Рано утром, еще до того, как взошло солнце, подруги уже заняли свои места. Военная стратегия была разработана ими за ночь, которую они провели почти без сна, обсуждая детали предстоящей операции. Зато теперь каждая знала, что нужно делать. Главная трудность заключалась в том, что по факту у них не имелось реальной приманки. Те петушки, которые оставались еще у Оленьки в курятнике, были слишком молоды и незрелы, они не проявляли никакого стремления как-то проявить себя, не говоря уж о том, чтобы громко запеть.

– А вдруг утром никто из них на крышу не вылезет? – опасливо предположила она.

Светлана никакой проблемы не видела.

– Тогда придется кому-то из нас! Всего-то!

Катюша с осторожностью заметила, что никто из них троих ни статью, ни размером, в особенности размером, никак не похож на юного петушка.

– Смастерим куклу. Петушиное чучело!

Оленька побледнела.

– Не дам убивать петушков! Не позволю из них чучела делать! Лучше уж живого посадим. Привяжем за лапку и посадим на крыше. «А ля гер ком а ля гер» – так говорят французы. На войне как на войне. А на войне и не такое приходится терпеть.

– А на крышу мы его как выпихнем, если он не захочет? Он же сопротивляться станет. Нет, лучше муляж использовать. Тащи, Катька, свой пластилин. Повезло нам, что у тебя нынче запас имеется.

– Весь нести?

– Боюсь, что весь. Может, еще и не хватит.

Пластилина хватило в обрез. Петушок в итоге получился небольшого размера, но Светлана была довольна.

– Перьев в сарае наберем, натыкаем, издалека будет не отличить от настоящего. Удачно получилось, что ты, Катька, так ко времени своей ювелиркой увлеклась.

Катюша и впрямь решила освоить новую специальность. Насмотревшись в интернете разных обучающих курсов, она вообразила, что сможет неплохо зарабатывать, отливая из драгоценных металлов кольца, броши и прочие ювелирные изделия.

– Пусть сейчас век роботов, – рассуждала она, – но авторская штучная работа, сделанная руками человека, всегда будет цениться.

Художественные навыки у Катюши имелись, как-никак, а за спиной у нее была художественная школа и даже неоконченная академия. Ну, сильно неоконченная, если уж говорить честно. Но многие великие люди были самоучками. К тому же Катюша была способной самоучкой, так что изначальные запасы специального ювелирного пластилина, из которого изготавливались модели, затем использовавшиеся для отливки, она быстро потратила.

Но как часто бывает в таких случаях, вскоре ей показалось, что кольца, серьги и броши не совсем «ее тема», а вот лепить цветочки и всяких зверюшек Катюше понравилось больше. Занятие всерьез увлекло ее, но малая скульптурная форма требовала больших запасов ювелирного пластилина, который Катюша и потребляла все лето весьма активно. В итоге у них дома на полках скопилось некоторое количество пробных уродцев, отливать которые Катюша не торопилась.

– Сперва нужно дать будущей работе имя, а для того идея должна отлежаться.

На самом деле, Катюша просто стеснялась идти со своими работами к литейщикам. Все замыслы, которые в голове у Катюши выглядели красиво и изящно, в ее исполнении приобретали неожиданные нюансы. Например, сидящая на цветке бабочка пугала своим зверским выражением, казалось, что она не пыльцу собирает, а жрет несчастный цветок, так что тот весь скрючился и трясется от ужаса.

Милый, по мысли Катюши, паучок, сидящий на своей паутинке, в реальности мог с успехом гарантировать острый приступ арахнофобии всем, кто прежде ею не только не страдал, но даже не подозревал о существовании подобной фобии. Зверушки тоже не радовали, они получались у Катюши такими кособокими и хромыми, что жалость брала, глядя на них. Хотелось то ли плакать, то ли срочно дать им денег на лечение.

Подруги, как могли, поддерживали начинание Катюши. Особенно старалась Светлана. Она знала, что увлеченная Катюша забывает про завтраки, обеды и даже ужины, что обычно позволяло сбрасывать лишний вес. Потом увлечение проходило, и вес тоже возвращался. Но Светлана была упряма и верила, что однажды все получится. Вес уйдет и не вернется.

– У тебя отлично получается для начинающей. Главное, продолжать!

Оленька по доброте душевной тоже лгала, глядя прямо в глаза подруге.

– А мне нравится! – слегка дрожащим голосом, говорила она. – И потом опыт – дело наживное.

Сама Катюша была настроена критичней всех.

– Мне кажется, что мне не хватает мастерства.

