Настойчивая трель телефонного звонка мгновенно вырвала майора Девяткина из объятий Морфея. Настенные часы в спальне висели прямо напротив кровати, а освещения от уличного фонаря было достаточно, чтобы рассмотреть стрелки. Просыпаясь, майор в первую очередь упирался взглядом в циферблат. На этот раз стрелки показывали четверть первого. «Не к добру», — подумал Девяткин и выскользнул из спальни. Добравшись до телефонного аппарата, установленного в гостиной, Девяткин снял трубку и приглушенным тоном, чтобы окончательно не перебудить домочадцев, произнес:

— Майор Девяткин. Слушаю.

— Товарищ майор, — услышал он взволнованный голос дежурного по части. — У нас чрезвычайное происшествие городского масштаба. Велено поднять по тревоге все оперативные группы.

Девяткин протянул шнур под дверь гостиной и, оказавшись в прихожей, прикрыл ее за собой. Теперь он мог говорить не таясь. С дежурным, старшиной Иваном Мирошкиным, Девяткин прослужил больше трех лет. Ему импонировала открытость и дисциплинированность старшины, его отношение к службе и умение находить общий язык с заявителями, общаться с которыми дежурные не очень любили. Девяткин считал старшину толковым парнем и питал к тому глубокое уважение. Мирошкин отвечал майору тем же, поэтому Девяткин мог общаться с ним, не беспокоясь о том, что его слова как-то неверно истолкуют или же передадут начальству.

— Что случилось? — осведомился он у дежурного. — Что-то действительно серьезное?

— Серьезнее не бывает, товарищ майор. У ресторана «Океан» произошло нападение. Четверо убиты, двоих в критическом состоянии доставили в больницу. Предположительно это те же налетчики, что действовали у театра.

— Проклятье! — выругался Девяткин. — А я-то думал, что у нас еще есть время… Полковника Яценко уведомили?

— Да. Я послал за ним машину. Он и отдал приказ поднять всех по тревоге. — В дежурке прозвучал телефонный звонок, и Мирошкин заторопился. — Мне звонят, нужно ответить… Отправить за вами машину, товарищ майор?

— Пожалуй, стоит, — согласился Девяткин. — За своими ребятами я заеду. Стоять на остановке в ожидании дежурного транспорта времени, как я понимаю, нет.

— Тогда ждите, товарищ майор, Хамидова за вами пришлю.

Дежурный положил трубку. Майор вернул телефонный аппарат на место и на цыпочках прошел в спальню. Сгреб одежду в охапку, взял с прикроватной тумбочки наручные часы. Бросил взгляд на постель и встретился взглядом с женой.

— Срочный вызов? — спросила она.

— Прости, что разбудил. — Девяткин склонился над кроватью, нежно поцеловал жену в висок. — Спи, я уже ухожу.

— Что-то случилось?

— Не бери в голову, мы разберемся, — ушел от ответа Девяткин. — Поцелуй за меня детей.

— Спрашивать, когда вернешься, бессмысленно? — Светлана потянулась к халату, собираясь встать.

— Ты же знаешь, не все зависит от меня. — Девяткин направился к двери. — Не вставай. Я сам соберусь.

— Ладно, тогда я спать. — Светлана плотнее укуталась в одеяло. — Береги себя.

— Непременно.

Прежде чем одеться, Девяткин набрал номер телефона капитана Губанова и передал приказ, попросив связаться с Червяченко и Малгаджаровым. На сборы ушло совсем немного времени, и через десять минут выбритый и одетый майор стоял у окна, высматривая служебную «Волгу». Бахтияр Хамидов приехал через двадцать минут. Еще полчаса Хамидов собирал команду Девяткина, так что в управление опергруппа добралась к часу ночи. Дежурный сообщил, что совещание пройдет в актовом зале, и оперативники поднялись на второй этаж. В зале уже было не протолкнуться: следователи из управления и из отделов смежных районов, оперативники из уголовки, фотографы, лаборанты, эксперты-криминалисты и даже штатный художник — все собрались по приказу полковника. Кто сидя, кто стоя, они вполголоса переговаривались между собой, обсуждая причину вызова.

Наконец в актовый зал вошел полковник Яценко. Окинув собравшихся взглядом, он удовлетворенно кивнул и прошел на сцену. В зале тут же воцарилась тишина.

— Благодарности за то, что пришли, или извинений за внеплановый сбор не ждите, — без предисловий начал Яценко. — Ситуация чрезвычайная, потому и меры соответствующие. Как вам всем известно, в городе произошел ряд инцидентов, отличающихся крайней жестокостью. Оперативно-следственные мероприятия, направленные на расследование преступлений, идут в штатном режиме, но, как показал сегодняшний вечер, этого мало.

— Что именно произошло? — задал вопрос кто-то из зала.

Яценко нетерпеливо дернул плечом. Он, как и любой начальник, не любил, когда его перебивали. Но законность вопроса признал, и потому язвительная реплика, готовая сорваться с губ, так и осталась невысказанной. Вместо этого Яценко глубоко вздохнул и произнес:

— Сегодня, ближе к полуночи, у ресторана «Океан» группа неизвестных напала на две семейные пары. Они вышли из ресторана в половине двенадцатого ночи. По словам метрдотеля, они собирались дождаться такси. Что именно произошло — мы пока не знаем. А вот то, что нам известно. Без двадцати двенадцать, спустя десять минут после ухода пострадавших из ресторана, патрульный отряд в составе участкового милиционера и двух сотрудников ДНД в ходе патрулирования района услышали крики с боковой улицы, на которой расположен ресторан. Они вошли в проулок и увидели, что там происходит драка. Как старший по патрулю, участковый отправил одного из членов добровольно народной дружины к телефону-автомату, приказав вызвать наряд патрульно-постовой службы. Сам участковый со вторым членом ДНД остался на месте происшествия и попытался пресечь драку. Наряд ППС прибыл на место через шесть минут, но нападавшие успели скрыться, оставив после себя четыре трупа. Еще двое сейчас находятся в Первой городской. В связи с чем перед нами стоит определенная задача: отыскать и обезвредить преступников до того, как они совершат новое нападение.

Закончив речь, полковник какое-то время молча оглядывал зал, затем раскрыл папку и, просмотрев записи, продолжил:

— Старшим по оперативно-розыскным мероприятиям назначаю майора Девяткина. Все сведения, добытые по этому делу, должны поступать в его распоряжение в кратчайшие сроки. Эксперты-криминалисты, судмедэксперты, лаборанты всех уровней откладывают все текущие дела и занимаются только этим делом. Ускорить процесс поимки преступников по максимуму! Это понятно?

