Следующее утро началось не так, как обычно. Клим растолкал меня раньше, чем обычно. Я открыл глаза, не понимая, что происходит. За иллюминатором было ещё темно.

— Вставай, — сказал Клим. — Старик тебя зовёт. Сказал, срочно.

— Что случилось? — спросил я, натягивая сапоги.

— Не знаю. Но он бегал по палубе и кричал, что вспомнил. А что вспомнил — не сказал. Давай, шевелись.

Я быстро умылся, плеснул в лицо ледяной водой, отчего сон слетел мгновенно, и пошёл к каюте Димениуса. По дороге я чувствовал, как шхуна плавно покачивается на утренней волне. Ветер был слабый, но свежий, и паруса время от времени хлопали, как будто тоже просыпались. Море за бортом было серым, спокойным, и над ним висела лёгкая дымка. Где-то вдалеке кричали чайки.

Димениус встретил меня на пороге. Он был возбуждён, как ребёнок, который нашёл спрятанную сладость.

— Александр! — воскликнул он. — Я вспомнил!

— Что вспомнили, господин Димениус?

— Вспомнил, как проводить инициацию. Ну, то есть не совсем вспомнил. Но почти. Я же маг ветра. И мне её проводили, когда я был совсем молодым. Я помню, как это было. Ну, почти помню.

Я насторожился. Инициация. Звучало серьёзно. И немного пугающе.

— А мне это зачем? — спросил я осторожно.

— Как зачем? — удивился старик. — Вы же маг. В вас есть сила. Просто она спит. А инициация её разбудит. Понимаете?

— Не совсем.

— Ничего. Поймёте. Но сначала подготовка.

Подготовка оказалась странной. Димениус заставил меня вынести на палубу всё, что, по его мнению, было необходимо. А именно: три пустых ведра, старую метлу, кусок мела, который он долго искал в своих вещах, и кружку с морской водой. Всё это мы расставили на корме, подальше от любопытных глаз.

— Так, — сказал старик, оглядывая наш натюрморт. — Теперь встаньте сюда. Лицом к ветру.

Я встал. Ветер тут же растрепал мне волосы и залепил лицо солёными брызгами. Димениус обошёл меня по кругу, что-то бормоча. Потом остановился, поднял руку и начертил на палубе мелом круг. Вокруг меня. Потом ещё один. Потом что-то вроде спирали.

— Это чтобы сила не разбежалась, — пояснил он.

— А если разбежится? — спросил я.

— Тогда будет плохо.

— Насколько плохо?

— Не знаю. Не помню. Но, кажется, очень.

Я сглотнул. Димениус тем временем взял кружку с морской водой и начал что-то шептать над ней. Я не разбирал слов, но от его шёпота по палубе пошёл лёгкий холодок, и волосы на руках встали дыбом. Ветер, который до этого был слабым, вдруг усилился, как будто кто-то подул на нас с неба.

— Сейчас, — сказал старик, — я попробую разбудить вашу силу.

Он выплеснул воду из кружки мне под ноги. Вода упала на палубу, но не растеклась, а собралась в лужу, которая вдруг начала светиться. Тускло, еле заметно, но светиться.

— О! — обрадовался Димениус. — Получается!

— Что получается? — спросил я, не сводя глаз с лужи.

— Не знаю! Но что-то получается!

Он снова начал шептать, теперь быстрее, и лужа под моими ногами начала дрожать. Я почувствовал, как по телу пробежала волна тепла, потом холода, потом снова тепла. Голова закружилась. В ушах зашумело. Мне показалось, что я слышу шум моря, хотя мы были далеко от берега. Потом — свист ветра. Потом — тишину. И вдруг — яркая вспышка.

Я очнулся на палубе. Надо мной было небо, серое, с рваными облаками. Рядом сидел Димениус и смотрел на меня с любопытством.

— Александр! — сказал он. — Вы живы?

— Вроде, — прохрипел я.

— Хорошо. Тогда вставайте.

Я сел. Голова гудела, как после хорошего удара. Палуба была мокрая, и мел, которым старик рисовал круги, размыло в белую кашу. Ведра валялись по всей палубе, метла лежала в стороне, а кружка, из которой Димениус выплескивал воду, была покрыта инеем.

— Что это было? — спросил я.

— Инициация, — ответил старик. — Кажется, прошла. Но как-то... не так.

— Не так?