– Разве что самую малость.

– Чуточку. Зато таланта у тебя хоть отбавляй!

И к Катюше в целях поддержки приглашались друзья и соседи, которым заранее были даны строгие указания ни за что не показывать страха при виде ее работ. А если уж совсем будет невмоготу, то притворно лишаться чувств, словно бы от невыносимого восхищения.

– Потому что унылая Катя – это все сметающая со стола Катя, а ей нужно сбросить лишний вес. Помните, у нее сердце, сосуды и диабет. Ваша критика может ее убить!

И все друзья Катюши очень старались вдохнуть в нее уверенность в собственных силах. В результате они сумели достигнуть некоторого прорыва, Катюша стала смотреть на вышедших из ее рук уродцев без прежнего отвращения.

И лишь робко допытывалась:

– Вам что, и правда нравится?

А получая неизменно утвердительный ответ, лишь пожимала плечами и бормотала, что, похоже, совсем ничего не понимает.

Сооруженный Катюшей на скорую руку петушок больше напоминал птеродактиля с кривой шеей и непропорциональными крыльями. Одно было больше другого и почему-то росло прямо из хребта. Голышом выглядел он не просто жутковато, от него хотелось бежать подальше и надеяться, что не погонится. Но принарядившись в петушиные перья, он стал нравиться своим создательницам куда больше.

– А что? Молодец, хоть куда!

Вместо гребня петушку в голову воткнули красную расческу, а вместо глаз вставили бусины. Для этого пришлось распустить ожерелье Светланы из муранского стекла, зато петушок обрел ярко-голубые с золотыми прожилками глаза.

– Блондин с голубыми глазами, мечта всех кур в околотке!

– Мы хотим приманить не куриц, а вора.

– Вор тоже не сможет пройти мимо такого красавца!

С помощью шеста петушка устроили на насесте под козырьком крыши курятника. Теперь оставалось только ждать. И когда небо на востоке слегка порозовело, подруги включили запись, заботливо предоставленную интернетом. Все трое к этому времени уже порядочно охрипли и удивлялись, почему сразу не додумались позволить за них поработать современным технологиям.

– Лишь бы зарядки хватило.

– Не о том думаешь. Бинокль прихватила?

– Да. А тепловизор тоже брать?

– Конечно! Что за вопросы!

За тепловизор нужно было благодарить Славу, мужа Оленьки. Он хоть и появлялся нечасто, предпочитая жить вместе со своими старенькими родителями, за которыми преданно ухаживал, но все же время от времени позволял себе вылазки на дачу к жене, а от нее уже на охоту. Родители увлечения сына охотой не одобряли, считая его чрезмерно опасным, так что он некоторые свои приспособления для охоты оставлял дома у Оленьки.

Подруги немного развлеклись, сидя в засаде и из нее обследуя окрестности с помощью устройства. Ими были обнаружены несколько целей, видимо, соседские коты, возвращающиеся с ночной прогулки. А также цели поменьше: то ли юные ежики, то ли какие-то другие мелкие животные. Потом стало слишком светло, и развлечение пришлось прекратить.

– Ну все! По местам!

Места для наблюдения были выбраны так, чтобы обозревать фальшивого петушка с трех ракурсов.

– Неизвестно, как именно будет действовать воришка. И с какой стороны он придет. Мы должны быть готовы ко всему! Оленька, больше ни один твой петушок не пострадает, я тебе гарантирую!

К сожалению, Светлана, которая вообще-то редко ошибалась, на сей раз ошиблась. Когда окончательно рассвело, с улицы что-то мелькнуло, и в следующую секунду столь тщательно вылепленный петушок внезапно исчез. Вот буквально только что он сидел на своем нашесте, а теперь его там уже нет. При этом никаких посторонних в окрестностях не наблюдалось. Вообще совсем никого.

– Что такое?

– Ничего не понимаю!

– Как это случилось?

Три подруги выскочили каждая из своего укрытия и принялись шарить по земле в поисках упавшего, как они думали, петушка. Увы, сколько бы они его ни искали, как бы старательно ни шарили в траве и ни заглядывали за поленницу с дровами, которую чуть ли не всю переложили, но их творение словно в воду кануло. И лишь задорное петушиное кукареканье продолжало доноситься из проигрывателя, словно издеваясь над их неудачей.

– Выключи ты его!

Когда наступила тишина, Светлана обвела глазами участок, а потом взглянула на подруг.

– Кто-нибудь мне объяснит, что это такое было?