— Так точно, товарищ полковник.

— Ясно.

— Будет сделано, — посыпались со всех концов зала заверения.

— Теперь о мероприятиях на ближайшее время. — Яценко вновь заглянул в папку. — Группа Галаганова с утра едет в ресторан. Собрать сведения обо всех гостях, присутствующих в этот вечер в ресторане. Найти адреса, места работы, опросить каждого гостя и выяснить все об их окружении. Группа Щепкова едет в таксопарк. Выяснить, почему в полночь у ресторана не оказалось ни одной машины. Тряхните как следует шоферскую братию, и если выяснится, что кто-то из них видел, как совершалось преступление, но уехал с места происшествия…

— Задача ясна, товарищ полковник, — поспешно произнес капитан Щепков.

— Рад слышать, — сухо отреагировал Яценко и продолжил: — Старшина Алимов. На тебе организация непрерывной доставки всех улик и вещдоков от ресторана к лаборатории. В твоем распоряжении будут три автомобиля. Водителей не жалеть! Как только эксперты, работающие сейчас на месте преступления, находят хоть что-то, что, по их мнению, может пролить свет на дело, отправляешь машину в лабораторию. Не ждешь, пока они закончат, а везешь улики немедленно!

— Есть, товарищ полковник, — старшина Алимов украдкой вздохнул. — Разрешите приступать?

— Иди, Алимов. И смотри мне, головой за качество работы отвечаешь!

Старшина Алимов вышел из актового зала. Полковник проводил его взглядом и вернулся к списку.

— Что касается остальных, — продолжил он. — С этого момента все присутствующие поступают в распоряжение майора Девяткина. Приказываю всем оставаться в здании УВД и ожидать своей очереди. С какой бы просьбой к вам ни обратился майор Девяткин, вы должны выполнить ее немедленно. И когда я говорю «все» — это означает, что приказ относится к каждому, без исключений. Следователи, вам приказ ясен?

— Да, но каким образом мы можем помочь оперуполномоченному? — неосторожно высказался следователь Тайшин. — Или нам за преступниками по городу гоняться?

— Надо будет, Тайшин, бегом побежишь, — сорвался полковник Яценко. — А если не побежишь, то в течение часа вылетишь со службы. Даже пикнуть не успеешь! Еще есть желающие возразить?

Желающих не нашлось. Полковник Яценко сердито захлопнул папку и направился к выходу.

— Девяткин, приступай к работе, — бросил он через плечо и вышел из актового зала.

Майор поднялся на сцену и с минуту стоял без движения. Чувствовал он себя, как муха на стекле для препарирования. Что он мог сказать всем этим людям, если сам только час назад вылез из теплой постели и представления не имеет, с чего начинать? «Да, подложил мне полковник свинью», — сверлила мозг навязчивая мысль. Но вечно стоять и молчать тоже не выход.

— Что ж, — медленно начал он. — Ситуация всем ясна: преступная группа третирует весь город, и мы должны ее обезвредить. Как только что-то прояснится, я дам знать. Всем спасибо!

Девяткин легко сбежал со сцены и покинул актовый зал. Какое-то время сотрудники УВД недоуменно переглядывались, затем стали расходиться. Спустя десять минут команда Девяткина в полном составе заседала в кабинете майора.

— Ну и кашу заварил наш начальничек, — понизив голос, чтобы мог слышать только майор, проворчал Губанов.

— Забудь, — оборвал его майор. — Нам еще склок не хватало.

— Молчу, — стушевался Губанов и сразу перешел к делу: — Я по дороге в лабораторию забежал. Забрал все, что там смогли предложить на текущий момент. Зачитать?

— Давай, — согласился Девяткин. — Все равно всем в курс дела вникать, а так хоть сколько-то времени сэкономим.

— При первом, поверхностном осмотре места происшествия были обнаружены следующие предметы: две автомобильные монтировки самой простой конструкции, два куска стальной трубы и широкий мясницкий нож. Все пять предметов содержат следы крови, частицы кожи и волос. Предположительно кровь и кожа принадлежат жертвам. Эксперты еще работают с ними.

— Хочешь сказать, они снова бросили орудия убийства на месте преступления? — Девяткин нахмурился. — Что это, беспечность или невероятная тупость?

— Думаю, это бравада, — высказал предположение капитан. — Сам посуди: ни в одном эпизоде лица они не прятали, действовали открыто и нагло. Им как будто наплевать на то, что будет после того, как их поймают. Такое случается, когда в группе действует установка: успеть нанести как можно больше вреда, вселить как можно больше страха, а там трава не расти.

— Ладно, читай дальше, — вздохнув, попросил Девяткин.

— На предполагаемых орудиях убийства множество отпечатков пальцев. Преступники действовали без перчаток и сильно наследили. Конечно, на идентификацию отпечатков пальцев уйдет какое-то время, но ты сам слышал, что сказал полковник: это дело в приоритете, так что уверен — отпечатки пальцев отправят в Москву спецрейсом еще до рассвета. На месте их тоже поторопят, а если так, результаты можно ждать к полудню. Материалы, которые пришлют официальной почтой, потребуются следователю для того, чтобы выдвинуть обвинения, нам же хватит устного ответа.

— Что-то еще, кроме отпечатков пальцев? — поторопил Девяткин.

— Преступники забрали у жертв ювелирные украшения, часы и кошельки. Можно попытаться вновь тряхнуть всех барыг. Возможно, ювелирка где-то всплывет.

— Дельное предложение. Червяченко, тебе придется общаться с родственниками пострадавших. Нужно как можно быстрее выяснить, какие именно предметы забрали преступники, — обратился Девяткин к лейтенанту. — Родственникам уже сообщили о случившемся?

— Я не в курсе, товарищ майор. Мы же одновременно в управление прибыли, — виновато признался Червяченко. — Но я обязательно выясню.

— Займись этим прямо сейчас, — отдал приказ Девяткин.

— Может, не стоит среди ночи к родственникам соваться? — заметил Губанов. — У них наверняка дети.

— Что мы вообще знаем о пострадавших? — поняв, что не с того начал, вернулся к началу Девяткин.

Губанов пробежался по записям.

— По данным, собранным офицером патрульно-постовой службы, который прибыл на место происшествия по вызову сотрудника ДНД, у нас две семейные пары: Антон и Юлия Чардымцевы и Наталья и Олег Смолькины. При них были документы, поэтому сведения достоверные. Из патруля пострадали участковый уполномоченный Денис Фильков и сотрудник ДНД Егор Юровцев.

