Единственные, кто продолжал к ней относиться по-прежнему, были ее закадычные подруги и ближайшие соседки – Катюша да Светлана. Также и Анна Вольфовна пришла сама и привела своего отставного капитана Петра Филипповича. Тот сокрушенно качал седой головой и несколько раз повторил, что, был бы помоложе, вырвал бы все злые языки, которые распускают про их милую Оленьку гнусные сплетни.

– Вы бы разузнали у Роберта Владленовича, что за мегеру он пустил жить в свой дом. Кем она ему приходится? Может, она мошенница, а он вообще про нее ничего не знает, поселилась тут без его ведома, дом-то уже сколько времени пустой стоит.

Увы, пострадавшая поэтесса оказалась родной сестрой жены Роберта Владленовича. Эту информацию сообщил подругам Никита Максимович.

Но Петр Филиппович не сдавался:

– Ну и что с того, что сестра жены? Мало ли какие бывают сестры у жен? Все равно разузнайте, что она за особа такая!

Как ни претила Оленьке мысль звонить бывшему соседу, а все-таки пришлось. И тот подтвердил, что у поэтессы было полное право проживать в его доме.

– Она развелась с мужем, с квартирой там у них ситуация сложная, как я понял, сейчас идет размен жилплощади, но Виолетта так устала от всех этих дрязг, что попросила нас с Авелиной разрешить ей пожить на нашей даче. Мы, конечно, ей разрешили. Нужно же входить в положение людей.

– А как зовут мужа вашей родственницы? Случайно, не Олег?

– Бывшего мужа, – уточнил Роберт Владленович. – А зовут его Костей. Они с Виолеттой были женаты много лет, так что мы с ним хорошо знакомы.

– А кто же такой Олег?

– Понятия не имею.

– Возможно, еще какой-нибудь родственник? Сын? Брат?

Нет, никаких детей у Виолетты не было.

– У Кости, насколько мне известно, детей тоже нету.

А насчет всех прочих родственников Роберт Владленович пообещал уточнить у жены. Разговор с ним вызвал у Оленьки двоякое чувство. С одной стороны, было приятно услышать голос старого знакомого и узнать, что у него все в порядке. Но с другой, за все время их коротенького разговора Роберт Владленович не меньше пяти раз упомянул про свою жену. Создавалось впечатление, что он изо всех сил старается напомнить о ее существовании. Но кому было нужно такое напоминание? Оленьке или ему самому?

Оленька подошла к клетке, в которой жила ворона, принесенная из дома поэтессы. Ворона обрадовалась и запрыгала:

– Риса! Риса!

Вообще ворона была довольно странной особой. Она не переставала требовать себе риса, хотя Оленька не замечала, чтобы птица хотя бы раз его клевала с какой-то особенной страстью. Когда Оленька насыпала ей в кормушку первый раз горсть сухого риса, ворона и вовсе посмотрела на нее с изумлением. Кажется, такого она совсем не ждала.

Второй раз Оленька предложила вороне уже отварной рис, но с тем же результатом. Удивленный взгляд, несколько вежливых клевков и полнейшее равнодушие к разбросанным комочкам риса в дальнейшем. Но несмотря на это, отчаянные требования риса от вороны не прекращались. Оленька уже не знала, что ей и делать. Она предлагала капризной птице рис в виде пудинга, запеканки, в виде рисовых шариков и даже в составе суши. Рыбу и водоросли ворона с удовольствием съедала, а вот рис больше раскидывала по клетке.

– Хочешь какого-нибудь особенного риса? Бурого или красного?

Ворона посмотрела на Оленьку и сказала:

– Ты дура!

– Сама такая! – обиделась на нее Оленька.

Она отошла от клетки, не хватало еще, чтобы ее вороны отчитывали. И все же разговор с Робертом Владленовичем нельзя было считать совсем уж пустым. Итогом их недолгого общения стал номер телефона Кости, бывшего мужа Виолетты, которому Оленька тут же и позвонила. Ей почему-то казалось, что именно такой человек, наверное, много потерпевший обид от характера Виолетты, сможет посочувствовать и Оленьке в ее беде.