Но худшее их ждало еще впереди. Когда они заглянули в курятник и провели подсчет петушков, то оказалось, что одного снова не хватает.

– Как? Как такое возможно?

Увы, никто из них троих не мог дать ответа. Но их ждал еще один сюрприз.

– Что тут такое лежит?

На полу среди опилок лежал предмет, который подруги сначала приняли за камешек. Был он небольшого размера, округлый и белый. Но подняв его, Оленька обнаружила, что держит в руках яйцо. Самое обычное куриное яйцо, только очень маленькое, размера С2. Но в отличие от магазинного яйца на этом не было никаких пометок.

– И откуда оно взялось? Петухи яиц не несут.

– Значит, среди твоих петухов имеется хотя бы одна курочка. Она и снесла тебе яичко. Поздравляю!

– У меня другая версия. Вдруг яйцо подбросили?

– Кто?

– Вор.

– Тогда он очень странный вор.

– Так ведь никакой другой поющих петухов красть и не станет.

– И что он хочет сказать своим поступком? Выводите еще новых цыплят, чтобы мне было кого воровать?

Совершенно деморализованные всеми событиями подруги выпустили уцелевших петушков в вольер, оставили при них сторожем Калачика и отправились спать. Все трое чувствовали себя утомленными проведенной без сна ночью. И всех троих подмывало выпустить пар. Светлана немного побоксировала с грушей. Оленька просто стукнула кулаком в стену.

А Катюша села к окну и так свирепо мяла и месила пластилин, что он под ее руками превратился в некую субстанцию самого наичистейшего зла. Уродливей скульптуры ей производить на свет еще не приходилось. Но как бы каждая из них ни давала выход собственному недовольству, они потерпели сокрушительный разгром, это были вынуждены признать все трое.

Оленька переживала больше своих подруг. Все-таки петушки были ее собственными, ей за них и отвечать, а она привлекла к делу подруг, отняла их время и силы, а в результате получился полный провал затеи. Было неприятно думать, что в провале отчасти виновата сама Оленька: что-то не до конца продумала, что-то упустила из виду. Немного подремав, Оленька вскочила на ноги. Полноценно заснуть из-за бушующего в ней моря эмоций она все равно не смогла, а значит, нужно было встать и заняться делом.

– Пройдусь по поселку, поговорю, послушаю. Вряд ли вор посещает только меня одну. Возможно, у кого-нибудь этой ночью или предыдущей еще что-то пропадало из живности.

Идея показалась Оленьке стоящей. Ноги сами привели ее к огромной старой липе, которая росла на полянке перед «Теремом-Теремком». Такое название носил ближайший к дому Оленьки продуктовый магазин. Был он и впрямь похож на нарядный терем, с узорчатыми оконными переплетами, высоким резным крыльцом и резными деревянными наличниками, от которых магазинчик казался необычайно нарядным, он буквально весь утопал в белоснежном деревянном кружеве.

Тут под старинной липой велась всевозможная торговля. Весной продавали преимущественно цветочную и овощную рассаду. А сейчас жители поселка приносили на обмен или продажу плоды со своих садов и огородов. Разумеется, большую часть составляли яблоки, от излишков которых все старались избавиться. Имелась даже табличка, запрещающая оставлять под липой на ночь яблоки, в каком бы то ни было виде или таре, потому что некоторые жители приносили мешки с яблоками и оставляли их, не заботясь о дальнейшей их судьбе. Так никому не нужные яблоки стояли, портились на жаре, над ними начинали виться мушки и поднимался легкий запах бражки.

Впрочем, сегодня под липой было немноголюдно. Сидели лишь три продавца. Мужчина средних лет и две бабулечки. С одной из них Оленька была особенно дружна.

– Анна Вольфовна! – обрадовалась она старой знакомой. – Здравствуйте! Что вы продаете?

– Не столько продаю, Оленька, сколько пристраиваю в хорошие руки. Земляничка у меня, видишь, наросла.

Перед старушкой и впрямь стоял ящик, до отказа заполненный молоденькими кустиками садовой земляники. Их было так много, что они теснились единым зеленым ковром.

– Куда же вы так много посадили?

