Глава 13 Цена хорошей репутации

Утро оказалось совершенно неприлично красивым.

Клэр поняла это ещё до того, как открыла глаза.

В комнате было тихо. Не мёртвая тишина старого дома, к которой она привыкла в первые дни, а тёплая, густая, почти домашняя. За ставнями шуршал ветер. В камине оседало полено, посылая вверх россыпь красных искр. Где-то во дворе коротко заржал конь.

И рядом дышал мужчина.

Вот это обстоятельство всё меняло.

Клэр открыла глаза.

Адриен лежал на боку, лицом к ней.

Спал.

Впервые она видела его без привычного контроля.

Без идеально завязанного платка.

Без сюртука.

Без выражения человека, который умеет одновременно считать прибыль, расстояния между городами и слабости собеседника.

Каштановые волосы рассыпались по подушке. Одна прядь упала на лоб. Между бровями исчезла привычная складка. Рот расслабился, и сейчас он выглядел моложе своих сорока двух.

Клэр долго смотрела.

Потом взгляд сам скользнул ниже.

Обнажённое плечо.

Старая светлая полоска шрама.

Грудь.

Тёплая кожа.

Её собственная ладонь лежала у него на рёбрах.

Она почувствовала, как внутри медленно растекается тепло.

Вчерашняя ночь не была ошибкой.

Это Клэр поняла сразу.

Не потому, что всё было идеально.

Именно поэтому.

Они смеялись.

Один раз едва не опрокинули подсвечник.

Адриен ударился коленом о край кровати и выругался так выразительно, что Клэр потом ещё несколько минут не могла перестать смеяться.

Он сначала обиделся.

Потом тоже засмеялся.

Было тепло.

Неловко.

Жадно.

Медленно.

По-настоящему.

Без красивой картинки, которую так любят придумывать люди, никогда не жившие рядом с живым человеком.

И Клэр впервые за очень долгое время не думала ни о деньгах, ни о ремонте, ни о матери, ни о расписании процедур.

Только чувствовала.

Сейчас ей это нравилось ещё больше.

Адриен шевельнулся.

Открыл глаза.

Не сразу понял.

Потом увидел её.

Улыбнулся.

Ямочки.

Даже сонный.

Невыносимо.

— Доброе утро.

Голос хриплый.

Клэр приподняла бровь.

— Это вы так думаете.

— Уже страшно.

— Правильно.

Он медленно потянулся.

Взгляд скользнул по её лицу.

По волосам.

По плечу, выглядывающему из-под простыни.

Вернулся к глазам.

— Вы жалеете?

Вот.

Без шутки.

Клэр посмотрела на него.

— Нет.

Адриен выдохнул.

Почти незаметно.

Но она почувствовала.

— А вы?

Он фыркнул.

— Я сейчас пытаюсь придумать ответ, который не будет звучать неприлично.

— Значит, жалеете.

— Ужасно.

Он придвинулся.

Коснулся губами её лба.

Потом виска.

Клэр закрыла глаза.

— Адриен.

— Мм?

— У нас завтрак.

— Неинтересно.

— Мать.

Он открыл глаза.

— Вот это уже аргумент.

Клэр засмеялась.

— Трус.

— После вчерашнего я имею право.

Он лёг на спину.

Провёл ладонью по лицу.

— Что она сказала?

— Вам?

— Вчера.

— «К завтраку».

Адриен застонал.

— Именно.

Клэр повернулась к нему.

— Вы нервничаете?

Он посмотрел.

— Нет.

Пауза.

— Немного.

— Великолепно.

— Вам весело?

— Очень.

— Я провёл ночь с женщиной, которая наслаждается моими страданиями.

— Поздно выяснили.

Адриен протянул руку.

Провёл пальцами по её щеке.

— Нет.

— Что?

— Вовремя.

Клэр замолчала.

Он смотрел без обычного блеска насмешки.

Просто.

И вот это оказалось опаснее всего.

— Не начинайте с утра быть серьёзным, — сказала она.

— Почему?

— У меня нет на это времени.

— Клэр.

— Что?

— У вас на всё есть время, если вы решите.

Она хотела ответить.

Не успела.

В дверь постучали.

Один раз.

Очень деликатно.

Клэр замерла.

Адриен тоже.

— Мадам? — голос Люси.

Клэр закрыла глаза.

— Да?

— Завтрак через четверть часа.

Пауза.

Потом:

— Мадам де Вильмон уже внизу.

