Чтобы немножко прийти в чувство, Оленька вышла в сад. Легкая свежесть и прохлада коснулись ее разгоряченного лица. До чего же это было приятно! К этому времени на улице уже совсем стемнело. Ночи в августе стали темными, лишь сверху лился призрачный лунный свет, да сбоку с освещенной проезжей части дороги светил фонарь. От него хватало света, так что было совсем не страшно. И Оленька еще долго стояла на поляне, задрав голову и наблюдая за безмятежно поблескивающими свысока звездами.

Как же ей тут хорошо! Тихо и спокойно!

Однако внезапно ее спокойствие было нарушено. Справа от нее, прячась за деревьями, промелькнула чья-то темная тень. Оленька моментально насторожилась. В той стороне стоял курятник с ее драгоценными петушками, а их она за всей этой суматохой с расследованием нападения на Виолетту сегодня вечером не пересчитывала. А вдруг снова явился петушиный вор?

От былой безмятежности у Оленьки не осталось и следа. Она твердо решила выследить того, кто там прячется за деревьями. Если вор, хорошо, если кто-нибудь другой, тоже пусть объяснит, что забыл ночью в ее саду. Приникнув вплотную к стене дома, почти слившись с ней, чтобы не отсвечивать, Оленька начала медленно двигаться.

– Сегодня я тебя не упущу! – шептала она. – Ишь повадился ходить в мой курятник, словно лис какой!

Добравшись до курятника, она старательно прислушалась к тому, что происходило внутри: все спокойно. Раздавалось лишь редкое куриное бормотание, петушки дремали на насестах, ничто не тревожило их сон.

«Куда же делся вор? Или это не вор?»

Но тут Оленька повернула голову чуть в сторону, потому что краем глаза снова заметила какое-то движение. И ей стало ясно, что она неправильно рассуждала. Таинственный ночной визитер, которому, как и Оленьке, очень не хотелось светиться, находился уже совсем в другой части сада. И его интересовал отнюдь не курятник, а дом Виолетты, к которому он сейчас и направлялся.

«Кто же это такой?»

Этим человеком никак не мог быть Костя – муж Виолетты. Ни ростом, ни фигурой он на него не смахивал. Был выше и в плечах шире. Но двигался он с такими предосторожностями, что не мог не вызвать любопытства Оленьки. Колебалась ли она? Ну разве что совсем чуточку. И когда шагнула вслед за темной тенью, то почувствовала, что страх все же отчасти сковывает ее движения. Оленька не была совсем уж безголовой, она не могла не понимать, что присутствие ночного гостя, двигающегося с такой осторожностью, может и должно вызывать у нее опаску.

«Он вряд ли пришел к нам с миром».

Но и оставить его присутствие без внимания Оленька тоже не могла. Ей бы очень хотелось, чтобы с ней рядом были ее верные подруги. Насколько проще и легче была бы ее затея, окажись Светлана с Катюшей рядом. Но увы, из дома Оленька вышла без телефона, так что даже позвать на помощь, не привлекая внимания, не могла. Оставалось лишь сохранять тишину и двигаться по пятам за тем типом, уповая на то, что он ее не заметит. Что будет, если заметит, Оленьке не хотелось даже думать.

Новая волна страха окутала Оленьку, когда она сообразила: если снова явился тот тип, что напал на Виолетту, то он запросто может повторить нападение. Они ведь еще не доказали, что нападение совершил Олег. Это мог быть и кто-то другой. И возможно, что тому типу все равно, на кого нападать. Пока Оленька колебалась, что же лучше предпринять, она поняла, что потеряла подозреваемого из виду. Сколько ни вглядывалась она в темноту, но нигде больше не могла рассмотреть ту темную фигуру. Оставалось предположить только одно: злодей затих, сидя в засаде.

Оленька даже расслабилась, появилось время для обдумывания следующего ее маневра, но тут ей пришла в голову поистине ужасная мысль.

«А если он уже в доме?»

Оленька растерялась. Перед ней были два варианта, требующие совершенно разного подхода. Если злоумышленник в засаде, то Оленьке тоже нужно притихнуть и никуда не двигаться. Просто сидеть и ждать, как будут развиваться события. А вот если злодей уже в доме, то тут нельзя мешкать. Но Оленьке не пришлось брать ответственность на себя, судьба все решила за нее. Пока сыщица терзалась и колебалась, из дома раздался истошный крик. И Оленька, больше не сомневаясь, опрометью метнулась на зов.