— Дежурный сказал, двое выжили. Кто именно?

— Одна из женщин, Наталья Смолькина. Муж закрыл ее своим телом, тем самым и спас ей жизнь. И, как ни странно, участковый Фильков.

— Почему это кажется тебе странным?

— Судите сами, товарищ майор: единственный представитель милиции, реальная угроза, а они оставляют его в живых, — принялся рассуждать Губанов. — Конечно, велика вероятность, что они просто не успели довести начатое до конца, но все же это кажется мне странным.

— Есть еще один вариант, — вклинился в разговор лейтенант Червяченко. — Они планировали убить участкового, а может, даже думают, что убили. Просто у каждого человека свой порог живучести, что ли. Я читал об этом в медицинском журнале. Там такая ситуация называлась «медицинская загадка», когда два пациента с одинаковыми жизненными показателями по-разному реагируют на лечение. Зачастую пациент с меньшими шансами на выживание выздоравливает и полностью восстанавливается, тогда как второй, с большими шансами выжить, угасает.

— Все это лирика, — заметил Губанов. — Пока участковый не придет в сознание, мы не узнаем, что точно произошло у ресторана.

— Нужно узнать конкретнее, в каком они состоянии, — жестом остановив капитана, продолжил Девяткин. — Поезжай в больницу, капитан, выясни все, что сможешь. Червяченко, ты все же узнай, сообщили ли родственникам о том, что произошло. А относительно того, когда лучше сообщить близким, не думаю, что стоит тянуть. В любом случае они ждут, когда те вернутся из ресторана, так что лучше уж пусть узнают сразу. Ну, а мы с Малгаджаровым отправимся на место преступления. В любом случае, пока сами не оценим ситуацию, двигаться дальше не сможем.

— Есть еще кое-что, — остановил Девяткина капитан. — Патруль привез в управление метрдотеля. Он сейчас в дежурке, ждет, когда его опросят.

— Метрдотеля? Он что, свидетель? — уточнил Девяткин.

— В каком-то роде, — неуверенно произнес Губанов. — Тут написано, что он вышел из ресторана, когда подъехала бригада патрульно-постовой службы. Появился, так сказать, под занавес. Офицеру ППСМ показалось это подозрительным, и он забрал его с собой.

— Там не написано, кто из наших сейчас у ресторана?

— Не написано, но я выяснил у дежурного по части: на месте работали судмедэксперт Иваньков, капитан Конюшкин из окружного бюро криминалистики, он со своими ребятами, а охрану места преступления поручили местным отделам из Центрального района.

— Следователь от Центрального на месте? — задал новый вопрос Девяткин.

— В отчете не указано, но должен быть на месте, — ответил Губанов.

— Что ж, тогда можно и задержаться, — подумав, решил Девяткин. — Не думаю, что метрдотель причастен к преступлению, но поговорить с ним не помешает, тем более если других свидетелей нет. Быть может, он что-то прояснит. Ладно, Дима, отправляйся в больницу, тут я сам разберусь.

Губанов и Червяченко ушли. Малгаджаров остался изучать материалы дела, а майор спустился в дежурку. Как только он увидел метрдотеля, сомнения в том, что он причастен к нападению, только укрепились. В дежурке сидел статный мужчина лет пятидесяти, в форменном кителе с нашивкой в виде эмблемы земного шара и надписью «Океан» на нагрудном кармане. Седые, коротко остриженные волосы волнами, зачесанные назад, сейчас были всклокочены. Он сутулился, что явно не входило в его повседневные привычки. Голубые глаза покраснели от слез, а внушительных размеров льняной платок весь вымок. Он раскачивался из стороны в сторону и жалобно подвывал. Слезы лились из глаз не переставая, и ему приходилось поминутно промокать их, отчего и намок платок.

— Мирошкин, дай человеку воды, — обратился Девяткин к дежурному.

— Предлагал, товарищ майор. Отказывается, — сообщил Мирошкин и озабоченно покачал головой. — Может, врача к нему вызвать?

— Не стоит, — подумав, отказался Девяткин и обратился к метрдотелю: — Здравствуйте. Я майор Девяткин, Александр Евгеньевич. Нам с вами нужно поговорить о том, что произошло сегодня у ресторана. Вы в состоянии ответить на несколько вопросов?

Метрдотель поднял на майора глаза, но, казалось, не увидел его. Растерянно поморгав, он промокнул слезы платком. Девяткин дотронулся до его руки.

— Как ваше имя? — спросил он.

— Анатолий. — Взгляд метрдотеля немного прояснился, он сфокусировал его на майоре и более уверенно добавил: — Ремизов Анатолий Николаевич. Я служу метрдотелем в ресторане «Океан».

— Анатолий Николаевич, давайте пройдем в более спокойное место и там поговорим, — Девяткин подхватил метрдотеля под локоть и помог встать со скамьи.

— Спасибо вам, — поблагодарил Ремизов. — Я что-то совсем расклеился.

— Ничего, такое случается от сильного потрясения. Это пройдет, поверьте.

Девяткин проводил метрдотеля в ближайший свободный кабинет, усадил на стул и закрыл за собой дверь. Оставшись наедине с майором, Ремизов вдруг заволновался. Слезы иссякли, а вместо них в глазах появился испуг.

— Мы будем здесь одни? — взволнованно спросил он.

— Пока да. Надеюсь, вы не имеете ничего против, — мягко произнес Девяткин. — Я всего лишь задам вам пару вопросов, а вы расскажете мне все, что помните. Договорились?

— Наверное, — неуверенно произнес метрдотель.

— Анатолий Николаевич, вам не о чем волноваться, — Девяткин накрыл ладонь метрдотеля своей. — Вы не арестованы и не задержаны. Вы — важный свидетель, понимаете?

— Наверное, — повторил метрдотель. — О чем вы хотите меня спросить? Поймите, я ведь почти ничего не видел.

— Давайте с этого и начнем, — предложил майор. — Расскажите, как прошел вечер. Вы помните, как пришли гости?

— Которых потом побили? Вы это имеете в виду? — уточнил метрдотель.

— Да. Пока мы будем говорить о них, — подтвердил Девяткин.

— Я хорошо их помню, — начал Ремизов. — Они подъехали к восемнадцати ноль-ноль, на это время у них был забронирован столик.

