Следующие часы были тяжелыми для Оленьки. Она старалась не думать, но все равно никак не могла отделаться от мысли, что находится под одной крышей с убийцей. И хуже того, возможно, покрывает его. От этого ей становилось до того скверно, что даже дышать удавалось с трудом. Как? Как такое могло случиться? Ведь они сделали доброе дело, приняли Виолетту в свою компанию, пустили ее под свой кров, а она подло воспользовалась их добрым отношением.

Остальные не подозревали ни о чем дурном в адрес Виолетты, как ни в чем не бывало строили версии, кто мог убить Наташу. И ни в одной из версий не фигурировала Виолетта. При этом сама Виолетта без всякого стеснения или смущения высказывала всевозможные предположения касательно того, кто мог убить Наташу. Делала она это с такой искренностью, что Оленька даже начала сомневаться. А так ли уж верны ее догадки? Может, Виолетта и не делала того, в чем она ее подозревает?

Так в душевных терзаниях время и прошло. К ним вернулся следователь, который тоже выглядел не очень-то веселым.

Он отмел предложение Светланы отведать травяного чаю, способного одновременно успокоить нервы и придать тонус мышцам, и сразу же обратился к Виолетте с вопросом:

– Итак, вы продолжаете придерживаться той версии, что Наташу убил ваш муж?

– Да, я так думаю.

– А я вот думаю, что убили ее вы.

У Оленьки чуть стакан из рук не выпал, так ей захотелось аплодировать следователю. Ай да Никита Максимович! Не подвел! Не зря она всегда в него верила!

– Я?! – поразилась Виолетта, причем изумление ее прозвучало вполне натурально. – Но зачем мне ее убивать? Ее присутствие меня устраивало. Я не любила своего мужа, ревности не испытывала, я была благодарна Наташке за то, что она сняла с меня груз ответственности. С ее появлением жизнь моя вообще волшебным образом переменилась к лучшему.

– Удивительно такое слышать.

– И тем не менее, рассудите сами! Я больше не должна была находиться рядом с мужем, не должна была выходить с выступлениями, даже когда плохо себя чувствовала. Теперь я никому и ничего не была должна, но могла заниматься теми вещами, которыми мне всегда хотелось заниматься, но я не могла себе позволить из-за настойчивости мужа, который требовал, чтобы я зарабатывала деньги. Теперь деньги для нас с мужем зарабатывала Наташа, а я могла позволить себе настоящую роскошь – отдых! Сплошные плюсы!

– Если судить по вашим словам, то ни вы, ни ваш муж не могли покуситься на жизнь помощницы. Напротив, вы должны были всячески ее оберегать, холить и лелеять, чтобы она и дальше с успехом эксплуатировала ваш сценический образ и выступала бы под вашим именем.

– Костя именно так и поступал.

– Но не могла ли Наташа пожелать чего-то большего?

– Вы имеете в виду, что она хотела выйти замуж за Костю? Пожалуйста. Я не была бы против.

– А он?

– Не знаю. Мне он говорил, что наш с ним союз нерушим. Но я не знаю, что на самом деле он думал. Вполне возможно, что он собирался жениться на Наташке. Она была моложе меня, была влюблена в моего мужа, почему бы и нет?

– И вы не ревновали?

– Нет.

– Вот уж никогда не поверю в такое.

– Я не люблю своего мужа. Наверное, никогда не любила. Просто нас многое связывало помимо любви, и я не могла так просто от него избавиться. А тут такой шанс. Наташка, которая сама в него вцепилась.

И помолчав, Виолетта добавила:

– Но даже если вы мне не верите, не верите моим словам, то все равно я не могла ее убить! Чисто физически не могла. У меня алиби!

– Какое?

– Я всю ночь провела у своих новых подруг. Они подтвердят! Девочки, скажите ему, что я никого не могла убить!

– Она была с нами.

– Всю ночь!

– Правда, правда!

И лишь обычно самая разговорчивая Катюша сейчас молчала. Она опустила глаза и тяжело дышала. Ее подавленное настроение не укрылось от внимания следователя.

– А что вы скажете?

Катюша захлопала глазами, в которых стояли слезы.

– Я не знаю! Не уверена. Может, Виолетта и виновна.

– Что?

– Девочки, простите меня, – разревелась Катюша, – я должна была вам сказать сразу же, а я испугалась, что вы будете меня ругать, и промолчала.