Адриен медленно сел.

Клэр посмотрела.

— Вот теперь вы бледный.

— Это свет.

— Конечно.

За дверью Люси кашлянула.

Подозрительно.

— И ещё, мадам.

— Да?

— Месье де Бомону принесли его одежду.

Тишина.

Клэр открыла глаза.

Адриен застыл.

— Кто?

— Его слуга, мадам.

Клэр повернулась к Адриену.

Очень медленно.

Он смотрел в стену.

— Вы приказали привезти одежду?

— Нет.

— Тогда откуда…

Люси за дверью добавила:

— Мадам де Вильмон сказала, что если месье остаётся на ночь, утром ему следует выглядеть прилично.

Клэр рухнула лицом в подушку.

Адриен не двигался.

Секунда.

Другая.

Потом сказал:

— Я официально боюсь этой женщины.

Люси за дверью явно подавилась смехом.

---

Завтрак был пыткой.

И Женевьева получала от него удовольствие.

Клэр была уверена.

Мать сидела во главе стола.

Безупречная.

Спокойная.

В тёмно-сером утреннем платье, с кружевной косынкой на плечах и идеально уложенными волосами.

Перед ней стояли кофе, горячее молоко, хлеб, масло, яйца, сыр и маленькая тарелка с яблочным конфитюром.

Адриен вошёл в свежем тёмно-коричневом сюртуке.

Волосы снова собраны.

Шейный платок завязан.

Выглядит так, будто последние восемь часов провёл за деловыми бумагами.

Клэр ненавидела его за это.

Совсем немного.

Мать подняла глаза.

— Доброе утро, месье де Бомон.

— Доброе утро, мадам.

— Хорошо спали?

Клэр закрыла глаза.

Адриен не дрогнул.

Почти.

Только правый уголок рта едва заметно дёрнулся.

— Благодарю. Да.

— Я рада.

Клэр налила себе кофе.

Много.

Очень.

Женевьева посмотрела на дочь.

— А ты?

— Что я?

— Хорошо спала?

Клэр медленно поставила кофейник.

— Мама.

— Я спросила о сне.

Адриен опустил голову.

Плечи дрогнули.

Предатель.

Маргарита сидела чуть дальше.

Вязала.

Не смотрела.

Но уши были красные.

Люси принесла хлеб.

Лицо невинное.

Слишком.

Клэр поняла.

Знают все.

Весь дом.

Вероятно, вместе с курицами.

— Спала прекрасно, — сказала она.

Женевьева кивнула.

— Замечательно.

И спокойно намазала конфитюр на хлеб.

Клэр захотела бросить в неё ложкой.

Не стала.

Потому что взрослая.

Наверное.

Адриен потянулся за сыром.

Женевьева спросила:

— Ваш экипаж в Сен-Реми действительно начнёт ходить к Бельфонтену?

Клэр посмотрела.

Вот.

Ни перехода.

Ни подготовки.

Мать просто сменила тему с постели на бизнес.

Именно так.

Адриен тоже оценил.

— Да.

— Дважды в неделю?

— Для начала.

— Плохо.

Клэр моргнула.

Адриен приподнял бровь.

— Почему?

— Потому что клиентки будут зависеть от двух дней.

— Если спрос…

— Спрос будет.

Он посмотрел на Женевьеву.

Клэр молчала.

Интересно.

Мать продолжила:

— По вторникам и пятницам удобно тем, кто проводит несколько дней в дороге. Но обеспеченные женщины часто приезжают с собственными каретами. Вам нужны не только они.

Адриен положил нож.

— Продолжайте.

Клэр посмотрела на мать.

С удовольствием.

Женевьева взяла чашку.

— Купцы.

Клэр улыбнулась.

Мать заметила.

— Что?

— Ничего.

— Клэр.

— Продолжайте.

Женевьева поджала губы.

— Состоятельные торговцы. Юристы. Чиновники. Люди, которые не держат собственные дорожные экипажи, но готовы платить за комфорт. Если вы хотите, чтобы они приезжали, двух дней мало.

Адриен откинулся.

— Три?

— Четыре.

— Дорого.

— Тогда три.

Клэр не выдержала.

— Вы торгуетесь за моих клиентов.

Мать посмотрела.

— Кто-то должен.

— Я здесь.

— Иногда ты занята.

Клэр почувствовала, как щёки теплеют.

Адриен закашлялся.

Женевьева совершенно спокойно отпила кофе.

