Запах газа в самой квартире был настолько силен, что женщины были вынуждены прижать к лицу платки, чтобы не раскашляться. Причина подобной деликатности была чрезвычайно проста. Стоит полиции услышать, что у них гостьи, как всех троих мигом выставят вон. Но к их немалому удивлению, полицейские, когда увидели теснящихся в прихожей подруг, повели себя совсем иначе.

– Очень хорошо, дамы, что вы задержались. У вас есть еще немного времени? Есть? Тогда будете понятыми.

О лучшем подруги не могли и мечтать. Они уже успели увидеть, что на кухне кто-то лежит. Судя по домашней одежде и тапочкам, одна из которых свалилась с ноги потерпевшего, им мог быть сам хозяин квартиры. Тот самый Олег, которого с самого утра никто не мог нигде найти. Догадка подруг оказалась верной. Погибшим оказался некто Олег Пастухов, тот самый свидетель, который был так нужен подругам. Вот только расспросить его теперь было невозможно. Он был мертв уже как минимум четыре часа.

Полицейские не видели в расследовании никаких затруднений.

– Самоубийство, – сказал один из них. – Имеется записка. И способ выбран вполне заурядный. Погибший открыл газ и сунул голову в духовку. Плита не была оснащена автоматическим датчиком выключения подачи газа, и он задохнулся.

– Непохоже, чтобы ему помогли?

– Помогли?

– По голове ударили, оглушили или как-то иначе принудили сунуть голову в духовку.

– Пока что видимых повреждений или следов борьбы на теле не наблюдается. Конечно, будет проведена еще токсикологическая экспертиза, которая позволит установить, не накачали ли его чем-то прежде, чем сунуть в печку. Но из записки явствует, что у него была серьезная причина, чтобы свести счеты с жизнью.

– Какая причина?

– Результаты медицинских анализов. А они, увы, неутешительны. Несколько дней назад наш потерпевший побывал на плановом осмотре, который очень аккуратно проходил каждый год. Вот только присланные ему на сей раз результаты свидетельствовали о том, что жить ему осталось от силы год-полтора, и то при условии, что он будет принимать интенсивную медицинскую терапию, фактически поселится в стационаре. Так закончить свою жизнь он не хотел, и решил ускорить процесс.

По словам полицейских, получалось, что Олег получил результаты анализов, они его ужаснули, и он решил, что не стоит бороться за жизнь. И уж точно что не стоит тратить свои последние дни на прекрасной Земле на такую скучную вещь, как лечение в больнице. Вроде как звучало гладко, но что-то подругам тут не нравилось.

– Может, он бы и не хотел провести последние свои дни на больничной койке. Понимаем. Не такой он был человек. Но и умереть вот так… у себя на кухне… Тоже как-то на него не похоже.

Человек вроде Олега, любящий путешествия и сделавший их смыслом своей жизни, уж присмотрел бы себе местечко поинтересней, чтобы проститься с жизнью на лоне природы. Забрался бы в те же джунгли, где сдался на милость тиграм или спустился бы на морское дно и там позволил позавтракать собой белым акулам. Или надышался бы того же газа, но не так и не тут. Где-нибудь на живописном горном плато, встречая солнечный рассвет или, наоборот, прощаясь с этим миром на закате прекрасного дня, в том же жерле вулкана мог задохнуться, да, в такое окончание жизни этого человека подруги бы поверили. Но тупо покончить с собой на собственной кухне? Какой в том романтизм?

– Времени врачи ему давали достаточно, чтобы свой уход из жизни подготовить в самом лучшем виде. Деньги у него были. Сил еще оставалось много. Он бы успел завершить дела и проститься с жизнью так, чтобы потом было приятно вспомнить.

– Кому вспомнить?

– Ну не ему уж точно. Друзьям его. Людям, с которыми он общался.

– А вдруг ему внезапно перестало быть важным их мнение? Вдруг на пороге смерти ему стало все равно, что о нем подумают? Может, ему вообще стало наплевать, как и кто про него станет вспоминать.

– Депрессия так резко накатила?

– Да!

Но Катюша, как специалист по депрессиям, считала, что Олег что-то рановато сдался.