– Что сказать, горе ты луковое?

– Оленька знает. Она подтвердит. Девочки! Я же проспала все свое дежурство! Дрыхла и храпела! И Виолетта вполне могла в то время выйти из дома, а потом так же незаметно вернуться назад.

Вот и добрались они до самого главного! Окаменев, все в ужасе смотрели на Катюшу. Может, она и не понимала, но своими словами она лишала алиби их всех. И Виолетта, как лицо наиболее заинтересованное, озвучила эму мысль первой.

– Кто угодно мог выйти из дома и прикончить Наташку! – закричала она. – Кто угодно из нас пятерых! И вообще, почему только из нас? В поселке живет полным-полно всякого-разного народу! Почему вы думаете на меня? Почему обязательно я должна была ее убить?

Следователь помрачнел еще сильнее.

– Потому что вас там видели! Мы нашли свидетелей, которые видели вас прошлой ночью в районе четырех утра. И видели они вас рядом со спортивной площадкой!

– И что? Кто эти ваши свидетели?

– Двое мальчишек-подростков. Виталик и Сергей.

– О! – воскликнула Оленька. – Я их знаю! Наши блогеры.

– Так они врут! Или ошиблись!

– Мальчики издалека заметили вас и заинтересовались, что такая почтенная матрона забыла на спортивной площадке. И сделали несколько снимков, на которых отчетливо можно рассмотреть вас неподалеку от места преступления. Вот только не знаю, до убийства сделаны снимки или уже после него.

– Не говорите так! – закрыла лицо руками Виолетта. – Я ее не убивала! Да, я признаюсь, что выходила ночью из дома. Наташа попросила меня о встрече. Сказала, что у нее есть информация о Косте, с которой она не знает, что ей делать. Ей было настолько важно со мной встретиться, что она даже среди ночи примчалась в наш поселок. По телефону она умоляла меня выйти из дома и поговорить с ней. Сказала, что ждет меня на спортивной площадке. И я вышла. И поперлась на эту самую площадку. Какая же я дура! Зачем я потащилась к ней! Ведь чувствовала, что добром это не кончится.

– И что она вам сказала? Что за срочность, которая не могла подождать до утра?

– Я не знаю! Она была уже мертва!

– И вы никому не сообщили?

– А как бы вы поступили на моем месте? Я же не дура! Я прекрасно понимала, что меня первую заподозрят в убийстве Наташки. Как же! Ревнивая жена и молодая любовница. Классика жанра! А у нас все было не так! По-другому. И Костю я бы ей с удовольствием спихнула, да вот только она сама что-то уже не так рвалась за него замуж.

– Почему?

– Я толком не поняла, по телефону она очень неразборчиво говорила. Но она обвинила Костю в чем-то ужасном.

– В чем конкретно?

– Она не сказала. Она лишь повторяла, что она не знает, как ей теперь с этим жить. Умоляла меня защитить ее. И просила, чтобы я сама была осторожней.

– То есть она боялась вашего мужа, своего любовника?

– Да. Ей стало известно, что Костя совершил убийство. Не сейчас, а много лет назад. Кого он убил, тоже не знаю. Но Наташа твердила, что если человек один раз перешагнул грань, то он уже не остановится. И ей было страшно. Она боялась за свою жизнь и, видимо, не напрасно.

Пока Виолетта говорила, Оленька отчаянно пыталась понять, врет она или не врет. Наговаривает на Костю с целью обелить себя и закопать его? Или правда, что Костя виновен в чем-то поистине ужасном?

Видимо, у следователя в голове бродили схожие мысли, потому что он попросил у Виолетты подробностей.

– И кого же убил ваш муж? Она назвала вам имя его жертвы?

– Нет. Мне кажется, она его и не знала. По ее словам, эта женщина вообще не имела никакого отношения к Косте. Они не были знакомы, не встречались, не имели общих дел.

– И зачем же он ее убил?

– Как раз потому он ее и убил! Потому что на него никто никогда бы и не подумал! Там какая-то мутная и страшная афера, суть которой Наташка и сама не понимала. Вроде бы Костя взялся убить женщину по заказу ее мужа, а тот человек в свою очередь должен был отплатить Косте той же монетой.

– То есть ваш муж заказал убийство своей первой жены?

– До меня он не был женат! – покачала головой Виолетта. – И тут было очевидное несовпадение, я так Наташке и сказала. Что она напутала или чего-то не так поняла.

