В поисках трем подругам пришлось рассчитывать только на свои силы.

Вначале у них были иллюзии, что их больше, но Антонина категорично заявила:

– На меня не рассчитывайте. У меня есть чем заняться.

Итак, вслед за Виолеттой укатила из «Лесной сказки» и Антонина. Она настояла, чтобы подруги проводили ее до электрички. День обещал быть жарким, поэтому Оленька решила надеть шляпу, чтобы не напекло голову. Выбор пал на ее любимую с широкими полями, прекрасно прикрывающими от солнца. Вот только от любви хозяйки шляпа со временем потеряла первоначальную яркость красок. Впрочем, со своей прямой задачей она справлялась замечательно. Так что, стоя на открытой платформе Оленька была единственной, кто не жмурился от ярких солнечных лучей, отражающихся в стеклах отъезжающей электрички.

Глядя вслед последнему вагону поезда, увозящего Антонину в город, Катюша с грустью в голосе произнесла:

– Сбежала от нас!

– Струсила! – тут же подхватила Светлана. – Конечно, ее можно понять, мы-то с вами наобещали ей райскую жизнь, а вместо этого сплошные нападения и убийства. Ради такого не стоит задерживаться в гостях. Такого добра ей и дома в городе хватает.

Одна лишь Оленька сомневалась:

– Она вроде бы обещала к вечеру вернуться.

– Вот только она не уточнила, к какому вечеру. Может, через месяц, а может, и через год!

– Нечего тут прохлаждаться, у нас с вами дел невпроворот. Кровь из носу, нам нужно найти свидетелей, которые бы видели вчера вечером у нас в поселке постороннего.

Именно среди посторонних подруги решили искать напавшего на Антонину человека.

– Обратимся за помощью в правление. Они должны знать, кто у нас по поселку шастает из чужаков.

– Правильно! На то они и правление, чтобы следить за порядком.

Но у Оленьки, в отличие от ее подруг, были насчет помощи правления кое-какие сомнения. После того как члены правления поспешили обвинить ее в первом нападении на Виолетту, какой-то червячок точил ее в глубине души насчет их лояльности. Но так как ничего лучше Оленька предложить с ходу не смогла, ей пришлось согласиться на предложение подруг.

– Пойдемте к администрации мимо «Шкатулки», – предложила Светлана, – сегодня там должны привезти свежую рыбу. Хочу купить сазанчика или толстолобика.

Катюша тут же скривилась:

– Ну их! Они же костлявые!

– Вот и прекрасно, что костлявые. Пока ты еще выбираешь кости из рыбьего мяса, к счастью для твоей фигуры.

К магазину «Малахитовая шкатулка» подруги ходили не так часто, как к «Терему-Теремку». Возле «Шкатулки» они появлялись только в те дни, когда рядом с магазином разворачивалась палаточная торговля местных фермеров. Сегодня был именно такой день, и возле магазина давно уже кипела оживленная торговля. Народу было так много, что ступить негде. И все же Оленьке показалось, что с их появлением покупатели как-то потеряли интерес к рыбе хоть холодного, хоть горячего копчения, а также к фермерской сметане и сливкам, а стали подозрительно коситься в сторону их троих и даже вроде как сторониться, уступая подругам дорогу.

– Почем у вас окуни сегодня? – спросила Светлана у знакомого ей продавца.

Оленька с Катюшей замешкались, разглядывая товар у других, и потому продавец их не видел. Он проворно завернул несколько жирных окушков и сказал Светлане:

– Для вас отдам этих красавцев всего по сотне за кило.

– А что так дешево? Всегда триста были. Они лежалые?

– Самая свежайшая рыба. Еще ночью плавала в Ладоге.

– Тогда в чем дело? Почему такая большая скидка? И почему именно мне?

– Боюсь, как бы ваша подруга не накинулась на меня, – признался продавец. – Говорят, что она уже среди бела дня на людей кидается. Она же ведь у вас такая, чуть что не по ней, сразу человека камнем по голове.

У Оленьки, услышавшей слова продавца, отвисла челюсть. Разговор явно шел о ней. Но с чего вдруг у нее возникла такая отвязная репутация? Прикрывшись широкими полями своей шляпы, она решила подождать и послушать продолжение. И оно последовало незамедлительно.

