Утро началось с криков. Не с морских птиц, не с ветра, а с самых настоящих криков, которые доносились из капитанской каюты. Я как раз шёл по коридору с ведром, когда услышал голос Димениуса. Он был возмущён.

— Я требую! — кричал старик. — Он мой ученик! Я его нашёл! Я его инициировал! А вы его отправляете драить палубу, как простого юнгу!

— Он и есть юнга, — спокойно отвечал капитан. — И драить палубу — его обязанность. У нас каждый при деле.

— Но он не просто юнга! Он маг! И ему нужно учиться!

— Никто не спорит. Но пока он на моём судне, он будет подчиняться общим правилам. Иначе команда начнёт задавать вопросы.

— Какие вопросы?! — не унимался Димениус. — Какие вопросы, если он руками такое умеет, что ваши матросы за голову хватаются?!

— Вот именно, — отрезал капитан. — Умеет. Поэтому пусть помогает. А вы, Димениус, не устраивайте мне тут бунт. Он ваш ученик, но он и мой юнга. Совместим.

Я замер у двери. Ведро предательски звякнуло. Голоса на секунду стихли. Потом капитан кашлянул и сказал уже тише:

— Договорились. Александр будет с вами. Но если матросам понадобится помощь — он идёт на палубу. И не спорьте. Это моё судно.

Димениус что-то пробурчал, но, кажется, согласился. Я поспешил уйти, пока меня не застукали за подслушиванием.

Через час я уже был у Димениуса. Старик сидел в каюте, надутый, как ребёнок, у которого отобрали игрушку.

— Ну что, Александр, — вздохнул он. — Будем учиться. Но учтите, я старый. И иногда забываю. А ещё иногда путаю. Но вы не бойтесь. Поправите, если что.

— Поправлю, — пообещал я.

И мы начали.

Димениус решил, что начнёт с бытовой магии. Потому что, по его словам, это самое простое. И самое полезное.

— Смотрите, Александр я плохо знаю бытовую магию она мне не свойственна. И он начал доставая откуда-то тряпку.

— Это заклинание называется «Морская пена». Оно делает тряпку мокрой. Ну, или любую другую ткань. Смысл простой: вы представляете, как вода собирается в волокнах. Как она проникает между нитями. Как тряпка тяжелеет от влаги. Потом вытягиваете руку и тихо говорите: «Морская пена». И тряпка становится мокрой. Понятно?

— Понятно, — кивнул я.

— Тогда смотрите.

Он набрал воздуха, вытянул руку и что-то прошептал. Тряпка в его руке дёрнулась, задрожала... и стала сухой. Абсолютно сухой. Как будто её только что высушили на солнце.

— Хм, — сказал Димениус. — Что-то не то.

Он попробовал ещё раз. Тряпка стала ещё суше. Ещё раз — и она покрылась лёгкой пылью.

— Странно, — пробормотал старик. — Вроде всё правильно делаю.

Я взял тряпку, осмотрел. Потом закрыл глаза и вспомнил, как Димениус объяснял. Представил, как вода собирается в ткани.

— Морская пена, — тихо сказал я.

Тряпка стала влажной. Потом мокрой. С неё даже капнуло.

— Получилось! — воскликнул Димениус. — Ну вот! А я же говорил!

— А что вы говорили? — спросил я.

— Забыл. Но что-то хорошее!

Потом мы перешли к швабре. Димениус, как всегда, сначала объяснил:

— Есть заклинание, которое заставляет швабру подметать. Сама. Без рук. Называется «Ловкая метла». Или «Послушная швабра». Я уже не помню. Но суть такая: вы представляете, как швабра двигается по полу. Как она собирает пыль. Как подметает от угла к углу. Потом говорите заклинание — и она начинает работать. Понятно?

— Понятно, — сказал я.

— Тогда смотрите.

Он что-то прошептал, махнул рукой, и швабра подпрыгнула. Потом взлетела. И начала елозить по потолку.

— Не туда! — закричал старик. — Вниз! Вниз!

