Оленька моментально узнала голос Калачика. И как всякая хорошая хозяйка, она также поняла и то, что песик хотел ей сказать.

– К нам кто-то пришел! Калачик меня зовет!

– Может, следователь Виолетту отпустил? И она вернулась?

– Никита Максимович нам бы сообщил. Он бы не отпустил Виолетту разгуливать одну, когда вокруг нее сплошные покушения и убийства.

Но это была не Виолетта. Калачик надрывался, потому что вернулась из города Антонина. И приехала она отнюдь не с пустыми руками. Опустившись на скамеечку, она томно обмахивалась кружевным платочком, стараясь не обращать внимания на Калачика, буквально исходящего громким лаем возле ее ног.

– Тише, собачка, успокойся. Мы же с тобой друзья. Ты что, забыл меня, дурашка?

Но Калачик хоть и помнил Антонину, но также он твердо помнил: в отсутствие его дорогой хозяйки в дом могут заходить очень немногие из двуногих. И Антонина к их числу пока еще не относилась. Но все же более серьезных мер кроме лая Калачик тоже не предпринимал, памятуя, что какое-то время Антонина у них уже прожила, а значит, совсем чужой тоже считаться не может.

Антонина была недовольна и обратилась к Оленьке:

– Что с ним такое? Разве он забыл меня? У него такая короткая память?

Оленька не стала растолковывать ей, что тут и как, работать зоопсихологом дело затратное по времени.

– Антонина! Вы все-таки вернулись!

– Разумеется, – не без раздражения отозвалась их новая знакомая. – Я же вам еще утром сказала, что поеду в город, а к вечеру вернусь с ними.

И она похлопала рукой по своей сумке, которая стояла рядом с ней на скамеечке и даже на расстоянии казалась весьма увесистой.

– Что там? Продукты? – поинтересовалась Катюша. – Еда?

Светлана незаметно пихнула ее в бок:

– Успокойся ты, проглотина!

Катя зашипела в ответ, что уже почти час ничего не ела, но Антонина даже не заметила их перепалки.

– Нет, в сумке у меня не еда, – покачала она головой. – И зачем бы я потащила еду из города, когда в нашем поселке такое прекрасное снабжение?

– А что же там в сумке?

– Альбомы!

– Что?

Вместо ответа Антонина наклонилась и извлекла из сумки три увесистых тома в прочных переплетах. Один был в плюшевом переплете, второй в зеленом кожаном, и еще один в суперобложке.

– Все три – это выпускные фотоальбомы наших с Олегом классов. Если Костя не врет, то он учился вместе с Олегом, а значит, и вместе со мной. Но я никак не могу его вспомнить. Приехала домой, думала, что на фотографии смогу его узнать и вспомнить. И ничего не получилось.

– Как же так?

– В нашем классе Костя, если и учился, то очень недолго. Вообще-то у меня на примете есть несколько кандидатур из параллельных потоков, про которых я ничего толком не могу вспомнить. Очень тихие, незаметные мальчики. Возможно, кто-то из них и есть наш Костя, но я не уверена. Давайте смотреть вместе!

– Лучше дождаться Виолетту, – быстро возразила Катюша. – Она из нас всех лучший эксперт.

– Когда ее еще отпустят. Неужели будем ждать?

– Я звонила Никите Максимовичу, он сказал, что привезет Виолетту к нам буквально в ближайший час-полтора. А пока они едут, предлагаю к их возвращению приготовить сытный ужин.

– Катерина! – рассердилась Светлана. – Ты снова за свое!

– Ну что такого? Все же есть захотят. Разве нет?

– Катька, запомни, ничего жирного, мучного или сладкого мы готовить не будем.

– И только не рыбу, пожалуйста, – попросила Оленька.

– Прекрасно. Голосую за овощи! Приготовим их на гриле. Подадим вместе со свежей зеленью.

