Оперативная группа, в спешном порядке собранная майором Девяткиным, выехала в район Ямской слободы без четверти десять вечера. В группу вошли оперативники Девяткина и группа капитана Галаганова. Район Ямской слободы располагался на территории сразу двух районов города, Центрального и Ленинского. Он представлял собой частный сектор с деревянными домами дореволюционной и довоенной застройки: реконструкция города еще не затронула этой местности. От здания управления до улицы Войкова, на которой, по оперативным данным, находился дом барыги по кличке Хапуга, данной ему за исключительную жадность, ехать предстояло не больше восьми километров, и времени на подготовку конкретного плана действий совсем не оставалось. И все же майор принял решение не тянуть.

По дороге Галаганов вводил майора в курс дела. Он рассказал, что в ходе рейда по злачным местам его оперативники «прихватили на жареном» третьесортного карманника по кличке Сова. В комнате коммуналки, где проживал Сова, они нашли коробку из-под обуви, а в ней целую кучу кошельков и портмоне, явно «подрезанных» Совой у добропорядочных граждан. Это был последний улов карманника после очередного визита на Центральный рынок. А попался он по той простой причине, что в отличие от своих собратьев-карманников не «потрошил» кошельки на улице, а тащил их в дом. Причина здесь была простой: когда-то, на заре воровской стези, он нашел за подкладкой «подрезанного» кошелька золотую цепочку. С тех пор он взял себе за правило всегда досконально проверять содержимое чужих сумочек, кошельков и портмоне, а делать это на улице оказалось несподручно.

Поняв, что ему светит немалый срок, Сова заявил, что может помочь «братьям милиционерам», если те закроют глаза на находку. Оперативников такая перспектива не особо заинтересовала, пока Сова не обмолвился о «гастролерах», орудующих на улицах города. Вот тогда оперативники притащили его в участок и выжали из него все, что он знал о заезжих налетчиках. Оказалось, в воровской среде уже несколько дней ходят слухи о бандитах, беспокоящих воронежскую воровскую шайку. Из-за их беспечности во всех районах усилили патрули, оперативники трясли все притоны, и работать в таких условиях стало гораздо сложнее. Но никто из воровской среды не знал, где квартируются гастролеры. Никто, кроме того, кто пустил их на постой… и карманника Совы.

Эти сведения попали к нему случайно. Так как он в основном промышлял на Центральном рынке, ему не раз приходилось встречаться с барыгой по кличке Хапуга. Не сказать, что они приятельствовали, но кое-какие общие дела у них случались, а так как за патологическую жадность в друзья к Хапуге никто не напрашивался, то миролюбивое отношение к нему Совы Хапуга принимал за дружбу. И вот на днях Хапуга обратился к Сове с просьбой: не мог бы он достать ему револьвер с хорошим запасом патронов? Сова просьбе удивился: по его сведениям, барыги нечасто изъявляли такое желание. За нелегальное хранение оружия полагалось до восьми лет в местах не столь отдаленных, а барыги предпочитали не вступать в конфликт с законом, действуя скрытно и без кровопролития. Однако просьба есть просьба, тем более когда она хорошо оплачивается, а у тебя есть выход на того, кто может достать любое оружие.

Просьбу Хапуги Сова выполнил: достал ему «чистый» ствол и к нему десятка три патронов. За услугу получил тридцать целковых, полную сумму стоимости самого револьвера, но любопытства этот факт не унял. И Сова решил выяснить, чего или кого так сильно испугался Хапуга. Он проследил за ним до дома в Ямской слободе и понял: налетчики, от которых страдает воровской промысел, остановились у Хапуги. Видно, цена за постой вскружила тому голову и он решил пойти против своих и приютить гастролеров. Новость эту Сова узнал только вчера и еще не решил, как ею лучше распорядиться, когда к нему нагрянула милиция.

— По словам Совы, дом Хапуги стоит на отшибе, ближе к промышленной зоне завода Электросигнал, — в заключение сообщил капитан Галаганов. — На задах только заводские заборы, а к дому ведет проулок от продовольственного магазина. В проулке порядка десяти частных домов по обе стороны улицы. Фонарей нет, только у магазина, что очень удобно.

— Согласен, темнота нам на руку, — признал Девяткин. — Тогда будем действовать так: твоя группа обойдет дом сзади, а мы зайдем с флангов и перекроем преступникам возможность уйти через соседские дома. В проулке перед калиткой поставим двоих, но это на тот случай, если бандиты вдруг решат идти напролом.

— Тогда в проулок я выделю лейтенанта Бекетова. У него глаза, как у кошки, в темноте видят лучше, чем при свете, — подумав, сообщил Галаганов. — Пусть развлекается.