— Я не понял. Слишком много всего. Слишком шумно. Поэтому сейчас проверим.

Он залез в свою сумку, долго рылся и наконец достал странный прибор. Это был небольшой деревянный диск с медными пластинами, стеклянными трубочками и дрожащей стрелкой в центре. Димениус положил диск на палубу передо мной и начал крутить какие-то винтики. Стрелка дергалась, замирала, потом опять дергалась.

— Не работает, — пробормотал старик. — Вечно всё ломается.

Он постучал по диску ладонью. Стрелка задрожала, но не двинулась. Тогда он дунул на стеклянные трубочки, потряс прибор над ухом, что-то пошептал и снова постучал.

— Ну же, — ворчал он. — Давай. Ты же работал. Помню, что работал.

Я смотрел на это и не знал, смеяться или переживать. Старик был смешной, но в его руках эта штука выглядела как неработающий компас. Наконец он закрыл глаза, набрал воздуха и медленно выдохнул. И вдруг стрелка на диске ожила. Она задрожала, качнулась в сторону, потом в другую, потом начала медленно вращаться.

— Работает! — обрадовался Димениус. — Ну наконец-то!

Он направил диск на меня. Стрелка замерла, потом резко дёрнулась к медной пластине с выгравированной спиралью.

— Ветер, — сказал старик. — Это я и так знал.

Потом стрелка снова дёрнулась, но теперь в сторону, где была нарисована капля.

— Вода, — протянул Димениус. — Интересно.

Он продолжал водить диском вокруг меня. Стрелка металась, как будто не могла определиться. Потом вдруг замерла на символе, который я не успел разглядеть.

— Ага! — воскликнул старик. — Бытовая магия! Вот это редкость.

Он убрал прибор и посмотрел на меня с уважением.

— Ветер, вода и бытовая магия. Три направления. Это очень, очень необычно.

— И что это значит? — спросил я.

— Это значит, что вы, Александр, — маг. Настоящий. Но учиться вам придётся долго. Очень долго.

Он убрал диск обратно в сумку, и я заметил, что руки у него дрожат. То ли от старости, то ли от волнения.

— А теперь заклинания, — сказал он. — Я покажу два. «Дыхание ветра» и «Капля».

Он вытянул руку, и над его ладонью закружился маленький вихрь.

— «Дыхание ветра», — повторил он. — Нужно просто представить, как ветер наполняет ладонь.

Я вытянул руку. Сосредоточился. Вспомнил, как на «Палладе» ветер бил в грудь. Представил, как он собирается у меня в ладони. И вдруг — лёгкий порыв. Вихрь закружился, как невидимая юла.

— Теперь «Капля», — Димениус набрал в ладонь воды из ведра и подбросил. Вода повисла в воздухе, как стеклянный шарик.

Я попробовал. Вода падала. Ещё раз. И ещё. На пятый раз капли замерли, дрожа.

— Держите! — крикнул старик. — Не думайте, просто чувствуйте!

Я замер. И вода осталась. Она висела передо мной, как россыпь маленьких стеклянных шариков, и отражала небо.

— Ну вот, — тихо сказал Димениус. — Теперь вы маг. Ветер, вода и бытовая магия. Это больше, чем у многих. Но учиться придётся долго.

Я опустил руку, и капли упали на палубу. В груди всё ещё гудело, но теперь это было не страшно. Скорее, как будто внутри меня проснулся старый мотор, который долго стоял без дела и наконец-то завёлся.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что, — ответил старик. — Только не забывайте. И не бойтесь. Вода и ветер — они не враги. Просто у них разный характер.

Я кивнул. Ветер, вода, бытовая магия. Всё это всё ещё не укладывалось в голове. Но теперь я хотя бы знал, с чего начать.

Вечером, лёжа на койке, я смотрел в потолок и слушал, как шхуна идёт по волнам. Клим уже спал, отвернувшись к переборке. За бортом шумело море, и теперь я слышал его иначе. Как будто оно звало меня. Или просто я наконец-то начал слушать.

Я закрыл глаза. Волны били в борт, ветер свистел в снастях, и где-то далеко, как будто из глубины, доносился низкий, протяжный звук. Как песня. Тихая, еле слышная. Но я её слышал.

Впервые за долгое время мне было не страшно. Мне было интересно.

Завтра я снова пойду к Димениусу. И мы попробуем ещё. А потом ещё.

И, может быть, когда-нибудь я пойму, зачем всё это.