– Отлично! – обрадовалась Оленька. – У меня как раз вся теплица заросла петрушкой с базиликом! Надо их использовать, пока не переросли и не огрубели!

Овощи для гриля нашлись там же в теплице. Оленька быстренько нарвала поспевшие плоды и, когда принесла корзину на кухню, чтобы их ополоснуть, сама поразилась красоте, которая у нее выросла. Тугие блестящие бока баклажанов радовали глаз полной гаммой оттенков, начиная от белого, минуя светло-сиреневый однотонный или в полосочку, и заканчивали палитру цветов глубоким темно-фиолетовым.

Перцы тоже не отставали. Они были не только разных цветов, но и своими формами и размерами тоже вносили приятное разнообразие в общий колорит. И конечно, помидоры! О! Каких помидоров тут только не было! Проще сказать, каких не было, все остальные имелись в наличии. Красные, белые, желтые, темно-коричневые с золотыми и зелеными прожилками, оранжевые с золотыми и зелеными крапинками, с носиком, вытянутой сливкой, огромные бифы или сердца.

– Вкуснятина!

Быстро разложив овощи на гриле, Светлана запекла их до аппетитной коричневой корочки.

– Ловите! Первая порция готова!

Пока одни отчищали овощи, снимая с них верхнюю горелую кожицу, остальные рубили зелень и посыпали ею получившееся блюдо. Ворона Беатриса, соскучившись за день без человеческого общества, прыгала по клетке и ругалась на всех подряд. Радовалась. Только так она выражала симпатию ко всем присутствующим.

– Круглая идиотка! – разносился по кухне ее пронзительный хрипловатый голос. – Дура в тапках! Сумасбродка!

Ворона веселилась вовсю, все получили от нее парочку звучных эпитетов. Но женщины лишь хохотали над выходками вороны. Одна Катенька выглядела расстроенной, время от времени она тяжело вздыхала и бормотала что-то про куриный бульончик, который так отменно подкрепляет силы.

– А силы-то нам еще ой как понадобятся, – жалобно стенала она. – Неизвестно, как нам удастся продержаться вторую ночь без сна. Лично я совсем вымоталась. Как ты, Оля, думаешь?

Ожидаемой реакции Катюша не получала, но не сдавалась. Она лишь сменила тактику, теперь она обращалась не к кому-то конкретному, а вела разговор вроде как сама с собой.

– И ведь сколько полезных и главное вкусных блюд можно было бы приготовить из курятины. Даже я могу перечислить их с десяток. А кто-нибудь имеющий кулинарный опыт побольше моего, назовет и еще столько же раз по столько. Да, Оля, назовешь ведь?

Оленька крепилась и изо всех сил делала вид, будто бы не понимает намеков подруги.

Терпение у Катюши лопнуло, и она заявила прямым текстом:

– Глупо день за днем жевать одни овощи в то время, как совсем рядом с нами бегает полным-полно пернатой живности. Петушки выросли, они так и просятся на стол! И чего с ними церемониться? Они не ценят доброго к себе отношения. Сколько я за ними наблюдаю, они ведут себя день ото дня все хуже и хуже. Они хулиганят, горланят по утрам и к тому же стали драться! Того и гляди поубивают друг друга. Лучше уж мы это сделаем за них!

– Катька, ты вконец обнаглела, – осадила ее Светлана. – Уж не ты ли стоишь за их таинственными исчезновениями?

– Чтобы я тайком воровала у своих?!

– Если дело касается чего-нибудь вкусненького, то вполне. Неоднократно ловили тебя за таким занятием.

– Одно дело взять конфетку без спроса и совсем другое – выкрасть птичку из чужого курятника. Оля над ними так трясется! Да и где бы я его приготовила?

– С тебя станется и сырым петуха сожрать. Со шпорами и гребнем!

