Если налетчики спали праведным сном и видели красочные сны, то сотрудникам Главного управления МВД Воронежа было не до сна. В управлении работа не прекращалась ни на минуту. То и дело распахивались двери, впуская сотрудников УВД, криминалистов, свидетелей и посыльных. Из всех кабинетов лились переливчатые трели звонков телефонных аппаратов, слышался гул звукозаписывающих устройств, стук печатных машинок и шелест бумаги. Все, что криминалисты и оперативники сумели собрать в доме Хапуги, подверглось тщательному анализу. Их коллегам из Свердловска также пришлось нести службу во внеурочное время. Оперативный штаб, созданный майором Девяткиным, держал постоянную связь со свердловскими коллегами.

В актовый зал протянули шесть дополнительных телефонных линий, и к двум часам ночи аппараты накалились добела. Оперативники из группы Девяткина звонили и звонили, вынуждая свердловских коллег поднять все мыслимые и немыслимые связи налетчиков.

— Не спеши отказывать. Узнать, по каким каналам они сбывали краденое, — не такое сложное дело. Постарайся, дорогой, время не терпит!

— Надави на него, пусть поймет, что его свобода зависит от того, что он сумеет вспомнить.

— Хорошо, хорошо, я понял: она не желает сдавать своего сына. И все же шанс выяснить есть. Напрягись, дорогой, постарайся донести до нее мысль, что только ей по силам спасти своего бедового сына от «вышки». Мысль улавливаешь? Вот и отлично.

— Не может быть, чтобы во всем Свердловске не нашлось ни единой живой души, с которой он общался до того, как перебраться к нам в Воронеж. Подружка, сосед, бывший подельник или кто-то, с кем он мотал последний срок. Кто-то обязательно найдется, поверь мне!

Они все звонили и звонили, задавали одни и те же вопросы и, если ответ их не удовлетворял, задавали их снова и снова. Только к двум часам ночи их совместные усилия увенчались успехом. Оперативникам Свердловска удалось выйти на бывшего сокамерника Тараса Омарова, который сообщил, что три года назад Омаров «впрягся» за какого-то дагестанца на пересылке в Перми. Девяткин в срочном порядке связался с пермской тюрьмой, которая много лет работала как «фильтр» для уголовников с Кавказа. Начальника тюрьмы удалось отыскать не сразу, но в конечном итоге разговор с ним состоялся. Девяткин вкратце описал ситуацию, сложившуюся в Воронеже.

— Мне нужно знать, кто тот дагестанец, за которого Тарас Омаров подставил свою шею, — объяснил Девяткин. — Все, что на данный момент мне о нем известно, — это имя Джавид.

— У вас неверная информация, — выслушав Девяткина, заключил начальник тюрьмы. — Омарова я помню: конфликтный, озлобленный, и у него абсолютно отсутствует чувство страха.

— Что это значит? — уточнил Девяткин.

— То, что умереть он не боится, — пояснил начальник тюрьмы. — Отсутствие страха смерти делает заключенных очень опасными. С ними даже бывалые зэки связываться не решаются.

— А Джавид? Он тоже из такой породы?

— Никакого Джавида не было, — уверенно произнес начальник тюрьмы. — По крайней мере, вместе с Омаровым не было.

— Этого не может быть. — Девяткин отчаянно цеплялся за единственную зацепку. — Его сокамерник по Свердловской ИТК точно помнит, что на пересылке Омаров, рискуя жизнью, отбил у славян какого-то дагестанца. Это должен быть Джавид.

— Дагестанец был, но не Джавид, — возразил начальник тюрьмы.

— Погодите, я не пойму: был инцидент, в котором участвовал Омаров и дагестанец, или нет?

— О том я и толкую: Омарова помню, свару за дагестанца тоже помню, но звали его не Джавид, а Миран Курбаналиев по кличке Кумар, — терпеливо объяснил начальник тюрьмы.