– Мне тут рассказали другие покупатели, что она у вас совсем распоясалась. Вроде как одну женщину она даже зарезала. И ничего с ней поделать нельзя, потому что водит дружбу с вашим следователем. Он все ее делишки прикрывает. Другую бы давно уже в каталажку упекли, а ваша подруга разгуливает на свободе, словно бы ничего и не случилось. И все так же на людей кидается. Пока что на женщинах отыгрывается, но возможно, скоро и на мужчин перейдет. А у меня семья, я не хочу рисковать здоровьем или даже жизнью.

– Оленька ни на кого не нападала! Все это нелепые слухи!

– Мне-то можете не объяснять. И я ее ничуть не осуждаю. Все понимаю. У меня самого тетка была с приветом. Чуть что, с кулаками на людей кидалась. Но мы поискали и нашли ей психиатра, он ей хорошее лекарство прописал. С тех пор она таблеточки пьет и тихая-тихая сделалась. Могу и для вашей подруги контакт того доктора разыскать. Она же не виновата, в самом-то деле, больной человек сам не понимает, что делает.

– Оленька не больная! И не кидается она ни на кого!

Неизвестно, чем бы закончилась эта сцена, вполне вероятно, что Светлане с ее обычным напором удалось бы переломить мнение продавца, а заодно и всех тех, кто с любопытством прислушивался к их разговору. Но все испортила сама Оленька. Услышав, в чем ее, оказывается, обвиняют, и сообразив, какие слухи ходят про нее по поселку, она так расстроилась, что у нее застучало сердце и закружилась голова.

Она и с утра-то неважнецки себя чувствовала, а тут ей стало совсем плохо. Она почувствовала головокружение, пошатнулась и, чтобы удержать равновесие, ухватилась за первую попавшуюся опору. К ее огорчению и еще большему отчаянию, видимость была ограничена полями шляпы, и Оленька не поняла, что уцепилась она рукой за один из четырех столбиков, поддерживающих прилавок продавца рыбы.

Прилавок и сам по себе был сооружением временным, а потому довольно хлипким, а когда на него навалилась снедаемая горестными чувствами пожилая дама, он и вовсе не выдержал и с громким треском рухнул на землю. Вместе с ним полетели и ящики с рыбой, из которых посыпался весь товар.

– Мама, я видел, эта тетя его перевернула! Нарочно! Рукой так сделала, и все попадало!

Мгновение спустя лежащая на траве Оленька обнаружила, что на нее устремлены десятки осуждающих и испуганных глаз. Пострадавший продавец сориентировался первым.

Он сунул Светлане облюбованных ею окуней и велел:

– Забирайте покупку и выметайтесь отсюда поживее, пока ваша подруга не начала тут все подряд громить!

– Уверена, она не хотела вам навредить, – пробормотала Светлана. – Простая случайность.

Оленька тоже опомнилась. И после того, как ей удалось встать, она кинулась к продавцу с извинениями:

– Простите, я и правда не виновата! Оно само… как-то!

Но продавец лишь отмахнулся.

– Уйдите, дамы! Очень вас прошу!

А когда Оленька попыталась приблизиться к нему, он поспешно отпрыгнул от нее и занял позицию, чтобы между ним и Оленькой находились бы упавшие ящики.

– Вы что? Вы меня в самом деле боитесь?

Но продавец с Оленькой даже не захотел разговаривать. Он обращался исключительно к ее подругам, словно Оленьки тут и не было вовсе или она была умалишенной и не могла понимать нормальной человеческой речи:

– Я вас очень прошу, уведите ее отсюда! Она же всех пугает!

Но как ни была потрясена случившимся Светлана, она не потеряла боевого духа.

– Тогда знаете что, забирайте назад своих окуней! Не нужны они нам ни со скидкой, ни без нее! А вы все… зарубите себе хорошенько на носу, что с моей подругой все в полном порядке! И когда мы поймаем настоящего преступника, который нападает на женщин, всем вам будет очень стыдно за те гнусные сплетни, что вы про нее распускаете!

С этими словами Светлана швырнула ни в чем не повинных окуней обратно продавцу и зашагала прочь. Оленька с Катюшей уже давно ушли вперед. Катюша очень старалась идти медленно, но уход их все равно больше напоминал бегство. Оленьке же было все равно, как выглядит их уход, ей было невыносимо находиться там, где со всех сторон она видела лишь неприязненные суровые взгляды.

– Что с ними такое? Я не понимаю.