— Насколько рано нужно бронировать столик, чтобы попасть в ваш ресторан? — тут же задал вопрос майор.

— «Океан» — модный ресторан. Многие хотят попасть туда в торжественные моменты своей жизни. Залов для приема у нас три, но два из них задействуются только при обслуживании банкетов. — Метрдотель начал издалека, надеясь понять, с какой целью задан вопрос. — Так что сами понимаете, основной зал для обслуживания небольших компаний не так велик.

— Вы не ответили на вопрос, — настойчиво повторил Девяткин. — Меня интересует именно бронь. Возьмем для примера компанию Чардымцевых и Смолькиных: когда конкретно они заказали столик?

— Примерно за два месяца до торжества, — вынужден был ответить метрдотель. — Собственно, столик бронировали Чардымцевы. У них намечалась годовщина свадьбы, а другая пара шла как приглашенные гости.

— Выходит, о том, что Чардымцевы пойдут в ресторан, было известно где-то с середины июля, — быстро высчитал Девяткин.

— Да, где-то так, — подтвердил метрдотель. — Это важно?

— Пока не знаю, — честно ответил Девяткин. — Пожалуйста, продолжайте.

— Да, да, конечно. — Ремизов помедлил, собираясь с мыслями. — Итак, я сказал, что они приехали в восемнадцать часов. Я лично проводил их до столика. Они выбрали отличное место, у самой эстрады. Там чуть дороже, зато живая музыка, можно сказать, за твоим столиком. Нужно перечислять, что они заказывали?

— Не стоит. Просто скажите, на какую сумму погуляла компания и насколько сильно они сорили деньгами, — попросил Девяткин.

— Счет вышел солидный, около ста двадцати рублей. Плюс чаевые официанту, заказ музыки и небольшой презент вашему покорному слуге, — метрдотель эффектно склонил голову. — Думаю, они прокутили рублей двести и, если бы не позднее время, могли потратить еще столько же.

— Неплохой запас, — задумчиво произнес Девяткин.

— Если мне будет позволено высказать свое мнение, — осторожно начал Ремизов, — я бы сказал, что к этому событию они готовились несколько месяцев. Думаю, без дополнительных вливаний со стороны родственников не обошлось.

— Поясните, что вы имеете в виду? — уточнил Девяткин.

— Не сочтите за снобизм, — смущенно проговорил метрдотель, — но, когда столько времени варишься в этой кухне, приобретаешь навык с первого взгляда определять статус гостя.

— И каков же статус Чардымцевых?

— Я могу говорить откровенно, без околичностей? За это меня не сочтут снобом или того хуже? Поймите, мне не хочется наживать неприятности.

— Анатолий Николаевич, речь идет об убийстве, — с нажимом произнес Девяткин. — Забудьте на время о себе. Говорите все, что посчитаете нужным.

— Хорошо, я так и сделаю. — Метрдотель вздохнул и продолжил: — Дамы пришли в новых нарядах, пошитых на заказ. Но ткань не слишком модная, ее выбирали из расчета цены, а не качества. То же можно сказать и об украшениях: золота много, а вкуса никакого. Цепочки, серьги и кольца собрали у всех родственников. Кто что дал, тем они себя и украсили. Мужчины не скупились на чаевые, стараясь держать марку, но завсегдатаи точно знают, кому и сколько дать. За томную песню для своей дамы они не отвалят червонец. Они знают, что хватит и трешницы. Или, уходя, обязательно сунут метрдотелю не меньше пятерки, чтобы он их запомнил и в следующий визит помог организовать столик поуютнее. Уж простите за откровенность, но таковы реалии жизни.

— Получается, любому, кто присутствовал в ресторане, было ясно, что Чардымцевы не из элиты, — подвел итог Девяткин. — Значит, намеренно выслеживать, чтобы завладеть драгоценностями и деньгами, их бы не стали.

— Вы верно уловили мысль, — подтвердил Ремизов.

— Хорошо. Теперь вернемся к концу вечера, — заявил Девяткин. — В котором часу они ушли?

— Ровно в половине двенадцатого, — без запинки ответил метрдотель. — Они рассчитались с официантом, уточнили у меня, как заказать такси, выдали мне вознаграждение в размере одного рубля и вышли на воздух. Светловолосая дама прихватила с собой недопитую бутылку шампанского, неизвестно зачем прикрыв ее полой плаща, что еще раз доказывает мою правоту насчет их статуса. Шампанское оплачено, и завсегдатай распорядился бы упаковать его, а не прятал бы под одеждой.

— Такси они заказали? — вернулся к интересующей теме Девяткин.

— Нет. Они предпочли нанять машину на улице, — поспешно ответил метрдотель.

Слишком поспешно, как показалось Девяткину. Сдвинув брови, он строго взглянул на Ремизова.

— Ждать машину у дверей ресторана — это обычная практика?

— Они хотели проветриться.

Метрдотель отвел взгляд в сторону, и у Девяткина сложилось впечатление, что тот что-то недоговаривает.

— Так дело не пойдет, Анатолий Николаевич, — откидываясь на спинку стула, протянул он. — Либо вы говорите все начистоту, либо мы откладываем беседу до утра и дожидаться утра вам придется в здании управления, а не в теплой постели в собственной квартире.

— Это я виноват, — выпалил метрдотель и вдруг разрыдался.

Рыдания сотрясали его крепкое тело, слезы душили, и какое-то время он не мог вымолвить ни слова. Девяткин ждал. По опыту он знал, что, если не дать человеку возможности выплакаться, пользы от него не жди. Так прошло минуты три. Затем рыдания начали стихать. Метрдотель достал мокрый платок, вытер щеки и громко, не стесняясь присутствия майора, высморкался.

— Простите. Это все нервы, — откашлявшись, проговорил он.

— Я понимаю. Вечер у вас выдался не из легких, — подбодрил Девяткин. — Итак, вернемся к нашему разговору. Вы произнесли такую фразу: это я виноват. В чем же вы виновны?

Метрдотель еще пару минут не мог заставить себя говорить, но потом его как будто прорвало. Он заговорил быстро-быстро, будто боясь передумать. Слова набегали одно на другое, опережая друг друга.

— Я рассердился, понимаете? Глупо, низко и мелочно, но это так. Весь вечер я старался, чтобы им все понравилось, а они мне — рубль! Да на одну музыку они за вечер не меньше пятидесяти целковых спустили. Официанту минимум три раза по трешке в меню подкладывали. И это только то, что я сам видел. А мне что? Вшивый рубль. Если бы не страх потерять место, я бы швырнул им этот рубль в лицо. Но я не швырнул. Я поквитался с ними иным способом. Сейчас это кажется ребячеством, но тогда… Тогда я хотел их хоть как-то проучить. Я и подумать не мог, что все так обернется!