– Заодно узнаю, почему они развелись. Может, она и его оболгала. Тогда будет ясно, что дамочка любит приврать, и следователь уже не станет так прислушиваться к ее словам.

Но бывший муж Виолетты повел себя непредсказуемо. Едва узнав, что его жена очутилась в больнице, он так разволновался, что утратил всякую возможность слышать что-то еще.

– Где она? – вопил он. – Немедленно назовите адрес больницы. Я поеду туда! Сейчас же!

Про Олега не удалось узнать и у него. Впрочем, позвонила Авелина и продиктовала телефоны еще нескольких членов семьи и знакомых, кто ближе всех общался с ее сестрой.

– Если честно, то меня нисколько не удивляет, что на сестру кто-то напал. Роберт сказал, что злоумышленник треснул ее по голове? Так я удивлена, что этого не случилось раньше.

– Что вы имеете в виду?

– Вы прожили с ней целое лето и еще не поняли, что она за фрукт?

– Уверяю, ваша сестра вела себя исключительно добропорядочно.

– Да? Быть того не может! Впрочем, возможно, разрыв с Костей все же послужил ей уроком. Значит, мужчины к ней в гости косяками не ходили?

– Лично я никого не замечала.

– Ну надо же! – поразилась Авелина. – Конечно, Роберт перед заселением предупредил ее, чтобы вела себя тихо и примерно, а в противном случае мигом вылетит и из дома, и из самого поселка. Но мы с ним даже не думали, что наше предупреждение возымеет действие. Раньше такого не случалось. Нет, вы меня удивили!

– То есть Виолетта прежде не отличалась скромностью поведения?

– Всегда такой была, – вздохнула Авелина. – Еще со школы. Сколько мы с мамой за ней бегали, вытаскивая из каких-то сомнительных знакомств. А уж личности, с которыми она крутила романы, это вообще было нечто! Когда она познакомилась с Костей, то мы даже не думали, что из этого что-то выйдет. Костя был тихим домашним мальчиком. В детстве он занимался бальными танцами, играл на скрипке. Вряд ли он хотя бы раз посещал ночной клуб или какие-нибудь тусовки кроме школьных дискотек. Полная противоположность тем мальчишкам, с которыми обычно встречалась Виолетта. Но чем-то он ее зацепил. Они стали встречаться, потом поженились. С самого начала их отношений Виолетта очень изменилась, можно сказать, остепенилась. Но в то же время она от нас всех и отдалилась. Они с Костей всячески уклонялись от всех семейных сборищ. Предлоги называли благовидные, но у нас сложилось впечатление, что им с Костей просто не хочется видеть никого из нас. Впрочем, они много времени проводили в разъездах, потому что Костя начал давать концерты, а Виолетту он взял к себе администратором. С нами они почти совсем не общались, но издалека они производили впечатление благополучной супружеской пары, и мы просто тихо радовались, что Виолетта больше не доставляет никому из нас хлопот. Так прошло почти тридцать лет, все было тихо и спокойно, ничего не предвещало беды, но вдруг гром среди ясного неба. Виолетта возникла у нас на пороге среди ночи, в слезах, заявила, что у Кости любовница, она об этом узнала из надежных источников и теперь разводится с мужем.

– А Олег?

– Кто такой этот Олег, о котором вы все время спрашиваете? Среди наших родственников человека с таким именем нету. И среди известных мне знакомых сестры я такого человека тоже не знаю.

– А муж мог напасть на Виолетту?

– Костя? Что вы! Он ее обожал! На руках носил! Боготворил!

– И даже если бы уличил ее в супружеской измене?

– С кем?

– Хотя бы с тем же Олегом.

– Вы же говорили, что к ней никто не ходил.

– Я такого не говорила. Я сказала, что никого не видела. А это немножко разные вещи.

