Глава 5 Два де Бомона и одна очень плохая идея

Первым разделся Адриен.

Люсен за это время успел назвать брата идиотом дважды, Клэр — подозрительной женщиной один раз, а происходящее — совершенно недопустимым ни разу, потому что любопытство всё-таки победило воспитание.

Клэр стояла возле небольшого стола в своей спальне и медленно растирала между пальцами каплю миндального масла.

Масло было хорошим.

Не великолепным.

Но чистым, без тяжёлого прогорклого запаха, прозрачным, чуть золотистым. Она поставила сосуд ближе к камину, чтобы согреть содержимое, и теперь проверяла температуру.

За окнами ветер швырял в стёкла мелкий дождь.

Ноябрьский вечер опустился на Бельфонтен рано. Мокрые ветви старой липы скребли по стене, в камине потрескивали поленья, а от пламени по выцветшим обоям двигались золотистые отблески.

Комната всё ещё выглядела бедно.

Старое кресло.

Узкая кровать.

Тяжёлый комод.

Стол, который сегодня временно превратился в массажный.

Зато было тепло.

Пахло огнём, нагретым маслом, чистым льном и дождём, который проникал через щель в оконной раме свежей сыростью.

Клэр подняла голову.

Адриен снял сюртук.

Потом жилет.

И почему-то сделал это значительно медленнее, чем требовалось.

Она прищурилась.

— Вам помочь?

— Я справляюсь.

— Тогда почему так долго?

Люсен, устроившийся в кресле у камина, ответил вместо брата:

— Он ждёт, что вы будете восхищаться.

Адриен повернул голову.

— Я тебя когда-нибудь убью.

— Но не сегодня. Сегодня ты добровольно раздеваешься перед незнакомой женщиной.

— Мы знакомы.

— Четыре часа.

— Этого достаточно.

Клэр посмотрела на него.

— Для чего?

Адриен расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

— Пока выясняю.

Вот ведь зараза.

Клэр опустила глаза к маслу.

Она прекрасно понимала, что делает мужчина.

Проверяет.

Провоцирует.

Получает удовольствие от реакции.

Проблема заключалась в том, что реакция была.

Не та, на которую он рассчитывал.

Клэр почти двадцать лет работала с человеческим телом.

Мужские плечи не являлись для неё мистическим объектом.

Спина — спина.

Мышца — мышца.

Кожа — кожа.

Но Адриен де Бомон очень старался усложнить научную классификацию.

Он снял шейный платок.

Расстегнул рубашку.

Стянул её через голову.

И Клэр впервые увидела мужчину без всей архитектуры XVIII века, которая обычно начиналась с шёлка и заканчивалась пуговицами.

Она невольно задержала взгляд.

Чёрт.

Хорош.

Не идеальный.

Именно поэтому хорош.

Широкие плечи.

Сильная грудь.

Плоский живот без современного показного рельефа.

Тело мужчины, который ездил верхом, много двигался и не проводил жизнь исключительно между креслом и обеденным столом.

На правом боку под рёбрами — старый светлый шрам.

Ещё один, совсем маленький, на плече.

Кожа светлая, но не бледная.

На предплечьях — тёмные волосы.

Кисти действительно красивые: крупнее, чем у Люсена, с длинными пальцами и выраженными суставами.

Адриен поймал её взгляд.

Бровь поднялась.

Клэр спокойно спросила:

— Лошадь?

Он посмотрел на шрам.

— Сабля.

— Я спрашивала про плечо.

Адриен замер.

Люсен захохотал.

Клэр указала на правое плечо.

— Оно ниже левого. Совсем немного. Старая травма?

Улыбка исчезла.

Адриен машинально повернул руку.

— Падение. Несколько лет назад.

— С лошади.

— Да.

— Болит?

— Нет.

Клэр посмотрела.

— Конечно.

— Что?

— Мужчины никогда ничего не болит.

Люсен поднял палец.

— Протестую.

— У вас тоже?

— Что?

— Ничего не болит?

— Абсолютно.

— Тогда зачем остались?

Люсен опустил палец.

— Наблюдаю.