– Даже я бы побарахталась, поборолась. А он был куда сильней меня духом. Он бы не стал так быстро заканчивать свою жизнь, которую к тому же так любил и которой так откровенно наслаждался.

– А как же записка? В ней четко изложены мотивы, по каким он прощается со своей жизнью.

– Записка подробная, вот только он ли ее еще написал?

Полицейские совсем не обрадовались, когда услышали версию подруг. Они переглянулись между собой, что не предвещало подругам ничего хорошего, а предвещало выговор.

И он последовал незамедлительно:

– Вот вы какие! А Никита Максимович нас предупреждал, что вы трое еще те занозы на наши задницы! И чего вам неймется? Есть же записка, есть образец почерка потерпевшего, они похожи.

– Вовсе нет! Различий уйма!

– В том подавленном состоянии, в котором находился пострадавший, небольшие различия вполне допустимы.

Но Катюша не согласилась с полицейскими и сказала:

– Тот, кто писал эту записку, он тоже думал, что все предусмотрел. А я как художник вижу, что буквы хоть визуально и похожи, но написаны они были совсем по-разному.

– Как это?

– Очень просто, одну и ту же букву можно начать писать сверху, а можно снизу. Получившиеся буквы будут выглядеть почти близнецами, но способ их написания будет различен. И я вижу другие несоответствия. Где-то одни и те же буквы написаны с бо́льшим нажимом, где-то с меньшим. Если пишет сам человек, то он никогда не будет делать так. А вот человек, которого заботит лишь то, чтобы почерк и сами буквы выглядели бы просто похожими на образец, тот вполне!

– Предполагаете, что тут в квартире находился еще кто-то?

– Я считаю, что предсмертная записка могла быть подделана. И что подделавший ее человек мог ее принести сюда. Необязательно в момент самоубийства он был тут, он мог прийти и позднее.

– В таком случае, он должен был быть близким другом покойного, потому что на дверях мы не обнаружили ни малейших следов взлома.

– И еще этот человек был близок Олегу, потому что как минимум обладал хотя бы одним образцом почерка погибшего. А в наше время не так-то просто, когда все печатают на принтерах, взять и найти образец почерка человека. Заявления и те подаются отпечатанными или вовсе в электронном виде. Я даже и не вспомню, когда в последний раз что-то заполняла от руки. Где бы чужак взял достаточно длинный для анализа образец почерка? То-то и оно, что нигде!

Полицейский вздохнул.

– Тогда что? У нас возможное убийство?

– Да. И еще один момент. У Олега должен был быть именной браслет из платины. Вы его где-нибудь в квартире находили?

– Не видели.

– Браслет обязательно нужно найти. Если не найдется, то Олег может быть связан с еще одним преступлением, с покушением на жизнь нашей дачной соседки. Собственно говоря, расследование этого покушения и привело нас сюда. Браслет из платины с именем Олега найден в ее саду.

Полицейские совсем приуныли.

– Еще и покушение! Так я и знал, что подкинете вы нам свинью. И Никита нас о том же предупреждал.

Он посмотрел на подруг так, словно ожидал, что сейчас они ему скажут, что все просто шутка, ничего расследовать не надо. Но подруги молчали.

Молоденький следователь вздохнул еще горше и произнес:

– Если у нас имеется убийство, то придется искать свидетелей, которые могли видеть, кто приходил к потерпевшему сегодня утром.

Такое подруги безоговорочно одобрили. Медики к тому времени уже осмотрели тело и вынесли свой вердикт. Отныне временной промежуток, который интересовал полицию, был между семью и восемью часами утра. Один из полицейских вышел, но вернулся со скудным уловом.

– В квартире напротив никто не открывает. Камера внизу имеется, но она то ли в принципе не подключена, то ли специально выведена из строя. Есть еще одна камера на улице, в нее попадает часть нашего дома, с ней и придется работать. Возможно, в процессе появится еще что-то, но пока это все.

С таким скудным материалом нечего было и думать, чтобы по горячим следам раскрыть преступление. Подруги, обладая немалым житейским опытом, понимали это лучше, чем кто-либо другой. Потому они не спешили покинуть место преступления, рассчитывая, что рано или поздно судьба подкинет им шанс и они найдут того свидетеля, который сможет им помочь.