— Что вы сделали, Анатолий Николаевич? — Девяткин напрягся и весь обратился в слух. — Что же вы сделали?

— Я сказал им, что у нас не принято вызывать такси по телефону, — выговорил наконец метрдотель. — Сказал, что таксисты дежурят у ресторана до последнего клиента и, если даже машины не будет на месте, им стоит подождать. Сказал, что машина обязательно придет. Ну, они и ушли на улицу.

«Так вот откуда слезы и рыдания, — подумал Девяткин. — А я-то, болван, решил, что он настолько близко к сердцу принял смерть незнакомых людей».

— И что же было дальше? — слегка разочарованный, спросил Девяткин.

— Наверное, они ждали машину, когда на них напали. Я хотел понаблюдать за ними, дать им помариноваться, так сказать. Думал, они постоят-постоят и вернутся. Тогда-то я и предложу им свои услуги. Скажу, мол, могу вызвать «своего», проверенного таксиста, и они вынуждены будут отблагодарить меня как следует.

— Почему же вы этого не сделали?

— В ресторане произошел инцидент. Гардеробщица перепутала номерки и выдала кому-то чужую верхнюю одежду. Такие проблемы обычно решаю я, — сообщил метрдотель. — Пока я решал этот вопрос, прошло минут десять, от силы пятнадцать. Когда проблема разрешилась, я вспомнил о тех гостях.

— О Чардымцевых и Смолькиных, — подсказал Девяткин.

— Да, о них, — согласился метрдотель. — Я поспешил к выходу, но думал, что они уже уехали. Ведь на самом деле к нам действительно частенько таксисты просто так заскакивают. Да и вообще, стоило им выйти из проулка, и они без труда поймали бы такси. Не особо надеясь, я все же вышел на крыльцо. И увидел весь этот ужас.

— Расскажите точнее, что именно вы увидели, — потребовал Девяткин.

— Первое, что бросилось мне в глаза, — это лежащие на асфальте тела, — голос метрдотеля зазвучал глуше. — На тротуаре, метрах в пятнадцати от входа в ресторан, лежало тело той блондинки, что унесла бутылку шампанского. Поверх него лежал ее муж. Видно, пытался закрыть собой…

Метрдотель снова заплакал, на этот раз тихо, без истерики.

— Прошу вас, Анатолий Николаевич, соберитесь, — Девяткин ободряюще сжал руку метрдотеля.

— Я стараюсь, — сквозь слезы Ремизов продолжил. — На проезжей части лежали юбиляры. Друг против друга. Я поднял глаза и увидел машину. Она, виляя, уезжала прочь. А потом с другой стороны проулка въехал милицейский уазик. Я узнал его по включенной сирене и мигалкам. За ними ехала неотложка. Люди начали выскакивать из машин. Они бежали к телам, а я все стоял и стоял на крыльце. Там меня и застал тот милиционер.

— Вы сказали, что видели, как от ресторана отъезжала машина, — напомнил Девяткин. — Не запомнили, что это была за машина? Быть может, успели заметить регистрационный номер?

— Да, я его запомнил, — неожиданно просветлев, заявил метрдотель. — Не весь, только часть, но ведь это тоже может помочь?

— Надеюсь, — искренне ответил Девяткин.

Беседа с метрдотелем Ремизовым длилась еще с полчаса, после чего незадачливого любителя чаевых отпустили с миром, а майор получил возможность выехать на место преступления.

* * *

Вновь собраться в полном составе группа смогла только к восьми часам вечера. К этому времени милиционеры проделали колоссальный объем работ и наконец могли сказать, что в расследовании наметился прорыв. Сопоставив все имеющиеся факты, оперативники пришли к выводу: группа состоит из пяти человек. Криминалисты обработали монтировки и куски стальной трубы, изъятые с места преступления, и смогли выявить три группы отпечатков, вполне пригодных для идентификации. Их даже не пришлось пересылать в московский архив. Стоило сравнить их с отпечатками из личных дел, присланных из Свердловска, и стало ясно: в избиении у ресторана принимали участие уже известные рецидивисты Омаров, Лиходаев и Шапкарин.

С ножа, найденного у ресторана, отпечатки пальцев тоже сняли, но они оказались нечеткими, так как одна группа отпечатков пальцев наложилась на другую. Криминалисты пришли к выводу, что ножом орудовали двое: сначала один, потом другой преступник. Это подтверждал и характер ран у двух из четырех убитых. Юлия Чардымцева получила две колотые раны в область живота, которые были нанесены правой рукой. У Егора Юровцева, члена добровольно-народной дружины, на теле присутствовали скользящие раны на бедрах, предплечьях и шее. Тот, кто исполосовал тело Юровцева, по мнению экспертов, пользовался левой рукой. Отсюда и вывод: ножом орудовали двое.

Несмотря на то что отпечатки оказались практически негодными для идентификации, криминалисты продолжили обработку и к концу дня сумели восстановить частичный отпечаток с рукоятки ножа. В спешном порядке его отправили в Москву, но на быстрый ответ теперь никто не рассчитывал.

Побывав на месте преступления, майор Девяткин обнаружил еще одну улику, которая должна была продвинуть расследование. Несмотря на то что в районе ресторана располагалось большое количество жилых домов, свидетелей кроме метрдотеля найти им не удалось. За три года существования ресторана квартиросъемщики, проживающие в соседних домах, настолько привыкли к поздним загулам, что не обращали внимания на шум и крики, если те раздавались с улицы. Поэтому никто из жильцов соседних домов не забеспокоился до тех пор, пока не прозвучали выстрелы. Только тогда они начали подходить к окнам, но к тому времени стало слишком поздно. За короткий срок, прошедший с момента выстрела до появления патрульно-постовой службы, они практически ничего не успели разглядеть. Почти…

Несколько свидетелей готовы были присягнуть, что видели, как от ресторана на большой скорости отъехал светлый автомобиль. Двое или трое могли поклясться, что марка автомобиля «Жигули». А один заверил, что модель «Жигулей» точно «копейка». В беседе с майором метрдотель упомянул о том, что с места преступления группа преступников уехала на легковом автомобиле. Он не запомнил модель, но был уверен, что это «Жигули» светлых тонов, то ли желтая, то ли бежевая. Вкупе с другими показаниями свидетелей можно было с уверенностью утверждать, что так оно и было.