– А откуда вообще взялась такая информация?

– Наташка подслушала их разговор.

– Чей?

– Кости и того человека, которому он оказал услугу. Костя настаивал на ответном шаге. Говорил, что долг платежом красен. И что теперь пришла очередь того совершить ответный ход.

– Убить вас?

– Наташа думала, что убить хотят меня. Но теперь я думаю, что, возможно, жертвой была выбрана именно она.

Повисла пауза. Все пытались понять, как им относиться к сказанному Виолеттой. Может, ее рассказ всего лишь неуклюжая попытка перевести стрелки на другого подозреваемого?

Виолетта поняла их молчание правильно.

– Вы думаете, что я лгу? – спросила она. – Я потому никому и не рассказывала о том, что мне наговорила Наташка, потому что и сама ей не очень-то поверила. Доказательств-то ведь никаких она мне не предоставила. Разве что за косвенное доказательство можно было принять факт, что она примчалась сюда ко мне, чтобы предупредить о грозящей мне опасности.

– По логике вещей, если бы Наташа была заинтересована в Косте, то она, напротив, должна была приветствовать его стремление устранить вас.

– Ну вы скажете тоже! – возмутилась Виолетта. – Наташка не такая! Она совсем не плохая тетка! Отбить мужика у соперницы – это одно, тем более что я своего мужа и не держала никогда. А убийство – это уже совсем другой коленкор! На такое не каждый пойдет. Наташка бы не пошла.

– А вы?

– За кого вы меня принимаете все время? Я же вам сказала, я просто хочу тихо и мирно заниматься своим делом. Писать тексты к песням. Радоваться каждодневному творчеству. Жить спокойно! Вы не представляете, что впервые за долгое время тут в «Лесной сказке» я почувствовала себя спокойно и уверенно. Просыпалась и радовалась каждому новому дню. Мне никто не был нужен. И в первую очередь Костя с его вечными нравоучениями и занудством. Да и никто другой мне тоже не нужен. Только тишина, только покой. Я уже не в том возрасте, чтобы гоняться за мужиками и деньгами. Денег у меня у самой полно. Даже без выступлений, я прекрасно проживу. Еще и лучше, спокойней.

– После всего сказанного вами нам будет необходимо встретиться с вашим мужем.

– Сама хотела бы его видеть.

– Вы знаете, где он сейчас находится?

– Нет. Я звонила ему несколько раз, он не отвечает. В последнее время мне говорили, что он жил у Наташи, но сейчас, я даже не представляю.

– Мы займемся его поисками. Заодно проверим и его алиби на момент убийства вашей помощницы.

Оленьке очень хотелось посоветовать проверить также и алиби Кости на момент гибели Олега, но она постеснялась лезть с такими указаниями. Ее останавливала мысль, что будь Костя причастен к смерти Олега, то не стал бы направлять к нему Оленьку. А он фактически сдал ей своего одноклассника. Назвал его имя в числе прочих Олегов из числа знакомых своих и своей жены, про которых она его спрашивала. Будь между Костей и погибшим Олегом какая-то смутная связь, зачем бы он назвал Оленьке имя сообщника? Ведь проще было бы ничего про него не говорить, вообще не упоминать о его существовании. Вряд ли она сама смогла бы докопаться до такой седой старины.

Следователь попросил Виолетту пройти с его коллегами для дачи показаний. И подруги остались одни.

– Сколько же лет назад Олег и Костя учились вместе? – задумчиво произнесла Катюша. – Пятьдесят? Что-то Костя долго ждал возвращения ему старого долга.

– Мы же не знаем, что там у них было. И было ли вообще что-то. Возможно, Наташа не так поняла. Возможно, Виолетта чего-то додумала лишнее.

– Или вообще придумала все от начала и до конца! Грохнула соперницу, к которой ревновала мужа, а нам теперь тут байки про него рассказывает. Какое он чудовище! А что? Неплохо придумано! Любовницу мужа на тот свет. Муженька в тюрьму. А сама останется и будет жить и здравствовать.

– Может, оно и так. Но как быть с нападениями на саму Виолетту? Ее уже дважды пытались убить.

– Но если предположить, что первый раз на Виолетту напал Олег, чей браслет найден на месте нападения, то второе нападение уже совершил точно кто-то другой.

– Да уж. Олег был к тому времени стопроцентно мертв. Он никак не мог подготовить и осуществить второе нападение.