– Пусть сейчас люди куда меньше общаются между собой, но совсем слепыми и глухими они тоже еще, к счастью для нас, не стали. Кто-то мог что-то видеть или сможет вспомнить, что видел. Главное, понять, где такой человек прячется от нас.

– И как мы его будем искать?

– А никак не будем. Он сам к нам выйдет.

Напротив интересующего их подъезда, словно по заказу, стояла симпатичная лавочка. Деревянная, с приятными гладкими сиденьями, выкрашенными в белый цвет, она так и манила к себе всякого, кто хотел передохнуть в тени огромного клена в этот жаркий день. Неподалеку с уличного ларька продавались прохладительные напитки и развесное мороженое.

– Сто лет уже такого не пробовала. А тут почти два десятка разных вкусов!

Устоять было невозможно. Каждая из подруг взяла себе по рожку. Оленьке достался шарик ванильного с шоколадной крошкой и розовый клубничный. Светлана отважилась на шоколадное, крем-брюле и ореховое. И даже Катерине достался один шарик, который она так долго и придирчиво выбирала, что у всех, включая продавца, лопалось терпение.

– Ты так перебираешь, словно от этого зависит твоя жизнь!

– Вам легко говорить, у вас кое-какой простор для выбора имеется. Если с одним вкусом не угадаете, то остается еще один или даже два. А мне вы – злые жадины – всего один-единственный шарик разрешаете съесть, тут нельзя промахнуться.

В итоге Катюша выбрала экзотическое со вкусом гуавы, чем порядком удивила своих подруг.

– Заранее говорю, что второго точно не будет, – предупредила ее Светлана.

Катюша ничего не ответила, она принялась смаковать свой зелененький шарик с таким наслаждением, как будто бы ничего вкуснее ей в жизни не приходилось пробовать. С мороженым они расправились быстро, потом им захотелось запить чем-нибудь горяченьким. После кофе, черного и зеленого чая наступило время фруктовых десертов.

Расплачиваясь за последний, Оленька вздохнула:

– Если мы тут еще чуть-чуть побудем, то оставшиеся до пенсии дни буду жить исключительно на одном подножном корме.

И все же их ожидания не пропали даром. Всего-то и прошло, что около получаса, которые они к тому же успешно заполнили десертами, и вот уже им навстречу выплыла необычная фигура. Нечто белое, колыхающееся при каждом порыве ветра, плавно плыло в их сторону. Подруги не сразу смогли рассмотреть, кто к ним пожаловал, потому что голову прикрывала широкополая шляпа с длинной, опущенной на лицо кружевной вуалью, руки до локтей были затянуты в белые нитяные перчатки, тоже связанные крючком, а светлое одеяние было похоже на тюлевую занавеску, но при этом оказалось таким просторным, что совсем не позволяло судить о фигуре пожаловавшей к ним дамы.

– Не помешаю вам, девочки? – вежливо произнесла она низким грудным голосом, присев рядом с подругами.

Те не ответили, потому что слегка закашлялись. Их новая знакомая перед выходом в свет не только старательно прихорошилась, но и весьма щедро облилась духами с таким густым цветочным ароматом, что он буквально валил с ног всякого, кто к нему принюхивался. Самой даме запах духов не доставлял ни малейшего дискомфорта. Она его просто не чувствовала.

– До чего же жарко сегодня, – сказала женщина, обмахиваясь веером, самодельным и тоже сплетенным из мулине. – Дома просто невозможно находиться. У меня квартира на верхнем этаже, под крышей печет, словно в духовке. Кондиционер бы поставить, но нельзя, управляющая компания против, дескать, портим исторический облик здания. А какой там облик? Тут всегда был доходный дом, ничего больше. Никакой архитектурной ценности наш дом не представляет. При СССР на доме была табличка, что в нем останавливался проездом Максим Горький, а теперь и ее сняли. Да что там говорить, скоро и людей, кто помнит такого писателя, в живых уже не останется. А вы тут проездом? Туристы? Сегодня в центре жить – сущий кошмар. Куда ни сунься, всюду туристы. Пыль, выхлопные газы. Воздухом подышать – нужно куда-то ехать. Хорошо тем, у кого дача. А у меня дачи нету. К подруге могла бы поехать, но не хочу, чужой дом, чужие правила. К тому же муж у нее сущий солдафон. А слушать его пошлые шутки целый день, нет уж, спасибо большое. И потом каждые выходные они жарят шашлык. А я мясо не ем. И гостей приглашают. А я люблю тишину и уединение.