На такое Катюша уже всерьез обиделась. Остальные тоже велели Светлане попридержать язык. Чувствуя поддержку, Катя попыталась вновь вернуться к теме гастрономического оргазма, случающегося с людьми при поедания молодой курятины, но ей посоветовали сегодня все-таки удовольствоваться печеными овощами.

– Подадим их со свежим козьим сыром. Будет очень вкусно!

Услышав, что к овощам будет еще и сыр, Катюша перестала дуться. Она вообще не была обидчива, а тут еще вернулась Виолетта со следователем. Его тоже пригласили остаться на ужин, но он отказался.

– Благодарю, меня ждут дома. Оставляю вам вашу подругу в целости и сохранности. Надеюсь, что завтра утром найду ее в том же состоянии.

– Все будет в порядке, а если нет, то мы вам позвоним, – пообещала ему Катюша.

Всем, кроме Кати, хотелось расспросить Виолетту о том, что спрашивал у нее следователь. Но Виолетта была неразговорчива и, к восторгу Катюши, предложила:

– Устала я очень. Может, поедим сначала?

Но и за ужином настроение у нее не сильно улучшилось. Оленька видела, что Виолетта едва прикоснулась к овощам, а сыра отведала такой крохотный кусочек, что он запросто поместился бы на ногте пальца.

Катюша немедленно предприняла новую атаку на Оленьку:

– Я тебе говорила, нам всем нужен белок, нужно мясо, – шептала она ей. – Ну что ты вцепилась в своих петухов? Ты же их завела для того, чтобы осенью съесть.

– Катька, не могу я! Привязалась к ним. Вырастила с пеленок, можно сказать.

– Еще скажи, что они тебе как родные.

– И скажу!

– Тогда еще хлеба можно мне хотя бы?

К ужину была подана чиабатта с чесноком и оливковым маслом. Ее испекла Светлана на углях. Тесто она готовила на закваске. Оно получалось у нее невероятно пышным.

Взяв кусок, Катюша обнаружила в нем на месте мякиша лишь огромную дыру, образовавшуюся на месте воздушного пузыря, и опечалилась:

– И тут обман! Вроде кусок, а на деле одни корки.

– Не плачь, – как можно ласковей утешила ее Оленька. – После ужина я угощу тебя мармеладом. Тебя одну. Понимаешь?

– А каким? Малиновым?

– Лучше. Твоим любимым, клубничным. Отдам тебе всю коробочку.

Мармелад Оленька готовила сама из сока свежих ягод и желатина. Катюша его очень любила еще и за то, что есть его ей позволялось в любых количествах. Светлана не считала мармелад вредным лакомством и несколько снижала контроль за его потреблением, чем Катюша и пользовалась.

После ужина все пили чай, кто с медом, кто с вареньем, а кто и просто с сушками. Сушечки были нескольких видов. С маком, с сахарной глазурью, сдобные и простые. Наконец после чаепития наступил долгожданный час икс. Все устроились под низко опущенным абажуром и разложили на столе альбомы.

Первый, самый старый, в синем блестящем плюше, был посвящен окончанию начальной школы. Антонина показала себя, показала Олега, а на роль Кости у нее имелся лишь один худенький мальчик.

– Его имени я не помню, хоть убейте, возможно, он и был Костей. Но в пятом или шестом классе он от нас ушел, так что на выпускных фотографиях за восьмой класс его уже нету.

– Тогда вряд ли он тот, кто нам нужен. Да и не похож он на Костю!

Но зато в альбоме за восьмой класс были два других мальчика, имен которых Антонина опять же не помнила, и потому оба вполне могли быть Костями.

– Мы с Олегом учились в «А» классе, а мальчишки были «бешками», учились в «Б» классе, потому я их не так хорошо знаю. В нашем классном альбоме, где каждый фотопортрет снизу имеет подпись, этих мальчишек вообще нету. Они есть лишь на общем снимке, который делали всем выпуском, но там все без подписей.

Виолетте поручили выбрать, какой из двоих потенциальных «Кость» может оказаться ее супругом.

