Глава 4 Война маленького эльфа
Этот день Малиут возненавидел давно. День рождения Яники, этой вздорной принцессы, когда ей исполнялось двенадцать, и она должна была отправиться в долину Вирруан на тот самый Ритуал, был отмечен на его календаре кроваво-красными знаками. После Ритуала Яника уже не будет прежней, над ней невозможно будет беззаботно подтрунивать, и она на самом деле займется «важными государственными делами».
Тем не менее Малиут был рад за неё — хотя и не знал, как можно было назвать их отношения. Друзьями они точно не были, эльфы и люди не могут просто дружить, особенно если один из них — сын владельца таверны, а другая — наследница трона Думленда. Не были и приятелями по играм, потому что никогда не играли вместе. Но Малиут знал, где Яника будет находиться с наибольшей вероятностью, и всегда старался оказаться на её пути, чтобы задать пару-тройку вопросов и увидеть, как краснеет её лицо, когда та не может сразу найти достойный ответ.
Малиут вспомнил, как однажды к ним домой пришла сама королева, высокоблагородная Эна. Визит был обставлен как неофициальный, Её Величество сопровождали лишь три служанки и пятеро стражников, но всё равно они прониклись важностью момента. Гостей таверны «Единорог» тогда настоятельно попросили оставаться в их комнатах, а всю семью — кроме родителей — собрали в гостиной вместе с двумя стражниками. Королева же уединилась с отцом и матерью Малиута, и около получаса они о чем-то беседовали. Малиут понимал, что этот визит супруги короля был высокой честью для таких эльфов, как они, но не мог предположить, с чем он связан.
Как оказалось, вся эта суета происходила из-за него и Яники: принцесса пожаловалась матери на наглого эльфенка, и королева решила разобраться в ситуации, прежде чем рубить с плеча. Малиут навсегда запомнил, в каком ужасе были родители после ухода Её Величества, как они строго-настрого предупреждали его не совершать никаких опрометчивых поступков, которые могут расстроить Янику. Ведь той через считанное число лет — тогда им было по десять — предстояло самой взойти на престол, и её власти хватит, чтобы расправиться с любым из Малиутов. Эльфы столицы вряд ли вступятся за того, кто посмел вызвать неудовольствие королевы.
Малиут, конечно, пообещал родителям вести себя пристойно, но всё равно чувствовал, что ходит по краю и что его спасало только то, что Янике пока не исполнилось двенадцать, и она не имела права сносить головы направо и налево. Кроме того, она изучала магию — это тоже следовало учитывать, поскольку ни один суд в целом мире не встанет на сторону эльфа, которого в порыве гнева убила природная принцесса. Или любой другой человек.
Страна эльфов была завоевана людьми много столетий назад. Малиут слышал легенды о великих битвах, после которых земля была устлана трупами эльфов и людей в несколько слоев, о выжженных лесах и разграбленных святилищах, о грудах убитых животных-симбиотов, которых захватчики ненавидели особенно сильно за их преданность расе эльфов. Война была неравной с самого начала — людей было намного больше, они все как один владели магией, пусть и на разном уровне, и могли позволить разменивать десять человеческих жизней за одного эльфа. Бабушка рассказывала Малиуту о сражениях, в которых насмерть сходились многотысячные отряды; в этих сражениях кровь лилась рекой, а поля сплошным ковром устилали тела убитых и раненых. Запах смерти надолго повисал в этом месте, отпугивая всё живое.
Но даже всезнающая бабушка не могла ответить на простой вопрос — почему побежденные согласились служить захватчикам. Это знали только духи, но после завоевания они молчали и ни с кем из эльфов не говорили. Исчезли и эльфийские маги вместе со своей особой магией. Остались только такие, как Малиут и его семья — покорные слуги магов-людей.