– Люди напуганы. И им легче обвинить во всем конкретного человека, чем думать, будто бы преступник скрыт от них и до сих пор бродит в ночи, готовясь напасть в любой момент.

– Трусы они все!

– Просто люди.

– Они не понимают, что обижают своими глупыми подозрениями нашу Оленьку?!

Вопрос был риторический, так что Светлана даже не стала на него отвечать. А может, она была слишком сердита и опасалась сказать что-нибудь лишнее.

Катюша перевела взгляд на Оленьку, которую все еще трясло, и обняла ее.

– Не переживай так сильно. Мы-то тебе верим.

– Мы знаем, что ты хорошая, а плохой тут кто-то другой.

– Спасибо вам! Но боюсь, что сходить с вами в правление сегодня будет выше моих сил. Вдруг на меня там тоже все набросятся и наговорят новых обидных слов?

– Ну и плевать на них! Мало ли что они там говорят. Ты не делала ничего плохого! Ты это знаешь, и мы тоже знаем!

– Нет, я все равно не могу! Даже не просите! Наверное, они решили, что я охочусь за Виолеттой. И раз мне не удалось ее сразу пристукнуть, то я начала игру вдолгую. Или что я просто чокнулась. Ну вы же сами все слышали.

– Тогда тем более нужно найти настоящего злоумышленника. И чем скорей, тем лучше.

Кто бы спорил! Никакая помощь им троим сейчас была бы не лишней. Но Оленька просто не могла заставить себя пойти в правление, где ее примутся сверлить подозрительными взглядами.

– Вы идите одни, а я вас тут подожду.

– Точно?

– Точней не бывает.

Они сейчас находились у шлагбаума, где за будкой охранника стояла симпатичная лавочка. С дороги она была надежно укрыта пушистыми елочками, которые росли тут не первый десяток лет и благодаря регулярной стрижке успели срастись в одну сплошную живую изгородь. Весной, когда еловые веточки давали молодой прирост, она выглядела очень даже живописно. Изгородь украшала яркая растяжка с надписью «Добро пожаловать!».

– Все будет в порядке. Посижу, отдохну, в себя хоть приду немножко.

Елочки давали густую тень. И сидя в холодке, Оленька обмахивалась шляпой, словно веером, и от дувшего ей в лицо ветерка потихоньку начала приходить в себя.

– Кхе-кхе! – внезапно раздалось у нее над головой, а затем в окошке будки появилась голова сторожа.

– Ой, дядя Леша, это вы!

– Кому же быть, как не мне!

– Если бы вы только знали, как вы меня напугали!

– А я слышу, кто-то сидит и вздыхает. Что случилось-то?

– Беда, дядя Леша! Лучше не спрашивайте! В поселке творится что-то неладное. На людей нападают. Одну женщину вовсе убили. А обвиняют во всем почему-то меня.

– Почему тебя-то?

– Не знаю почему, но только обвиняют.

– Носы свои с подругами слишком часто не в свои дела суете, вот вам и результат. Ну а соседа твоего почему не попросишь за тебя заступиться?

– Кого?

– Роберта, кого же еще? Небось в его доме нападение произошло. Должен знать, как и что было. Пусть выступит перед всеми и расскажет. Мол, ты тут совершенно ни при чем. Он хозяин, ему поверят.

– Где же его найдешь! Роберт Владленович и не живет у нас в поселке уж сколько времени. Уехали они с женой.

– Не живет, говоришь? – в задумчивости пробормотал сторож. – Уехал? А как же я его тогда видел намедни?

– Видели? Нет, вы уверены?

– Я еще не ослеп. Вижу прекрасно. Ночью фонарь горит, светлей, чем днем. А он свою машину как раз за шлагбаумом поставил. Я еще удивился, почему же он в поселок не поехал. Как приехал, я того даже и не видел. Занят был. Уже после его машину углядел, когда прогуляться вышел.

– Когда это было? – перебила его Оленька.