Еще он запомнил часть номера, причем существенную его часть. Две первые цифры и буквенную комбинацию, а так как с начала семидесятых годов службы госавтоинспекции ужесточили требования к смене госномеров на новый формат, можно было с легкостью «расшифровать» номер. Чем и занялись спецы из криминалистического бюро.

Изучая проезжую часть, майор заметил, что одна из урн, расставленных вдоль дороги, сдвинута в сторону. Осмотрев урну, он обнаружил на ней следы краски желтого цвета и предположил, что, уезжая, водитель задел урну и поцарапал машину. Криминалисты собрали образцы краски и отвезли в лабораторию для изучения. Девяткин надеялся, что это добавит шансов на идентификацию авто для поиска.

Остаток ночи и весь день майор потратил на координацию действий многочисленных помощников, поднятых по тревоге полковником Яценко. Он разрывался между следователями и криминалистами, судмедэкспертами и патрульными, принимал рапорты от оперативников всех районов города и тут же мчался с отчетом к полковнику. К восьми часам вечера он вымотался до предела, но благодаря положительным результатам, которые принес день, настрой у него, как и у всей команды, оставался боевым.

— Итак, что мы имеем на настоящий момент, — устраиваясь поудобнее за рабочим столом, начал Девяткин. — Группа Щепкова отрабатывала таксопарк. На месте действительно не оказалось ни одной машины, но ничего криминального оперативники в действиях диспетчера и таксистов не усмотрели. Последний вызов из ресторана поступил в одиннадцать вечера. Автомобиль прибыл в двадцать три двадцать. Водитель забрал две пары и повез их в Левобережный район. Две другие машины диспетчер отправил по частным адресам, откуда пассажиров отвезли на железнодорожный вокзал. Еще две машины находились в таксопарке до четырех утра. В ночь должны были дежурить восемь автомобилей, три из которых загнали в ремонтный цех по причине поломки. Отсюда вывод: свободных машин на линии не было с двадцати трех ночи до четырех утра.

— А метрдотель утверждал, что машины у ресторана есть всегда, — напомнил Губанов.

— Диспетчер и таксисты тоже это подтвердили, — согласился Девяткин. — Ситуация, когда сразу три автомобиля вышли из строя, нетипична для таксопарка. На самом деле тут произошла досадная накладка одного на другое. Моторист, который специализируется по ремонту автомобильных двигателей, сломал руку и забюллетенил на четыре месяца. У второго автомеханика жена родила и он, мягко говоря, перестарался, отмечая знаменательное событие. Короче, он две недели в запое. Дефицит кадров создал дефицит рабочих авто. На этом по таксопарку ставим точку.

— Да уж, масштаб невезения этих Чардымцевых просто зашкаливает, — Губанов покачал головой. — Я пообщался с родственниками юбиляров. Такого наслушался, что под конец перестал удивляться тому, что именно они попали в эту переделку.

— Наталья Смолькина пришла в себя или тебе так и не удалось пообщаться с ней? — задал вопрос Девяткин.

— Только с родственниками. Она в палате интенсивной терапии, и лечащий врач категорически запретил ее беспокоить, — сообщил Губанов. — Завтра попробую снова туда съездить, но вряд ли это поможет. С участковым дела обстоят еще хуже. На самом деле врачи сомневаются, что он оправится. Я звонил в больницу часа два назад и получил ответ: никаких улучшений.

— Печально, — прокомментировал лейтенант Червяченко. — Дополнительные свидетели нам бы не помешали.

— Людей жалко, — вставил свое слово Малгаджаров. — Свидетели свидетелями, но человеческая жизнь важнее. Так ведь, товарищ майор?

— Согласен, Айбар, человеческая жизнь важнее, — поддержал стажера майор. — Оттого и важно собрать как можно больше свидетельских показаний, ведь если мы не найдем преступников в ближайшее время, то жертв станет еще больше. А со свидетелями у нас туго. Оперативники из группы Галаганова весь день опрашивали гостей ресторана, но ни один из них ничего подозрительного не заметил. Создается впечатление, что преступники действовали спонтанно. Они не готовили налет заранее, не выбирали жертвы, а просто приехали к ресторану и напали на первых, кто вышел из дверей. В таких случаях поиски зацепок превращаются в настоящую пытку для оперативников. Но не в этом случае.

Последнее замечание вызвало бурю эмоций. Оперативники оживились, предвкушая хорошие новости. Майор не заставил их долго томиться в ожидании.

— Как я уже сказал, хорошие новости все же есть. Осмотр места происшествия и опрос немногочисленных свидетелей дали свои результаты, — начал он. — Первое и самое важное: со стопроцентной вероятностью мы можем сказать, что автомобиль, на котором скрылись преступники, — это «Жигули» модели ВАЗ 2101. Кроме того, метрдотель запомнил первые две цифры номера и буквенный ряд, указывающий на код области, в которой зарегистрировано авто.

— Дай-ка угадаю, — Губанов растянул губы в улыбке. — Согласно коду, авто зарегистрировано в Свердловске?

— Угадал, капитан, — не сдержавшись, Девяткин улыбнулся в ответ. — Буквы СВ — это Свердловская область. Но и это еще не все. Образец краски, снятой с урны у ресторана, указывает на то, что автомобиль изготовлен в 1975 году, что существенно облегчает нашу задачу. Код цвета № 208 «Охра золотистая» хорош еще и тем, что в семьдесят пятом этим оттенком преимущественно окрашивали «Жигули», идущие на экспорт в Европу и Африку, и лишь небольшая партия таких авто продавалась на внутреннем рынке, что сужает круг поиска.

— А если свести воедино все данные, то нам предстоит отыскать в Свердловске владельца «Жигулей» модели ВАЗ 2101, 1975 года выпуска, цвет кузова по техпаспорту, скорее всего, желтый или коричневый, — подытожил Губанов. — Пора вновь связаться со свердловскими коллегами.

— Уже сделано, — довольно улыбаясь, сообщил Малгаджаров. — Три часа назад все данные были переданы в Свердловское УВД. Сам начальник УВД, товарищ полковник Левошенко, занимается этим делом.

— Ты что, стажер, всех нас решил переплюнуть? С полковниками на короткой ноге? — поддел стажера Губанов.