– Они с Костей в разводе, – напомнила Авелина. – И потом, он же тоже изменил Виолетте, во всяком случае, так выходит с ее слов. Но даже если бы Виолетта изменила Косте, когда они еще были в браке, а у Кости бы никого не было, то Костя бы все равно не смог причинить ей вреда. Более мягкого и неконфликтного человека я просто в жизни своей не встречала. И Виолетту он обожает. Вот увидите, как только он узнает, что с ней случилось, тут же примчится.

На том их разговор и закончился. Необычным показалось Оленьке лишь то, что сама Авелина даже не подумала спросить, в какой больнице находится Виолетта. Мол, ничего не знаю и знать про нее не хочу. Впрочем, отношения даже между родными сестрами отнюдь не всегда бывают теплыми. Видимо, Авелина с сестрой тоже никогда не были особенно близки.

– И все равно странно как-то, – сказала Оленька, обращаясь к Калачику. – Мне совсем не нравится.

Калачик в ответ гавкнул. Ему тоже многое не нравилось. И в первую очередь ему не нравилось появление вороны в их кухне. А та находила его компанию весьма интересной. Ворона быстро догадалась, как можно приманить к себе собаку. Она нарочно раскидывала кусочки еды из клетки. И когда Калачик доверчиво приближался к ней, ворона легонько его клевала то в пушистую спину, то в бок, то прямо в макушку.

Калачик в ответ возмущенно лаял, а ворона в полном упоении от своей удачной выходки металась по клетке и тоже неплохо лаяла в ответ. Ворона оказалась талантливым имитатором и всего за считаные часы обучилась от собаки громко лаять.

Вечером в пустующем доме соседей загорелся свет. Так как Виолетта все еще находилась в больнице, Оленьке стало любопытно, кто же там может быть. Она осторожно пересекла свой участок и ступила на территорию соседей. Калачика она предусмотрительно оставила дома, чтобы он своим громким лаем не спугнул нечаянного визитера. Но гость даже и не думал ни от кого скрываться. Он громко пел и пританцовывал, курсируя между плитой и кухонным столом.

Оленька прильнула к оконному стеклу и с любопытством разглядывала седовласого мужчину, который двигался с удивительной грацией и изяществом. Из одежды на нем были одни лишь домашние брюки, но, как ни странно, полуобнаженное тело не вызывало никакого смущения. Мужчина так ловко управлялся своими конечностями, так красиво двигался, что на него хотелось смотреть и любоваться.

– Уважаемая, – внезапно произнес он, – вы так себе весь свой хорошенький носик расплющите!

Он стоял спиной к окну, но Оленька поняла: фраза адресована ей. От смущения у нее покраснели уши, и первым ее побуждением было сбежать. Но потом она подумала, как это будет выглядеть, когда она помчится, неуклюже переставляя свои ноги, а он будет смотреть ей вслед и смеяться. Нельзя было допустить такого позора.

– Вы простите, что я к вам вот так запросто без приглашения, но отчаянные времена требуют отчаянных мер. Наверное, вы – Костя? Муж Виолетты?

– Вам уже рассказали про меня? Прекрасно, так будет куда проще. А как ваше имя?

Оленька представилась и получила приглашение присоединиться к позднему ужину.

– Я только что из больницы, – рассказывал мужчина, – Виолетте стало гораздо лучше, врачи меня полностью обнадежили. Ее жизни ничто не угрожает. И все же я решил пока что побыть рядом. Мало ли что, а вдруг Виолетте понадобится что-нибудь? Из близких у нее только я один и есть.

– И еще ворона, – улыбнулась Оленька. – Кстати, ваша ворона сейчас у меня. Можете ее забрать. А можете и оставить, мне она не мешает.

– Что? Какая еще ворона?

– Очень забавная. Все время требует себе риса. А даешь, не ест.

– Не понимаю, о чем идет речь.

– У вашей жены жила ворона. Я ее забрала к себе.

– Ну, забрали – и спасибо. Мне она всяко не нужна. Видимо, ворона – это какая-то прихоть моей жены.

На ужин у Кости были приготовлены отварные овощи – цветная капуста, брокколи и морковь.

– А мясо?

– Я не ем мяса.