— А я отдам ему стажера. У Малгаджарова хорошая реакция, в критических ситуациях действует четко, — ответил Девяткин. — Думаю, вдвоем они справятся.

Подъехав к району Ямской слободы, решили машины оставить на центральной улице, чтобы звук двигателей не спугнул налетчиков раньше времени. Когда обе группы заняли позицию, майор Девяткин достал из кобуры пистолет, легко взбежал на крыльцо дома Хапуги и постучал в дверь.

— Хозяин, твоя собака у магазина все коробки погрызла, — громко выкрикнул он. — Открывай, а то дверь вышибу. Я тебе не нанимался за всякой тварью мусор выгребать.

Девяткин надеялся, что после ложного обвинения хозяин выйдет на улицу, чтобы разобраться с тем, кто нарушает его покой, но результат оказался непредсказуемым. Вместо ворчания недовольного Хапуги он услышал громкий стон, а затем крик о помощи.

— Помогите! Я здесь!

Еще не понимая, что происходит, майор подал сигнал к началу активных действий. По команде опергруппы Галаганова и Девяткина ворвались в дом. Что в доме никого, они поняли почти сразу. Комнаты оказались пусты, если не считать самого хозяина, лежащего в дальней комнате в луже собственной крови. Из груди Хапуги торчала рукоятка ножа.

— Малгаджаров, беги по соседям, узнай, у кого есть телефон, — быстро сориентировался майор. — Вызывай «скорую», у нас раненый. Остальные все на выход.

Малгаджаров выскочил из дома. Оперативники потянулись к выходу, освобождая пространство. Вскоре в доме остались только майор Девяткин и капитан Галаганов. Девяткин склонился над раненым. Осторожно, чтобы не потревожить рану, он приподнял голову Хапуги.

— Галаганов, найди что-то, что можно подложить под голову, — не поворачиваясь, отдал приказ Девяткин и тут же обратился к хозяину дома: — Это сделали ваши квартиранты, так? Не отвечайте, просто кивните, если я прав.

Хапуга еле заметно кивнул. Взяв из рук Галаганова старое одеяло, Девяткин свернул его в комок и подсунул под голову Хапуги.

— Как давно они ушли? — задал он новый вопрос. — Несколько минут назад? Час назад? Пять часов назад?

После каждого вопроса Хапуга отрицательно качал головой. Когда Девяткин дошел до восьми, Хапуга склонил голову вперед.

— Значит, часов восемь назад, — подвел итог Девяткин. — Это большой срок. Почему они ушли? Что вы не поделили? Я понимаю, тебе больно, но постарайся ответить. От этого зависит твоя судьба. Ты меня понимаешь? Помощь следствию и все такое…

— Пить, — еле слышно прошептал Хапуга.

— Нельзя тебе пить. При такой ране, как у тебя, риск, что давление усилится или откроется рвота, слишком велик, — объяснил Девяткин. — Я смочу тебе губы, это должно помочь.

Он повернулся к Галаганову, собираясь попросить принести воды, но тот и без команды сообразил, что нужно делать. Ведро с водой он нашел в кухне, там же отыскал пустую кружку. Набрав примерно половину кружки воды, стянул с крючка над умывальником полотенце. Все это он отнес майору. Тот смочил в кружке край полотенца, обтер Хапуге губы. Тот с жадностью их облизнул и глазами показал: еще. Девяткин повторил процедуру. После третьего раза Хапуга в знак благодарности кивнул и заговорил. Голос его то и дело прерывался, но рассказ звучал довольно связно.

— Их пятеро… За главного — Джавид… Дагестанец. Злой на весь мир… Ночью пришли, все злые… Молодой на измене, видно, первый раз в переделке… А у Джавида в пузе дыра. Кровищи много потерял… Ругались между собой. Тарас с молодым уехали… Лекаря искали. Не нашли… Тогда за меня взялись. Найди «живодера», чтобы пулю вытащил… У меня таких нет… Отказ Джавид не принял… Еле стоит, а все туда же. Сорвался и пырнул меня… Вот лежу теперь…

Девяткин снова начал задавать вопросы, стараясь формулировать так, чтобы ответить можно было односложно. Он опасался, что Хапуга потеряет сознание до того, как ответит на его вопросы, и экономил время.

— Ты знаешь их имена?

— Только клички.

— Ты упоминал Тараса. Его фамилия Омаров?

— Не знаю. Может.

— Давай пройдемся по кличкам. Ты сказал: дагестанец Джавид, еще Тарас и молодой. У молодого есть кличка?

— Молодой и есть.

— Они его так называли? Больше никак?

— Вроде Язик.

— Отлично. Еще кто?

— Еще Шип и Лихач.

— Они уехали после полудня, так?

— В два часа.

— Куда собираются ехать, обсуждали?

— Вроде.