– Оказия со мной случилась. Зимой я по ошибке заказала себе сразу десять пачек семян. Думала, что заказываю десять кустиков, а пришло мне десять пачек с семенами. Да еще в каждой пачке щедро так насыпано, не в пример прочим производителям. Что мне делать было с таким богатством? Пару пачек по знакомым насилу пристроила, а остальные высыпала в плошку и положилась на милость Божью. Понадеялась, что вырастет столько, сколько мне нужно – десять штучек или чуть больше, а они как начали расти! Щеткой! Все или не все взошли, не знаю, семена-то у них мелкие, не сосчитаешь, но мне и тех, что наросли, все равно много оказалось. Все лето с ними возилась. Устала. Две грядки земляникой засадила, а еще в десять раз больше осталось. Теперь ищу саженцам добрые руки. Не возьмешь себе несколько кустиков?

– С удовольствием возьму.

Оленька не соврала насчет удовольствия, кустики и впрямь выглядели веселенькими. Некоторые цвели, а на многих уже виднелись ягодки.

– Ремонтантная земляничка, как начала плодоносить, так все лето нас с Петром Филипповичем урожаем радовала. Ягодки душистые.

Деньги за саженцы Анна Вольфовна отказалась брать категорически.

– Тебе от меня подарок. Кстати, хотела тебя спросить, как твои петухи поживают?

– Неплохо.

– Голосистые они у тебя. Петр Филиппович, и тот поговаривает, что надо бы нам тоже одного себе петушка взять, пусть вместо будильника у нас служит.

– Возьмите у меня. Любого отдам с легким сердцем, знаю, что ему у вас хорошо будет.

– Спасибо, но нет, Петр Филиппович нарядного себе хочет. Чтобы хвост огнем переливался, а у тебя все они вроде как белые?

– Белые, – подтвердила Оленька. – Но орут очень громко.

– Соседи не жалуются?

– Вообще-то было пару раз.

И Оленька вспомнила, как к ней явилась очень неприятная дама с соседней улицы, но чей участок примыкал к дому Оленьки. Когда-то там жил весьма симпатичный мужчина, Роберт Владленович, с которым у Оленьки завязалось тесное знакомство, основанное на совместном расследовании случившегося в их поселке убийства. Но с тех пор много воды утекло, Роберт Владленович больше в поселке не показывался, а в его доме поселилась та самая скандальная особа, о которой и шла речь.

Дама снимала дом на летний период, платила за аренду домика и участка деньги и на основании этого почему-то воображала, что теперь все вокруг должны плясать вокруг нее и быть озабочены исключительно тем, чтобы сделать ее пребывание в поселке наиболее комфортным. Она-то и заявилась как раз к Оленьке с претензиями на шум от петушков.

– Вы мешаете мне спать!

– Я?!

– Не вы конкретно, но ваши птицы! Они орут!

– Ну правильно. Коровы мычат, лошади ржут, а петухи кричат на рассвете.

– Запретите им это делать!

– Как?

– Как хотите! А иначе я буду жаловаться в правление!

– В уставе нашего поселка ничего не говорится о том, что жителям нельзя держать животных и птицу. Напротив, поселок планировался как экологически чистое место со здоровой для психики средой обитания. И название у нашего поселка «Лесная сказка», а какая же сказка без животных? У нас даже улица есть, называется улица Золотого Петушка.

– И что? А я живу на улице Ивана-Царевича! И на этом основании, заметьте, не требую, чтобы вы предоставили мне такового! Я лишь прошу у вас тишины! В пять или даже шесть утра я не хочу просыпаться от воплей ваших петухов!

– Ничем не могу вам помочь, как запретить петухам петь, я не знаю. И вообще, если они вам так мешают, то обращайтесь в правление. Если на общем собрании будет решено, чтобы я убрала петухов, то я их уберу. А пока извините.

Насколько Оленька знала, соседка и впрямь сходила в правление и добивалась там принятия запрета на петушиное пение. У нее ничего не вышло, но очень неприятный осадок остался у Оленьки после того общения. Она всегда старалась сохранять с соседями добрые отношения, она бы и рада была помочь новой соседке, но тут возникал вопрос, а как? Избавиться от петухов значило обречь их на убой. Оленьке этого не хотелось.

Она уже много месяцев безуспешно публиковала объявления, предлагая петушков на племя, но отчего-то желающих не находилось. Все хотели экзотические породы или хотя бы декоративные, а простые белые леггорны совсем не котировались на курином рынке. Хотя порода была достойной, а сами петушки отличались дружелюбием в отношении к человеку.

Во всяком случае, Оленькино стадо было настроено в отношении хозяйки миролюбиво. Женщина без всякого страха заходила в курятник, ни разу еще ни один из ее подопечных не попытался напасть на нее. Напротив, скорей бежали к ней, крутились рядом, выделывая разные коленца. Такие они были приветливые, такие ручные, Оленька привязалась к ним всем сердцем, ведь никаких проблем с их поведением никогда не возникало, петушки дарили ей лишь одну чистую и незамутненную радость. И вот теперь к ним пришла беда.