Пока она бежала, крик повторился еще дважды. С каждым разом он звучал все отчаянней.

«Только бы успеть! Только бы он не убил Виолетту!»

Со страху Оленька даже забыла, что Виолетта переселилась к ней и сейчас в том доме живет совсем другая женщина. И еще была одна вещь, на которую Оленька с перепуга не обратила внимания. Громкий крик, который она слышала, принадлежал мужчине.

Ворвавшись в дом соседа, Оленька замерла на месте, наблюдая ужасную и в то же время захватывающую картину. В гостиной метались два человеческих тела. Крупный мужчина в чем-то черном и блестящем, напоминающем атласное трико, и женщина в белом кружевном пеньюаре. Казалось бы, на чьей стороне перевес в силе, кристально ясно. Но все складывалось иначе.

В руках у женщины была кочерга, которой она ловко тыкала в мужчину при каждом удобном случае. Мужчина признаков агрессии к ней не проявлял, он лишь оборонялся. И единственное, чего бы ему хотелось, так это удрать. Он пытался подобраться то к одному окну, то к другому, но Антонина всякий раз ловким ударом кочерги отгоняла его прочь.

– Врешь! – кричала она в азарте. – Не уйдешь!

Оленька недолго наблюдала схватку.

– Что тут происходит? – вырвалось у нее.

Дуэлянты отвлеклись на нее. Но если Антонина замешкалась, подыскивая ответ, то мужчина не счел нужным заморачиваться. Появление в дверях нового персонажа отвлекло Антонину, и мужчина не упустил свой счастливый шанс. Одним прыжком он оказался у окна, а потом выскочил в него, пробив стеклопакет стулом. Осыпаемый осколками, он все же вырвался наружу под крики Антонины. И когда Антонина попыталась преследовать его, было уже поздно.

– Упустили! – с досадой воскликнула женщина. – Ну надо же! А ведь вот он у меня где был!

Антонина не была даже напугана, она дрожала, но не от страха, а от пережитых эмоций.

– Ты видела, как я с ним? Я зажала его в угол, еще немного, и он бы нипочем не вырвался бы!

– Вы его разглядели?

– Где там! Лицо чем-то черным намазано было. Одни глазюки и сверкали. Ох и напугалась же я, когда увидела, как он по дому двигается. Сперва решила, что привидение. Но потом он наступил на клубок на полу и выругался. Я поняла, что он живой. И страх как рукой сняло.

– Ловко вы кочергой орудуете.

– Пять лет обучения в спортивной школе, класс фехтования, – похвасталась Антонина. – Думала, что никогда в жизни наука не пригодится, а пригодилась. И давай уже переходить на «ты». После пережитого, глупо друг другу выкать.

– Хорошо. Согласна. Так ты его узнала?

– Нет, как я могла его узнать?

– Ну голос ты его слышала.

– Голос был незнакомый.

– Кто из твоих знакомых, друзей или родственников знал, что ты сегодня ночуешь здесь?

– Ну…

– Кто?

– Многие, – призналась Антонина. – Я была в таком упоении от вашей «Лесной сказки», что позвонила всем, кого смогла вспомнить.

– Могли твои близкие подшутить над тобой таким образом?

– Нет! Кроме того, точный адрес я им не называла! Ну приехал бы кто-нибудь из них в ваш поселок, и где бы он меня искал?

– Такие происшествия случались с тобой раньше?

– Чтобы ночью ко мне в жилище вторгся какой-то тип в черном? Нет! Никогда! Такое со мной впервые!

– Может, ревнивый воздыхатель наведался?

– Чей воздыхатель? Мой? Скажешь тоже! Даже в ранней молодости я не могу вспомнить, чтобы мужчины вот так вторгались в мое личное пространство. Все мои поклонники были исключительно порядочные молодые люди. С другими я не общалась.

Значит, кавалеры у Антонины, если когда-то у нее и имелись, то безумств ради нее не совершали.

– А враги у тебя есть?

– Наверное. Но не настолько серьезные, чтобы вот так напрягаться ради меня, тащиться в ночь, в темень, пачкать лицо краской. Нет, не настолько сильно они меня ненавидят.

– Значит, остается предположить, что визит был нанесен Виолетте.

– Точно! – воскликнула Антонина. – Правильно ты догадалась! Когда я вышла к нему, этот тип вроде как удивился. Он от меня отшатнулся и воскликнул: «Ты еще кто такая?»

– А дальше?