— Отлично. Наблюдайте молча.

Адриен усмехнулся.

— Мне нравится эта женщина.

— Ты говорил.

— Повторю.

— Не надо, — сказала Клэр. — Ложитесь.

Адриен посмотрел на стол.

Потом на неё.

— Куда?

— На живот.

— Мадемуазель де Вильмон…

— Месье де Бомон, если вы сейчас начнёте смущаться, я позову Маргариту. Она покажет.

Люсен из кресла:

— Позови.

Адриен лёг.

Первое прикосновение изменило всё.

Клэр знала этот момент.

Человек может смеяться.

Флиртовать.

Говорить.

Пытаться контролировать происходящее.

Но когда профессиональные руки касаются тела, оно начинает отвечать отдельно от хозяина.

Она согрела масло между ладонями.

Положила руки Адриену на плечи.

Он замолчал.

Не вздрогнул.

Но дыхание изменилось.

Совсем чуть-чуть.

Клэр провела ладонями вниз вдоль мышц спины.

Медленно.

Без давления.

Просто знакомясь.

Под кожей чувствовалось напряжение.

Больше справа.

Поясница тоже жёсткая.

Верх спины — почти каменный.

— Вы много ездите верхом.

— Да.

— Пишете?

— Иногда.

— Фехтуете?

— Да.

— Правая рука ведущая.

— Да.

— Спите плохо.

Пауза.

Адриен повернул голову.

— Откуда?

— Вы напряжены там, где не должны.

— Может, это из-за женщины, которая трогает меня голыми руками.

Люсен хмыкнул.

Клэр не остановилась.

— Тогда после пяти минут должно стать хуже.

— Почему?

— Проверим.

Адриен засмеялся.

Смех отозвался под её ладонью движением мышц.

Клэр начала работать.

Не сильно.

Новое тело всё ещё быстро уставало, поэтому приходилось экономить силу и больше использовать правильное положение кистей, вес корпуса, ритм.

Пальцы прошли вдоль лопатки.

Адриен перестал смеяться.

Вот.

Точка.

Клэр слегка надавила.

Мужчина резко вдохнул.

— Не болит? — невинно спросила она.

— Нет.

Нажала на полпальца глубже.

— А сейчас?

— Нет.

Люсен в кресле откровенно наслаждался.

— Брат.

— Что?

— Ты побелел.

— Заткнись.

Клэр отпустила напряжение.

Медленно растёрла участок.

Мышца под ладонью начала расслабляться.

Адриен выдохнул.

Длинно.

— Вот так, — тихо сказала она.

Он не ответил.

Клэр переместилась к другому плечу.

Работа затянула.

Именно этого ей не хватало.

Не салона.

Не красивых полотенец.

Не современных флаконов.

Этого.

Человеческого тела под руками.

Момента, когда находишь напряжение.

Понимаешь причину.

Медленно убеждаешь мышцу перестать защищаться.

Пальцы вспомнили больше, чем она ожидала.

Адриен тоже это понял.

Через несколько минут он спросил:

— Где вы этому научились?

Клэр не остановилась.

— У одного человека.

— В Париже?

— Нет.

— Италия?

— Нет.

— Германия?

— Нет.

— Англия?

— Месье де Бомон.

— Да?

— Вы всегда разговариваете, когда женщина пытается сделать вам приятно?

Тишина.

Люсен издал странный звук.

Клэр только через секунду поняла, как прозвучало.

Адриен медленно повернул голову.

Ярко-синий глаз смотрел прямо на неё.

Ямочка появилась.

— Не всегда.

Клэр закрыла глаза.

— Лицом вниз.

Он послушался.

Но улыбался ещё долго.

Через двадцать минут Адриен де Бомон перестал быть человеком.

Он стал тёплым, тяжёлым и подозрительно молчаливым объектом.

Люсен подошёл ближе.

— Он жив?

Клэр работала с поясницей.

— К сожалению.

— Адриен.

— М-м.

Люсен замер.

Клэр подняла глаза.

Нотариус смотрел на брата с выражением глубокого потрясения.

— Ты сейчас промычал?