С раннего детства Малиут точно знал, что жизнь несправедлива до крайней степени — во всяком случае, к нему. Он был всего лишь никчемным эльфом, и его судьбой было пойти по стопам отца и деда — управлять таверной, угождать гостям и терпеливо служить людям. Будет с утра и до ночи выполнять опостылевшую работу и стараться даже не задумается о том, что где-то за горизонтом есть другая жизнь. Правда, уже лет в шесть Малиут выяснил, что другой жизни нет нигде в обозримых и достижимых окрестностях. А в восемь он узнал, что ему в чем-то даже повезло.
Везение Малиута заключалось в том простом факте, что он родился и вырос в Думленде. Здесь люди обращались с эльфами почти нормально — позволяли работать и зарабатывать, редко убивали без причины и не продавали на невольничьих рынках. В других людских королевствах, которые и находились за горизонтом, случалось всякое. Отец Малиута держал небольшой постоялый двор на несколько комнат, где часто останавливались слуги тех, кто побывал в соседних странах. Эти путешественники охотно делились ужасами, которые шокировали обитателей Думленда. Особое впечатление на Малиута произвело полное истребление эльфов в одном королевстве — он пытался представить себе, как всё происходило, но не мог. Такие происшествия были сродни легендам о великих битвах с тысячами жертв.
При этом Малиут понимал, что Яника никакого отношения к кровопролитиям далекого прошлого не имеет. В этом были виноваты её предки и только они, а сама она была лишь двенадцатилетней девчонкой и пользовалась плодами давней победы. Но он ничего с собой не мог поделать, и провоцировал принцессу при каждом удобном случае.
Но сегодня он решил извиниться за своё поведение — не потому, что Яника превратится в полноправную наследницу, а потому, что Малиут чувствовал — ему самому нужно оставить детство в прошлом. Конечно, ему не грозил Ритуал, но он всё равно должен был когда-нибудь повзрослеть.
Ожидание затянулось до самого вечера. Солнце уже почти коснулось горизонта, Первая луна была видна практически в зените, когда дворовые ворота распахнулись, и в них на полном скаку ворвалась целая кавалькада всадников.
Малиут узнал среди них короля и королеву, некоторых придворных, которых он видел раньше — но вот Яники в этой толпе точно не было. У него похолодело внизу живота, и он покрепче сжал в кармане небольшой цветок из красных кристаллов, которым он любовался каждый день вот уже несколько лет. Конечно, Малиут знал, что на самом деле это была лишь безделушка, привезенная одним из постояльцев его отца из какого-то королевства, но ничего более ценного у него не было. И сегодня Малиут собирался подарить этот цветок Янике и, если получится, объяснить, как ценен его дар. Может тогда принцесса его поймет и простит его ребячество.
Но она не вернулась из Вирруана. И никто, разумеется, не подумал объяснить маленькому эльфенку, что произошло в этой долине. Все всадники спешились, слуги-конюхи подхватили их пони под уздцы и увели, а королевская чета и придворные быстрым шагом — почти бегом — скрылись во дворце.
Во дворец Малиуту хода не было. Он сунулся в конюшню — это было одно из его любимых мест. Обычно здесь никто не напоминал Малиуту, кто он и какое место в мире занимает. Конюхи-эльфы иногда даже позволяли ему помогать им, а ему нравилось ухаживать за пони. Они чем-то напоминали его самого, служа тем, кого должны были ненавидеть всей душой, но при этом были гордыми, с хорошо заметным чувством собственного достоинства. Ничего подобного Малиут не замечал ни у себя, ни у своих родителей, ни у других эльфов.
Но не сегодня.
До вчерашнего дня пост старшего конюха занимал ап Дэггин, но он куда-то исчез, а новый старший конюх — его, кажется, звали Лукан — сходу прогнал Малиута, причем безо всякой на то причины, просто потому, что мог это сделать, ведь в конюшне его власть была почти абсолютной. Конечно, Малиут вовсе не был королем, но тот же Дэггин относился к мальчику значительно добрее.