— Кумар? — удивленно протянул Девяткин. — Поправьте меня, если я ошибаюсь: для зэка кличка Кумар не слишком достойная, верно?

— Да уж не из авторитетных, тут вы правы. Кумар — позорная кличка. А получил он ее за то, что в пьяном угаре до смерти забил своих же. Упился до чертиков, и что-то ему почудилось. Он взял в сенях лом и «оприходовал» двух братьев и отца. Если бы не Омаров, с пересылки он живым бы не выбрался.

— Три года прошло, и вы все так хорошо помните? — удивился Девяткин.

— Тогда у нас на пересылке такая каша заварилась, что я едва-едва место сохранил, — признался начальник тюрьмы. — При таком раскладе любой бы все в мельчайших подробностях запомнил.

— Я понимаю, что прошу о большой услуге, но нам нужно знать, нет ли у Кумара в наших краях того, у кого он мог бы искать помощи, — не слишком надеясь на успех, задал главный вопрос Девяткин.

— У нас такой информации точно нет, но одного из тех, кто на пересылке против Кумара развязал войну, я помню, — подумав, ответил начальник тюрьмы. — Зовут его Магомед Халилов, с пересылки его в Усолье отправили, это я точно помню. Могу связаться с Усольским ИТЛ, если это настолько важно.

— Откуда Халилов может знать про приятелей Курбаналиева? — спросил Девяткин.

— Они из одного аула, даже в каком-то родстве состоят, — просто ответил начальник тюрьмы. — Собственно, поэтому Халилов и жаждал расквитаться с Кумаром. Кровная месть и все такое. Кстати, насчет Джавида. Думаю, Кумар сам себя таким именем нарек. Вряд ли после отсидки он стал бы пользоваться позорной кличкой Кумар. То ли дело Джавид, звучит достойно и переводится наверняка как-то благородно или воинственно. Будет время — поищите перевод.

— Что ж, спасибо за подсказку. Обязательно поищу, — пообещал Девяткин. — Так вы свяжетесь с Усольским ИТЛ?

— Судя по тому, что меня вы посреди ночи из постели вытащили, информация вам нужна как можно скорее? — чуть иронично уточнил начальник тюрьмы.

— Угадали, — подтвердил Девяткин. — В идеале хотелось бы получить сведения еще до утра.

— Ладно, ждите звонка. Сделаю все, что смогу, — пообещал начальник тюрьмы и отключил связь.

Положив трубку, Девяткин сообщил новости команде.

— Выходит, этот Джавид подельников своих в заблуждение ввел, — принялся рассуждать лейтенант Червяченко. — Насколько я помню, Хапуга сказал, что Джавид у них за главного, а на деле выходит — никакой он не авторитет. Интересно, что бы на это сказали его подельники? Это ведь можно использовать, товарищ майор?

— Можно попытаться. Но не забывай, что по крайней мере один из его дружков точно знает, с кем имеет дело, — напомнил майор Девяткин. — Раз Омаров за него на пересылке вписался, то должен был знать, за что на него свои же ополчились. Вряд ли нам это поможет, по крайней мере на данном этапе. Вот когда мы их возьмем, расколоть Лиходаева и Шапкарина будет легче, если они узнают, что заправлял всем уголовник с позорной кличкой Кумар.

— Еще бы найти их, — вздохнув, покачал головой Червяченко. — Такими темпами этот Джавид-Кумар точно помрет раньше, чем мы сумеем напасть на их след.

Но на этот счет Червяченко ошибался. Еще до того как от начальника пермской пересылки пришел ответ по заключенному Халилову, в дежурную часть поступил звонок, который предрешил дальнейший ход событий. Девяткин только-только распустил команду, чтобы люди немного отдохнули, как позвонил дежурный.

— Товарищ майор, у нас сигнал из Панинского района, — взволнованно сообщил он. — Звонил лейтенант Грачев, участковый из поселка городского типа Панино. Он заявил, что к нему обратился житель поселка, некий Халид Мусаев. Сказал, что какие-то бандиты привезли к нему племянника, а у того огнестрельная рана.