– Дальше мы с ним уже не разговаривали, он попытался удрать, а я попыталась его остановить.

– Все ясно! Ему точно была нужна Виолетта. За ней он пришел. А твое появление спутало все его планы, он и запаниковал.

– Именно так все и было, – с удовлетворением подтвердила Антонина.

– Одно могу сказать совершенно точно: Виолетте сильно повезло, что она ночует в другом месте. Она бы с кочергой так ловко нипочем не управилась.

А в том, что у ночного гостя было недоброе на уме, сомневаться не приходилось. Когда у человека хорошее на уме, ночью тайком не заявляешься и лицо под слоем краски не прячешь.

Несмотря на всю свою браваду, оставаться и дальше в доме, где она подверглась нападению, Антонина не захотела. Охвативший ее во время схватки азарт уступил место совсем другим чувствам. Антонина побледнела и задрожала. Оленьке пришлось отвести ее к себе домой, куда немедленно прибыли для ночного совета и Светлана с Катюшей. Дозвониться до следователя не удалось, но Оленька оставила ему сообщение через дежурного.

– Сейчас все равно слишком поздно, злодей уже удрал от нас. И слишком темно, чтобы искать его следы. Утром полиция приедет, и мы вместе с ними осмотрим территорию, может быть, что-нибудь да найдем.

Прибывшие на подмогу Оленьке подруги внимательно выслушали рассказанную им в лицах историю. И высказали свое мнение.

– Лично мне совершенно ясно только одно: ваш гость лично знал Виолетту. По крайней мере, в лицо он ее точно хорошо знал. Ведь, несмотря на ночь и общий напряг, он моментально сумел понять, что перед ним находится другая женщина. А кто знает женщину лучше, чем ее муж? Уж родной муж свою любимую признает и ночью, и днем.

– Нет! Он никак не мог быть Костей, – сказала Оленька решительно. – Ростом он был гораздо выше. Костя ростом с меня, а этот человек был на голову выше. И гораздо плотнее Кости. И в плечах шире. И двигался он не так грациозно.

– Тогда кто это мог быть?

Вопрос был адресован Виолетте, но она лишь пожала плечами.

– Откуда же мне знать?

– Если планировали напасть на вас, то действовал ваш враг.

– У меня врагов нету.

– А любовница вашего мужа? Как насчет нее? Ваш муж Костя, наверное, наобещал ей с три короба. И что они будут всегда вместе. И что он разведется с вами, женится на ней. А сам и не думал с вами разводиться. И даже когда вы сами подали документы на развод, то ваш муж и тут всеми силами оттягивал его.

– Костя не хотел разводиться, это так. Настаивал на примирении.

– В том-то и дело, а вы не думали, вдруг его любовница узнала о том, что развод может и не состояться, да и решила покончить с вами самым радикальным образом? И выйти замуж уже не за разведенного мужчину, а за вдовца!

– Так оно ей даже и еще лучше показалось. При разводе Косте могло достаться из совместно нажитого не так много, как если бы он оказался вашим наследником. Умри вы, тогда бы он унаследовал все ваше имущество. Стал бы состоятельным человеком и еще более завидным женихом. В связи с этим могу я снова спросить: вы знаете, кто ваша соперница?

Виолетта опустила глаза, находясь в явном смущении.

– Мне бы не хотелось выносить сор из избы. Но видно, ничего уж тут не поделаешь. Вы все равно узнаете. Придется мне назвать ее имя и признаться, кто она такая. Так уж и быть… Она – это я!

– Простите, что?

– Ну эту особу Костя нашел, чтобы она выступала на сцене вместо меня.

– А вы?

– А что я? Мы все не молодеем. С годами становится все трудней выходить на сцену. Суставы уже не так хорошо гнутся, спина болит, то тут кольнет, то там вступит. А она молодая. Во всяком случае, моложе меня. И здоровей, как я понимаю.

– Но как такое возможно?

– Вас интересует технический вопрос? Ну так я отвечу. Отдаленное сходство между нами было изначально. Ее загримировали под меня, выдали ей мои сценические костюмы, пела она под фонограмму, разумеется. Не всегда она меня заменяла, но частенько. И в последнее время все чаще и чаще.

– То есть вы обманывали зрителей?

– Все так делают.

– Все? Уж так и все!

– Многие из тех, кого я знаю, так делают.

– Это гадко! Это обман! Мошенничество! Люди платят деньги, чтобы видеть и слышать вас!

Виолетта понурилась.