– Он и про первое мог не знать. Никаких доказательств его причастности к нападению у нас нету.

– Как же нету? А браслет с его именем?

– Мы даже не знаем, его ли это браслет.

Впрочем, о последнем позаботился следователь, который не успел уйти далеко и который дал подругам подробные объяснения.

– Вам повезло. Найденный вами в беседке браслет сохранил на себе четкие отпечатки пальцев владельца. Нет сомнений, что он принадлежал тому самому Олегу, покончившему жизнь самоубийством однокласснику нашего подозреваемого. Но вот только с его самоубийством тоже возникли вопросы.

– Он себя все-таки не убивал?

– Может быть, что его вынудили это сделать.

– Как вынудили? Насильно его в духовку никто не пихал.

– Физического воздействия на пострадавшего и впрямь оказано не было. Его предполагаемый убийца действовал куда тоньше и подлее.

И следователь рассказал о том, что его смутило при просмотре вещественных улик с места трагедии.

– Ребята попросили меня приехать и самому взглянуть, что там и как. И первое, что бросилось мне в глаза, было открытое в компьютере письмо из клиники с неутешительными результатами проведенного обследования.

– Да, Олег и в своем предсмертном послании пишет, что результаты анализов таковы, что лучше ему не ждать конца и мучительной агонии, а покончить со всем быстро и разом.

– Все верно. Вот только в клинике ничего про эти анализы не знают.

– Как не знают?

– По их словам, они провели пациенту стандартное обследование, которое не выявило у него никаких отклонений от нормы. И даже напротив, показало, что Олег находится в прекрасной для своих лет форме. И если будет и дальше заботиться о своем здоровье, то имеет все шансы перешагнуть столетний рубеж.

– Так он не был болен?

– Он находился в прекрасной физической форме. Именно об этом ему было послано сообщение. И результаты анализов также были приложены к письму. И в клинике они были совсем другие, нежели те, что мы обнаружили в компьютере покойного.

– Значит, кто-то подменил письма! Письмо с хорошими новостями уничтожил, а вместо него вложил другое с дурными новостями.

– Так и было. И наши специалисты сейчас разбираются, кто и на каком этапе мог совершить подлог.

– Но даже если вы и найдете этого человека, то он скажет, что просто пошутил. Да, глупо, да, неостроумно, но с его стороны не было злого умысла. Вот взять меня, будь я на месте Олега, стала бы я разве кончать жизнь самоубийством по одному лишь письму с плохими анализами? Нет! Никогда в жизни! Допустим, я Олег. Я веду полную удовольствий жизнь. Я прекрасно себя чувствую. Ровным счетом ничего не указывает на то, что у меня есть проблемы со здоровьем. И тут такое письмо. И плохие анализы. Что сделает человек, который себя больным не ощущает? Он пойдет в другую клинику и перепроверит еще раз полученные им первоначальные результаты. А если анализы его и там не устроят, то он и в третью сходит. И к врачам наведается, и не к одному, а тоже к нескольким. Каждого послушает и лишь затем примет решение, сводить ему счеты с жизнью или повременить с этим делом. А тут как-то странно. Получил плохие анализы – и сразу же голову в печку. Мол, нету сил жить дальше. Нет, не верю!

– Но на покойном не было обнаружено никаких повреждений, которые бы указывали на насильственное действие в отношении него. На теле Олега нету ни ссадин, ни синяков, ни следов борьбы. Токсикологическая экспертиза также не выявила ничего подозрительного. Кровь не содержит ни алкоголя, ни седативных, ни наркотических препаратов. Другими словами, он не был одурманен, когда поворачивал вентиль с газом.

– Олег обладал приличным состоянием. У него есть наследники?

– Наследники пока что никак не дали о себе знать. Сам Олег вдовец. Детей у него нет. По крайней мере, официально их нету. Оба его родителя также давно скончались. Нам удалось найти его двоюродную сестру, она живет в Словении, вышла туда замуж много лет назад. Она обещала прилететь, но пока что не прилетела. Да вряд ли с нее будет какой-нибудь толк. Судя по всему, с кузеном они не были особенно близки. Да, родственники, да, общие предки. Но по факту созванивались они дважды в год. Разговаривали при этом по несколько минут. Привет, поздравляю, желаю добра, как вообще дела, все хорошо, у меня тоже, спасибо, пока. И это все! К тому же и в Россию сестра покойного не прилетала уже больше десяти лет. Какое может быть общение на расстоянии. Нет, может, конечно, но я чувствую, что это не тот случай, и двоюродная сестра не тот человек, который нам с вами нужен.