– Часиков около десяти вечера. Машину-то я его хорошо знаю, синий пикап, мне с ним повозиться пришлось, когда Роберт бочину о разросшиеся кусты поцарапал, а на правление иск в суд подал. Ну, чтобы миром дело решить, меня и попросили крыло его машины немножко подшаманить. Я же автослесарь по профессии, это уж я теперь на старости лет охранником заделался, чтобы с бабкой моей целыми днями дома не сидеть. Да там, на самом деле, ерунда с машиной была. Крохотная царапинка, было бы о чем огород городить. Но пока я с ней возился, машину хорошо запомнил. Так что узнал ее сразу. И мне сразу любопытно стало, куда вдруг Роберт подевался. И я далеко гулять не пошел, а его стал поджидать. Но он прибежал весь такой из себя взволнованный, вроде как даже в земле и траве повалявшийся. И со мной разговаривать даже не стал. И не рад вовсе был меня видеть. Обидно даже. Все-таки не первый день знакомы, машину ему красил, а он ни здрасьте, ни до свидания тебе. Единственное, что он меня попросил, чтобы я никому о том, что его видел, не говорил. Сел в машину, и они уехали.

– Они?

– Он и баба его.

– Жена?

– Она самая.

И, закончив рассказ, дядя Леша вопросительно взглянул на Оленьку, ожидая ее реакции.

Когда реакции не последовало, он спросил:

– Ну, что думаешь? Не странно ли?

Оленька все так же молча кивнула. Да, если верить тому, что рассказал дядя Леша, действительно странно. Вот только можно ли верить словам сторожа? Склонность дяди Леши к крепкому пиву, которым он привык запивать домашний самогон собственного изготовления, была всем в поселке хорошо известна. И кто его знает, сколько он выпил во время ночного дежурства, прежде чем увидеть Роберта Владленовича, который тут не появлялся уже сколько времени!

– А запись с камер видеонаблюдения может подтвердить ваши слова?

После долгих пререканий на общем собрании все-таки было решено кое-где в поселке установить видеокамеры. Не всюду, но хотя бы на самых ключевых местах. Возле шлагбаума камера была установлена, Оленька точно знала про нее.

Дядя Леша вопросу обиделся.

– Вот времена настали! – скорбно воскликнул он. – Живому человеку уже не верят, каким-то камерам верят!

– Так есть запись?

– Да! Нет! Не знаю!

– Так знаете или нет?

– Нет, не знаю! И понятия не имею, работают там эти камеры или нет.

– Как же вы по ним за дорогой следите?

– А глаза мне на что? Я глазами смотрю, а не камерами! Поставили их, а на кой они мне? Я сразу сказал, что привык работать по старинке. Не нравится, пусть увольняют. Но других дураков за копейки тут сидеть не нашлось.

– Запись можно просмотреть?

– Нет!

– Почему?

– Я эту камеру и не включал никогда!

– Она автоматически включается!

– А я внука попросил, он у меня в таких вещах шарит. И он сделал так, чтобы она автоматически не включалась.

– Почему?

– Раздражала. Пикает, гудит, никакой тишины и уединения человеку. Я на эту работу устроился, чтобы иметь возможность в тишине посидеть. А камера мне мешала!

Оленька онемела от возмущения. Но спорить с дядей Лешей она не стала, по предыдущему опыту знала, что дело это зряшное. Закаленный в боях со своей второй половиной, дядя Леша был крепким орешком. По каждому житейскому вопросу у него было свое раз и навсегда установленное твердое мнение, которое он менять по чьему-то там капризу не собирался. Раз сказал, что не будет пользоваться камерами видеонаблюдения, значит, не будет!

– Дядя Леша, а кто-нибудь еще мимо вас в то же время проходил?

– Я тебе уже все рассказал!

– Дядя Леша, миленький, вспомните, пожалуйста. Вы же не камера холодная, вы живой человек, мне очень надо!

– Ну, коли надо, так спортсмены еще пробегали. Их спроси, коли мне не веришь. Они нас видели.

– Какие еще спортсмены?

– Будто бы не знаешь, что на нашем футбольном поле спортсмены тренируются. Для них спортивную площадку и сделали. Они у нас и поселились-то лишь с тем условием, что администрация им создаст возможность тренироваться.

Оленька почувствовала, как голова у нее окончательно пошла кругом. То, что на спортивном поле иногда бегают вполне себе подтянутые молодые ребята, разумеется, она видела. Точно так же, как знала, что в новой части поселка построен целый квартал однотипных домиков, в которых проживают те ребята. Но ни с кем из них до сих пор ей сталкиваться лично не приходилось.

– Что же, они и ночью тренируются?

