, Элаф уютно зажмурился и широко открыл глаза — совсем по-человечески, и я на миг умилялась, пока он не заговорил снова:

— Это потому что ты хочешь поговорить с п..., — Элаф запнулся, — с вианом Ксандром наедине? Если так, то мы согласны нарушить действующий режим и встать раньше. И если тебе вдруг интересно наше мнение, мама, после тщательного теоретического анализа и предварительного практического тестирования, мы с братом пришли к заключению: виан Ксандр приемлемый кандидат.

— Его коэффициент полезности для нашей семейной ячейки крайне высок, — добавил Коронел. — Он умеет играть в шахматы на приемлемом уровне. Он неформально проявляет заботу, вовлечённость, транслирует готовность к интеграции в нашу уже сформированную семейную систему. Он даже знает твои гастрономические предпочтения. А также он подходит ещё по шестьсот сорок одному параметру... Таким образом, у тебя есть наше одобрение.

— Я учту ваше мнение, — вздохнула я, параллельно начиная их собирать. Мальчики не сопротивлялись. Одежда, умывание, завтрак...

Перед самым выходом, когда сыновья уже стояли в коридоре, одетые и причёсанные, я достала из аптечки пузырёк с глазными каплями и быстро закапала. Даже если Ксандр сегодня всё узнает, шокировать воспитателей ни к чему.

Я оглянулась на дверь в спальню. Тишина. Ксандр так и не проснулся.

Секунду подумав, я написала ему записку и оставила на кухне: “Кофеварка отключится автоматически. Мы с детьми ушли”.

Коротко и ясно.

Подхватив детей за руки, я вышла из квартиры.

***

До садика мы дошли быстро, в каком-то полуавтоматическом режиме. Я отвечала на вопросы близнецов, кивала, улыбалась воспитательнице, но мыслями была далеко. Вернее, там, в моей спальне, где остался Ксандр.

Элаф и Коронел, видимо почувствовав моё состояние, даже не стали устраивать утренний допрос с особым пристрастием. Лишь по очереди прижались на прощание и, бегло поцеловав меня в щёки, деловито прошептали что-то вроде “мама, мы все обсудили, план действий на случай чрезвычайной ситуации готов”.

Я не стала уточнять, что за план и о каких чрезвычайных ситуациях речь. С них станет разработать схему эвакуации с планеты через пподпространственные туннели, которые они видели в какой-то образовательной голограмме.

Оставшись одна на крыльце сада, я вдохнула утренний воздух.

Так, и что теперь?

Я понимала, что взрослые проблемы не решаются бегством. Но сбежать хотелось отчаянно... хотя бы на пару часиков отложить разговор. Просто чтобы мысли в порядок привести.

“Нет, Алана! — мысленно погрозила я себе. — Хватит отговорок! Ты сейчас же...”

И тут у меня завибрировал наручный коммуникатор.

На голографическом экране высветилось фото Беллы — моей коллеги и подруги.

— Алана! — раздался её взволнованный голос, стоило нажать кнопку приёма звонка. — Ты где?! У тебя получится приехать пораньше?! У нас тут небольшой Армагедон!

— Что случилось? — я тут же подобралась.

— В службе безопасности ведомства и в пресс-службе форменная истерика! Виан Хорс чуть не покалечил Элис, ту стажёрку. Твоя профессиональная помощь срочно нужна! Иначе они разнесут офис и наверняка кончится административным... а если будешь долго идти, то и уголовным делом!

Ого! Что там происходит?!

Виан Хорс из шиарийцев, с чего бы ему калечить Элис — хрупкую тихую девушку-человека из отдела связей с общественностью? Они разве вообще знакомы? Надо разобраться! Моя должность это подразумевала.

Вроде — наметился рабочий аврал, но я ощутила себя бодрее. Получается, не я решила отложить разговор с Ксандром — а это обстоятельства так решили!