— Племянника зовут Миран Курбаналиев? — волнуясь, уточнил Девяткин.

— Так точно, товарищ майор. Так это важная информация? — обрадовался дежурный.

— Ты даже не представляешь, насколько важная, — заверил Девяткин. — Участковый еще на проводе?

— Так точно. Соединить? — Дежурный дождался утвердительного ответа и быстро перевел звонок участкового на аппарат майора.

Как только трубку взял участковый из поселка Панино, майор сразу начал задавать вопросы.

— Майор Девяткин на проводе. Сколько времени прошло с тех пор, как вы получили информацию о Миране Курбаналиеве?

— Не более двадцати минут, — голос участкового звучал взволнованно. — Ко мне пришел его дядя, Халид Мусаев. Пришел не в участок, а домой. Пока я до телефона добрался, пока дозвонился…

— Оставим это, лейтенант, — оборвал его Девяткин. — Что именно сказал Мусаев?

— Где-то в начале седьмого к нему домой пришли двое мужчин, — начал рассказ участковый. — Они сказали, что привезли его племянника и что тот ранен. Один остался в доме с женой и детьми, а второй повел Мусаева в то место, где находились остальные.

— Они на машине? — вновь перебил Девяткин.

— Да, на легковушке. «Жигули» желтого цвета, номерного знака не знаю, — ответил участковый и продолжил: — Мусаев догадался, что дружки его племянника совершили что-то противозаконное и в данный момент находятся в бегах. Его племянник уже сидел, а с учетом того, что его подстрелили, ничего другого Мусаев предположить не мог.

— Все верно, и он и его друзья в розыске. Вы что, сводок не читаете? — рассердился Девяткин.

— Почему же не читаю? — обиделся Грачев. — Поэтому я с вами и связался, не дожидаясь утра.

— Простите, лейтенант, — мгновенно остыл Девяткин. — Нервы ни к черту.

— Понимаю, — смягчился Грачев и вновь вернулся к рассказу. — Изначально дружки хотели оставить Мирана у дяди, а сами собирались уехать, но Мусаев уговорил их остаться до утра. Предложил им хорошую порцию выпивки, и те, наевшись и напившись, уснули. Тогда Мусаев увел из дома жену и детей и пришел ко мне.

— Сейчас они в доме Мусаева?

— Так точно, товарищ майор.

— Давайте пробежимся по основным фактам. В доме Мусаева пятеро подозреваемых, один из них ранен. Гражданские дом покинули. Все так?

— Так точно.

— Оружие у бандитов есть?

— Не могу знать. Простите, об этом я не спросил, — виновато произнес участковый.

— Будем исходить из того, что есть, — отмахнулся от извинений Девяткин. — Теперь второй вопрос: сколько человек у вас в штате, лейтенант?

— В данный момент в поселке нас трое. Два участковых и старшина, выполняющий функции дежурного в районном отделе, — отчитался Грачев.

— Негусто, — протянул Девяткин, мысленно разрабатывая план дальнейших действий.

— По штату на пять тысяч жителей положен один участковый, — начал оправдываться участковый. — Нас и так на семь тысяч двое, и это только потому, что мы оба живем в Панино.

— Ну хоть оружие у вас есть? — спросил Девяткин.

— Так точно. Табельное оружие при мне, — выдал Грачев.

— Тогда слушай внимательно, лейтенант, — Девяткин не заметил, как перешел на «ты». — Бери второго участкового и старшину из отдела и идите к дому Мусаева. Займите позиции так, чтобы весь дом просматривался. До нашего приезда ничего не предпринимать, даже если подозреваемые соберутся покинуть дом. Этим головорезам терять нечего, а подставлять вас под удар не входит в мои планы. Это ясно?

— Ясно, товарищ майор, — подтвердил участковый.

— Теперь второе: пусть Мусаев встречает нас на въезде в поселок. Покажет дорогу и будет свободен.

— Передам, товарищ майор.