Адриен не ответил.

— Адриен.

— Уйди.

Люсен повернулся к Клэр.

— Я следующий.

Она улыбнулась.

— А как же инстинкт?

— Ошибся.

Адриен не открывая глаз произнёс:

— Предатель.

— Ты лежишь и мурлычешь.

— Я не мурлычу.

— Я свидетель.

— Ты нотариус. Тебе нельзя верить.

— Именно нотариусам и верят.

Клэр закончила.

Положила ладони Адриену на плечи.

— Всё.

Он не двигался.

— Месье де Бомон.

— Я слышал.

— Тогда вставайте.

— Зачем?

Клэр посмотрела на Люсена.

Тот закрыл рот ладонью.

— Потому что у меня второй пациент.

Адриен открыл глаза.

Медленно поднялся.

Сел на край стола.

И Клэр на мгновение забыла о профессионализме.

Волосы растрепались.

Несколько каштановых прядей упали на лоб.

Кожа на плечах чуть порозовела от массажа.

Синие глаза стали темнее в тёплом свете камина.

Он выглядел расслабленным.

Сонным.

И совершенно неприлично привлекательным.

Адриен провёл ладонью по затылку.

Повернул плечо.

Раз.

Другой.

Нахмурился.

— Что?

— Ничего.

— Болит?

— Нет.

— Теперь верю.

Он посмотрел на неё.

Без улыбки.

— Серьёзно.

Клэр кивнула.

— Я тоже.

— Плечо…

Он снова подвигал рукой.

— Давно так свободно не двигалось.

Вот.

Не восторг.

Не чудо.

Просто результат.

Клэр почувствовала тихое профессиональное удовлетворение.

— Завтра может немного ныть.

— Почему?

— Потому что ваше тело несколько лет считало, что ходить с зажатым плечом — прекрасная идея.

— А вы его переубедили?

— Начала.

Адриен смотрел на неё слишком внимательно.

— Кто вы такая, Клэр де Вильмон?

В комнате стало тихо.

Даже Люсен перестал улыбаться.

Клэр почувствовала опасность.

Не разоблачение.

Пока нет.

Просто несоответствие.

Тихая болезненная придворная девушка не должна была уметь этого.

Она взяла полотенце.

Протянула Адриену.

— Женщина, которая сейчас ждёт, когда вы освободите стол.

Пауза.

Люсен рассмеялся.

Напряжение исчезло.

Адриен взял полотенце.

Но взгляд остался.

Клэр запомнила.

Люсен раздевался быстрее.

И значительно менее театрально.

— Вы разочарованы? — спросил он, снимая жилет.

— Чем?

— Я не растягиваю представление.

— Благодарна.

— Адриен будет оскорблён.

— Переживёт.

Люсен снял рубашку.

Клэр посмотрела.

И мысленно признала, что семейство де Бомон продолжало вести себя неприлично по отношению к остальному мужскому населению Франции.

Люсен был другим.

Уже в плечах.

Более стройный.

Длиннее линии тела.

Меньше тяжёлой силы, больше гибкости.

Грудь не такая широкая, живот плоский. Кожа светлее. На левом предплечье — маленькое чернильное пятно, которое он, видимо, не смог отмыть полностью.

Клэр улыбнулась.

— Что?

— Ничего.

— Вы смотрите на мою руку.

— Профессиональная травма.

Он посмотрел на пятно.

— Чернила?

— Они.

— Очень опасно.

— Иногда.

Клэр обошла его.

Оценила осанку.

— Шея.

— Что шея?

— Вперёд.

— Нормальная.

— Нет.

— Я с ней тридцать шесть лет.

Вот и возраст.

Тридцать шесть.

— Поэтому привыкли.

Она положила два пальца между его лопатками.

— Вы много сидите.

— Я нотариус.

— Это не диагноз.

— Иногда кажется, что да.

— Ложитесь.

Люсен лёг.

Адриен уже одевался возле камина.

Клэр начала с плеч.

И через минуту поняла, что Люсен оказался гораздо хуже брата.

— Расслабьтесь.

— Я расслаблен.

— Нет.