Огорченный Малиут отправился домой, пытался расспросить родителей, но те не смогли дать хоть какого-то толкового ответа на его вопросы. Их, правда, тоже беспокоила суета во дворце, а слова сына о том, что принцесса не вернулась с Ритуала, встревожили окончательно — но понять, что случилось, они не могли. Впрочем, отец, перекинувшись с матерью несколькими фразами, надел выходной костюм и куда-то ушел.
Малиуту тоже не сиделось на месте. Он сумел ускользнуть мамы и бабушки и тоже выбрался на улицу.
Малиуту нравился дворец ночью. Никто не мешал ему наслаждаться длинными переходами с красивыми барельефами или просто стоять посреди мощеных булыжниками площадей, глядя на звезды. Он мог сколько угодно рассматривать картины былых битв на фронтонах арсенала или даже трогать великанские церемониальные тараны, которые когда-то установили стоймя, как колонны — в память о давно забытой победе над врагом. Мог ходить и срывать травинки, заползшие на засыпанные мелкими камешками и белым песком дорожки с аккуратных газонов.
И, главное, ночью никто не напоминал Малиуту, что он просто эльф.
Существо второго сорта.
Или даже третьего.
Правда, он помнил известную присказку о том, что ночью все эльфы серы, она связывала ночь и эльфов и напоминала о том, кто они есть и какое место занимают в этом мире. Но Малиут старался о ней лишний раз не вспоминать. Таких поговорок была тьма, если обращать на них внимание, можно было легко озлобиться. А Малиут знал, что злоба лишает разума.
Но сам по себе ночной дворец сильно отличался от дневного. После захода солнца ворота запирались, иссекал бесконечный поток людей, эльфов, карет, телег и больших возов, и огромный лабиринт площадей, дворцов и домов пустел. Не окончательно — следы жизни все-таки присутствовали. Заступала на посты ночная стража, завершали свои дела слуги, куда-то спешили, несмотря на позднее время, сановники. Но при желании можно было пройти весь этот комплекс из одного конца в другой, так никого и не встретив.
Или посетить, наконец, конюшню, чтобы привести растрепанные мысли в порядок.
Конюшня встретила Малиута тишиной и покоем. Животные дремали в денниках после трудного дня, через высоко расположенные окна пробивалось немного лунного света, чтобы можно было разглядеть их силуэты. Но Малиут и так хорошо помнил, кто и где находится. Сначала стояли разъездные пони, которые были предназначены для гонцов или стражников, отправленных по срочным делам; они регулярно менялись, поскольку таких дел было множество. За ними шли персональные пони, закрепленные за тем или иным придворным. И в самом дальнем углу, в отдельной комнате, располагалось несколько королевских животных.
Малиут неторопливо шел вперед, к королевским пони. У тех сегодня был особенно трудный день, им пришлось вести свой венценосный груз до долины и обратно, а судя по тому, что он видел, путь в столицу всадники преодолели, не жалея своих скакунов. И ему хотелось что-нибудь им сказать, успокоить, дать пару кусочков сахара, от которых те никогда не отказывались.
Он дошел до нужной загородки и сразу наткнулся на то, чего здесь и сейчас быть не должно — на Холодка, любимого пони принцессы Яники. Малиут в недоумении остановился — если принцесса не вернулась, то что здесь делает Холодок? А если вернулась, почему из дворца не доносятся шум празднеств, а над столицей не разлетаются тысячи фейерверков? Это было непонятно.
Он подошел к пони и протянул ему ладонь с кусочком сахара. Тот открыл глаза и всхрапнул.