— Тогда вперед, лейтенант Грачев, — скомандовал Девяткин. — Надеюсь, до нашего приезда бандиты не очухаются.

Времени на разработку детального плана у майора не было, да и точных данных не хватало, поэтому он принял решение действовать сообразно обстановке. Группа Галаганова в полном составе находилась в управлении, и это было на руку майору. В этом деле оперативники галагановской группы успели сработаться с оперативниками Девяткина, потому и в Панино майор решил взять их же. Двадцать минут ушло на то, чтобы собрать группу, подготовить машины и получить у полковника Яценко добро на проведение операции. Перед самым выходом позвонил начальник Пермской тюрьмы и подтвердил то, что Девяткину уже было известно: родственник Джавида-Кумара проживает в Воронежской области в поселке Панино. С тем и выехали.

Семьдесят километров, отделяющие Воронеж от поселка Панино, преодолели за рекордные тридцать пять минут, но майор все равно опасался, что, как и в дом Хапуги, приедут они слишком поздно. Кто-то из бандитов проснется по малой нужде, и отсутствие хозяина дома покажется ему подозрительным, или соседские собаки начнут брехать и перебудят налетчиков, или же попросту воровская чуйка поднимет кого-то раньше времени. Да мало ли что может произойти?

Напряжение последних дней сказывалось на всех членах группы, это чувствовалось по тому, как сосредоточенно вглядывались оперативники в приборную панель авто, везущего их к месту, где затаились преступники, и в отсутствии обычных в таких случаях шуточек, отпускаемых по поводу и без повода. Поэтому, когда впереди показались первые дома поселка Панино, а вместе с ними и одинокая фигура мужчины, стоящего у дорожного указателя, обозначающего границу поселка, все вздохнули с облегчением. До места добрались, а там что будет, то и будет!

Майор Девяткин ехал в первой машине. При виде мужчины у дорожного указателя он подал знак остановиться. Из машины вышел только он, остальные ждали внутри. Мужчина, высокий статный кавказец, поспешно приблизился к майору.

— Вы из милиции? — взволнованно спросил он.

— Да, мы из Воронежа, — подтвердил Девяткин. — А вы Халид Мусаев?

— Он самый, — Халид печально улыбнулся. — Вы не представляете, как я рад вашему приезду. Когда эти люди вошли в мой дом, я и представить не мог, чем все обернется. Поймите, я люблю свою сестру, но то, что творит ее сын…

— Не думайте сейчас об этом, — мягко остановил его Девяткин. — И не сомневайтесь в правильности принятого решения. Будь Миран добрым сыном и племянником, перед вами не стоял бы столь сложный выбор.

— Да, вы правы, — согласился Мусаев. — Чем я могу вам помочь?

— Можете подсказать, как лучше подъехать к дому, чтобы не привлекать внимания?

— Да, да, конечно. Здесь центральная дорога одна, она идет до площади, где стоит здание сельсовета. От сельсовета нужно будет повернуть направо, доехать до второго перекрестка, а оттуда сворачивать прямо к лесу. Проехать две улицы и остановиться. Так вы попадете на улицу, идущую параллельно с той, на которой стоит мой дом, и никого не потревожите.

— Исчерпывающий ответ, — похвалил Девяткин. — Садитесь в мою машину, будете показывать дорогу водителю.

Девяткин уступил место рядом с водителем Мусаеву, сам, потеснив оперативников, втиснулся на заднее сиденье, и колонна тронулась в путь. По поселку они ехали минут десять, затем свернули в боковой проулок, который заканчивался тупиком, и там остановились. По сигналу майора все вышли из машин. Из затененных кустов к ним вышел участковый.

— Майор Девяткин? Я лейтенант Грачев, — протягивая руку, представился он. — Дом под наблюдением, во двор мы не входили.

— Правильно сделали, лейтенант, — похвалил Девяткин. — Где ваши люди?

— Лейтенант Юхименко на той стороне, перед домом. Обосновался на участке соседей. Старшина Зацепин охраняет дорогу к лесу, — отчитался Грачев.