Швабра его не слушала. Она методично водила по потолочным балкам, собирая пыль, которая сыпалась нам на головы.

— Это потому что я перепутал верх и низ, — пояснил Димениус, чихая. — Я часто путаю. Особенно когда не высплюсь.

Я выставил руку, сосредоточился и представил, как швабра опускается на пол. Она дёрнулась, замерла, а потом медленно, как будто нехотя, спланировала вниз и замерла у моих ног.

— Отлично! — Димениус захлопал в ладоши. — У вас талант! Настоящий талант!

— Спасибо, — сказал я, отряхивая пыль с волос. — А можно ещё что-нибудь, что не падает на голову?

— Можно! — обрадовался старик. — Есть заклинание для посуды. Чтобы кружка сама отмывалась. Смотрите и слушайте. Сначала вы представляете, как грязь отлипает от стенок. Как вода смывает её. Как кружка становится чистой. Потом говорите: «Чистая вода». И всё.

Он взял грязную кружку, поставил её в таз и что-то прошептал. Кружка задрожала. Потом из неё вдруг начала набираться вода. Сначала немного, потом больше. Она переполнилась, и вода полилась через край, заливая стол и другую посуду. Кружка, вместо того чтобы отмыться, набирала воду и поливала всё вокруг, как маленький фонтан.

— Ой, — сказал Димениус. — Кажется, я перепутал направление. Она должна была впитывать, а она... поливает.

Я быстро выставил руку и представил, как вода останавливается. Кружка дёрнулась и затихла. Вода перестала литься. На столе было мокро, но зато тихо.

Димениус выдохнул, потёр виски и вдруг замер.

— А знаете что, Александр, — сказал он. — Хватит. Я так больше не могу. Я же не учитель. Я старый, забывчивый, и у меня всё путается.

— Но вы объясняете понятно, — возразил я.

— Это не главное, — он махнул рукой. — Главное — система. А у меня её нет. Точнее, есть, но она где-то. Сейчас.

Он встал, подошёл к своему сундуку, который стоял в углу каюты, и начал в нём рыться. Достал оттуда старые сапоги, какие-то склянки, пожелтевшие свитки, ржавый нож, моток верёвки. Потом что-то буркнул и вытащил старую тетрадку. Она была потрёпанная, с загнутыми углами, перевязанная бечёвкой.

— Вот, — сказал он, протягивая её мне. — Это мои конспекты. Я их писал, когда сам учился. Давно. Очень давно.

Я взял тетрадку. Она была тяжёлая, как кирпич. От неё пахло старой бумагой и чем-то сладковатым, как от сушёных трав.

— Здесь всё, — сказал Димениус. — Векторы магии, направления, заклинания. Как составлять заклинания. Что нужно представлять, когда читаешь. Как дышать. Как держать руку. Всё.

— И вы мне это отдаёте? — спросил я.

— Не насовсем, — он улыбнулся. — Почитайте. Изучите. А я буду рядом. Если что-то забудете или не поймёте — спросите. Может, я и вспомню.

Я открыл тетрадку. На первой странице корявым почерком было написано: «Магия — это не слова. Магия — это мысль. Слова лишь помогают её удержать». Ниже шли схемы, стрелки, какие-то круги. Я начал листать. Векторы. Направления. Стихии. Бытовая магия. Заклинания. Составление заклинаний. Всё было описано так подробно, что я даже удивился, как такой рассеянный человек, как Димениус, мог такое написать.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что, — ответил он. — Только не потеряйте. Это единственное, что у меня осталось.

Я кивнул и вышел. Вечером, лёжа на койке, я читал тетрадку. Клим уже спал, а я всё листал страницы, вчитывался в старые записи. Голова гудела, но я не мог оторваться. Это было как найти инструкцию к самому себе. Теперь я хотя бы понимал, с чего начать. И что делать дальше.

Завтра я снова пойду к Димениусу. Но уже с тетрадкой. И мы попробуем по-другому. Не по его памяти, а по записям.

И, может быть, тогда что-то получится.