— Не слышал куда? Может, к знакомым? Есть у них поблизости знакомые или друзья?

— Вроде. Какой-то Халид.

— Халид? Он родня Джавиду?

— Не знаю. Джавид не хотел к нему.

— Почему не хотел? Боялся, что тот их сдаст?

— Ага. Говорил: двадцать лет не видел, не корешился.

— Ясно. Они уехали на машине Евсея?

— Кого?

— Молодого.

— Точно… Ключами все тряс… Фраер он, но с блатными корешится.

— Фраер? Потому что не сидел?

— По жизни фраер… Думаю, он в деле только из-за машины.

С улицы послышался звук сирены: прибыла машина «скорой помощи». Через минуту в дом вошли санитары с носилками и фельдшер с чемоданчиком. Девяткин отошел в сторону. Капитан Галаганов предупредил медиков, чтобы не слишком хозяйничали, так как дом — место преступления и здесь еще работать криминалистам. Фельдшер недовольно поморщился, но требование выполнил. Спустя десять минут машина уехала, увозя барыгу Хапугу в больницу. Девяткин проводил носилки до машины, отправил вместе с медиками лейтенанта Червяченко, чтобы тот охранял свидетеля, и пошел на поиски телефона-автомата. Ему предстояло дождаться экспертов-криминалистов, а после ехать в отдел и составлять новый план действий.

Эксперты-криминалисты прибыли через пятнадцать минут после отбытия машины «скорой помощи». Как и ожидал майор Девяткин, на место прибыл капитан Конюшкин, что упрощало задачу, так как он имел представление, с чем придется работать. Ввиду исключительности ситуации Конюшкин позволил оперативникам провести осмотр параллельно с криминалистами. Оперативники искали огнестрельное оружие, которым пользовались преступники при нападении у театра, но обнаружить его не смогли, из чего сделали вывод: стволы налетчики забрали с собой.

Не нашли оперативники и ювелирных украшений, снятых с жертв в ходе двух нападений. Успели ли они продать награбленное или тоже прихватили с собой, еще предстояло выяснить. Майор Девяткин возлагал большие надежды на показания Хапуги, ведь логично было предположить, что, проживая в доме городского барыги, преступники воспользуются не только его жильем, но и услугами в качестве сбытчика краденого. К сожалению, быстро получить ответ на этот вопрос майор Девяткин не мог, потому как Хапугу по прибытии в больницу сразу отправили в операционную. Наркоз, операция, реанимация и последующее восстановление могли занять не один день, а счет шел не на дни и даже не на часы.

Каждый из задействованных в операции понимал: время Джавида на исходе. Если налетчики быстро не найдут ему врача, он умрет либо от потери крови, либо от инфекции. Слова Хапуги подтвердили, что пуля, выпущенная участковым, застряла в теле Джавида и без вмешательства врача ему не выкарабкаться. Что станут делать остальные подельники, когда Джавид умрет? Как поступят? Майор Девяткин ставил на то, что они разбегутся в разные стороны и в этом случае отыскать их будет в сто раз сложнее. Допустить этого майор не мог и потому подгонял и оперативников, и криминалистов.

К часу ночи первичный осмотр был закончен. Криминалисты еще оставались в доме, но основные улики были упакованы, рассортированы и отправлены в окружное бюро криминалистики. Капитан Конюшкин вышел из дома, чтобы проследить за отправкой образцов и отдать последние распоряжения насчет очередности планируемых мероприятий. Когда машина ушла, он вернулся во двор. Майор Девяткин стоял на крыльце и задумчиво смотрел вдаль. Присоединившись к майору, Конюшкин достал из кармана пачку «Космоса» и жестом предложил сигарету майору. Тот отрицательно покачал головой. Конюшкин вытряхнул сигарету из пачки, помял в руках и, прикурив, быстро затянулся.

— Наследили налетчики в доме Хапуги капитально, — неспешно, будто владел неограниченным запасом времени, начал Конюшкин. — Одних отпечатков столько, что на пять таких дел хватит. Для вас там почти ничего нет, скорее для следователя, чтобы дело для суда подготовить, но есть и хорошая новость.

— И какая же? — поинтересовался Девяткин.

— Кровь преступника с ранением. Уверен, что она четвертая отрицательная, а это практически то же самое, что чистосердечное признание. По этой крови вы накрепко привяжете его к налету у ресторана, даже если они успеют извлечь пулю.

— И если он не загнется до того, как мы нападем на их след, — высказал тревожащую мысль Девяткин.

— Это да. — Конюшкин затушил окурок о подошву ботинка, аккуратно упаковал его в бумажный пакет и сунул в карман. Проследив за удивленным взглядом майора, пояснил: — Не хочу загрязнять место осмотра. Двор мы еще не обследовали, а кто знает, что мы можем здесь найти.