— Да.

— Люсен.

Он повернул голову.

— Вы назвали меня по имени.

Клэр остановилась.

— Лицом вниз.

— С удовольствием, Клэр.

Адриен рассмеялся.

— Теперь мучайся.

Клэр нажала на напряжённую мышцу возле шеи.

Люсен дёрнулся.

— А!

— Не болит?

— Болит!

Клэр посмотрела на Адриена.

— Видите? В вашей семье всё-таки есть честный мужчина.

— Я просто лучше воспитан.

— Ты только что застонал, — сказал Люсен в стол.

— Это был выдох.

— Очень чувственный.

Адриен застегнул жилет.

— Я могу уйти.

— Нет! Ты останешься и будешь страдать вместе со мной.

Клэр не выдержала.

Засмеялась.

Через полчаса братья сидели у камина.

Оба.

Размякшие.

Тихие.

Клэр смотрела на них и испытывала глубокое удовлетворение.

Наконец-то.

— Чай? — спросила она.

— Вино, — ответил Люсен.

— Вода, — сказал Адриен.

Люсен повернулся.

— Ты кто?

— Человек, который хочет жить.

Клэр налила им воду.

Себе тоже.

Руки устали.

Серьёзно.

Предплечья ныли.

Плечи налились тяжестью.

Она спрятала это.

Но Адриен заметил.

— Вам тяжело.

— Что?

Он посмотрел на её руки.

— Вы устали.

— Немного.

— Из-за нас?

— Не льстите себе. Из-за отсутствия привычной нагрузки.

— Вы часто делали это раньше?

Опять.

Клэр села.

— Достаточно.

— При дворе?

— Нет.

— Где?

Она посмотрела на него.

— Вы опять допрашиваете.

— Мне интересно.

— А мне интересно, почему вам интересно.

Синие глаза чуть сузились.

Люсен перевёл взгляд с одного на другую.

— Я чувствую себя лишним.

— Впервые? — спросил Адриен.

— Нет. Рядом с тобой регулярно.

Клэр улыбнулась.

Адриен взял стакан.

— Сколько вы собираетесь брать за такую процедуру?

Вот.

Клэр не изменилась в лице.

Но внутри что-то щёлкнуло.

Не обычный вопрос.

Не «будут ли платить».

Сколько.

Он считал.

Она спокойно ответила:

— Пока не решила.

— Нужно учитывать масло.

— Конечно.

— Время.

— Разумеется.

— Работу.

— Какая неожиданная мысль.

Адриен улыбнулся.

— Помещение.

— Продолжайте.

— Топливо. Воду. Полотно. Стирку.

Клэр смотрела.

Очень внимательно.

— Вы часто рассчитываете стоимость чужих купален?

Люсен замер со стаканом у губ.

Адриен сделал глоток.

— Нет.

— У вас талант.

— Благодарю.

— Это не комплимент.

— Всё равно приятно.

Клэр откинулась на спинку стула.

Так.

Очень интересно.

Она вспомнила прачечную.

Как он смотрел на слив.

На источник.

На расстояние.

Как сразу спросил, откуда вода.

Не обычный аристократ.

Совсем.

Она улыбнулась.

— Месье де Бомон.

— Да?

— Хотите завтра увидеть источник?

Люсен посмотрел на неё.

Адриен не отвёл глаз.

— Хочу.

— Тогда оставайтесь ночевать.

Тишина.

Люсен медленно поставил стакан.

Адриен поднял бровь.

Клэр поняла, как прозвучало.

И решила не исправлять.

— У нас холодно, — добавила она. — Крыша течёт. Постели старые. Еда хорошая.

Адриен улыбнулся.

Ямочки.

— Вы умеете приглашать мужчин.

— Я предупреждаю.

— Останемся.

Люсен повернулся.

— Мы?

— Ты тоже.

— Почему?

— Я не собираюсь один ночевать в доме женщины, которая знает, где у меня болит.

Клэр рассмеялась.

Ночью дождь превратился в ливень.

Бельфонтен шумел.

Вода била по крыше.

Ветер гулял в дымоходах.