– Никакого?

– Абсолютно.

– А… как же белок? Он необходим организму. Рыбу-то вы едите?

– Не употребляю ни рыбы, ни яиц, ни любых молочных продуктов. Одни лишь овощи и злаки.

– Злаки… Значит, каши? И не скучно вам так жить?

– Ничуть. Моя профессия требовала от меня строгого контроля веса. Когда я вышел на пенсию, можно было смягчить режим, но я уже привык, втянулся и решил, что ничего менять не буду.

Как Оленька и догадалась, Костя был танцором, выступал в балетной труппе, затем преподавал хореографию.

Не спрашивая согласия, он поставил перед гостьей тарелку с угощением. Глядя на одинокую морковку, кусочек брокколи и такой же крохотный ошметок цветной капусты, Оленька поймала себя на мысли, что где-то она уже похожее угощение видела, и даже не раз. С тех пор как Светлана взялась опекать Катюшу, она не уставала бороться с лишним весом последней. И порции обыкновенно выдавались такими мизерными, что после обеда все вставали в недоумении, ели они что-нибудь или нет?

– У меня есть подруга, вам бы с ней познакомиться. Она такой же приверженец здорового образа жизни, как и вы. Нашли бы с ней массу общих тем для общения.

– Благодарю, я женат.

– А я слышала от Авелины, что вы в состоянии развода.

– Было дело, Виолетта и впрямь подавала заявление о разводе, но я сумел ее переубедить, подождать и не торопиться. Несмотря на разногласия, которые у нас были, мы с женой любим друг друга.

– Но в одном вы с ней точно не похожи, – улыбнулась Оленька. – Уверена, что ваша жена никогда не поддерживала вас в стремлении правильно питаться, я угадала?

Не единожды Оленька видела, как ее соседка покупала в магазине и колбасу, и плавленый сыр, и мясо. Да и то сдобное печенье, которым она лакомилась перед нападением, никак нельзя было назвать здоровой пищей.

– Виолетта обладает многими другими достоинствами, но силы характера моя жена не имеет. Она способна сказать, что сегодня не возьмет в рот ничего из сладкого, и тут же у меня на глазах может полакомиться шоколадкой.

В его устах такое невинное удовольствие прозвучало тяжелым укором. И Оленька подумала, что правильное питание – это все очень прекрасно и местами даже замечательно, но только издали. А при ближайшем рассмотрении даже злейшему своему врагу не пожелаешь годами жить с занудой, который даже на твою шоколадку косится с таким упреком, что всякий вкус пропадает.

И еще Оленька подумала, что с таким мужем очень нужен какой-нибудь Олег. Тот, наверное, не осуждает Виолетту, если она позволит себе чего-нибудь этакого, скажем так, лишнего.

– Среди ваших общих с женой знакомых есть человек по имени Олег?

Она ожидала, что Костя смутится, но тот и бровью не повел.

Он невозмутимо прожевал кусочек моркови и спросил:

– Какой именно Олег вас интересует?

– А их много?

– Так навскидку могу назвать троих. Возможно, если покопаться в памяти, то их будет еще больше.

– Они исключительно ваши знакомые или и вашей жены тоже?

– Вы же спрашивали о наших общих знакомых.

На такую удачу Оленька не смела даже рассчитывать. Сразу трое подозреваемых!

– Расскажите мне о них!

– Зачем?

– Есть подозрение, что один из них может стоять за совершенным на вашу жену покушением.

– Не может быть. Все трое очень порядочные люди. Собственно говоря, мы с женой с другими и не общаемся.

Прозвучало слегка высокомерно, но Костя сумел смягчить свои слова улыбкой. Она у него получилась очаровательной и настолько сияющей, что немедленно погрузила Оленьку в самую темную пучину зависти. Ее собственной улыбке было далеко до подобного совершенства.

– Так что там с Олегами? – поторопила она несколько сварливей, чем намеревалась. – Опишите мне их! Все равно ведь придется завтра отчитываться в полиции.