— … если бы ты знал, как плохо быть эльфом! Особенно если ты маленький и бесполезный. А я как раз маленький и бесполезный… я, конечно, вырасту большим, как папа, но всё равно останусь бесполезным…
Малиут стоял у стойла с Холодком и выговаривался. В обычные визиты в конюшню он не позволял себе озвучивать свои мысли — их мог услышать конюх, который бы рассказал другим, и все бы смеялись. Но сейчас Малиут был уверен, что рядом никого нет, а Холодок вряд ли кому-либо что-нибудь передаст из услышанного. Даже Янике. Этот пони терпеливо ждал ещё одного лакомства. Малиут сегодня набил сахаром полные карманы, словно предвидя подобный длинный разговор. Точнее, монолог, поскольку пони говорить не умели.
Но внезапно негромко скрипнула входная дверь. Малиут быстро присел и оглянулся — в конюшню кто-то вошел и сейчас возился у двери, видимо, зажигая фонарь. Мальчик недолго думал — он юркнул в денник Холодка и припал к одной из щелей между досками.
Вошедший не торопился. Чиркнуло кресало, появился небольшой огонек, затем дальний от Малиута конец конюшни осветил тусклый свет. Вошедший поставил фонарь на специальную полку и повернулся — это был старший конюх. «Принесла же нелегкая», — в сердцах подумал Малиут. Выходить сейчас было нельзя — его наверняка обругают и, наверное, даже ударят.
Лукан прошел вперед, заглядывая в денники. Малиут на всякий случай забился подальше, спрятавшись за Холодком, но к королевским пони конюх не пошел. Вместо этого он сел на лавку, стоявшую у стены — буквально в паре шагов от Малиута, — и замер. Малиут тоже замер.
Ожидание долго не продлилось. Дверь конюшни снова едва слышно скрипнула, и появился ещё один поздний визитер. Это был эльф, но Малиут не узнал его даже когда тот подошел к Лукану и, приветствуя, положил ему руку на плечо. Конюх встал и ответил тем же жестом.
— Как добрался? — негромко спросил Лукан.
— Сносно, — бросил тот. — Пару раз выручала печать госпожи. Стражников слишком много.
— Ну а что ты хочешь, девчонка же исчезла, у них сейчас время повышенного рвения, — усмехнулся конюх.
Оба засмеялись.
— Здесь безопасно? — поинтересовался незнакомец.
Лукан пожал плечами.
— Насколько это возможно. Конюшня не пользуется большой популярностью по ночам, а гонцы уже угомонились. Что там произошло? Госпожа была в гневе, когда вернулась.
— Никто не знает, это какая-то неизвестная магия, как сказал тот волшебник, — ответил незнакомец. — Возможно, что-то, что наложилось на наши чары. Ринхир пытался понять, но там слишком много этих червяков, а труп пони они сразу утащили, наверное, сюда. Госпоже стоит…
— Госпожа сама знает, что ей делать, не забывайся, — перебил его Лукан. — Что ещё?
Тот склонил голову, словно признавая, что допустил ошибку, и продолжил:
— Стражники и маги обыскали весь лес, но следов не нашли, сейчас они сидят вокруг костров и боятся посмотреть на деревья. Утром продолжат поиски. Мои люди следят за ними и начнут действовать, если те нападут на какие-то следы.
— Вы и сами должны искать!
Незнакомец поморщился.
— Мы помним о долге, но ночной Вирруан непростое место…
— Никто и не говорил, что будет легко, — сказал Лукан. — Вы должны найти девчонку первыми. Если до неё доберутся стражники, и она будет что-то помнить, нам всем не сносить головы.
У Малиута наконец-то сложились в голове отдельные детали, и он понял, о чем шёл разговор. С Яникой что-то случилось во время Ритуала, она исчезла, и теперь её ищут по всей долине и стражники, и вот эти эльфы. Но если цель стражников была понятной, то что хотят сделать с принцессой эльфы и их госпожа?