— Уже бегу, — коротко бросила я. И, сбросив вызов, написала быстрое сообщение Ксандру на его прежний личный номер... не то чтобы я его хранила, просто я помнила наизусть.

Предупредив его, что буду в офисе, я скорее направилась на работу.

***

В свой рабочий кабинет я влетела на всех парах.

Картина, представшая передо мной, была эпичной.

Здоровенный шиариeц, начальник смены охраны виан Хорс — высоченный брюнет, с иссиня-черным хвостом, который сейчас нервно метался из стороны в сторону, — сидел на диване для посетителей.

Напротив него, в кресле, сжавшись в комочек, сидела миниатюрная белокурая человечка Элис с покрасневшими от слез небесно-голубыми глазами и мелко дрожащими губами. Между ними, словно рефери на ринге, стояла Белла и размахивала руками.

— ...я не хотел! — рычал Хорс. — Я просто проходил мимо, а эта мелкая как закричит!

— Потому что хвост на меня набросился! — всхлипывала Элис. — Обвился вокруг талии! Это... нападение! Он и сейчас хочет напасть — я вижу!

— Что за чушь! — рявкнул Хорс.

— Он извиняется! Это ненормально!

— Это ХВОСТ! Часть моего тела, между прочим!

— Он как змея!

— Да какая змея?! Вы видели змей с лезвиями вместо головы?

Элис от такого лишь сильнее задрожала, её щеки побелели.

Я кашлянула, привлекая внимание.

— Всем доброе утро, — спокойно произнесла я, занимая свое рабочее место. — Позвольте поучаствовать в вашей беседе...

...

Следующие тридцать минут я провела, исполняя роль межрасового психолога, на которого и училась.

Выяснилось, что Хорс действительно не имел злого умысла. Его хвост сам “потянулся” к сотруднице — так иногда с хвостами шиарийцев бывает, особенно если сам шиариец старательно игнорирует собственные эмоциональные порывы.

Моё неозвученное предположение — девушка Хорсу понравилась, но он решил вытеснить это неудобное обстоятельство на территорию бессознательного. То есть по факту – проигнорировать. Если для атлантианцев такие упражнения проходят гладко — то для расы шиарийцев с последствиями в виде, например, неожиданных порывов хвоста, который ни на какое “бессознательное” обычно не согласен – если уж кого-то себе заприметил.

И вроде бы ничего такого. Хвост шиарийца не обидел бы слабую человечку. Но оказалось, что у Элис офидиофобия – она прямо таки неистовo боится змей. И тут манера “броска” шиарийского хвоста, так похожая на атаку змеи, запустила панический эпизод...

— Виан Хорс, — я мягко улыбнулась шиарийцу, чей хвост тихонько пощелкивал кончиками. — Вам нужно уделять больше внимания убеждениям вашего хвоста. Расшифровывать тщательнее его актуальные эмоции. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но хвост шиарийца сначала пытается синхронизировать намерение с хозяином. Если нет внутреннего конфликтa, то после достижения шиарийцем одиннадцатилетнего возраста, хвосты, как правило, не совершают ярких автономных жестов. Я предлагаю вам упражнение: возьмите лист бумаги и запишите не менее пяти предположений, что хвост хотел вам сказать своим неожиданным выпадом в сторону вианы Элис. Мне можно не показывать написанное. Как и кому-либо ещё. Эта информация только для вас.

Хорс медленно кивнул.

Я повернулась к Элис:

— А вам, виана Элис... представляю как должно быть жутко видеть змею во всем, что извивается. Шнурки, провода, хвосты коллег... Вам предстоит большая работа, если захотите искоренить эту фобию. Но мы начнём с того, что необходимо вам на этой должности: адаптироваться к хвостам. Для начала можно просто посмотреть на них издалека. Когда будете готовы, приблизьтесь. Если кто-то из коллег согласится, идеально было бы в будущем подержать чей-то хвост в руках. Минуту. Две. Привыкнуть к текстуре и температуре.