— Никак нет, товарищ капитан. Товарищ полковник сам инициативу проявил. Честно-честно, — на полном серьезе начал Малгаджаров. — Я когда свердловским товарищам ситуацию обрисовал, их дежурный пообещал ускорить процесс. Сказал, что свяжется с начальником госавтоинспекции. А рядом, видать, сам начальник УВД стоял. Он трубку у дежурного отобрал и сам лично со мной разговаривал. Так все и получилось.

— Ты хоть не мямлил, стажер? Не опозорил родной отдел? — продолжая подначивать, проговорил Губанов.

— Никак нет, не опозорил, товарищ капитан. Товарищ полковник сказал: так держать, стажер, — выдал Малгаджаров.

— Ну хватит, — остановил их Девяткин. — Малгаджаров, что конкретно пообещали свердловские коллеги? Нам следует позвонить им повторно или они сообщат о результатах сами?

— Обещали перезвонить, как только что-то нароют, — смутившись, отчитался Малгаджаров.

— Значит, будем ждать, — подытожил Девяткин.

— А пока ждем ответа, что будем делать? — спросил Губанов. — Расходиться по домам или снова в управлении ночевать?

— Расходиться пока рано, — Девяткин взглянул на часы. — Сейчас оперативники всех районов ведут работу со стукачами, продолжают прочесывать все злачные места в городе, и, надеюсь, кто-то выведет нас на преступников.

— Значит, ночуем здесь, — сделал вывод Губанов. — Тогда не мешало бы подкрепиться. Как смотрите на мое предложение?

Ответа он не дождался. Дверь приоткрылась, и в кабинет вошел капитан Конюшкин из окружного бюро криминалистики. Окинув присутствующих цепким взглядом, он обратился к майору.

— У вас совещание? — поздоровавшись, осведомился он. — Надеюсь, мой визит не сильно нарушит ваши планы. У меня кое-что есть по вашему делу, вот я и решил прийти лично. Не люблю, знаете ли, перекладывать работу на подчиненных.

— Хорошим вестям мы всегда рады, — заверил Девяткин. — Вести ведь хорошие?

— Пока трудно судить, — капитан Конюшкин присел на стул, который поспешно освободил для него стажер Малгаджаров, — но задуматься есть над чем.

— Тогда делитесь новостями, а дальше будем решать, насколько они хороши, — предложил Девяткин.

— Два часа назад мы закончили с осмотром места происшествия у ресторана, — издалека начал Конюшкин. — Собранного материала хватит на неделю плотной работы, но в том и прелесть криминалистической экспертизы, что почти всегда нам есть с чего начать. А начинаем мы всегда с основного. В данном случае это предполагаемые орудия убийства, следы крови и отпечатки пальцев. С отпечатками все понятно, отчет по ним мои ребята выслали еще в полдень. С орудиями убийства тоже более-менее разобрались, а вот со следами крови пришлось повозиться.

— Заметили что-то странное или необычное? — Девяткин попытался подстегнуть криминалиста.

— В некотором роде, — торопиться Конюшкин явно не собирался. — Как вы знаете, на данный момент существует порядка пятнадцати-двадцати систем идентификации крови. Я сейчас не говорю о системе преципитации, или, проще говоря, видовой принадлежности животное-человек. Собрав материал для исследования, мы проводим уйму тестов: с бендизином, чтобы определить наличие клеток гемоглобина, с лейкомалахитом и тройную реакцию Кумбса, но главное, что мы определяем, выяснив принадлежность образца крови к человеческому виду, — это группу крови. На данный момент это основной параметр, по которому следователи и оперативники могут сопоставить образцы с места преступления и их принадлежность жертве или подозреваемому. Всего существует четыре основных группы крови, или умноженные на два с учетом резус-фактора. Итак, что мы обнаружили, спросите вы?

Конюшкин многозначительно поднял палец вверх, привлекая внимание оперативников.

— И что же вы обнаружили? — подыграл Конюшкину капитан Губанов.

— Мы провели стандартный тест-реакцию агглютинации и выявили наличие всех четырех групп крови, что неудивительно, ведь нам известно, что на месте осмотра должны присутствовать образцы, принадлежащие как минимум шести разным людям. Это если не считать преступников, — совершенно неожиданно Конюшкин подмигнул майору.

Майор Девяткин хоть и удивился, но удивления своего не показал. За годы службы он понял одну простую истину: если хочешь получить от криминалиста или судмедэксперта что-то действительно стоящее — придется набраться терпения и выслушать лекцию по анатомии, химии или криминалистике, как бы сильно ты ни желал получить результат немедленно.

— И вы провели тест на резус-фактор, — подсказал капитан Губанов, который не отличался такой добродетелью, как терпение.

— Совершенно верно, это мы и сделали: провели тест анти-Д сывороткой, — Конюшкин подмигнул и Губанову. — Вам известно, что в мире существует менее одного процента людей с четвертой отрицательной группой крови? Нет? Теперь известно! Четвертая отрицательная интересна еще и тем, что при необходимости переливания крови такому пациенту можно переливать строго четвертую отрицательную группу крови, чтобы не произошла так называемая агглютинация, или склеивание эритроцитов. Все остальные группы крови станут для четвертой отрицательной воинами, которые атакуют ее кровяные тельца и станут с ними бороться, то есть склеивать эритроциты. Мысль уловили?

— В общем и целом, — не слишком уверенно ответил за всех майор Девяткин. — Хотелось бы понять, каким образом все это относится к нашему делу.

— Хороший вопрос, — похвалил Конюшкин. — Этим вопросом задались и мы. Дело в том, что на месте осмотра была обнаружена четвертая отрицательная группа крови. Также мы определили, что данный вид крови не принадлежит ни одной из жертв. Ни у погибших, ни у госпитализированных пострадавших четвертой группы нет!

Конюшкин торжествующе оглядел присутствующих, словно ожидая похвалы с их стороны.

— Хотите сказать, что она принадлежит кому-то из нападавших? — От волнения Губанов приподнялся со стула. — Вы предполагаете, что один из преступников был ранен во время нападения? Это вы пытаетесь нам сказать?

— Совершенно верно, — подтвердил догадку Конюшкин. — Один из преступников ранен, причем, если судить по количеству крови, которую он потерял, ранен он тяжело.

— Вот это новость! — обрадовался Губанов. — Это же означает, что преступники потеряли маневренность. Им потребуется медицинская помощь и какое-то время на восстановление.

— Но ведь это еще не точно, — охладил пыл Губанова майор Девяткин. — Предположения — это хорошо, но фактов-то у нас нет.