Сидеть в деннике Холодка Малиуту пришлось долго. Лукан и второй эльф беседовали ещё долго; они даже достали бутылку хмельного и распили её на двоих. Правда, их дальнейший разговор не был таким же интересным, они обсуждали способности каких-то неизвестных разумных — людей или эльфов, Малиут так и не понял, — которых можно было бы привлечь к неким задачам. Причем чувствовалось, что это не первая их беседа об этом — они иногда останавливались на полуслове, переходили на другую тему. К концу бутылки этот разговор всё больше походил на бред пьяных эльфов.
— Тебе пора, — Лукан хлопнул собеседника по плечу. — Возьми одного из этих пони, — он указал на ближние к двери стойла, — они не привлекают внимания, но достаточно выносливые. И помни, что девчонка сейчас главное, всё остальное может подождать.
— Конечно, — второй эльф нанес ответный удар — наверное, чуть сильнее, чем надо, потому что Лукан поморщился, — мы не подведем госпожу.
Он споро взнуздал пони, который стоял в самом первом стойле, оседлал его и, подняв на прощание руку, вышел из конюшни. Лукан же остался сидеть на лавке; он взял в руки пустую бутылку и вертел её, словно не понимая, что это за предмет и что он тут делает. Но вот он встал, решительно поправил свой мундир, сунул бутылку во внутренний карман и вышел на улицу.
Сердце Малиута билось так, будто хотело покинуть его грудь и оказаться где-нибудь ещё, подальше от конюшни и дворца. Мальчик стал свидетелем настоящего заговора, в котором участвовал новый старший конюх и какая-то группа эльфов. Они были причастны к тому, что с Яникой во время Ритуала случилось что-то непонятное, после чего она исчезла. Малиут был уверен, что королю эти сведения будут очень полезны, и он щедро вознаградит маленького… «…доносчика?»
Эта встреча открыла парню глаза на одно обстоятельство, о котором он даже не подозревал. Оказывается, не все эльфы приняли первенство людей и согласились на роль слуг. Они что-то делали, боролись, возможно, готовили вооруженное выступление. Янике не повезло оказаться в их планах, но сам факт существования мятежных эльфов приводил Малиута в восторг. И если бы их действия не могли повредить принцессе, мальчик никому бы не рассказал о том, что услышал в конюшне.
Он выбрался из стойла Холодка и бездумно скормил пони остаток сахара. Тот благодарно ткнулся в ладонь Малиута, но ему было не до ласк животного. В его голове стучали сразу несколько молоточков, привлекая внимание хозяина и требуя, чтобы тот уделил время именно ему. Малиут сжал руками виски, но всё произошедшее оказалось слишком болезненным для маленького двенадцатилетнего эльфенка.
— Ты где был?
Дома Малиута с нетерпением ждала мать. Её глаза полыхали тревожным огнем, и в другое время мальчик испугался бы возможного наказания, но сейчас ему было не до этого.
— Гулял по дворцу, — сказал он как можно небрежнее. — В темноте здания выглядят как настоящие древние крепости, а звезды — как множество стрел, которыми мою армию осыпает враг…
Мать вздохнула и взъерошила сыну прическу.
— Ты опять выдумываешь, — она покачала головой. — Бабушка тебя слишком избаловала, тебе пора думать не о прошлом, а о будущем. Ну, какие крепости, какие стрелы, какой враг?
— Самый настоящий! — твердо ответил Малиут.
И на этот раз он совсем не кривил душой.
— Мам, а отец вернулся? — спросил он.
— Да, сидит у себя в кабинете, с документами. Просил не мешать, — с нажимом произнесла она. — Я лишь отнесла ему поесть, у него с обеда крошки во рту не было. Но не уверена, что он заметил это.
Малиут напрягся. Так отец вел себя, если дела у таверны шли не очень. Или когда что-то случалось у родственников. Он помнил, что однажды отец всю ночь просидел в кабинете, когда его троюродного брата поймали на воровстве — тот служил барону Кинану и отчего-то решил, что его господин не заметит, что половина его состояния уплыла в чужие руки. Кажется, тогда удалось не довести дело до смертного приговора, и проворовавшийся эльф отделался пожизненными рудниками. Наверное, ситуация с Яникой тоже оказалась очень серьезной, хотя Малиут не представлял, как пропажа принцессы может повлиять на владельца одной из дворцовых таверн.