Старые ставни дрожали.

Но в западном крыле было тепло.

Жанна поставила на ужин тушёного кролика.

Мясо томилось в белом вине с горчицей, луком и травами. Соус получился густым, сливочным, с лёгкой остротой.

Рядом — запечённая тыква.

Клэр не ожидала.

Жанна нарезала её крупными кусками, смазала маслом, посыпала солью и сушёным тимьяном. Края карамелизовались, середина стала мягкой, сладкой.

Ещё был хлеб.

Сыр.

Груши.

И маленькая миска орехов.

Ужинали в малой столовой.

Сегодня уже не на кухне — гости всё-таки.

Свечи горели в старом серебряном подсвечнике, который Люси оттёрла до блеска.

На столе лежала простая льняная скатерть.

За окнами бушевал дождь.

Внутри было удивительно уютно.

Матьё появился в дверях посреди второго блюда.

Клэр увидела его первой.

Мокрый.

Волосы прилипли ко лбу.

Куртка потемнела от воды.

— Ты где был?

— В деревне.

— Зачем?

— Слушал.

Клэр закрыла глаза.

— В такую погоду?

— Вы сказали работа.

— Я не говорила утонуть.

Адриен повернулся.

Матьё увидел его.

Остановился.

Потом посмотрел на Люсена.

Потом на Клэр.

Серые глаза загорелись.

О нет.

— Жанна! — позвала Клэр.

— Что?

— Высушите моего разведчика.

— Я не разведчик, — сказал Матьё.

Адриен медленно повернул голову к Клэр.

— Вашего кого?

— Никого.

— Я посыльный, — гордо объяснил Матьё.

— Вот.

— И слушаю.

Клэр прикрыла глаза.

Адриен улыбнулся.

— Прекрасно.

Жанна появилась с полотенцем.

Схватила мальчика.

— Мокрый весь!

— Я…

— На кухню!

— Но у меня новости!

— Сначала штаны сухие!

Матьё исчез.

Люсен смотрел на Клэр.

— Вы наняли ребёнка?

— Я дала работу беспризорнику.

Улыбка Люсена исчезла.

— Беспризорнику?

— Он жил в моей прачечной.

Адриен перестал улыбаться тоже.

— Один?

— Судя по всему.

— Сколько ему?

— Тринадцать.

Адриен посмотрел на дверь.

Лицо стало другим.

Собранным.

Серьёзным.

Клэр заметила.

— Я плачу ему, — сказала она. — Кормлю. Ночевать теперь будет в доме.

— Где родители?

— Нет.

Адриен ничего не сказал.

Но пальцы на бокале сжались.

Интересно.

Очень.

Через десять минут Матьё вернулся в сухой рубашке Жака, которая доходила ему почти до колен.

— Новости.

— Ешь сначала.

Жанна поставила перед ним кролика.

Матьё сел с краю.

Посмотрел на гостей.

— Это братья?

Люсен улыбнулся.

— Видно?

— Немного.

Матьё посмотрел на Адриена.

— Этот старше.

— Спасибо, — сухо сказал Адриен.

— А этот веселее.

— Я люблю мальчика, — сказал Люсен.

Клэр подняла бокал.

— Он наблюдательный.

Матьё взял хлеб.

— В деревне говорят, что вы трёте людей руками.

Тишина.

Клэр медленно поставила бокал.

Адриен закашлялся.

Люсен согнулся.

— Что?

— Кто говорит?

— Все.

— Уже?

— Мадам Бертран сказала, что Маргарита утром хвалилась.

Клэр повернулась к няне.

Маргарита покраснела.

— Я не хвалилась.

— Что именно вы сказали?

— Что шея больше не болит.

Матьё кивнул.

— Вот.

— И что теперь говорят?

— Что мадемуазель де Вильмон умеет вправлять кости.

— Нет!

Клэр ударила ладонью по столу.

Все замолчали.

— Никому. Ничего. Я. Не. Вправляю.

Матьё кивнул.

— Хорошо.

— Запомнил?

— Да.

— Повтори.

— Вы не вправляете кости.

— Прекрасно.