— Логично, — уважительно произнес Девяткин.

— Что ж, пойду работать.

Конюшкин кивнул и скрылся в доме, а к Девяткину подошел капитан Губанов. Группа Галаганова давно уехала, Червяченко был отправлен в больницу, и на месте оставались лишь капитан и стажер Малгаджаров. Несмотря на поздний час, они обошли соседей, благо те все равно не спали, разбуженные непривычным оживлением, вызванным присутствием оперативников, криминалистов и медиков. Проведя опрос жильцов, Губанов поспешил поделиться результатом.

— С соседями закончили, — сообщил он Девяткину. — Налетчики светились мало, но кое-кто их все же видел. Сосед из крайнего к перекрестку дома пару раз встречал квартирантов Хапуги в местном магазине. Судя по описанию, он видел Шапкарина и Язенко. Спиртное они не брали, только продукты. Еще раз сосед из дома напротив видел Джавида. Его описание он дал довольно подробно, так что есть с чего начать поиск. Кстати, с машиной мы не ошиблись. Тот же сосед запомнил номера, и они совпадают с номерами автомобиля, принадлежащего Язенко.

— Все это замечательно, — остановил капитана Девяткин. — Я и без соседей понял, что мы попали по адресу. Преступники опознаны, ну разве что кроме Джавида, идентификация которого не за горами. А вот где их теперь искать, так и осталось для нас загадкой. Сложной загадкой, Дима.

— Так что будем делать? — задал вопрос Губанов.

— Честно? Представления не имею. — Фраза прозвучала раздраженно, и Девяткин поспешил исправить ситуацию. — Прости, Дима. Злюсь я не на тебя, а на ситуацию. Надо же так пролететь! Ведь они почти у нас в кармане были, а мы их упустили. Если бы галагановские нашли Сову пораньше, если бы мы приехали до полудня, сейчас вся шайка была бы схвачена.

— Я все понимаю, Саша, — мягко произнес Губанов. — Но расклад такой, какой есть. Что толку сожалеть о том, что могло бы быть? Время утекает, и мы оба это знаем. Так что соберись, майор, и думай не о том, что могло бы быть, а о том, как исправить ситуацию.

— Забирай Малгаджарова, и поехали в отдел, — устало проговорил Девяткин. — Здесь нам больше делать нечего.

* * *

То, что время на исходе, понимали не только оперативники. Знали об этом и налетчики. И только Джавид отказывался признавать тот факт, что их золотые денечки подошли к концу. Налет у ресторана обещал стать увлекательным развлечением, но как-то так вышло, что все пошло наперекосяк. В этот раз главными в деле выступали Шип и Лихач, остальные должны были присоединиться позже. Шип только что не светился от возбуждения. Еще бы! Джавид первый раз вывел его на передний план, доверил подготовить почву для развлечения. Он и Лихач должны были определить, кого и когда они пустят в расход.

Сначала все шло как надо: две парочки лохов в подпитии просто сами просились «на перо». Выкатились из дверей кабака, как шары на бильярдный стол. Фраера в «котлах» на запястьях, их марухи с головы до ног обвешаны цацками. И Шип решил — вот то, что им нужно! И не пролетел с выбором. Выйдя из тени, они до смерти напугали безмозглых лохов, заставив их трястись от страха. Они без звука отдали цацки и бабки, после чего началось настоящее веселье, но тут нарисовались эти клоуны. Легавый со стволом, а с ним двое шестерок с повязками. К тому времени Шип и Лихач уже обработали фраеров и их баб. Джавид и Тарас едва успели на веселье.

Теперь Шип думал, что нужно было сразу свалить. Дать сигнал к отходу, когда появился легавый. Но его занесло. Он просто не мог остановиться, не мог, и все. Завалить поганого мусора — это же высший пилотаж. В других налетах им так не фартило, так зачем упускать фарт? И Шип принял решение. Он решил продолжить, и остальным пришлось пойти за ним, ведь в этом налете он был главным. Как остервенелые они набросились на мента и его приспешника и не сразу сообразили, что Джавида подстрелили. Видно, и до самого Джавида это не сразу дошло. Так или иначе, им пришлось сваливать. Язик не подвел, вывез их дворами в безопасное место.

Когда пыл драки выветрился, до них начало доходить, как крепко они влипли. Подставились, как щенки новорожденные. Джавид все время стонал, и кровища из него лилась не по-детски. Пошел базар о том, что нужно искать «живодера», который подлатает Джавида. И они не придумали ничего лучше, как вернуться к Хапуге. А почему бы и нет, думали они. Хапуга ушлый малый, у него везде прихват, ему и карты в руки. Ну, отстегнут скупердяю еще чуток лавэ, и дело в шляпе.