— Я всё же схожу, пожелаю ему спокойной ночи, — сказал он.
— Сходи, конечно, — мать потрепала его за ухо.
И хотя Малиуту было приятно, он скорчил недовольную рожицу — всё же он считал себя слишком взрослым для таких детских нежностей.
Кабинет отца не был заперт. Он был совсем крохотным, настоящий чулан, только с окном во двор. Внутри царил полумрак, лишь один светильник на стене отбрасывал мерцающие длинные тени. Отец сидел за своим столом и что-то чертил в толстой тетради, изредка макая перо в чернильницу. Малиут замер у двери, дожидаясь, когда на него обратят внимание.
— А, это ты, — голос отца звучал не слишком угрожающе, — заходи, чего встал на пороге.
Малиут прошел и неловко примостился на гостевой стул. Он был жестким и неудобным, но и отец сидел в таком же — он считал, что хозяева и гости должны находиться в одних условиях.
— Мама сказала, что-то случилось…
— Да? Откуда… — взгляд отца упал на поднос с тарелками. — А, ну да. Эту женщину не провести! Когда вырастешь, ищи такую же, потом всю жизнь будешь как сыр в масле кататься.
Он улыбнулся, и Малиут улыбнулся в ответ. Беззаботный тон не обманул мальчика — он видел, что отец чем-то серьезно озабочен, а шутливый диалог с сыном для него сейчас — лишь напрасная трата драгоценного времени. Малиут снова засомневался в своем решении, но потом всё-таки нашел в себе силы рассказать об увиденном.
— Отец, я сейчас был в конюшне…
— Да? И что ты там…
— Просто прятался, — объяснил Малиут. — День какой-то неправильный, а пони… они всегда правильные.
— Что ж… хорошо. Ты рассказываешь это мне, чтобы избежать наказания за позднее возвращение?
Малиут не мог припомнить, когда его последний раз наказывали за полуночные прогулки.
— Нет, — он не стал развивать эту тему, — я про другое. Ты же слышал, что принцесса Яника пропала?
Отец несколько мгновений смотрел на сына, а потом коротко кивнул.
— Я был в конюшне, — повторился Малиут, — там стоял Холодок, это пони принцессы Яники… любимый пони… она всегда выбирала его, когда уезжала на прогулку. Но сегодня у неё Ритуал, а Холодок стоит в своем стойле… это очень странно…
Он понял, что запутался, и замолчал.
— Не более странно, чем всё остальное, что случилось в этот день, — тихо сказал отец. — Ты хотел мне рассказать только об этом пони?
— Н-нет… — Малиут запнулся, но быстро справился с собой. — Там ещё были двое эльфов, новый старший конюх и ещё один, я его не знаю. У них есть какая-то госпожа, которая что-то сделала, после чего принцесса Яника пропала, а потом исчезла совсем, а они ищут её, чтобы убедиться, что она ничего не поняла.
Он выпалил всё это на одном дыхании, уставившись в пол. Наступившая тишина заставила его поднять глаза — отец внимательно смотрел на него, и его лицо выражало полное недоумение.
— Извини, сын, но я ничего не понял, — наконец, сказал отец. — Тебе нужно учиться излагать свои мысли связно, иначе люди не будут тебя слушать. Давай помедленнее и с самого начала.
Эта отповедь подействовала на Малиута как ведро холодной воды. Уши мальчика покраснели, он почувствовал, как пылают его щеки и лоб, но всё же начал свой рассказ.