– Зачем ночью? Вечером было дело. Часиков в десять. Они всегда в такое время пробежку устраивают. Когда мы с Робертом тут стояли, ребята как раз мимо нас промчались. Даже сумятица небольшая получилась. Из-за поворота они на нас вылетели, не рассчитывали, что на дороге в такое время кто-то будет. А тут мы. Один или два человека даже упали.

– Недовольны, наверное, были?

– Не без этого. Ругались. Но быстро построились и дальше побежали. Я так понял, что у них по таймеру забег был устроен. Вот они и боялись с темпа сбиться.

– И все? Больше никого не было?

– Больше никого. А кто тебе еще нужен? Или тебе и слов целой спортивной команды мало, чтобы мне поверить?

Оленька подавила тяжелый вздох. Прежде чем соваться к Роберту Владленовичу с вопросами, ей хотелось полностью удостовериться в правдивости слов дяди Леши. А для этого нужно найти тех спортсменов, которые пробегали мимо них, и надеяться, что они запомнили двух странных персонажей, внезапно заступивших им вчера вечером дорогу.

Основная сложность заключалась в том, что Оленька была очень мало знакома с новыми обитателями поселка. И совсем не представляла, как и через кого к ним подобраться. Не придешь ведь к незнакомым людям с вопросом, где они были прошлой ночью и не видели ли чего странного во время своей вечерней пробежки? Могут и послать вежливо и культурно.

Помощь пришла с неожиданной стороны. Анна Вольфовна все так же торговала под липой. Теперь вместо кустиков земляники перед ней стояло кашпо с высокими стрелками гладиолусов. Они-то и привлекли внимание Оленьки. Как ни спешила она, ноги у нее невольно сами собой затормозили, когда глаза увидели перед собой такую потрясающую красоту.

– Анна Вольфовна, откуда у вас взялись такие шикарные сорта?

Гладиолусы были и впрямь невероятно хороши. Огромные цветоносы устремляли заостренные стрелки куда-то высоко в небо. Высоченные, мощные, каждый колос насчитывал минимум восемь открывшихся цветов, и еще столько же было в бутонах. Белоснежные с нежной кружевной рюшкой по краю, серединка отливала нежной зеленью. Рядом цветы были густого фиолетового цвета, с бархатистыми лепестками и нежными сиреневыми прожилками. Малиновые с желтой ажурной каймой, сиреневые с белым, розовые с зеленью. Каких только расцветок тут не имелось! Все, решительно все из представленных тут Оленьке хотелось бы иметь у себя в саду.

– Нравятся?

– Очень!

– Скажу тебе честно, я и сама не ожидала, что у меня так пойдет с ними дело. Раньше я цветами не особенно увлекалась. А тут родственники Петра Филипповича весной привезли мне в подарок целую коробку с луковицами. Где уж они их раздобыли, не знаю, сказали, что гладиолусы все сортовые, очень красивые. Лежали они россыпью, где и какой сорт было непонятно. Ну я их и распихала по кашпо, и их у меня целых пять штук.

– Ничего себе! Целое богатство! Каждое кашпо как полянка!

– Так-то оно так, только мне столько не нужно. Их же нельзя прямо в горшке зимовать оставить. Мне знающие люди рассказали, что их после цветения ближе к октябрю выкопать нужно, промыть, просушить, от насекомых и болезней обработать, снова просушить и на зимнее хранение устроить. Всю зиму их время от времени перебирать, усохшие или подгнившие выкидывать, чтобы остальные не заразили. Такое мне не под силу. Потому я для себя так решила: одно кашпо себе оставлю, так уж и быть, повожусь с луковицами из него, а все лишние теперь, пока они в цвету, я пристраиваю в хорошие руки. Возьмешь себе?

– Целое кашпо?

– Ну а чего? Спортсмены у меня два взяли! Веселые такие парни. Шутили все. Говорят, как удачно, каждый вечер у нас проблема, на свидание идти, где-то цветов купить. А тут сразу целая клумба. Да еще переносная. Берем и несем к себе. С нее вечером и нарежем букетов своим девчонкам.

Услышав про спортсменов, Оленька моментально поняла, что судьба предоставляет ей тот самый шанс, которого она так ждала. Расспросив у Анны Вольфовны, где живут ее покупатели, Оленька устремилась к ним.

– А цветы-то берешь?

– Заберу! – на ходу крикнула Оленька. – Потом!

Повод для визита к спортсменам был найден. И Оленька боялась его прошляпить.