Но тут они снова просчитались. Увидев дыру в животе Джавида, тот присел на измену. Дошло до того, что он решил умыть руки. Кинуть их, мол, вывозите сами, а я не при делах. Да еще за пушку схватился. Это он сделал напрасно, только разозлил всех. А Джавид, хоть и подраненный, насадил Хапугу на перо. Вроде все по понятиям, но разве от этого легче?

И вот Хапуга валяется на полу с пером в пузе, орет благим матом, кровищей все заливает, а они по углам разбрелись и затихли. Когда Джавид отрубился, они на двор повылазили, вроде как совет держать. Первым решил умыть руки сопляк Язик. А что с него взять? Он зоны не топтал, баланды не хлебал. Одним словом, фраер. Хоть и в их шайке, а чужак. Чужак ли, фраер ли, а думку крамольную в башку заронил.

— Вы как хотите, — хорохорясь, начал он, — а я за Джавида подставляться не стану. Отвезем его к дядьке, свалим во дворе и дело с концом.

— Ты куда клонишь, крысеныш, — обозлился Шип. — Хочешь бросить его?

— А ты что предлагаешь? — видя, что остальные молчат, осмелел Язик. — У него свинец в пузе, сами мы пулю не вытащим, так что он все равно не жилец.

— Молодой дело говорит, — неожиданно для всех Лихач встал на сторону Язика. — Надо было сразу его к Халиду везти. Он ему родня, подыхать не бросит.

— Ты слышал, что сказал Джавид: к Халиду только при крайней нужде, — напомнил Шип.

— А это что, не край? — обозлился Лихач. — С ним на руках мы все погорим. Да чего ты рожу кривишь? Скажи еще, что не думал об этом!

— О чем не думал? — Шип набычился.

— Что всех нас мусора повяжут, если здесь останемся. — Сердитый вид Шипа не испугал Лихача. — Ясно же: разбегаться пора. Покутили — и амба. Делим бабки и расползаемся в разные стороны.

— Не по понятиям это, — уже не так уверенно высказался Шип. — Своего бросать? На зоне за такое…

— Я на зону не спешу, — все так же воинственно заявил Лихач. — А ты чего молчишь, Тарас? Выскажись! Джавид ведь твой кореш, и дельце это ты организовал, так что тебе и решать.

Тарас сделал шаг вперед, обвел всех взглядом и негромко произнес:

— Джавида нам не вытащить — это факт. Еще часов двенадцать, и он кони двинет. Пришло время разбегаться — это еще один факт. Останемся вместе, и нас всех повяжут. Пришьют столько, что и на «вышку» много будет. Но и здесь его бросать нельзя, не по понятиям, Шип дело говорит. Это третий факт. Значит, поступим так: Джавида везем к родне. Корешились они с Халидом или нет, своя кровь — не водица, поможет. Оставляем Джавида у Халида, делим бабки и расходимся в разные стороны. А до того держаться будем вместе. Расклад всем ясен?

— С Хапугой что делать? В расход? — деловито осведомился Шип.

— Пусть помучается. С такой дырой ему не выжить, а страдать будет долго, — Тарас сплюнул на землю, показывая степень своего презрения. — Кто его хватится? Он своим скупердяйством дружков не нажил. Легкая смерть для него — манна небесная. Так хрен ему, а не смерть.

Возражать Тарасу никто не стал. Гуськом вернулись в дом, похватали вещички, загрузили Джавида в машину и уехали. В последний момент Шип засомневался, стоит ли оставлять Хапугу в живых, но высказать свое мнение не посмел. С Тарасом шутки плохи, это он еще в тюрьме усвоил. До жестокости Джавида ему, конечно, далеко, но кто знает…

Дорогу до села, где обустроился родственник Джавида, никто не знал. Пришлось поплутать по проселочным дорогам, но к шести вечера все же добрались. Остановились в лесочке у въезда в село. Решили всем скопом к Халиду сразу не соваться. Сперва разведать обстановку, потом уж и решать. Минут десять спорили о том, кому идти первым. Решили отправить Лихача, а с ним в нагрузку Язика. Язика отправили по большей части для того, чтобы мозги не полоскал. Всю дорогу он выл, как волк на луну, не желая подчиняться решению большинства. Если бы кто-то кроме него умел водить машину, Язику давно бы билет на тот свет выписали. А так шикнули, и все.

Оставив подельников в лесу, Лихач и Язик вошли в село. Ничем особенным населенный пункт, в котором жил родственник Джавида, от своих собратьев не отличался — типичный продукт социалистического общества. Из крупных объектов — механический завод и элеватор. Еще пара школ, кинотеатр, Дом культуры, но главное — новехонький, с иголочки, корпус районной больницы с хирургическим отделением и полным штатом врачей всех специальностей. Такие населенные пункты носили гордый статус поселка городского типа, по большей части из-за этого пять лет назад здесь и выстроили новую больницу.