— Вот и отлично. Пусть там и остаются, — скомандовал Девяткин. — В операции вы не участвуете, только страхуете. Это ясно?

— Понял, товарищ майор, — козырнул Грачев и отошел в сторону.

Осмотревшись, майор подозвал к себе Мусаева.

— Который дом ваш? — спросил он.

— Во втором ряду, — указал рукой Мусаев. — Тот, что под крышей из оцинкованного железа.

— На этой улице все дома жилые?

— Почти все. Вон тот, беленный известью, сейчас пустой, — Мусаев указал на дом, выходящий торцом в проулок. — У хозяйки дочь родила, так она к ней в город уехала, чтобы на первых порах помочь с ребенком.

— Ваш племянник в доме?

— Нет, мы с доктором его в бане оставили, — Мусаев удрученно покачал головой. — Скажите, что с ним будет? Его снова посадят в тюрьму?

— Для начала его нужно с того света вытянуть, а уж потом судить. — Девяткину не особо хотелось обсуждать сейчас судьбу Джавида-Кумара, но отказать в ответах Мусаеву он не мог. В конце концов, это его стараниями у оперативников появилась возможность взять всю банду.

— Но ведь вы позволите отправить его в больницу? — спросил Мусаев. — Поймите, я ведь не о нем, я о сестре своей беспокоюсь. Каким бы ни был Миран, он ее сын. Сердце матери не вынесет смерти сына.

— Поверьте, Халид, для вашей сестры будет лучше, если Миран не выживет, — выдержав паузу, ответил Девяткин. — Когда она узнает, что творил ее сын, ее сердце разорвется от стыда.

Услышав неприкрытую правду, Мусаев отшатнулся, затем сразу как-то сник и отошел в сторону. Девяткин проводил его сочувствующим взглядом, затем подозвал Губанова.

— Губанов, разведай обстановку, — скомандовал он, и капитан скрылся за соседским забором.

Вернулся он минут через пять.

— Что скажешь? — обратился к нему Девяткин.

— Забор невысокий, — начал доклад Губанов. — Двор пустой, сараи метрах в десяти от дома. По двум стенам окна, все открыты. Вторая дверь выходит на задний двор. Я проверил, она на запоре.

— Что с основным входом?

— На крыльцо поднялся, дверь не заперта, — довольно улыбаясь, сообщил Губанов. — Крыльцо скрипучее, зараза.

— А чего тогда улыбаешься? — не понял Девяткин.

— В доме тихо, — продолжая улыбаться, ответил Губанов. — Я заглянул в крайнее окно, молодчики спят вповалку. По мне, так их из пушки не разбудишь.

— Это хорошо, — заключил Девяткин и начал отдавать команды: — Галаганов, пусть твои ребята занимают позицию позади дома. На них задний двор и крайние окна. Проверишь готовность и присоединяйся ко мне. Червяченко, Малгаджаров, заходите с флангов. Следите за окнами, чтобы никто не выскочил. Губанов, мы с тобой и Галагановым идем в дом. Оружие наготове, без команды не стрелять. Вопросы есть?

— Товарищ майор, у них машина была, — напомнил Червяченко.

— С этим все в порядке, — вместо Девяткина ответил Губанов. — Машина стоит в сарае, воспользоваться ею для побега они вряд ли смогут.

— Еще вопросы? — Девяткин обвел взглядом обе группы.

— Вопросов нет, — за всех ответил Галаганов.

— Тогда по местам, — отдал приказ Девяткин. — Начинаем по моей команде.