Вердикт ее был быстр и категоричен:

– Ни тот ни другой!

– Мне тоже так кажется, – кивнула головой Оленька. – Мальчики не похожи на Костю. Один круглолицый, второй жгучий брюнет с кудряшками. Они не те, кто нам нужен.

Антонина ничуть не расстроилась.

– Хорошо, тогда есть наш выпускной альбом за десятый класс. Опять же в нашем классе все ребята с подписями, но в десятом классе у нас в школе было уже три потока. Математический класс, педагогический и обычный. Мы с Олегом учились в обычном, а в те два класса почти всех ребят набрали из других школ. За два года я не успела их всех хорошо узнать. Имен тоже не помню. Так что тут есть где разгуляться. Вот наша общешкольная фотография с последнего звонка. Наш выпуск в полном составе стоит на сцене. Девочки, ищем Костю!

Виолетта вооружилась лупой, а Оленька нацепила себе на нос очки. Они достались ей еще от мамы и назывались очки библиотекаря. Часть линзы была предназначена для чтения, другая для повседневных дел. Очки долгое время лежали в ящике стола без дела и в забвении, но недавно Оленька их обнаружила и, сама не зная зачем, примерила. К ее удивлению, мир вдруг сделался четче и даже как-то ярче. Оказалось, что за пролетевшие годы она и сама стала старушкой, и глаза ее нуждались в помощи. Впору было задуматься про операцию по замене хрусталика. Мама в свои шестьдесят сделала, и очки стали ей больше не нужны.

– И что тут у нас?

Виолетта уже давно старательно водила лупой над фотографией. И Оленька поспешила присоединиться к ней. Вдвоем они исследовали мальчишеские лица, пытаясь представить, как могли они с годами измениться.

– Что думаешь?

– Тут нету никого, кто был бы похож на Костю.

– Мне тоже так кажется.

– Значит, Костя не учился вместе с Олегом? Зачем же он соврал?

– Возможно, он учился на год или даже два младше. Или даже был старше.

Виолетта покачала головой.

– Нет, по своему году рождения Костя подходит именно к этому выпуску.

– Многие идут в школу в шесть или, напротив, в восемь лет.

– И вы не думаете, что его на фотографии просто может и не быть? Ну заболел человек или по другой причине отсутствовал на фотографировании. Школьный альбом не показатель того, кто и с кем учился или не учился.

Оленька отложила очки. Она не понимала настойчивого желания Антонины во что бы то ни стало вспомнить своего одноклассника в лицо, и потому чувствовала легкое раздражение.

– Списки выпускников всех школ города должны где-то храниться. Можно попросить Никиту Максимовича, чтобы он узнал про Цыбина Константина.

– Нет, нет, – тут же возразила Виолетта. – Цыбиным мой муж стал после нашей с ним свадьбы. Он взял мою фамилию.

– Взял фамилию жены?

– А что тут такого? Законодательство разрешает.

Вот только мало какой муж захочет взять себе фамилию жены. Разве что его собственная совсем уж неблагозвучна.

– Ну и как была его фамилия до вашего брака?

– Петухов.

Вопрос к смене Костей фамилии отпал сам собой. Теперь все смотрели на Антонину, что она скажет?

– Петухов, Петухов, – пробормотала она. – Кто его знает, вроде был такой Петухов. Слабенький очень, вечно сидел на больничном. Нет, пусть уж ваш следователь проверит.

Это сняло напряжение. Все заговорили о других делах и про альбомы просто забыли. Незаметно наступил вечер, а за ним и ночь. Все разошлись по спальням. А Оленька задержалась, помогая Светлане прибраться на кухне и заодно приготовить кое-что к завтрашнему дню. Постепенно весь дом погрузился в тишину и покой. И у двух близких подруг появилась возможность обсудить наедине то, что их тревожило.

– Как ты думаешь, неужели, Костя и впрямь решился убить свою любовницу?