– Но у двоюродной сестры может быть какой-нибудь шустрый сынок, или доченька, или даже несколько сыночков и доченек, жадных до наследства, которые были бы совсем не против унаследовать кругленькую сумму и прочие жизненные блага от дядюшки Олега. Неплохо было бы проверить родню на возможность причастности к преступлению. При современных технологиях им даже не нужно было прилетать в страну, чтобы провернуть трюк с подменой результатов анализов. Искать нужно виртуальный след. Кто отправитель результатов анализов? Это ведь узнать несложно.

– Отправитель «Клиника позвоночника», так называется частный медицинский центр, куда обращался за помощью Олег.

– А что ему лечили?

– Год назад у него была легкая травма позвоночника, которую ему и пролечили вполне успешно. Но остаточные последствия травмы требовали ежегодного обследования. К тому же Олега тревожили легкие боли в области поясницы. МРТ особых проблем не выявила, но ему предложили в рамках комплексного обследования сделать ряд анализов, результаты которых и привели к столь плачевному исходу.

– Другими словами, письмо с анализами пришло из клиники, но клиника таких результатов не посылала? На каком же этапе произошла подмена?

– Наши специалисты как раз и пытаются установить это. Они считают, что подмена произошла в самой клинике. И они ищут ответственного за подмену среди сотрудников. На подозрении находятся несколько человек, с ними ведется работа.

– Странная история. Может, кто-то просто глупо пошутил? У людей бывает весьма своеобразное чувство юмора.

Следователь пожал плечами.

– Если так, тот человек ответственен за смерть Олега.

– Почему? Решение, жить ему или не жить, Олег принимал сам.

– Но его к тому вынудили! Подтолкнули к самоубийству!

Оленька не стала участвовать в дальнейшем споре. В данном случае этическая сторона вопроса волновала ее меньше всего. В конце концов, никто не ответственен за потерю у кого-то другого здравого смысла или, наоборот, присутствие особого извращенного чувства юмора. Нужно свою голову на плечах иметь и пользоваться ею по прямому назначению, а не в разные там духовки совать.

И она просто сказала:

– Посмотрите, что получается. У нас с вами есть несколько эпизодов, которые на первый взгляд вроде как и не сильно связаны между собой. Первое, что случилось криминального, было нападение на Виолетту, в котором мы подозревали Олега. Но факт его присутствия в нашей «Лесной сказке» никак не доказан.

– И даже более того, мы проверили: все принадлежащие ему электронные устройства, даже фитнес-браслет, находились в момент нападения в городе. То же касается и его машины.

– Подумаешь! Олег мог приехать на каршеринге, мог взять машину у знакомого, мог просто заказать такси или договориться, чтобы его кто-нибудь подкинул до «Лесной сказки».

– Такие действия оставляют следы, а нам их обнаружить пока что не удалось. А это значит, что у Олега есть на тот эпизод с Виолеттой алиби, хотя и хиленькое.

– Итак, мы не уверены, что Олег был в «Лесной сказке». На его присутствие указывает браслет, но его опять же могли подкинуть. А что насчет Кости? Где он был в этот момент?

– О нет! Его в «Лесной сказке» точно не было. Мужа мы проверяем в первую очередь. У Кости имеется алиби.

– А у Наташи?

– Вот ее мы не проверяли.

– Так проверьте!

– Слушаюсь, господин начальник, – шутливо откозырял Никита Максимович.

– Ой, вот только не надо этого подхалимажа, – в тон ему ответила Оленька. – Но если уж вы решили меня повысить, то обращайтесь ко мне, как и полагается, в женском роде, то есть госпожа начальница. Ладно, оставим пока первое нападение, но по нему вам еще работать и работать. Подозреваемых-то нынче вон как прибавилось! Тем не менее двигаемся дальше. Следующим по счету у нас получается Олег. С ним вообще никакой ясности. Вроде как и сам покончил жизнь самоубийством, а вроде как его к тому подтолкнули, а может быть, и прямо подвели, потому что проверили вы его, я думаю, далеко не на все существующие в мире наркотики и лекарственные препараты, временно парализующие волю человека.

– Но в его квартиру никто не заходил.

– Откуда такая уверенность? Вроде как соседи ничего не видели и не слышали. И рабочих камер там на лестнице нигде нет.