– Если вам так любопытно, то извольте. Первый из наших трех Олегов – мой школьный приятель. Мы с ним много лет не виделись, судьба раскидала нас по разным концам света, но в этом году была встреча одноклассников, многие приехали, и мы с Олегом вновь возобновили приятельские отношения.

– Чем он занимается?

– Ничем. Живет.

– На пенсию?

– Он вдов. От жены ему досталось приличное состояние. Тех денег, что у него имеются, при разумном их использовании ему с лихвой хватит до конца его жизни. Потому он просто живет и получает удовольствие от жизни. Много путешествует, встречается с красивыми женщинами, одним словом, везунчик. Я покажу вам его страничку в соцсети, чтобы вы сразу поняли, какой он человек.

– Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. И двух других ваших знакомых Олегов тоже покажите.

– Их у меня в друзьях нету. Один – мой парикмахер. Второй – остеопат. Жена также при необходимости прибегает к их услугам. Покраска волос в салоне обходится дороже, чем на дому. Потому, когда Олег приезжает стричь меня, он занимается и волосами моей жены. Ну а визиты к остеопату вообще в нашем возрасте становятся чем-то вроде семейной прогулки. Но хоть мы с женой общаемся с ними двумя достаточно близко, но все-таки мы не дружим. Нужно четко разделять людей своего круга и тех, кто работает на нас.

Оленька, которая как раз очень даже крепко всю жизнь дружила со своей маникюршей, лишь глазами похлопала в ответ. Но с другой стороны, может, у Виолетты был другой взгляд на то, с кем ей дружить. Не случайно же она удрала от мужа на дачу родственника. Ясно же: для того, чтобы муж не мешал Виолетте проявлять себя.

– А возраст у тех двоих каков?

– Им обоим за тридцать. Олегу, который остеопат, думаю, все же ближе к сорока.

– Как вы думаете, кто-нибудь из них мог приехать к вашей жене на дачу?

– Нет.

– Вы так уверены?

– Потому что я точно знаю – у них обоих сейчас отпуск. Они уехали на отдых. Парикмахер вернется в двадцатых числах месяца, стоматолог уже ближе к сентябрю.

– И далеко уехали?

– На юг. К морю.

Итак, двоих подозреваемых можно было скинуть со счетов. Хотя полностью Оленька с них подозрения все равно не снимала. Мало ли кто и куда уехал. При должном желании можно и вернуться. Вот только какая причина могла побудить этих людей прервать свой законный отпуск исключительно ради визита сюда к ним в «Лесную сказку».

Чтобы человек отказался от купаний в море в обмен за возможность стукнуть пожилую даму чем-нибудь тяжелым по голове, у него должно быть для того очень серьезное основание. Наследство или ревность подошли бы. Но оба подозреваемых были сильно моложе Виолетты, а стало быть, в любовники ей вряд ли годились. А насчет наследства тоже мимо, наследство, если бы все сложилось трагически, скорей уж мог ожидать сам Костя.

И это заставило Оленьку повнимательней присмотреться к своему новому знакомому.

– Ваша жена пишет стихи, как я слышала?

– Да, пришла ей в голову такая блажь.

– Вы не одобряете ее увлечения?

– Как вам сказать, хобби не должно идти в ущерб основному источнику доходов. Виолетта давала по пять концертов в месяц стабильно, иногда даже больше, у нее было расписание на год вперед. И вдруг она заявляет, что не чувствует в себе силы продолжать дальше концертную деятельность, она устала от сцены, она хочет изучить свою глубинную сущность. Разумеется, я указал ей на некоторые обстоятельства в виде уже заключенных контрактов и подписанных договоров, по которым нам пришлось бы заплатить огромную неустойку. Но жена заявила, что я как-нибудь решу проблему, она в меня верит, и уехала сюда. А потом я узнаю даже не от нее, а от наших общих знакомых, что она уже давно пишет стихи, публикует их и намерена продолжать заниматься этим.

– А концерты?

– Про них можно было забыть. Виолетта отказывалась петь. Говорила, что ей слишком тяжело даются выступления, она после них чувствует себя совсем без сил.