– Если бы не было покушения на Виолетту, я бы ответила да. Но избавляться и от жены, и от любовницы выглядит как-то нелогично. Либо от одной, либо от другой, но не от обеих же разом. Костя уже не так молод, чтобы рассчитывать на скорое новое знакомство с прекрасным полом. Ему бы логичней сберечь хотя бы одну из своих женщин.

– И все-таки я думаю…

Но договорить Оленька не успела. Дом содрогнулся от громкого вопля, и даже оконные стекла задрожали.

– Вспомнила-а-а! Я его вспомнила!

Из комнат повыскакивали полусонные обитательницы, изумленно таращась на ликующую Антонину.

– Я вспомнила Костика Петухова! Мы с ним на вручении аттестатов в школьной столовой рядом сидели. И когда он пошел за своим на сцену, кто-то из ребят пошутил насчет его фамилии. Как же я могла забыть. Вот он!

И Антонина ткнула пальцем в одного из неопознанных мальчиков с общешкольной фотографии. Виолетта тоже посмотрела и отрицательно покачала головой.

– Нет, не похож. Ошибка!

– Совершенно не он, – подтвердила и Оленька. – Другой человек!

Антонина на них даже обиделась.

– Вы мне не верите? Если я говорю, что это Костя Петухов, значит, Костя и есть!

– Возможно, Костя, но не Петухов, не мой муж.

– Тот самый!

– Нет!

– Да!

Они немножко покричали друг на друга. В порыве чувств Антонина даже попыталась стукнуть Виолетту альбомом, а та пригрозила, что обольет ее кипяточком. Или дождется, когда та уснет и подкрадется к ней с топориком. Потом Светлана призвала всех к миру, и женщины умолкли, но продолжили сверлить друг друга взглядами.

– Значит, вы считаете, что вспомнили Костю в юноше с фотографии?

– Да.

– А вы утверждаете, что данный юноша не может быть вашим мужем?

– Никак не может, потому что это не он.

– Ты глаза-то разуй! – снова вспылила Антонина. – Он это!

Светлана предостерегающе подняла руку.

– Из всего сказанного может быть сделан только один-единственный правильный вывод.

– И какой же?

– Юноша с фотографии и впрямь одноклассник Антонины – Костя Петухов, но он никогда не являлся и не является мужем нашей дорогой Виолетты.

На какое-то время в доме повисла тишина. Все честно пытались осмыслить высказанную Светланой мысль, но не у всех это получалось одинаково хорошо.

Как ни странно, первой обрела дар речи Катюша, она произнесла:

– То есть Виолетта вышла замуж за человека, который лишь притворяется Костей?

– Да.

– Не может быть, – запротестовала Оленька. – Если бы Костя был совсем не Костей, а другим человеком, то зачем бы он направил меня к Олегу, назвав его своим школьным другом? А ведь наш Костя, или кто он там, фактически указал мне на Олега как на вероятного подозреваемого в деле о нападении на Виолетту. Коснись чего, Олег бы выдал его тайну. Что Костя вовсе не Костя, а кто-то другой. Олег учился с настоящим Костей и должен был признать, что нынешний Костя совсем не настоящий Костя.

– А что, если Костя к тому времени уже знал, что Олег никому и ничего не скажет?

– Подождите, девочки! Так мы с вами много чего можем нафантазировать. Нужно точно установить, кто живет под личиной мужа нашей Виолетты! Настоящий там Костя или какой-то совсем чужой человек.

Виолетта сидела бледнее мела.

– Что вы такое говорите? С ума сойти можно! Получается, мой муж совсем не тот человек, как я думала? Антонина, ты не можешь ошибиться?

– Исключено! Когда я чего-то не помню, то так и говорю, что не помню. Но уж если вспомнила, то вспомнила наверняка!

Светлана обратилась к Виолетте:

– Вспомни, твой муж знакомил тебя со своими родителями или другими какими-нибудь родственниками?