Оперативники быстро разошлись по местам. Добравшись до калитки дома Мусаева, Девяткин выждал пару минут, затем подал знак Губанову и Галаганову и нырнул в калитку. Короткими перебежками они пересекли двор, Губанов занял позицию позади майора, Галаганов встал ближе к окну, выходящему из сеней во двор. Майор приготовил оружие, поднялся на крыльцо и, осторожно открыв дверь, прислушался. В доме стояла тишина. Он вошел в сени, оттуда попал в кухню. Сориентировавшись, подал знак Губанову, и тот остановился у двери, ведущей в комнату, примыкающую к сеням. Сам прошел дальше и оказался возле комнаты, из которой доносилось мерное дыхание налетчиков. Подняв пистолет над головой, он нащупал на стене выключатель и потянул рычажок вверх. Комнату залил яркий свет.

— Милиция! Всем оставаться на местах, — выкрикнул Девяткин и бросился к кровати.

Тарас Омаров открыл глаза и заморгал, ослепленный ярким светом.

— Что за… — начал было он, но в этот момент Девяткин резко сдернул его с кровати, повалил на пол, завел руки за спину и ловко защелкнул наручники.

Бандит, мирно дремавший на матрасе, брошенном прямо на пол, подскочил и, вытаращив глаза, уставился на майора.

— Привет, Евсей, — узнав налетчика по приметам, весело поприветствовал его Девяткин. — Подставляй руки, дружок, игра окончена.

Евсей заметался по комнате, не в силах сообразить, что же ему делать. В этот момент в комнату ворвался капитан Галаганов и навел на Евсея пистолет.

— Ты что, малыш, не слышал команды? — не приближаясь к преступнику, произнес он. — Быстро мордой в пол, руки на голову!

Евсей упал на пол. Галаганов опустился рядом с ним и набросил на запястья наручники. Подняв налетчика, он вывел его из комнаты. Майор вывел в кухню Тараса. Там уже стоял капитан Губанов, а на скамейке у стены сидел еще один налетчик. Его запястья украшали наручники.

— Где еще один? — глядя на Губанова, спросил Девяткин.

— В комнате был только он, — пожав плечами, ответил Губанов.

— Ты кто? Фамилия? — обращаясь к третьему налетчику, потребовал ответа Девяткин.

— Да пошел ты! — налетчик презрительно сплюнул.

— Эй, повежливей, — Губанов грубо тряхнул налетчика за плечо. — Твоя фамилия Лиходаев? Так?

— Не трать на него время, — остановил капитана Девяткин. — По приметам все сходится. Он Лиходаев. Значит, не хватает Шапкарина.

— И где же он может быть? — озадаченно спросил Губанов.

— Давай во двор, — отдал приказ Девяткин. — Может, он в сортире. Прочеши с ребятами весь двор. Наверняка он где-то здесь.

Губанов выскочил во двор. Девяткин слышал, как он отдает приказ оперативникам. Во дворе замелькали лучи от ручных фонарей, оперативники начали прочесывать периметр. Вскоре со двора послышались крики, затем выстрелы.

— Галаганов, следи за ними, — бросил Девяткин и выбежал из дома.

К нему уже бежал стажер Малгаджаров.

— Товарищ майор, один налетчик прошел через заслон. Из туалета выскочил, как черт из табакерки, — на ходу выкрикнул он. — Губанов и двое галагановских его преследуют. Разрешите присоединиться к преследованию!

— Стой, Малгаджаров, — остановил парня Девяткин. — Иди в дом. Прихвати кого-то из ребят, пусть помогут Галаганову упаковать задержанных. Везите их в управление, а я за беглецом.

Малгаджаров с разочарованным видом вздохнул, но ослушаться приказа не посмел. Он подозвал Червяченко, и вместе они вошли в дом. Девяткин этого уже не видел, он бежал к машинам, оставленным на соседней улице. Подбежав к служебной «Волге», он приказал водителю:

— Заводи мотор, — а сам уже искал глазами участкового. — Грачев!

— Я здесь, товарищ майор. — Грачев подбежал к майору. — Что там? Упустили?

— Один улизнул, — признался Девяткин. — Уверен, далеко он уйти не мог. Прыгай в машину, поедем его искать. Ты местность знаешь, будешь подсказывать.