– Возможно, так и было? Все-таки ваша жена уже не так молода. Вполне могла уставать.

– Чушь! Я старше ее на несколько лет, но посмотрите на меня! Я еще полон сил и бодрости. Виолетта просто обленилась, обрюзгла и обабилась! Я ей говорил, что так нельзя, надо браться за ум, но она ничего не хотела слышать.

– Зато я слышала, что у вас появилась ей замена?

– Заменить Виолетту невозможно! Она не получила полноценного музыкального образования, можно сказать, самоучка, всего нахваталась по верхам, но голос! Голос у нее просто божественный. На ее концертах люди рыдали и теряли сознание. Она делала с людьми такое… Вы не представляете!

– А вы тоже выступали?

– В последние годы я был занят административными делами. И конечно, на мне была хореография. Виолетта выступала в окружении молодых юношей и девушек, зрелая красота в окружении юности! Такое сочетание всегда производит положительное впечатление.

– И у вашей жены случались романы?

– Возможно.

– Ну а у вас самого?

– Никогда!

– Виолетта упрекала вас в неверности. Заявила, что вы завели себе любовницу.

– Чушь! Я никогда не смешиваю личное и профессиональное.

– С Виолеттой же смешали!

– Тогда все было иначе. Мы с ней начинали выступать совсем молодыми. Выступал я, она ничего не умела. Потом потихоньку набралась уму-разуму, оказалось, что у нее неплохой голос, людям нравилось. Я стал все чаще брать ее в свои номера, потом позволил ей выступать самой, сам занялся художественной частью. И нас стали приглашать все чаще, успех ширился, доходы росли. И вдруг Виолетта заявила, что все хочет бросить, будет писать стихи. Что у нее уже есть композитор на примете, который ее стихи переложит на музыку. Я пытался втолковать ей: одно дело петь чужие песни, другое – писать свои. Чтобы написать стихи к песне, нужно что-то собой представлять. Иметь какую-то глубину.

– А у Виолетты глубины не имеется?

– Она поверхностный человек, – небрежно проронил Костя. – Где-то чего-то нахваталась и вообразила о себе невесть что.

– Ну вам-то видней.

– Конечно, мне видней! В отличие от Виолетты я все-таки получил образование.

– А Виолетта что же, нет?

– Да когда бы она успела? Ей же нужно было работать. Она гастролировала по стране из одного конца в другой. Ей было не до того, чтобы посещать занятия и уделять время образованию!

– Но вы все-таки успели.

– Потому что я понимал ценность образования. А Виолетте всегда было хорошо и так.

– Вы говорили, что любите свою жену.

– Так и есть. Обожаю.

– Что-то непохоже. Перечислили массу ее недостатков.

– Легко любить человека идеального. А вы попробуйте любить такого, который весь состоит из недостатков.

– Но все-таки, чем занимается ваша любовница?

– У меня нет любовницы.

– А вот Виолетта утверждала, что у вас роман на стороне. Потому-то она и сбежала на дачу. И развестись тоже собиралась из-за вашей измены ей.

– Ей показалось. Никакой измены не было. Было легкое мимолетное увлечение, которое вполне простительно. Виолетта и сама не без греха. Мы с ней вращались в обществе людей весьма интересных во многих отношениях, неудивительно, если иногда между ними и нами проскальзывала искра. Но мы с Виолеттой еще смолоду условились: какими бы ни были пылкими чувства к другим, наш с ней союз нерушим. Мы могли позволить себе слегка увлечься, но каждый из нас помнил, что наш брак – это навсегда! Я это знал, Виолетта тоже знала, все в мире могло рушиться и лететь в тартарары, но узы нашего брака были священны!

Ишь, как разгорячился! Щеки горят, глаза сверкают. Даже про вареную морковку в своей тарелке совсем позабыл. Оленька смотрела на выпячивающего грудь мужчину и думала, интересно, а Виолетта точно так же верила в святость и нерушимость их брачного союза или у нее было какое-то свое отдельное мнение на сей счет?