Обо всем этом Лихач и Язик узнали всего за десять минут, потолкавшись у магазина в центре поселка. Там же выяснили и адрес Халида. Как оказалось, Халид в поселке был не последним человеком, занимая должность инженера-технолога на местном элеваторе. А это вам не двор на заводе мести! Инженер-технолог контролирует все этапы технологического процесса, отвечает за качество зерна и может завернуть целую партию, если вдруг заметит какие-то нарушения. Со слов досужих кумушек, толкущихся у сельского продовольственного магазина, Халида Алиевича в поселке уважали, но и побаивались. А кое-кто и поругивал злым язычком, намекая на взятки, которые Халид брал с председателей колхозов и совхозов, чтобы избавить их от возможных проблем. Последняя сплетня особо порадовала Лихача. Раз взятки берет, значит, и от барыша Джавида в качестве оплаты за услугу не откажется.

С этой мыслью Лихач и вошел в дом Халида. Постучав в дверь, Лихач не стал дожидаться, пока его пригласят, подтолкнул мнущегося на пороге Язика вперед и ввалился в переднюю комнату прямо к трапезе. Хозяин дома восседал во главе угла, по обе стороны от него сидели шестеро детей разного возраста и пола. Супруга суетилась по хозяйству, расставляя на столе миски и тарелки с едой. Приход незваных гостей нарушил заведенную традицию, отчего все домочадцы уставились на Лихача и Язика, недовольно качая головами.

— Вечер в хату, — позабыв о том, что пришел не к корешам-сидельцам, привычно пробасил Лихач.

— Чего-чего? — удивленно тараща глаза, забубнили дети.

— Добрый вечер, молодые люди, — степенно поздоровался Халид. — Вы, вероятно, по делам элеватора?

— Точно! — обрадовался подсказке Лихач. — По делам элеватора. Отойдем, потолкуем?

— Это так срочно? — Халид нахмурился. — Я только вернулся из конторы и хотел бы немного передохнуть.

— Ничего, ночь длинная. Еще отдохнешь, — не слишком вежливо ответил Лихач. — Выйдем, Халид, перетереть кое-что нужно.

На этот раз в глазах Халида появилось подозрение. Он поднялся и вышел из-за стола. К нему тут же подошла супруга, заглянула в лицо и что-то тихо прошептала. Халид мягко отстранил ее со словами:

— Не волнуйся, Анюта, я разберусь.

Жестом указав незваным гостям на дверь, Халид дождался, пока они выйдут, и вышел следом. Оказавшись во дворе, Халид отвел гостей на ту часть двора, где располагались хозяйственные постройки. Там же стояла длинная деревянная скамья, изготовленная руками самого Халида. Он предложил гостям присесть, сам же остался стоять.

— В чем дело? — не дожидаясь, когда гости усядутся, начал он. — Вы ведь не по работе пришли, верно?

— Угадал, корешок, — отбросил притворство Лихач. — Твой элеватор нам до фени. У нас проблемы посерьезнее.

— Проблемы? И с чего вы взяли, что ваши проблемы должны меня взволновать? — ожидая подвоха, спросил Халид.

— Потому что проблемы и у тебя тоже, Халид, — в разговор вступил Язик, которому хотелось поскорее разобраться с Джавидом и уехать отсюда подальше. — Твой родственник, Джавид, попал в переделку. Ему нужен врач, а у нас нет времени с ним возиться. Так что мы привезли его сюда. Твоя задача — забрать Джавида, и все.

— Джавид? Вы что-то напутали, — начал Халид. — У меня нет родственника по имени Джавид. И никогда не было.

— Не гони волну, кореш, — оборвал Халида Лихач. — Джавид сам нам тебя назвал, еще до того как ему дырку в пузе прострелили.

— Что?! Что-о-о?! — растягивая гласные, протянул пораженный Халид. — Вы привезли сюда человека с простреленным животом? Вы с ума сошли?

— Короче, братан, мне по барабану, корешился ты с Джавидом или нет, — тебе придется его забрать, — заявил Лихач. — А не заберешь — твоим деткам больше некому будет на ночь сказки рассказывать. Усек?

— Ничего не понимаю, — от волнения в речи Халида появился акцент. — Не можете же вы вот так ворваться в мой дом и заставить признать родство с чужаком, да еще и угрожая при этом.

— Ты чего лямку тянешь, мужик? — вновь вступил в разговор Язик. — Дело-то очень простое. Сейчас ты идешь с нами туда, где тебя ждет Джавид. Ты на него смотришь и признаешь своим родственником. Затем мы перевозим его в твой дом, а сами сваливаем.

— Но если это не мой родственник? — Халид вновь попытался воззвать к доводам разума.