– Ты что-то невесела нынче, – заметила проницательная Анна Вольфовна. – Случилось чего?

– Случилось.

Оленька рассказала о своих неприятностях, и Анна Вольфовна очень близко приняла ее горе. Двое других продавцов краем уха услышали их разговор и тоже пришли в возмущение.

– Кража?! У нас в «Лесной сказке»? Еще не хватало! Нет, мы должны выследить и поймать вора! Достаточно узнать, кто торгует свежей курятиной или постоянно жарит куриный шашлык, и вор будет найден.

Но Оленьке от такой помощи стало совсем скверно на душе. Курятина? Шашлык? До сих пор она избегала думать о том, что с ее петушками могло случиться нечто подобное. Настроение у нее совсем упало, лучше бы и не ходила!

И все же кое-какие крохи полезной информации она сумела раздобыть. У ее петушков был в поселке по меньшей мере один враг. И враг этот проживал совсем близко от них. И значит, при должном желании мог изучить распорядок всей их петушиной жизни и заранее спланировать похищение самых ранних и самых горластых. Прямо от липы Оленька направилась к Николаю Трофимовичу. Он был не только членом правления поселка, но и близким другом Оленьки.

Открыла ей дверь жена Николая Трофимовича, которую звали Оксана Юрьевна.

– Оля? – всплеснула добрая женщина руками. – Что случилось? Ты вся бледная!

– Мне нужно кое о чем спросить у Николая Трофимовича. Могу я его видеть?

– А его дома нету. Лешка, сын наш, отца за грибами в Карелию повез. Говорят, что там боровые пошли. Раньше вечера они назад и не появятся. А чего ты хотела?

– Справедливости! У меня проблемы с моей новой соседкой.

– Знаю, о ком ты говоришь. Приходила она в правление. Жаловалась там на тебя. Ты хоть знаешь, кого ты обидела? Она известная поэтесса. Пишет тексты к песням. Поселилась у нас в поисках тишины и отдохновения от городской суеты. У нее на рассвете самое вдохновение, а твои петухи горланят, ее с рифмы сбивают.

– И потому она взялась их красть?

– Красть? Нет, не похоже на нее. Приличная дама. Исключительно интеллигентная особа. Опять же в возрасте и в теле. Не могу представить, чтобы она за птицей гонялась и особенно чтобы она кого-нибудь из твоих цыплят бы поймала. Сама в деревне жила, помню, что курицу поймать на бульон еще то приключение. Они же в руки не даются. Но у нас небольшой песик был, Буран его звали, подзовешь его к себе, покажешь на нужную курицу и скажешь: «Бурашка, вон ту поймай мне!» И что ты думаешь? Он бежит, лапами нужную курицу хватает и держит, пока ты к нему не подойдешь. И всегда точно ту курицу хватал, какую ему и заказывали. Очень смышленый был песик. Уже сколько лет его нету с нами, а как вспомню, всегда слезы на глаза наворачиваются. Когда дедушка умер, Буран так переживал, что совсем есть перестал. Только и лежал под домом, ни на имя не отзывался, ничего, только воду пил. А на сороковой день со дня смерти дедушки ушел куда-то из дома, и больше мы его не видели.

– А что с моей соседкой все-таки?

– Что с ней? Возмущалась она тем, как ты ее приняла. Муж и остальные ее успокоили, как могли. Пообещали, что правление примет меры, чтобы решить данную проблему.

Оленька почувствовала, что земля зашаталась у нее под ногами. И попутно ощутила, что в ней закипает гнев. Вот, значит, как обстоят у них дела! Выходит, что за ее спиной уже решили принять меры, а Оленька даже о них и не в курсе!

Может, к таковым мерам и относилось похищение особо певучих петушиных особей? Возможно, поэтесса даже получила добро от правления на свои действия? Или даже ей был выделен специальный человек, чтобы осуществить задуманное? И почему же члены правления не обратились к самой Оленьке? Впрочем, она знала почему. Струсили! Побоялись, что получится скандал. Ведь в уставе поселка четко прописано, что держать животных и птицу разрешается. А тут члены правления в угоду какой-то пришлой дамочке решили самовольно устав взять и изменить.

Из дома Николая Трофимовича полыхающая праведным гневом Оленька понеслась уже прямиком на улицу Ивана-Царевича к той самой даме – поэтессе, которая посмела угрожать ее ненаглядным петушкам.