Он выложил отцу всё — про то, как забрался в конюшню, как кормил Холодка утащенным на кухне сахаром, как в конюшню пришел старший конюх, а потом и незнакомец, как они обсуждали пропажу принцессы и некую госпожу. В пересказе всё, что он услышал тогда, звучало не очень страшно, и больше всего Малиут боялся, что отец ему не поверит, перебьет на самом интересном месте и прогонит спать. Но тот выслушал сына до самого конца, поощрительно кивая в самых ответственных местах. А когда тот закончил, неожиданно спросил:
— И что?
Малиут на секунду потерял дар речи. В смысле — и что?
— Они могут что-то знать про принцессу Янику, нужно доложить во дворец!
Отец немного помолчал, внимательно глядя на сына и барабаня пальцами по столешнице. Наконец он откинулся на спинку стула.
— Это ты считаешь, что речь шла о Её Высочестве, — сказал он. — Но вспомни, они хоть раз назвали её титул или имя?
Малиут снова покраснел и отрицательно покачал головой.
— Вот в этом и дело. Со стороны это выглядит так — старший королевский конюх и его знакомый, который мог быть, например, слугой какой-нибудь баронессы, которую они и называли «госпожой», это допустимое обращение, обсуждали поиск сбежавшего пони. Этот знакомый оказался в затруднительной ситуации и обратился за помощью к более опытному эльфу…
— Но они упоминали долину Вирруан! — горячо выкрикнул Малиут.
— Тише, тише, а то мать переполошится, — с улыбкой произнес отец. — Тебе послышалось. Например. С другой стороны, если ты прав, и эти эльфы причастны к исчезновению принцессы, то тебе грозит нешуточная опасность, если кто-нибудь узнает, что ты слышал нечто, не предназначенное для твоих ушей. А ты знаешь, что делают со шпионами? — отец сделал зловещее лицо. — Им отрезают их длинные уши! По самые плечи!
Он усмехнулся. Малиут почувствовал, что его бьет мелкая дрожь. Про то, что его могли поймать и просто убить, он даже не подумал.
— Поясню в первый и последний раз. Всяк должен прыгать по способностям и достоинствам своим, такой обычай нам завещали наши предки…
— Предки сделали нас рабами! — воскликнул Малиут, но тихо — он помнил предупреждение отца о матери.
— Это сделали люди, а не наши предки, — жестко отозвался отец. — И это следствие проигрыша в войне. Побежденный плачет, так было всегда. Бабушка, наверное, не рассказывала тебе, что тут происходило до прихода человеческих войск? Об этом никто не любит вспоминать. В каждой долине был свой царь, свои обычаи и своё войско; и ежегодно это войско отправлялось в поход — наловить рабов в соседней долине, награбить богатую добычу… или то, что они считали богатой добычей. Никто не брезговал насилием и не считал зазорным убивать женщин и детей. Люди покончили с этим навсегда. Их королевства, конечно, тоже грызутся между собой, и эльфы участвуют в их войнах. Но сейчас эльфы не режут эльфов как скот и не приносят своих сородичей в жертву, чтобы урожай был хорошим, а дождь — ласковым. Ради такой жизни можно смириться с тем, что эльфийской магии больше нет, а мы служим людям. Ты всё понял?
Малиут кивнул, скрипнув зубами. Он слышал о том, что эльфы воевали друг с другом, слышал и о том, что сопровождало эти войны. Но это была их жизнь, и не людям решать, что допустимо, а что нет. Но он не стал выговаривать это отцу. Сейчас важнее судьба принцессы. Спор о месте эльфов в мире можно продолжить потом.
— А что с принцессой? Она-то как относится к нашему прошлому? — спросил он.
— Непосредственным образом. Мы занимаемся своими делами, люди занимаются своими. Если они просят нас о помощи, мы помогаем, потому что проиграли свою войну и должны плакать. Если не простят, мы не помогаем, потому что мы были врагами в той войне. Это закон нашей жизни.