— Если нет, то и разговора нет, — пожал плечами Лихач. — Вернешься домой и забудешь про нас.

— Хорошо, только жену предупрежу, — произнес Халид.

— Ничего, я сам предупрежу, — заявил вдруг Лихач, которому в голову пришла светлая мысль подстраховаться. — Мой кореш тебя на место отведет, а я вас здесь подожду. Так надежнее будет.

Лихач гадко осклабился и направился к дому. Язик бросил ему вслед злобный взгляд, но возражать не стал. Вместо этого он ухватил Халида за рукав и сквозь зубы процедил:

— Делай все, как я велю, и твоя семья не пострадает. Усек?

— Я все понял, — лишенным эмоций голосом ответил Халид и первым зашагал к калитке.

Всю дорогу до места, где Язик оставил машину, Халид молчал. Когда впереди показалась лесополоса, он спросил, напряженно вглядываясь в темноту:

— Вы уверены, что ваши друзья еще там?

— Куда им деться? У них же на руках твой гребаный племянник, — недовольно проворчал Язик. — Шагай вперед, Халид, да прибавь ходу, а то у меня терпение кончается.

Заслышав голоса, Шип вышел из темноты навстречу, встретить корешей.

— А где Лихач? — недовольно спросил он.

— В доме остался, — ответил Язик. — Сторожит его бабу, чтобы глупостей не наделала.

— Умно, — похвалил Шип и обратился к Халиду: — Ты, что ли, родня Джавида?

— Я уже говорил вашим товарищам, но повторюсь снова: у меня в родне нет никого с именем Джавид.

— Тогда чего ты сюда приперся? — удивился Шип.

— Выбора мне не дали, — пожал плечами Халид.

— Ладно, топай за мной. На месте разберемся, — подумав, проговорил Шип.

Они подошли к машине, где на заднем сиденье лежал Джавид. Вид у него был хуже, чем у покойника: лицо осунулось, глаза запали, но грудь еле заметно вздымалась, что говорило о том, что он все еще жив. Заглянув в машину, Халид ахнул и отпрянул.

— Что такое? Не признаешь родственничка? — язвительно произнес Шип.

— Как раз узнаю, — честно ответил Халид. — Это сын моей сестры. Только имя у него не Джавид, а Миран.

— А мне до фени, — хохотнул Шип. — Раз признал, то забирай!

— У него ранение? Во что он на этот раз вляпался? — озабоченно глядя на племянника, спросил Халид.

— Не твоего ума дело, — выйдя из тени, в разговор вступил Тарас. — Врача найти сможешь?

— В районной больнице есть все, что нужно, — ответил Халид. — Поможете довезти его до больницы?

— В больничку ему нельзя, — отрезал Тарас. — Отвезем к тебе домой, а ты пока подумай, кого из врачей к нему позвать, чтобы тот не болтал лишнего.

— Хорошо, я постараюсь, — рассеянно произнес Халид и поспешно добавил: — Так что, поехали?

— Больно ты шустрый, — остановил его Тарас. — Нам в поселке появляться ни к чему, сечешь? Будет лучше, если ты сам его отсюда заберешь.

— У меня нет машины, только служебная, — начал Халид.

— А мне плевать, — оборвал его Тарас. — Иди за машиной. Мы оставим Джавида здесь. Приедешь — заберешь.

— А как же ваш друг? — напомнил Халид. — Он-то в моем доме остался, а без него вы все равно не уедете, так?

Тарас не ответил, он смотрел на Язика, ожидая объяснений.

— Лихач остался, чтобы за бабой приглядеть, — объяснил Язик. — Решение верное. Кто знает, может, мы сюда, а она к ментам.

— Послушайте, не стоит пороть горячку, — вмешался Халид. — Мой племянник попал в переделку, но вы его не бросили. Я это ценю и готов выразить свою благодарность, предложив вам кров и стол. Куда вы поедете на ночь глядя? А у меня в доме места много. Отправлю детей на сеновал, а вас в комнатах размещу.

— Чего это ты вдруг так подобрел? — насторожился Язик. — То знать Джавида не желал, а то и корешей его в свой дом тащишь.

— Тогда я не знал, что ваш Джавид — это мой Миран, — заметил Халид и обратился к Тарасу, безошибочно вычислив, что решения принимает он: — Я предлагаю от души, в благодарность за племянника. Соглашайтесь. Одна ночь ничего не решит, ведь так? Жена лапши домашней наварила, с курицей и специями, а в погребе найдется пара литровых бутылок чачи. Родня из Дагестана передала. Чача отменная, под соленый огурчик и маринованный грибочек, — Халид сложил горстью пальцы, поднес к губам и смачно поцеловал, показывая, какое вкусное предлагает угощение, — просто объеденье.