– Потому я и не хотела вам говорить. Знала, как вы отреагируете. Я и сама была бы возмущена не меньше вашего. И меня такая ситуация тяготила, клянусь вам. По своей природе я не лгунья, мне было невыносимо думать, что я участвую во всем этом. Но что было делать? Началось все с того, что я угодила в больницу. А у нас были намечены гастроли по Уралу. Почти два десятка концертов. И что? Все их отменять? Потерять кучу денег, которые были нужны в тот момент мне на лечение? Костя и предложил такой вариант. Я думала, что быстро поправлюсь и турну сменщицу в шею. Но время шло, а здоровье ко мне не желало возвращаться. После полученной при падении травмы мне стало тяжело двигаться. Даже после минимальной физической нагрузки спина болела невыносимо. Я выходила на сцену, но с каждым разом выступления мне давались все сложнее. Вместо того чтобы вернуться в былую форму, я просто разваливалась на части! Я просто уже не тянула, так говорят.

– И что ваш муж?

– Костя сказал, что выступать будет Наташа. А я должна отдохнуть, восстановить силы. И какое-то время я отдыхала, а потом узнала, что у мужа роман с моей сменщицей. Когда я призвала его к ответу, он даже не стал отрицать. Поклялся, что всегда любил меня одну. И что, глядя на Наташу в моем сценическом образе, видел в ней меня. Ну и увлекся невольно.

– И вы ему поверили?

– Мне к тому времени было уже все равно. Я чувствовала себя по-прежнему очень слабой. И я сказала мужу, что он может делать с Наташей все, что ему угодно. Это его личное дело, но чтобы меня он в него не впутывал. Я самоустраняюсь. Мой образ на сцене эксплуатировать я больше не разрешаю и, вообще, подаю на развод.

– А как же ваши выступления?

– Их больше не будет.

– А поклонники?

– Ну что же делать. Я не в силах выступать и давать сольные концерты, как раньше. Нет, возможно, один-два выхода за вечер мне со временем удастся осилить, вполне возможно, что я еще смогу выступать понемногу, но точно не сейчас. А уж со своим бывшим мужем и его Наташей я никаких дел иметь точно не хочу.

– То есть вы фактически оставили их обоих без работы? Без средств к существованию?

– Ну раз мой сценический образ они использовать не могут, а ничего другого не умеют, то получается, что да.

– Тогда все понятно! Это они и стоят за покушениями на вас!

Виолетта покачала головой.

– Увы, нет. Во всяком случае, к первому покушению ни Костя, ни Наташа не причастны. Не вы первые, кто подумал на моего мужа и его любовницу. Я тоже решила, что они могут быть причастны. Сообщила следователю, который приходил ко мне в больницу. И он проверил их алиби. Оно у них обоих безупречно. А сегодня нападавший был хоть и мужчиной, но не Костей. И уж точно не Наташей. Она-то на мужчину никак не тянет. Очень симпатичная, даже симпатичней, чем была я в ее годы.

– Но в первом покушении может быть замешан Олег! Однокашник вашего мужа. Вот только теперь этого уже не докажешь. И сегодня он никак не мог напасть на Антонину, потому что сам уже мертв.

Они еще долго судили и рядили, кто был тот злодей, что отважился напасть на Антонину, будучи уверенным, что жертвой окажется Виолетта.

– Если состояние нашей певицы достаточно велико, то ее муженек с его подружкой могут нанять и двоих, и даже троих наемных убийц. И значит, нам следует быть готовыми к следующему их визиту.

– Не так-то просто в наше время нанять человека, способного убивать и нигде не засветиться при этом. Все наши контакты оставляют цифровой след. Звонки, сообщения, встречи. Все контролируется и фиксируется. Если проверить то, с кем общался Костя и его подружка за последнее время, то быстро станет ясно, кого еще они могли пригласить на роль наемного убийцы.

Но это была работа следователя. Только у него есть соответствующие возможности, а у подруг нет. Они могли лишь быть настороже и надеяться, что второй раз преступник к ним в «Лесную сказку» сунуться не посмеет.

– Все-таки у нас каждый посторонний человек на виду. Ночью злоумышленник еще как-то прошмыгнул, но и то рисковал. А уж днем ему тут и вовсе не укрыться от любопытных глаз.

Спать все дамы решили лечь в доме у Светланы с Катюшей. Они были настолько напуганы, что разделились на дежурства, чтобы одна из них бодрствовала и охраняла покой четырех остальных. Антонине предложили отказаться от дежурства, чтобы женщина могла спокойно поспать и восстановить силы после нападения, но она не согласилась.