— Мама.

— Что?

— Ничего.

Адриен смотрел в тарелку.

Почти героически.

---

После завтрака Клэр решила отомстить.

Не матери.

Люсену.

Потому что обещание было старое.

А старые обещания должны исполняться.

Он приехал около десяти.

С пачкой документов.

В прекрасном настроении.

Не подозревал.

Это делало всё ещё лучше.

— Доброе утро.

— Люсен.

— Вы выглядите отдохнувшей.

Клэр посмотрела.

Он замер.

— Что?

— Ничего.

— Почему так смотрите?

Адриен стоял у окна.

Не вмешивался.

Очень правильно.

Клэр улыбнулась.

— Вы помните, я обещала вам новую процедуру?

Люсен нахмурился.

— Когда?

Адриен повернулся.

— Помнит.

— Я спросил не тебя.

— И зря.

Клэр сложила руки.

— Сегодня.

Люсен посмотрел на брата.

— Что ты сделал?

Адриен покачал головой.

— Ничего.

— У тебя лицо человека, который знает плохую новость.

— Я просто счастлив.

Люсен прищурился.

— Это хуже.

Клэр пошла к процедурной.

— Идёмте.

Он не двинулся.

— Что именно?

— Увидите.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я уже знаю этот дом.

Клэр улыбнулась.

— Тогда тем более.

Люсен медленно посмотрел на Адриена.

— Если я умру, ты отвечаешь.

— Юридически сомнительно.

— Ненавижу тебя.

— Взаимно.

---

Процедурная была прогрета.

На столе стояла миска с тёплой густой смесью мёда и воска.

Не та лёгкая маска, которой Клэр пользовалась раньше.

Другая.

Плотнее.

Рабочая.

Люсен остановился.

Посмотрел.

— Нет.

Клэр подняла бровь.

— Вы ещё не знаете.

— Знаю достаточно.

Адриен вошёл следом.

Встал у стены.

Слишком довольный.

— Я остаюсь.

Люсен повернулся.

— Нет.

— Да.

— Почему?

— Семейная поддержка.

— Уйди.

— Не могу.

Клэр сказала:

— Оба замолчали.

Мужчины замолчали.

Люсен медленно снял сюртук.

Потом жилет.

— Что вы собираетесь делать?

— Убирать волосы.

Он застыл.

— Где?

— На предплечье.

Люсен посмотрел на руку.

Потом на Клэр.

— Зачем?

— Проверить метод.

— На мне?

— Вы доброволец.

— Когда я успел?

Адриен сказал:

— В тот момент, когда пришёл.

Люсен резко повернулся.

— Ты тоже будешь.

Адриен перестал улыбаться.

Клэр посмотрела.

Очень медленно.

— Прекрасная идея.

Адриен прищурился.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я уже добровольно участвовал в достаточном количестве ваших экспериментов.

— Боитесь?

— Нет.

— Отлично.

Он понял.

Поздно.

— Клэр.

— Сядьте.

Люсен расхохотался.

— Теперь оставайся.

---

Первым был Люсен.

Клэр нанесла небольшую полоску тёплой смеси на наружную сторону предплечья.

Он смотрел.

Очень внимательно.

— Горячо?

— Терпимо.

— Хорошо.

Она наложила тканевую полоску.

Разгладила.

Люсен нахмурился.

— А теперь?

— Теперь быстро.

— Что быстро?

Клэр дёрнула.

Люсен не закричал.

Он просто вдохнул.

Очень глубоко.

Замер.

Посмотрел на неё.

Потом на руку.

Потом снова на неё.

— Это…

Клэр ждала.

Он выдохнул:

— Варварство.

Адриен согнулся пополам от смеха.

Люсен повернул голову.

— Ты следующий.

Адриен мгновенно перестал смеяться.

— Я передумал.

Клэр подняла полоску.

— Поздно.

— Нет.

— Садитесь.

— Клэр.

— Садитесь.

— Я могу уйти.

— Конечно.

Пауза.

Адриен посмотрел на Люсена.

Тот уже улыбался.

Очень широко.

Вот теперь мужская гордость вступила в дело.

Клэр увидела момент.

Поймала.

— Впрочем, да. Идите.

Адриен медленно повернулся.

— Почему вы так сказали?

— Как?

— «Идите».

— Потому что можете.

— Вы хотите, чтобы я ушёл.

— Конечно.

— Значит, останусь.

Люсен закрыл лицо ладонью.