Как только майор Девяткин и лейтенант Грачев сели в машину, водитель вырулил из проулка, но выехать не успел. На дорогу выскочил Мусаев. Он ожесточенно махал руками, пытаясь остановить машину. Девяткин высунул голову из открытого окна.

— Мусаев, уйди с дороги! — выкрикнул он.

— Погодите, товарищ майор, погодите, — прокричал Мусаев и поспешил к машине.

— В чем дело? — раздраженно спросил Девяткин.

— Я слышал, кому-то удалось уйти? Кто сбежал? Тот, низенький? — взволнованно спросил Мусаев.

— Он самый, — подтвердил Девяткин. — Ты что-то знаешь об этом?

— Похоже на то, — признался Мусаев. — Жена говорила, что, когда она бандитам постель стелила, этот низенький все выспрашивал у нее, далеко ли железнодорожная станция и как туда добраться. Может, он на станцию побежал?

— Вполне возможно, — вынужден был признать Девяткин. — Что ж, будем иметь в виду. А сейчас прочь от машины!

Мусаев отскочил в сторону, водитель нажал на газ, и машина рванула с места. Они объехали улицы, окружающие дом Мусаева, но беглеца не обнаружили.

— Расширим поиск, — подумав, решил Девяткин. — Грачев, куда уходит улица, примыкающая к лесополосе?

— В поля, товарищ майор, — ответил Грачев. — Но там ваши ребята поиск ведут. Фонари, видите, то там, то здесь светятся? По полям он долго не пробегает, его все равно схватят.

— Это точно. А вот если он выберется к станции, то может и ускользнуть, — вслух рассуждал Девяткин. — Значит, нам следует отрезать ему и этот путь. Грачев, показывай короткую дорогу до станции.

Грачев быстро дал указания водителю, тот развернул машину и погнал к железнодорожной станции. Всю дорогу Девяткин не отрывал взгляда от мелькающих в окне улиц, надеясь разглядеть беглеца. Но того нигде видно не было. Когда впереди показалось строение вокзала, Девяткин приказал сбавить ход.

— Подъезжай к боковой улочке, — распорядился майор. — Ворвемся на всех парах — спугнем беглеца. Тормози и жди нас здесь. Доставай оружие, лейтенант, мы с тобой прогуляемся до станции.

Водитель остановил машину, майор вышел на прилегающей к станции улочке и пошел вперед. Лейтенант Грачев следовал за ним. Девяткин старался держаться в тени строений. Он медленно продвигался вперед, пока не поравнялся с низеньким заборчиком, отгораживающим платформу от железнодорожных путей. Девяткин перемахнул через заборчик, быстро пересек платформу и спустился к железнодорожным путям. Осторожно двигаясь вперед, он осматривал местность. Чуть дальше, метрах в пятидесяти от платформы, виднелись солидные металлические ворота, сваренные из сплошных стальных листов.

— Что там, Грачев? — указав на ворота, спросил Девяткин.

— Запасные пути, или отстойник, как его называют сотрудники депо, — сообщил Грачев. — Там отстаиваются вагоны, которые используют для ближних рейсов. Таких немного, ведь у нас транзитная станция, но сколько-то вагонов там всегда есть.

— Туда мы и направимся, — подумав, выдал Девяткин. — Если Шапкарин собирается выбраться из поселка по железной дороге, появляться на платформе в ожидании поезда он не станет. А вот пересидеть в закрытом депо — самое то.

— Но ворота держат закрытыми, — не слишком уверенно заметил Грачев. — По крайней мере, должны держать закрытыми.

— Вот мы сейчас это и проверим, — заявил Девяткин.

Подобравшись ближе к воротам, майор увидел, что на них висит цепь, скрепленная большим амбарным замком. Он с досадой выругался, но возвращаться к вокзалу не спешил. Вместо этого он начал двигаться вдоль забора, отгораживающего основные пути от депо. Вскоре он увидел то, что искал: в одном месте кустарник, которым зарос сетчатый забор, казался более редким. Приблизившись, Девяткин улыбнулся:

— А вот и лаз, — вполголоса произнес он. — Как думаешь, Грачев, мог им воспользоваться наш беглец?