Несколько мгновений Малиут обдумывал услышанное.
— Отец, означает ли этот закон, что мы никому не скажем о том, что я услышал в конюшне? — отец степенно кивнул. — Но… я не понимаю… почему?
— Всё просто, сын. Люди не просили нас о помощи. Это раз. Помогать людям опасно, потому что мы не знаем силу этих неизвестных эльфов и их госпожи. Это два. Пойми, они могут узнать о том, что ты сделал, и отомстить всей семье. Тебе, мне, твоей матери и бабушке. И люди нам не помогут, потому что, как я говорил, мы были врагами.
— Но принцесса…
— У принцессы есть, кому о ней позаботиться. Всё, Малиут. Иди спать, у меня много дел. Спокойной ночи.
Он снова уткнулся в тетрадь и, не глядя, окунул перо в чернильницу. Но пока он нёс перо до тетради, с кончика упала жирная капля — и прямо на стол. Отец этого не заметил и размазал кляксу рукавом. Малиут тоже не стал об этом говорить.
— Спокойной ночи, отец.
Он вышел в коридор и прислонился лбом к стене, ощущая, как холодный камень приносит небольшое облегчение.
Ночь у Малиута выдалась какой угодно, только не спокойной. Он не смог нормально заснуть, его мысли словно шальные пони метались в голове, мешая просто провалиться в спасительный сон. Иногда забытье всё же настигало его, но он быстро просыпался — и лежал, глядя в потолок и отходя от каких-то неясных образов, увиденных им за эти мгновения покоя.
Дело было в Янике. Принцесса была ему никем; они даже не дружили — ведь как может наследница трона дружить с простым эльфом? Она была своенравной, слишком гордой и надменной, наверняка владела магией и могла убить его просто за косой взгляд, который ей не понравится. Но всё равно она не заслуживала того, чтобы просто пропасть без следа, да ещё в день своего Ритуала.
Под утро Малиут совсем уже собрался пойти против воли отца и отправиться во дворец, чтобы рассказать кому-нибудь о своих подозрениях, но понял, что ему не к кому обратиться. Знакомых у него там не было, внутрь зданий его даже не пустит стража… вот если бы он привел Янику обратно — то, наверное, пустили бы, да ещё и награду дали. Как в сказке — полцарства. В конце концов возможная награда заняла все его мысли, она позволила бы разорвать порочный круг, в который Малиут попал просто по факту рождения. Но чтобы претендовать на что-то подобное, ему нужна принцесса. И найти её он должен раньше, чем стражники и эти странные эльфы.
На рассвете он вскочил с кровати, осторожно пробрался на кухню, отломил кусок хлеба и стащил из мешка две большие луковицы. Этого хватит для обеда, а потом он вернется, убеждал Малиут самого себя. Затем оделся, натянул на макушку шапку, которую надевал только по праздникам. И вышел из дома.
В конюшне по раннему времени ещё никого не было. За ночь исчезла ещё пара разъездных пони, остался только один, и Малиут решил его не трогать — если вдруг какой-нибудь гонец останется без скакуна и сорвет важное поручение, маленького эльфа никакая награда не спасет. Он решительно отправился в самый дальний конец, туда, где стояли королевские пони. Холодок откликнулся на его прикосновение, дал надеть на себя упряжь и седло, а потом спокойно последовал за Малиутом на улицу.
Ворота дворца уже были открыты. Возле них стоял отчаянно зевающий стражник; он видел, что эльф выходит из конюшни и ведет пони под уздцы — а если так, то имеет на это право. Поэтому он окликнул Малиута вполне благодушно:
— Куда собрался, малец?
— Государственное дело, — немедленно откликнулся Малиут. — Срочное послание к поисковым группам в долине.
Стражника этот ответ удовлетворил, и он даже пожелал мальчику удачи.
Малиут искренне его поблагодарил. Удача ему сейчас была нужна как никогда.