– Я не хочу особого к себе отношения. Да, на меня напали, но я отбилась. И потому прекрасно себя чувствую и готова к новым подвигам.

Единственное, что Антонина попросила, – показать ей фотографию Кости.

– Потому что уже любопытно стало. Вот вы мне говорите, что Костя учился со мной и Олегом в одном потоке. И я все время честно пытаюсь его вспомнить, но хоть убейте меня, никак не могу. Может, фотография поможет мне его опознать?

Фотографии Кости нашлись лишь те, на которых он был запечатлен уже в зрелые годы. Антонина долго их пересматривала, сосредоточенно хмурясь и сопя, но в итоге развела руками.

– Нет, не могу признать его. Не получается. Впрочем, удивляться тут нечему, за полвека человек мог измениться до неузнаваемости. Нет ли у вас фотографии вашего мужа, где он, так сказать, посвежей?

– Простите, но все более ранние фотографии остались в моих старых смартфонах.

– Идеально было бы вообще найти школьную фотографию с выпускного класса. Вот там бы я его точно узнала.

Но Виолетта сказала, что о таком нечего даже и мечтать.

– Я никогда не видела у мужа выпускного альбома. И даже не представляю, где он у него может быть.

– Возможно, стоит поискать в вашей квартире?

– В которой из них? И я не думаю, чтобы такой альбом сохранился, если когда-то и был.

– В наше время у всех были выпускные альбомы! – возмутилась Антонина.

– Вот вы свой и привезите. Если вы учились с Костей, то он должен быть в вашем выпуске.

– А что? – обрадовалась Антонина. – Знаете, как по мне, отличная мысль. Думаете, что вы сможете узнать вашего мужа среди его одноклассников?

– Если для вас это так важно, я попробую.

– Важно. Потому что я не понимаю, почему не помню вашего мужа. Меня это гнетет.

Виолетта заявила, что все сделает для ее спокойствия, потому что она чувствует перед Антониной какой-то моральный долг.

– Все-таки в том, что вы пострадали, была моя вина, пусть и косвенная. И уж такую малость я для вас с удовольствием сделаю.

После чего все женщины разошлись по спальням. И спустя какое-то время кое-где даже стал слышен храп. Оленьке по жребию выпало дежурить самой последней, ее очередь наступала в шесть утра сразу после Катюши. Но когда Оленька вышла на кухню, она обнаружила Катюшу, безмятежно дрыхнущую на стуле. Подруга спала, уронив голову на стол, а возле нее по скатерти растекалась белая лужица из перевернутого сливочника. Ночью Катюша воспользовалась отсутствием строгого надзора Светланы, сварила себе горячего шоколада, щедро улучшив его вкус сахаром и жирными отстоявшимися сливками.

Оленька не смогла скрыть возмущения.

– Катюха! Ты что творишь?

– А? Что? – захлопала глазами проснувшаяся Катюша, явно не понимая, почему Оленька на нее кричит.

– Ты же дрыхнешь!

– Нет, я не сплю! – принялась оправдываться подруга. – С тобой разговариваю. Разве во сне человек может с другим человеком разговаривать?

– Сейчас верно, что не спишь, но ведь ты спала.

– И что?

– А должна была дежурить! Нас же всех могли покрошить в мелкое крошево, пока ты тут храпела!

– Но ведь не покрошили же.

И Катюша зевнула. Она не видела причины, по какой должна была чувствовать себя виноватой. Ну заснула на боевом посту. Но все же закончилось хорошо. В этом была вся Катюша, которая ничего не принимала слишком близко к сердцу.

– Меня в последнее время после шоколада так и вырубает.

– Ты шутишь?

– Нет, серьезно. Помнишь тот брауни, которым мы угостились у Виолетты?

– Ты угостилась, – поправила подругу Оленька. – Нам-то остались лишь крошки.

– Вот после него я и хожу, словно вареная муха. Сначала меня колбасило сильно, вроде как и не сплю, а места себе не находила. А потом вдруг резко в сон потянуло. Светлана меня еле добудилась, когда к вам идти было нужно.

– Будто бы ты после еды когда-нибудь была другой! Поешь, и тебя моментально в сон клонит.

– Ночью мне совсем плохо стало, – продолжала жаловаться ей Катюша. – Дежурить надо, а я носом клюю. Думала, что выпью горяченького какао, взбодрюсь. Но мне после него еще хуже стало. Сморило, прямо за столом и уснула.