– По идейным соображениям мяса не едите? Вы – вегетарианка?

– При чем тут это? Просто не люблю. А к ним, если поедешь, то обязательно шашлык нужно есть. А я не могу. У меня возраст и сопутствующие ему болячки. Не до шашлыков мне, я на кефирчике привыкла жить.

Подругам были не так уж интересны гастрономические привычки их новой знакомой, но они внимательно слушали, памятуя, что вышла она прямехонько из подъезда Олега. И жила, по ее собственному утверждению, на верхнем этаже. А там кроме квартиры Олега находилась лишь еще одна дверь, получалось, что их новая знакомая являлась ближайшей соседкой покойного. Такого ценного свидетеля упускать было никак нельзя.

Оленька метнулась к ларьку и купила бутылочку минеральной воды.

Вернувшись, она протянула ее женщине:

– Не желаете ли охладиться? Водичка с пузыриками, приятно веселит и такая прохладная!

– Что вы? – сконфузилась та. – Зачем?

– Берите, берите, я для вас купила.

– Но зачем было тратиться? Я тут в двух шагах живу. Уж воды я и из фильтра могу себе налить. Но спасибо за внимание, конечно, однако не стоило, право.

Воду она выпила с видимым удовольствием, через каждый глоток приговаривая, что тратить деньги на воду форменная глупость и такое могут позволить себе разве что миллионеры.

– Взять хотя бы моего соседа. Живем всю жизнь дверь в дверь, даже учились с ним в одном классе, но разница между нами колоссальная. Я окончила университет, изучала русскую литературу, а он за всю свою жизнь вряд ли прочел хотя бы одну книжку по своей воле. И что? У него дела обстоят прекрасно. Можно сказать, он шикует. А я вынуждена еле-еле сводить концы с концами. Живу одна, и, чтобы оплатить коммунальные платежи, мне приходится отдавать большую часть пенсии ЖКХ. Даю частные уроки, противно, ученики тупые, ленивые, а что делать? Жить-то ведь как-то надо.

При этих ее словах Оленьке сначала стало очень жалко их новую знакомую, но потом она припомнила четыре просторные комнаты в квартире Олега, по стенам которых разве что эхо не гуляло, и сообразила, что у его соседки наверняка точно такая же просторная квартира. И жалость стремительно куда-то отступила. Иногда достаточно взглянуть на ситуацию под другим углом, и сразу же многое меняется.

– Что же у вас за сосед такой! Вроде как одноклассник. Неужели помочь бывшей однокласснице не может?

– Да я бы никогда и не приняла от такого помощь! Он же альфонс! Повезло болвану, женился в свое время на богатой. Она умерла, ему состояние свое оставила. Но лично я никогда бы такого не сделала. Никогда! Хотя мы с мужем тоже завещание друг на друга написали, но это же совсем другое дело. Покойный мой муж был человеком достойным во всех отношениях. А про Олега я такого сказать никак не могу.

Вот и прозвучало заветное имя. Теперь никаких сомнений не оставалось. Тетка прекрасно знала убитого. Она была тем свидетелем, которого судьба посылает лишь единожды.

– И что же этот Олег натворил?

– Много всякого. Гулял, изменял ей. И у меня есть все основания думать, что в итоге свою жену он и убил!

– Ой! Не может быть!

– Очень даже может! Она в автомобильной аварии скончалась. Сказали, что с управлением не справилась. Но я своими глазами видела, что в тот день они уезжали вдвоем. И кто за рулем сидел? Он и сидел!

– Олег?

– Он повез куда-то свою Галку, и назад она уже не вернулась! Олег потом всем рассказывал, что они с женой поспорили, Галка психанула и укатила от него одна. Олега бросила на заправке. Видимо, на нервах она не справилась с машиной и врезалась в дерево. Но я ему не верю!

– Почему?