– А вот и есть! Стоило поискать получше, и камера нашлась.

– Где?

– У соседа со второго этажа старик отец живет в квартире один. Времена нынче тревожные, вот сын и позаботился о том, чтобы видеть, кто приходит к отцу. Вместо обычного глазка в двери у него пишущая видеокамера, которая фиксирует не только тех, кто подходит к дверям квартиры, но также всех, кто проходит мимо. Когда я прошелся по соседям, сын как раз навещал отца. И узнав о случившемся, он был так любезен, что оказал содействие нашему следствию.

– Предоставил вам записи со своего дверного глазка?

В какие времена живем!

– И с помощью этой записи мы выяснили, что к Олегу гости не приходили. Вообще никого постороннего на лестнице в тот день зафиксировано не было.

– Через дверь, может, к Олегу никто и не приходил. А если через окно?

– И кто станет карабкаться в окно?

– Человек, обладающий хорошей физической формой. Легкий. Подвижный. Спортивный. Я смотрела, там у дома Олега вся стена оплетена побегами дикого винограда. Куст очень старый, явно растет на том месте не один десяток лет. Его побеги давно одревеснели и превратились в прочные опоры. Конечно, я или девочки бы не одолели. Из нас всех справилась разве что Светлана.

– Нет! Я тоже бы не отважилась.

– Но молодой мужчина или даже не молодой, а просто лучше сохранивший подвижность, мог такое сделать!

– Почему обязательно мужчина? Могла и женщина!

– Согласна. Если Олег в это время уже спал, то злодею не составило труда потихоньку проникнуть на кухню, открыть газ и, дождавшись, когда Олег задохнется от запаха газа, подтащить его ближе к плите.

– А сам злодей? Где он должен был находиться в это время? Он же в квартире находился? Вместе с Олегом? Если Олег задохнулся, почему злодей остался жив и здоров?

– Может, он стоял у открытого окна в другой комнате. Квартира-то большая! Или вообще на балконе ждал развязки. А когда все закончилось, он подстроил все так, чтобы смахивало на самоубийство. Например, подменил файл письма.

– Все это домыслы. Доказательств того, что было так, а не иначе, нету.

– Ладно, тогда берем третий случай. Нападение на Антонину, которое мы до сих пор считали нападением на Виолетту. Но кто мог его осуществить? Мне кажется, что на нем нам и нужно сосредоточить свои усилия. Только тут у нас есть реальный подозреваемый. Не только Антонина его видела, но и я тоже. И Антонина даже слышала его голос. И мы точно до секунды знаем время, когда случилось нападение. Значит, мы знаем, о каком времени нужно расспрашивать свидетелей. Да, пока что свидетелей нету, но мы их найдем!

Но Никита Максимович отнесся к словам своей помощницы без особой радости или воодушевления.

– Убийство, – произнес он, – вот что меня волнует по-настоящему. Все прочие покушения и нападения – дело десятое. Если я примусь расследовать их, а про убийство забуду, то начальство меня по голове не погладит. И даже совсем напротив, влепит мне выговор. И будет по-своему право!

– Значит, так и решим! Вы с коллегами расследуете убийство Наташи, потому что убийство и впрямь дело серьезное, нам, может быть, оно и не по плечу будет. Но зато мы с девочками займемся пустяками и попытаемся расследовать нападение на Антонину!

Молодой следователь смутился.

– Постойте, я вовсе не говорил, что нападение – это пустяки. Оно тоже очень важно. Но ресурсы у меня ограниченны. Людей мало. Не разорваться же мне.

– Вот именно! Разрываться вам никак нельзя, тем более что у вас молодая жена и семейная жизнь в разгаре. Потому мы вам поможем. Сделаем, что в наших силах. Походим по поселку, поспрашиваем людей, кто и что видел в тот вечер, когда все произошло. Хорошо?

– Ну… Хорошо.

– Согласны вы принять нашу маленькую помощь?

– Согласен.

Но это не помешало следователю забрать с собой Виолетту, которую он явно не собирался быстро отпускать. Сыщицы его понимали. Любовный треугольник, в котором имеются муж, его молодая любовница, старая жена и где любовница гибнет, всегда вызывает у следствия желание обвинить во всем супругу. Но так ли оно было на самом деле? Чутье подсказывало им, что на сей раз преступление заключается в чем-то другом. Вот только в чем?