— Ты идиот.

— Молчи.

Клэр улыбнулась.

Манипуляция.

Простейшая.

Работает безотказно.

---

Адриен сел.

Закатал рукав.

Предплечье сильное.

Тёмные волосы.

Красивые сухожилия на запястье.

Клэр провела пальцами.

Проверила кожу.

Адриен посмотрел на неё.

Взгляд изменился.

Чуть.

Память о ночи.

Тепло.

Не сейчас.

Она профессионально нанесла смесь.

Адриен продолжал смотреть.

— Больно не будет?

Люсен кашлянул.

Клэр ответила:

— Немного.

— Насколько?

— Выживете.

— Это не ответ.

— Лучший из возможных.

Она наложила ткань.

Разгладила.

Адриен следил за её рукой.

Лоб нахмурился.

— Клэр.

— Да?

— Вы слишком довольны.

— Профессиональный интерес.

— Врёте.

— Конечно.

Она дёрнула.

Адриен замер.

Совсем.

Брови взлетели.

Глаза расширились.

Губы приоткрылись.

Люсен издал звук, похожий на всхлип.

Не от боли.

От восторга.

Адриен посмотрел на Клэр.

Очень спокойно.

Слишком.

— Нет.

Клэр улыбнулась.

— Что «нет»?

— Этого не будет у меня.

— Где?

— Нигде.

— Почему?

Он посмотрел на чистую полоску кожи.

Потом на брата.

— Потому что я не хочу финансировать пытки.

Люсен уже смеялся.

— Какая жалость. Я бы купил абонемент тебе.

Адриен повернулся.

— Ещё слово.

— Больно?

— Нет.

— Конечно.

Клэр облокотилась на стол.

— А если клиентки захотят?

Адриен нахмурился.

— Женщины делают это добровольно?

— Некоторые.

— Зачем?

— Потому что хотят гладкую кожу.

Он посмотрел на предплечье.

Потом снова на Клэр.

— Они опаснее мужчин.

— Наконец поняли.

Люсен сказал:

— Я запишу это в договор.

Клэр рассмеялась.

— В какой?

Люсен посмотрел на брата.

Адриен посмотрел на него.

Очень медленно.

— Молчи.

Вот.

Интересно.

Клэр прищурилась.

— Что за договор?

— Никакой, — одновременно сказали оба.

Она скрестила руки.

— Люсен.

Он поднял ладони.

— Я нотариус.

— Именно.

— Профессиональная тайна.

— Чья?

Пауза.

Адриен закрыл глаза.

— Люсен.

Тот улыбнулся.

— Не моя.

Клэр посмотрела на Адриена.

Он встал.

Опустил рукав.

— Потом.

— Что потом?

— Потом поговорим.

— Не люблю это слово.

— Знаю.

— Поэтому используете?

— Иногда.

Клэр прищурилась.

Ладно.

Запомнила.

---

К полудню третью ванну поставили.

Это оказалось событием почти торжественным.

Гаспар ругался на камень.

Пьер — на Гаспара.

Лоран — на обоих.

Мишель просто работал.

Новый деревянный желоб подводил воду ближе к зданию. Пока временно. Основная каменная система требовала ещё нескольких дней, но уже сейчас не нужно было носить столько горячей воды вручную.

Клэр стояла на дворе в плаще.

Под ногами хрустел подмёрзший гравий.

Из открытого канала поднимался пар.

Гаспар показал соединение.

— Здесь потом камень.

— Когда?

— Если погода не испортится — за четыре дня.

— Если испортится?

— За шесть.

— Деньги?

Он назвал сумму.

Клэр поморщилась.

— Вы всегда начинаете разговор с боли?

— Так честнее.

Адриен рядом хмыкнул.

Клэр повернулась.

— Вам что?

— Ничего.

— Тогда молчите.

Он послушался.

Слишком легко.

Подозрительно.

Гаспар продолжил:

— Дальше можно вести к восточному крылу.

Клэр подняла голову.

Вот.

Следующий этап.

Не сейчас.

Но скоро.

— Сколько?

Гаспар посмотрел.

— Не понравится.

— Всё равно.

Он назвал.

Клэр закрыла глаза.

Адриен сказал:

— Я предупреждал.

— Вас никто не спрашивал.

— Уже понял.

Клэр посмотрела на восточное крыло.

Старые окна.

Трещины.

Закрытые ставни.

Пустые комнаты.