– Потому что до Галины у Олега ни шиша не было. У них на двоих с матерью в коммунальной квартире была одна комнатка. Жить втроем в ней было невозможно. Потому молодые сначала где-то снимали или даже у Галины жили, не знаю, а потом, когда Нина Федоровна, мать Олега, померла, то Галина начала одну за другой комнаты в коммуналке выкупать. Так иногда бывает, один старичок помер, и за ним другие потянутся. Вот и у них похожим образом получилось. Коммуналка стала сама собой освобождаться, а метры у наследников Галина выкупала. А последнюю комнату за очень хорошую цену купила. Хозяин понимал, что так в распоряжении Олега и Галины вся квартира остается, и цену заломил неслыханную! Галина ему квартиру купила, однокомнатную, правда, но тем не менее. Потом они ремонт отгрохали шикарный в квартире и зажили себе. У Галины бизнес, что-то связанное со строительством. Олег при ней. И все бы ничего, но очень уж Олег погулять на стороне любил. Вначале он еще как-то сдерживался, но все равно то и дело на горяченьком попадался. Скандалы у них случались регулярно. Я через площадку живу, мне все прекрасно было слышно, да и видно, если они собачиться еще на лестнице начинали. Но все-таки Олег как-то всякий раз умудрялся жену убедить в своей невиновности. Так и жили. Да еще с годами Олег совсем уж наглеть начал. Жене претензии, что старая и некрасивая, а сам на сторону и даже уже особо не скрывал своих измен. Вроде как от старой жены и гулять-то не зазорно. Мол, следила бы Галина за своей внешностью получше, в спортзал бы почаще ходила и косметологическими процедурами не пренебрегала, глядишь, он бы еще и поостерегся. А так он своими изменами вроде как ее саму наказывал, что не могла его взгляд по-прежнему радовать. Может, оно и так, но гулял-то он на деньги жены. Деньги ее, стало быть, для него своей привлекательности не утратили. Любовниц своих в рестораны водил, в путешествие с ними ездил. Ну Галина такое отношение к себе терпеть тоже не стала. Разводом она ему пригрозила. Как раз накануне той роковой поездки у них разговор и состоялся. У нас дом старый, но построен тоже не совсем понятно. Местами стены толстые, а местами один картон с фанерой. Слышимость в тех местах прекрасная. Не захочешь, да в курсе дел будешь. Из услышанного мной разговора я узнала, что по брачному договору все нажитое в браке имущество оставалось за Галиной. А Олегу – шиш с маслом. Галина ему прямо сказала, что по доброте душевной так и быть, выделит ему квартиру-студию где-то в Мурино, – но на этом и все. Ни на деньги, ни на другое имущество он может не рассчитывать. И я знаю, что Галина слово бы свое сдержала. Еще и потому я думаю, что Олег мог быть причастен к смерти своей жены. Очень уж ему без ее денег оставаться не хотелось.

Да, деньги – повод для убийства весомый. Подруги это тоже прекрасно понимали. Не понимали они лишь того, какое им-то дело до убийства Олега, который был явно далеко не паинькой. Если кто-то решил свести с ним личные счеты, то какое им-то дело? Не могут же они расследовать все преступления подряд? Все-таки они уже дамы на пенсии, им бы со своими делами разобраться, где уж там совать нос в чужие.

И Катюша, к которой незнакомка в кружевной шляпке расположилась больше остальных, предприняла попытку подвести разговор к интересующей их теме.

– Наверное, у Олега при его популярности всегда было много друзей? Еще со школы?

– Вовсе нет. В школе так его и вовсе все гоняли. Расцвел он уже после появления Галины. Вот когда она появилась в его жизни, то все у него как-то очень быстро и резко пошло вверх.

– И друзья появились?

– В друзьях Олег особо никогда не нуждался. Не припомню, чтобы он с кем-то из ребят дружил. В классе один сидел. Домой один шел или со мной. По вечерам над географическими картами сидел, о путешествиях мечтал. География была его любимым предметом, по ней одной у него всегда была твердая пятерка.

Услышанное плохо вязалось с тем, что уже знали подруги. Если Костя вовсе не был дружен со школы с Олегом, зачем же врал, что они дружили?

Когда свидетельница попрощалась с ними и ушла по своим делам, подруги еще некоторое время посидели на скамеечке, обсуждая Олега, его жену Галину и случившееся с ними.