– Родителей его я не видела, оба родителя умерли к тому времени как мы познакомились. Болели, как он мне сказал. И в самом начале девяностых умерли. Приезжала какая-то его тетушка из Саратова или Саранска, но я ее толком не помню, это было еще в самом начале наших с ним отношений.

– А потом? А другие родственники приезжали? Звонили?

– Некогда нам было с родственниками встречаться, работать надо было. Всегда мы в разъездах, где уж тут родниться с людьми.

– Ну а на вашей свадьбе с его стороны кто-нибудь был?

– Никого не было. Ни с моей, ни с его. У нас и свадьбы в том понимании, какое люди всегда вкладывали, тоже не было. Расписались, посидели вдвоем с Костей в ресторане и уехали в свадебное путешествие. Опять же вдвоем.

– Сейчас такое в порядке вещей, но раньше-то свадьбы широко гуляли. Хвастались друг перед другом, кто больше потратит, кто больше гостей позовет.

– Не все. Костя сказал, что свадьба двух влюбленных сердец – это самое романтичное, что может случиться в жизни человека. И что свадьба – она только для нас двоих. Устраивать базар-вокзал из самого трогательного и святого дня в нашей совместной жизни он не собирается. Он так все красиво говорил! Я подумала-подумала и согласилась. Тем более что потом, после возвращения из свадебного путешествия, свадьба у нас все-таки была.

– Ага! Была!

– Мы сняли ресторан на вечер и гуляли там всем нашим музыкальным коллективом.

– То есть опять же без родни?

– Без родни.

– И тебя это не смутило?

– Зачем? Я своих тоже не приглашала. Они бы не вписывались в нашу тусовку.

– А поздравления Косте с праздниками приходили?

– От той же тетки из Саратова. Открытка пришла, потом телеграмма, мол, встречайте. Но она такая хамоватая и грубая баба оказалась, что мы с Костей с облегчением вздохнули, когда она свалила обратно. И больше мы ее к себе не приглашали. И сейчас я вспоминаю, что тетка появилась после того, как я стала приставать к Косте с вопросами о его семье. Тогда он и сказал, что рассказывать не мастак, приедет тетка, она кладезь семейных историй, все и расскажет.

– И что же кладезь? Оправдал надежды?

– Да как сказать. Она все больше про свою собственную семью говорила. Про мужа, сыновей, собственную свекровь. А про Костю и его родителей все как-то очень в общих чертах говорила.

– Тебе не показалось такое странным?

– Тогда я подумала, что у родителей Кости с этой теткой были не очень-то хорошие отношения. И они старались держать ее от себя на расстоянии. Потому она про них так мало знает. И я родителей Кости понимала, так как мне его тетка тоже совсем не понравилась. Какая-то невоспитанная и примитивная бабища. Приходилась она двоюродной сестрой отцу Кости. Другой его родни я не видела. Если кто и был, то после знакомства с тетей Викой мне с ними знакомиться совсем не хотелось. Я опасалась, что и они могут оказаться вроде нее.

– Но тетка, когда к вам в гости прикатила, она твоего мужа своим племянником признала?

– Да. В этом сомнений нет!

Но была ли та тетка настоящей теткой? Понять бы еще.

Со всеми этими новыми волнениями Оленька решила обратиться к Никите Максимовичу. Увы, будущий папаша свято оберегал покой родного гнезда и трубку упорно не брал. Оленька на него даже немножко обиделась. Семья семьей, но у них тут такие проблемы, что не грех бы и им уделить чуточку своего драгоценного времени. А то не каждый день они следователя дергают. По пустякам никогда ему не звонят, только если что-то случается действительно серьезное.

Но следователь оставался недоступен. И взволнованным сыщицам, казалось, не оставалось ничего другого, кроме как дожидаться следующего утра, когда Никита Максимович окажется досягаем для общения с ними.

Или…