— Вы трёте людей руками.

Адриен отвернулся к окну.

Плечи тряслись.

Клэр посмотрела на него.

— Смешно?

— Очень.

— Хотите, я расскажу деревне, как вы мычали?

Адриен повернулся.

— Я не мычал.

Матьё заинтересовался.

— А что он делал?

— Ничего! — одновременно сказали оба брата.

Клэр улыбнулась.

Вот теперь вечер стал прекрасным.

Утром дождь ушёл.

Мир за окнами изменился.

Небо очистилось до холодной голубизны.

На траве лежал первый тонкий иней.

Каждая ветка была обведена серебром.

В низинах клубился туман, а дальние холмы казались голубыми.

Клэр вышла на крыльцо.

Остановилась.

Холод коснулся лица.

Она вдохнула.

Пахло дымом.

Мокрой древесиной.

Землёй.

И где-то снизу — горячей минеральной водой.

Солнце только поднималось.

Первые лучи прошли сквозь голые ветви и легли на фасад Бельфонтена.

Старый дом был всё ещё некрасив.

Трещины.

Пятна сырости.

Обвалившаяся штукатурка.

Но в этом свете камень стал тёплым, медовым.

Клэр вдруг увидела, каким он может быть.

Не дворцом.

Не роскошным отелем.

Домом.

С местом, куда люди захотят приезжать.

Она услышала шаги.

Адриен.

Без сюртука.

В жилете и белой рубашке, поверх которой накинул тёмный дорожный плащ.

Волосы не до конца уложены.

Клэр посмотрела.

И решила, что утро ему идёт.

Слишком.

— Рано, — сказал он.

— Я могла бы сказать то же.

Он встал рядом.

Некоторое время молчали.

Смотрели на долину.

Туман медленно полз между деревьями.

Где-то кричали птицы.

Из трубы кухни поднимался дым.

— Красиво, — сказал Адриен.

— Да.

— Вы останетесь?

Клэр повернула голову.

— Где?

— Здесь.

— Собираюсь.

— Несмотря на всё?

Она посмотрела на дом.

— Именно из-за всего.

Адриен изучал её лицо.

— Вы странная женщина.

— Это уже говорили.

— При дворе?

Клэр улыбнулась.

— Там использовали другие слова.

— Жалеете?

— О чём?

— Что уехали.

Она подумала.

О предшественнице.

О белой комнате.

О тихой девушке в зеркале.

О матери.

Армане.

О письмах.

— Нет.

Ответ прозвучал слишком уверенно.

Адриен заметил.

— Совсем?

— Совсем.

Он кивнул.

Не стал спрашивать.

Это понравилось Клэр.

— Пойдёмте, — сказала она. — Покажу воду.

К источнику они спустились вдвоём.

Люсен ещё спал.

Клэр не стала будить.

Не потому что хотела остаться с Адриеном наедине.

Конечно.

Просто нотариус заслужил отдых.

Именно так.

Дорожка была скользкой.

Клэр придерживала юбку.

Адриен шёл чуть впереди.

В одном месте земля ушла вниз.

Он протянул руку.

Клэр посмотрела на ладонь.

Большая.

Тёплая.

Она вложила свою.

Пальцы сомкнулись.

Всего несколько секунд.

Но тело заметило.

Очень хорошо заметило.

Адриен помог ей спуститься.

Не отпустил сразу.

Клэр подняла глаза.

Синие.

Утром они были светлее.

Почти прозрачные по краям радужки.

— Спасибо.

Он отпустил.

— Всегда пожалуйста.

Они пошли дальше.

Пар над источником был особенно густым из-за холода.

Белые клубы поднимались между камнями, переплетались с солнечными лучами.

Вода блестела.

Вокруг оставалась зелёная трава, хотя выше склон уже серебрился инеем.

Адриен остановился.

И снова изменился.

Клэр увидела.

Не восхищение природой.

Оценка.

Он подошёл ближе.

Присел.

Потрогал воду.

Понюхал пальцы.

Посмотрел вниз по течению.

Потом вверх, на дом.

— Сколько источников?

Клэр улыбнулась.