Пока Светлана, которая в принципе не отличалась терпеливостью и которой потому первой надоело толочь воду в ступе, не заявила своим подругам:

– Мне кажется, что мы с вами слишком разбрасываемся. Нам нужно расследовать покушение на Виолетту, в котором обвиняют нашу Оленьку. А про убийство Олега нужно забыть.

– Нет, если он приезжал к Виолетте, то его убийство может быть связано с нападением на нее. И это нужно установить.

– И как?

– Если Олег побывал в нашей милой «Лесной сказке», то он должен был там где-то засветиться.

Светлана стояла на своем:

– Виолетта никакого Олега не видела. Никита Максимович ее допросил. Она прямо ему заявила, что никакого Олега знать не знает. И про встречу одноклассников своего мужа слышит впервые. Мол, она ушла от мужа еще до того, как такая встреча у них состоялась.

– Тогда нужно попросить Никиту Максимовича передать найденный нами браслет в распоряжение здешнего следователя. Пусть снимут отпечатки пальцев или сделают анализ ДНК, но докажут, что браслет из «Лесной сказки» принадлежит или же, напротив, не принадлежит убитому Олегу.

– И для всего этого нам с вами совсем не обязательно болтаться тут, – произнесла Светлана.

Оленька безо всякого труда почувствовала, куда клонит ее подруга, и поддержала мысль:

– Все можно сделать без нашего присутствия в городе.

– Поедемте же как можно скорее домой! – радостно озвучила их общее желание Катюша.

Но прежде чем сесть в машину и отправиться назад в милую и уютную «Лесную сказку», наслаждаться тишиной и прохладой, они увидели даму в шляпке. Видимо, она уже успела вернуться домой, потому что снова выходила оттуда. На сей раз она волочила за собой сумку на колесиках, а лицо ее выражало смущение и страх. Увидев подруг, она кинулась к ним, словно к родным.

– Что творится! Вы себе даже не представляете! Помните, я рассказывала вам про своего соседа Олега и его жену? Так вот! Теперь убили самого Олега!

И она принялась обмахиваться веером, по ее красному круглому лицу текли капли пота.

– Как ужасно жарко сегодня, – прошептала женщина. – Мне вот-вот станет дурно от такой жары. И еще убийство. Нет, я ни за что не останусь в доме. Поеду! Плевать на шашлык. В конце концов, не заставят же они меня его насильно глотать?

Подруги переглянулись. Одна и та же мысль посетила их всех одновременно. Дама близко знала Олега, она должна была знать и Костю. Так отчего бы не пригласить ее к ним в гости в «Лесную сказку», где она может без всякого труда совершенно случайно столкнуться с ним. Из такой встречи может получиться много интересного. И если даже нет, то одно доброе дело они в копилочку своей кармы все равно кинут.

– Не хотите ли прокатиться с нами за город? Вы так любезно развлекли нас рассказами о своем соседе, а теперь мы хотим познакомить вас со своими соседями.

– Я не совсем понимаю вас.

– Очень может оказаться, что вы с нашими соседями тоже уже знакомы. По крайней мере, с одним из них.

– Как интригующе звучит.

Женщина говорила и шарила глазами по лицам подруг. Осмотр прошел благополучно, они внушали незнакомке доверие.

Но окончательно принять правильное решение ей помогла Катюша, которая протянула ей руку и душевно сказала:

– У нас в загородном поселке сейчас так свежо и хорошо. Вы сможете развеяться на природе. Вы же хотели поехать, сами рассказывали. Ну так шашлык у нас никто жарить не будет, и вас не заставят его даже нюхать. Поедемте! Нам очень хочется показать вам одного человека, с которым мог быть знаком ваш сосед. И как знать, возможно, это поможет найти убийцу Олега.

– Предлагаете мне расследовать его убийство?

Дама в шляпке чрезвычайно оживилась. Она даже забыла про свой веер. Глаза у нее блестели.

– А я согласна! Знаете, давненько я уже не совершала никаких безумств. Пора это изменить!

Закинуть сумку в багажник оказалось делом одной минуты. И вот уже машина весело катит в сторону «Лесной сказки», везя на борту трех подруг и их попутчицу.