Тарас напряженно думал. Он понимал, что, принимая помощь незнакомца, они сильно рискуют, но день выдался тяжелый, а ночь бессонная. По большому счету он понятия не имел, куда им податься, так почему бы не рискнуть и не принять предложение Халида? Ночь перекантуются у него, поедят, смогут отоспаться, а с утра пораньше можно и когти рвать.

— Ладно, твоя взяла, — глядя прямо в глаза Халиду, произнес Тарас. — Но учти: если в твоей голове крутятся мысли, что ты можешь нас подставить, лучше сразу выброси! На нашем счету столько жизней, что вырезать всю твою семью нам труда не составит.

— Не нужно о плохом. — Внутренне Халид похолодел от страха, но взгляд не отвел. — Ваши дела меня не касаются. Все, что меня интересует, — это мой племянник. Если не помогу ему, как буду смотреть в глаза сестре? Что отвечу ей, когда она спросит: «Халид, почему ты не спас моего сына?» Он — моя кровь! Или для тебя это пустой звук?

— Следи за языком, — более миролюбивым тоном одернул мужчину Тарас. — Залезай в машину, ехать пора.

К дому подъехали задами, так распорядился Тарас. Халид не возражал, ему лишние глаза тоже были не нужны. Машину загнали в сарай. Халид в сопровождении Шипа прошел в дом, выпроводил детей на сеновал и велел жене отнести в баню чистые простыни и кипяток. Лихач, довольный тем, что его миссия увенчалась успехом, поспешил к машине. Вместе с Шипом они перенесли Джавида в баню и уложили на пол. Затем все прошли в дом. Жена Халида оказалась русской женщиной, слегка глуповатой, но вполне приятной. Она быстро собрала на стол, не поскупившись на закуску. Халид выставил обещанные бутыли с чачей, пожелал всем приятной трапезы и, объявив, что отправляется искать врача для Джавида, ушел.

Измотанные последними сутками, подельники пили и ели от пуза. Они не беспокоились о том, что Халид их сдаст. Да и с чего им беспокоиться, когда вся его семья в их власти: дети в сарае, жена прислуживает за столом, подкладывает то картошечки, то жареного мяса, суетится в соседних комнатах, обустраивая для них постели. Нет, ничего дурного Халид затевать не мог, так они решили и наслаждались долгожданным покоем. Вскоре они забыли и о Халиде, и о его раненом племяннике. Разомлевшие от тепла и сытости, захмелевшие от выпитой чачи, они сидели в доме Халида и не думали ни о чем. Вскоре их стало клонить ко сну, и, один за другим, они отправились в приготовленные постели, собираясь проспать до утра.

Тарас был единственным, кто не лег в постель. Просидев в кухне достаточно долго для того, чтобы не привлекать к себе внимания, он выскользнул во двор. Погода испортилась, начал накрапывать дождь, и по всему было видно, что к ночи он разойдется в настоящий ливень. Осторожно ступая по двору, Тарас добрался до бани, но входить не стал. Остановившись у задней стены, он замер и прислушался. Вскоре он услышал голоса, доносившиеся из предбанника. Говорили двое. В одном он узнал Халида, второй голос был ему незнаком.

— Плохо дело, — негромко произнес незнакомец. — Пуля засела так глубоко, что без специального оборудования я ничего сделать не смогу.

— А ты постарайся, Степан. Речь идет о жизни моего племянника, — увещевал Халид.

— Нужен реберный расширитель, а его так просто из больницы не вынесешь, — это произнес Степан. — И без наркоза он от болевого шока загнется быстрее, чем от возможного сепсиса или потери крови.

— Подумай, Степан, наверняка есть какой-то другой способ, — уговаривал Халид. — Ты лучший из всех хирургов, кого я знаю. Ты обязательно справишься.

— Я — единственный хирург, которого ты знаешь, — с иронией в голосе заметил Степан. — Ладно, дай подумать.

В бане наступила тишина. Тарас постоял еще пару минут, затем тихонько отошел от бани, развернулся и зашагал к дому. Теперь он был спокоен. Халид нашел врача и делает все для того, чтобы помочь Джавиду. Они здесь уже довольно долго, а в дом до сих пор не нагрянула милиция. Все складывалось как нельзя лучше. Они в тепле и в безопасности. Завтра будет новый день, и он сможет подумать о том, куда двигаться дальше. С такими мыслями Тарас вернулся в дом. Из комнат, выделенных хозяином для ночлега друзей его племянника, доносился раскатистый храп. Лихач и Шип спали в боковой комнате, примыкавшей к сеням. Тарас прошел дальше и оказался в уютной комнатке, где на матрасе, брошенном на пол, посапывал Язик. В углу стояла расстеленная кровать. Не снимая одежды, Тарас бросился на постель и тут же захрапел.