Хорс тут же оживился:

— Я могу помочь! Хм... Чтобы компенсировать эту неловкую ситуацию, конечно...

Элис опасливо посмотрела на Хорса, затем на его хвост. А потом всё же обречённо кивнула.

— Х-хорошо, — прошептала она. — Я попробую. Но без резких движений!

Хорс расплылся в улыбке, блеснув чуть удлинёнными белоснежными клыками.

Я выпроводила эту парочку из кабинета. Но дверь ещё и закрыться не успела, как внутрь впорхнула Белла с двумя стаканчиками кофе из фудпринтера.

— Ну ты даешь! — восхитилась она, протягивая мне в руки кофе. — Эти двое такие спокойные вышли! Ты золото! Без тебя бы уже все отделы передрались!

Благодарно улыбнувшись, я отпила напиток.

— Кстати о “передрались”... — глаза Беллы хитро блеснули. — А что там с новым начальником? С этим... вианом Ксандром? — она многозначительно понизила голос до громкого шёпота, опустившись в кресло. — Весь офис гудит, что он за тебя Роланда чуть конечностей не лишил. Прямо в коридоре! Говорят, лампочки взорвались, штукатурка посыпалась, а Роланд теперь заикается и подал прошение о переводе в другую систему.

Я чуть не поперхнулась кофе от её слов. Столько всего случилось! Я успела забыть про Роланда.

— Почему... почему это сразу из-за меня? — возмутилась я, чувствуя, как предательски начинают гореть щеки. — Может, у них просто профессиональные разногласия? Или личная неприязнь.

Белла заливисто рассмеялась, откинувшись на спинку кресла. Ее кудряшки запрыгали.

— Ой, Алана, не смеши меня! Профессиональные разногласия! Этот атлантианец позавчера смотрел на всех как на букашек, которых надо прихлопнуть тапком, а на тебя... ну, как голодный котоид на банку сметаны. Это все заметили. Не я одна!

Жар смущения залил мои щеки окончательно. Да когда они разглядеть то успели?! Ох уж эта офисная жизнь... ничего не скроешь! Я поставила стаканчик на стол и резко встала.

— Ничего не знаю! И мне надо работать, — строго сообщила я. — Пойду заберу материалы у... у шефа. Да.

— У виана Дориана? — уточнила Белла. — Он теперь вице-шеф... хм... Заодно поспрашивай, чего он такой дёрганный с самого утра. Может, твой красавчик-атлантианец что-то ему сделал. Может, виан Дориан уже просто безработный?.

“Ксандр — не мой атлантианец!”, — хотела уже возразить я, но почему-то не возразила. Вместо это направилась к выходу.

Вскоре я дошла до кабинета начальника и, приложила руку к сенсору. И только сейчас — меня словно на миг оглушило! — я заметила на своём пальце обручальное кольцо. Усыпанное изумрудами, с атлантианской пиктограммой... металл сгаэлит сидел на пальце как влитой. Я не ощущала обод кольца, и взгляд с него точно соскальзывал пока украшение не оказалось в самом центре поля зрения... КОСМОС ВЕЛИКИЙ! Как так?! Оно же в шкафу лежало, я...

Ладно, потом разберусь! Что уж теперь.

Я приоткрыла разблокированную дверь в кабинет виана Дориана. Изнутри донеслось шуршание и приглушенное бормотание.

Виан Дориан стоял на коленях перед шкафом-сейфом. Вокруг него на полу валялись папки с документами, какие-то коробки из-под бумаги, а сам он торопливо рылся в самой глубине, на нижней полке.

Странно... разве этот шкаф не должен быть опечатан? Только начальнику ведомства можно просматривать документы, что там хранятся. А раз Дориана понизили... но, может, ещё не отозвали доступ?

И тут виан Дориан вздрогнул всем телом и резко обернулся. На его лице промелькнуло выражение самого настоящего ужаса, но сменилось облегчением, когда он увидел меня.