— Кровь, которую мы обнаружили на месте осмотра, — не единственный фактор, доказывающий нашу теорию, — заявил Конюшкин. — Есть еще один момент. Во время осмотра табельного оружия участкового мы выяснили, что из этого пистолета было выпущено две пули. Первая, как я полагаю, была выпущена в воздух. Во-первых, таковы правила применения оружия, и, во-вторых, это доказывает пуля, найденная недалеко от того места, где лежало тело участкового. А вот второй пули нам найти не удалось, хотя гильза найдена. Итак, какой из всего этого можно сделать вывод?

— Что пуля застряла в теле преступника, — выпалил Малгаджаров. — И если они не нашли врача, способного вынуть ее из тела, то она до сих пор там.

— Совершенно верно, молодой человек, — похвалил Конюшкин и, обращаясь к майору, добавил: — Так что, стоящие новости я вам принес?

— Уверен, что да. — Девяткин уже набирал номер телефона дежурного. Когда тот ответил, он быстро отдал приказ: — Мирошкин, обзвони все больницы и выясни, не обращался ли к ним кто-то с огнестрельным ранением или с любыми подозрительными ранами. Сделай упор на областные фельдшерские пункты. Да знаю я, знаю, что обязаны сообщать, но ты ведь и сам понимаешь, что порой сведения такого рода не доходят до нас или доходят слишком поздно. Давай, Мирошкин, действуй!

Положив трубку, Девяткин протянул руку капитану Конюшкину.

— Спасибо за хорошие вести, — пожимая руку, поблагодарил он. — И за то, что пришли лично, чтобы все разъяснить.

— Всегда рад помочь, — искренне произнес Конюшкин и начал прощаться. — Что ж, мне пора возвращаться в лабораторию. Если появится еще что-то, непременно сообщу.

Как только Конюшкин ушел, телефон внутренней связи снова ожил. Дежурный сообщил, что майору звонят из Свердловска.

— Соединяй скорее, — обрадовался майор. Прикрыв трубку ладонью, он вполголоса сообщил оперативникам: — Свердловские что-то нарыли на автомобиль.

Разговор со свердловскими коллегами длился минут пятнадцать. Все это время оперативники могли лишь догадываться по репликам майора, о чем идет речь. Закончив беседу, Девяткин положил трубку и торжественно сообщил:

— Похоже, мы выяснили личность четвертого преступника.

— Тоже свердловский и тоже сидел? — выдвинул предположение нетерпеливый Губанов.

— На первый вопрос — да. На второй — нет. — Девяткин откинулся на спинку стула. — Вот что удалось выяснить свердловским коллегам: автомобиль «Жигули» с номерным знаком 38–23 СВА, 1975 года выпуска, окрашенный в желтый цвет, принадлежит гражданину Язенко Павлу Андреевичу. На этот автомобиль оформлена нотариальная доверенность на сына, Язенко Евсея Павловича, 1953 года рождения. На данный момент гражданин Язенко Евсей Павлович по месту постоянной регистрации отсутствует, как и автомобиль его отца. В беседе с отцом оперативникам удалось выяснить, что сын уехал из города около двух месяцев назад. Связи с родителями Евсей не поддерживает, и они не знают, где тот может находиться.

— Хороший улов. — Губанов разве что руки не потирал от удовольствия. — А что вообще представляет собой этот Евсей Язенко?

— Обычный представитель золотой молодежи, — начал Девяткин. — Его отец служит директором свердловского Уралхиммаша, не последний человек в городе. Сынок трижды поступал в учебные заведения, из которых сбегал после первого же семестра. В свои двадцать пять никогда нигде не работал, живет за счет средств, предоставляемых отцом. В родном городе у милиции на него досье нет, но это не означает, что там он вел добропорядочный образ жизни. Скорее всего, отцу удавалось замять происшествия до того, как делу давали ход. Ребята еще покопают в этом направлении и все, что нароют, перешлют нам. Но уже сейчас можно с уверенностью сказать: Евсей Язенко именно тот, кого мы ищем.

— Согласен, — поддержал майора Губанов. — Не думаю, что это совпадение. Так что, объявляем машину Язенко в розыск?

— И его, и машину… Червяченко, займись этим немедленно, — отдал приказ Девяткин. — А ты, Малгаджаров, выясни, не является ли четвертая группа крови с отрицательным резус-фактором группой крови Омарова, Лиходаева или Шапкарина. Просмотри их личные дела и, если там отметки о группе крови нет, свяжись с местами их отсидки. Возможно, в тюремном лазарете эта информация осталась.

— Надо бы и Язенко группу крови узнать, — предложил Губанов.

— На данный момент у нас на него ничего нет, — напомнил Девяткин. — И в милицейской картотеке на него дела нет, а в медицинских учреждениях, даже если мы и обратимся к ним, такую информацию нам не предоставят. Сошлются на врачебную тайну, и полковник добро на официальный запрос тоже не даст. Так что этот вопрос придется оставить открытым.

— А если спросить у родителей? Я не предлагаю пугать их или врать, что сыну требуется медицинская помощь. Просто не говорить всей правды, — настаивал Губанов. — С отцом уже все равно связались оперативники Свердловска, когда выясняли местонахождение сына. Он сейчас места себе не находит, теряясь в догадках, во что вляпался его сынок, так почему бы не воспользоваться его состоянием?

— Хорошо, Дима, я подумаю об этом, — ответил Девяткин. — Но это все, что я могу тебе пообещать. И не настаивай.

— Как скажешь, товарищ майор, — неохотно отступил Губанов. — Ты начальник. Тебе виднее.

— Надо бы полковнику доложить о подвижках, — взглянув на часы, высказался Девяткин. — Как думаешь, он еще на месте?

— Спроси у дежурного, — пожал плечами Губанов, доклад вышестоящему начальству его не слишком интересовал.

Последовать совету капитана майор Девяткин не успел. В очередной раз за время расследования планы майора в спешном порядке пришлось пересматривать. Девяткин как раз протянул руку к телефонной трубке, когда дверь кабинета распахнулась и в него ворвался капитан Галаганов собственной персоной.

— Отличные новости, товарищ майор, — с порога заявил он. — Мои ребята напали на след налетчиков.

— Что? О чем ты говоришь? — не поверил Девяткин. — Вы их выследили?

— Так точно! Они сейчас в доме одного барыги с Центрального рынка. Проживает он в Ямской слободе, и налетчики точно там, — выдал Галаганов.

— Бросайте все дела, — отдал приказ майор Девяткин. — Выезжаем через десять минут.