— Запросто, товарищ майор, — согласился Грачев. — Что будем делать?

— Пойдем за ним, — ответил Девяткин и нырнул в проем.

Оказавшись на территории вагонного депо, Девяткин осмотрелся. На запасных путях здесь стояло порядка десяти вагонов. Они шли друг за другом в два ряда.

— Поступим следующим образом, — понизив голос до шепота, начал Девяткин. — Я пойду между рядами вагонов и буду заглядывать в каждый из них. Ты идешь с внешней стороны и следишь за окнами. Если увидишь какое-то движение — сразу подай знак. В схватку не вступать! Это приказ.

— Думаете, он решится на убийство? — осторожно спросил Грачев.

— Он загнан в угол и знает, что в случае поимки ему грозит высшая мера, — объяснил Девяткин. — Как думаешь, станет он раздумывать над тем, убивать ли милиционера, чтобы прорваться?

На это Грачеву ответить было нечего. Майор подал знак и начал продвигаться между рядами вагонов. Выждав с полминуты, лейтенант пошел по внешнему краю. Он вглядывался в окна, пытаясь уловить движение, но из-за темноты почти ничего не видел. Так они миновали три вагона, Грачев уже начал подумывать о том, что их расчет неверен, когда из-под вагона выскользнула тень. От неожиданности лейтенант отпрянул, а человек, поднявшись во весь рост, бросился на него. Все, что успел лейтенант, — это выстрелить в воздух.

Налетчик налетел на него и сбил с ног. Пистолет вылетел из рук лейтенанта и отскочил в сторону. Охнув, Грачев потянулся за пистолетом, но налетчик навалился на него всем весом, одновременно орудуя правой рукой как кувалдой. Забыв про пистолет, Грачев начал отбиваться. Он пытался увернуться от ударов и одновременно вырваться из-под тяжести веса налетчика. Изловчившись, он нанес серию ударов по ребрам противника, и тот ослабил хватку. Лейтенант тут же этим воспользовался и попытался сбросить с себя налетчика. Ему это почти удалось, но налетчик, ухватив булыжник, нанес новый сокрушительный удар по черепу лейтенанта. В последний момент тот успел уклониться, и удар пришелся на лобную кость. Булыжник рассек кожу на лбу, и Грачев почувствовал, как из раны течет кровь. Сознание помутилось, он расслабил руки, чем не преминул воспользоваться преступник. Отбросив булыжник, он двумя руками обхватил шею лейтенанта и начал душить.

— Падла! Сдохни, падла, — шептал налетчик, глядя прямо в глаза лейтенанта. — Сдохни, доставь мне такое удовольствие…

Лейтенант начал задыхаться. Он еще пытался сопротивляться, но с каждой секундой силы покидали его.

— Пошел к черту, — выдавил он и, высвободив руки, большими пальцами с силой надавил на глазные яблоки преступника.

От боли тот взвыл, но шею не отпустил. Напротив, его хватка стала еще сильнее. Так они лежали некоторое время: налетчик сверху, сжимая шею, лейтенант снизу, изо всех сил вдавливая пальцы в глазницы противника. «Не одолеть мне его, — пронеслось в голове лейтенанта. — Какая жалость. А я ведь даже жениться не успел». В голове зашумело, сознание начало уплывать, и лейтенант ослабил руки. Мысленно он уже простился с жизнью, как вдруг хватка на его шее ослабла, в легкие ворвался воздух, и телу вдруг стало легко. Лейтенант открыл глаза и увидел, что его противник лежит на земле и корчится от боли, а над ним возвышается майор Девяткин. На губах его играет победная улыбка.

— Я его одолел, товарищ майор? Я взял его? — еле слышно вымолвил лейтенант.

— Взял, Грачев, можешь не сомневаться, — хохотнув, ответил Девяткин. — Теперь он от нас никуда не денется!