— Один.

Он повернул голову.

— Вчера вы сказали «источник», а не «источники».

— Очень наблюдательно.

— Значит, больше.

— Возможно.

Адриен встал.

— Температура?

— Не измеряла.

— Расход?

— Не знаю.

— Состав?

— Не знаю.

— Вы удивительно много не знаете о том, на чём собираетесь зарабатывать.

Клэр посмотрела на него.

— Зато я знаю, что не знаю. Это уже больше, чем многие.

Он улыбнулся.

— Справедливо.

Клэр прошла вдоль воды.

— А вы?

— Что я?

— Откуда знаете, что нужно спрашивать температуру, расход и состав?

Адриен замер.

Совсем немного.

Вот.

— Здравый смысл.

— Конечно.

Клэр сделала невинное лицо.

— Я тоже всегда спрашиваю расход горячего источника, когда случайно вижу его в чужом саду.

Адриен рассмеялся.

— Вы подозрительная.

— Я?

— Вы.

— Я просто молодая несчастная женщина, сосланная в деревню.

Он посмотрел на неё.

Медленно.

С головы до ног.

Не нагло.

Но совершенно недвусмысленно.

— Вторая часть утверждения ещё возможна.

Клэр почувствовала тепло.

— А первая?

— Неубедительна.

— Молодая?

— Несчастная.

Она рассмеялась.

Адриен уехал после завтрака.

Люсен остался ещё на два часа работать с бумагами.

Перед отъездом Адриен задержался возле кареты.

— Я вернусь.

Клэр подняла бровь.

— Это угроза?

— Предупреждение.

— Зачем?

— Проверить плечо.

— Конечно.

— И посмотреть, что вы сделаете с источником.

Вот.

— Любопытство?

— Исключительно.

Клэр улыбнулась.

— Тогда приезжайте.

Он надел перчатки.

— Вы слишком легко согласились.

— А вы слишком много думаете.

Адриен посмотрел на неё.

Потом улыбнулся.

Ямочки.

— До встречи, Клэр.

— До встречи, месье де Бомон.

Он сел на коня.

Уехал.

Клэр смотрела ему вслед ровно столько, сколько было прилично.

Потом ещё немного.

— Красивый, — сказал Матьё рядом.

Клэр вздрогнула.

— Откуда ты взялся?

— Стоял.

— Не стой так.

— Как?

— Незаметно.

Матьё посмотрел вслед Адриену.

— Второй тоже красивый.

Клэр медленно повернула голову.

Мальчик пожал плечами.

— Я просто говорю.

— Иди работай.

— Уже.

— Тогда работай дальше.

Он ушёл.

Через три шага обернулся.

— Этот вернётся.

— Матьё.

— Ушёл.

Клэр посмотрела на дорогу.

Адриен уже исчез за деревьями.

Вернётся.

Она тоже так думала.

И вовсе не была уверена, что только из-за плеча.

К полудню приехала мадам Элеонора де Шарни.

Без предупреждения.

Клэр увидела карету из окна.

Большую.

Тёмно-бордовую.

С гербом на дверце.

Четыре лошади.

Лакеи.

Кучер в добротной ливрее.

Она замерла.

— Кто это?

Маргарита подошла к окну.

Посмотрела.

И побледнела.

— Боже.

— Что?

— Герцогиня де Шарни.

Клэр повернулась.

— Знаешь?

— Все знают.

— И что ей нужно?

Маргарита посмотрела на неё.

— Откуда мне знать?

Во дворе открылась дверца.

Сначала вышел лакей.

Потом появилась женщина.

Клэр увидела серебристо-серое платье.

Тонкую руку в перчатке.

Тёмный плащ с меховой отделкой.

И лицо женщины, которая всю жизнь привыкла входить туда, где её ждут.

Даже если её не ждали.

Клэр посмотрела на старую прачечную.

На одну готовую ванну.

На два сложенных полотенца.

На маленький сосуд масла.

На Маргариту.

— Мы открылись?

— Нет.

— Жаль.

В дверь постучали.

Клэр выпрямилась.

— Теперь, кажется, да.