И Катюша озабоченно взглянула на подругу:

– Как думаешь, это возраст так действует или у меня со здоровьем что-то не в порядке? Раньше я на шоколад так не реагировала. Может, мне стоит пройти какую-нибудь проверку?

– Какую тебе еще проверку? Наверное, хочешь слопать еще пару-тройку шоколадок?

– Хотя бы одну, – взмолилась Катюша. – Пусть даже самую маленькую. Чисто в плане эксперимента!

Но Оленька посоветовала сладкоежке идти спать и на какое-то время забыть про всякие дегустации. Сама Оленька заняла пост дежурного. Калачик устроился рядом с ней. Песик недоумевал, почему они сегодня остались ночевать в доме у Светланы. Но в целом он не возражал, сочтя прихоть хозяйки безобидным чудачеством.

А вот кот Светланы, роскошный бирманец Феодор, явно не был готов к наплыву гостей в доме. Когда уже под утро он появился с ночной прогулки, то вначале оторопел, обнаружив, что путь в родной дом ему перекрыт кучей незнакомых запахов. Феодор принюхался. Итак, у них гостят сразу две незнакомые женщины и… ворона!

– С ума они там все совсем посходили! – вот что мог бы сказать умный кот, случись ему разговаривать человеческим языком.

В недоумении Феодор решил не торопиться. Он присел и начал умываться и всячески наводить красоту. Прогулка у кота нынче несколько затянулась, к тому же по пути Феодору встретилась парочка юных нахалов, еще плохо знакомых с его когтями и зубами. Они вздумали дерзить Феодору, и пришлось их поучить уму-разуму.

Урок пошел наглецам впрок, они удрали, завывая на всю округу, но и самому Феодору успели изрядно попортить шубку. К тому же кот чувствовал, что с его левым ухом, в которое вцепился один из нахалов, тоже что-то не так. А самолюбивому коту меньше всего хотелось предстать перед гостями своей хозяйки в столь плачевном и непрезентабельном виде.

Феодор вынужден был оставаться снаружи и ждать, хотя его мягкая и уютная лежаночка так и манила. Увы! Между ней и Феодором находился Калачик, который обязательно примется приветствовать Феодора громким лаем. И конечно, сбегутся все другие гостьи, а их было не меньше двух человек. Кота очень смущало присутствие в доме посторонних, но еще сильней ему не нравилась женщина, которая, как и он сам, маячила в саду за домом.

Кот мог бы поклясться, что данную персону он никогда еще в их поселке не встречал. Ее запах был ему совершенно незнаком. И кот не понимал, чего хочет незнакомка. Своим замечательным чутким носом он уже вычислил, что женщина приехала на машине в поселок совсем недавно, от нее еще исходил характерный запах перегретого технического масла, искусственной кожи салона и бензина от двигателя. Кот мог бы сказать, что на заправке женщина выпила стакан кофе без молока и сахара, а вместо аппетитного сэндвича предпочла взять низкокалорийный салат, которым наесться всласть решительно невозможно, а можно лишь слегка заморить червячка.

Также Феодор мог бы сказать, что женщина хоть и приехала нынче в поселок впервые, но совсем чужой ее тоже нельзя было назвать. На ее коже все еще сохранялся запах человека, который уже бывал в их поселке. И не просто бывал, а проживал в границах тех земельных угодий, которые Феодор путем многочисленных схваток сумел отвоевать себе у соседских котов.

Надо сказать, что Феодор очень трепетно относился к границам территории, которую сам для себя обозначил. Прекрасные кошечки допускались во владения Феодора в любом количестве и в любом статусе, Феодор был джентльменом до мозга своих кошачьих костей. И всем заглянувшим к нему на огонек кошачьим дамам он умел угодить. Одним шептал на ушко ласковое словечко, других угощал вкусным кусочком, а с третьими крутил головокружительные романы. Котов же как опасных соперников он изгонял как можно дальше без всякой жалости. И те, выучив науку, больше не рисковали соваться к Феодору.

Но вот с людьми так у кота не получалось, с людьми ему приходилось сосуществовать. Но если кот терпел их, то это вовсе не значит, что он не обращал на них внимания. Совсем наоборот. Всех живущих в его королевстве Феодор знал наперечет. И потому запах, все еще исходящий от кожи женщины, четко отпечатался в памяти у замечательного кота.