Когда-то — бесполезная часть дома.

Теперь — возможность.

Гостевые комнаты.

Дополнительные процедурные.

Отдельная зона отдыха.

Деньги.

Рост.

И риск.

Слишком быстро.

Она знала этот момент.

В двадцать первом веке люди часто губили хороший бизнес именно здесь.

Первый успех.

Эйфория.

Расширение.

Долги.

Смерть.

— Не трогаем, — сказала она.

Адриен повернулся.

— Что?

— Восточное крыло. Пока.

Гаспар кивнул.

— Разумно.

Адриен тоже.

— Да.

Клэр посмотрела.

— Неужели?

— Иногда мы согласны.

— Неприятное чувство.

— Переживём.

Она улыбнулась.

— Сначала дорога.

— Да.

— Потом постоянный экипаж.

— Да.

— Потом смотрим загрузку.

— Да.

— И только после этого крыло.

— Да.

Клэр прищурилась.

— Вы слишком часто говорите «да».

Он наклонился.

— После вчерашнего мне понравилось это слово.

Клэр почувствовала жар на щеках.

Гаспар кашлянул.

— Я ничего не слышал.

Пьер рядом сказал:

— Я тоже.

Клэр закрыла глаза.

Прекрасно.

Теперь знают даже каменщики.

---

После обеда приехала Элеонора де Шарни.

На этот раз без свиты из шести карет.

Одна.

И письмо.

— Париж, — сказала она, снимая перчатки.

Клэр посмотрела.

— Что?

— Новости.

Элеонора вошла в гостиную.

Сегодня на ней было тёмно-бордовое платье и короткая меховая накидка. Серебряные волосы уложены высоко, лицо оживлённое холодом.

Она села у камина.

— Цены растут.

Клэр напряглась.

— На что?

— Зерно. Мука. Кое-где хуже, чем здесь. Говорят, следующая зима будет тяжёлой.

Вот.

Наконец.

Не революция.

Не лозунги.

Хлеб.

С этого всё начинается.

Клэр налила чай.

— Насколько серьёзно?

Элеонора пожала плечами.

— Пока разговоры. Но разговоры у богатых начинаются позже, чем проблемы у бедных.

Клэр посмотрела.

Умная женщина.

Очень.

— И?

— И дороги становятся опаснее.

— Разбой?

— Больше.

— Что значит «больше»?

— Озлобленность.

Тишина.

В камине треснуло полено.

Адриен стоял у окна.

Серьёзный.

— Значит, поездки надо организовывать безопаснее, — сказал он.

Элеонора кивнула.

— Именно.

Клэр посмотрела на него.

— Ваш экипаж.

— Будет ехать не один.

— Сопровождение?

— Хотя бы на первых месяцах.

— Дороже.

— Да.

Клэр задумалась.

Элеонора отпила чай.

— Вы оба умеете испортить приятный день цифрами.

Клэр улыбнулась.

— Это талант.

Дюшесса достала письмо.

— Но я приехала не только за этим.

Она протянула.

Клэр взяла.

Печать.

Фамилия.

Незнакомая.

— Кто?

— Мадам де Монферран.

Клэр нахмурилась.

Элеонора улыбнулась.

— Вы не знаете.

— Нет.

— А она знает вас.

Плохо.

— Откуда?

— От меня.

Ещё хуже.

Клэр развернула письмо.

Прочла.

Мадам де Монферран просила принять её.

И ещё двух женщин.

На три дня.

С проживанием.

Клэр подняла глаза.

— У меня нет нормальных комнат.

— У вас есть западное крыло.

— Две комнаты.

— Три.

— Третья холодная.

— Почините камин.

Клэр посмотрела на Элеонору.

— Вы уже всё решили?

— Нет.

Пауза.

— Почти.

Адриен усмехнулся.

Клэр посмотрела на него.

— Не смейте.

— Молчу.

Элеонора продолжила:

— Она из тех женщин, за которыми приезжают остальные.

Клэр вздохнула.

— Опасно.

— Очень выгодно.

— Ещё опаснее.

Элеонора улыбнулась.

— Поэтому я и приехала лично.

---

Проблема была не только в комнатах.

Проблема называлась Женевьева.

Потому что она услышала фамилию де Монферран.

И стала другим человеком.

— Она приедет?

— Возможно.

— Когда?

— Через неделю.

— На сколько?

— Три дня.

— Где будет жить?

— Вот это мы и обсуждаем.

Женевьева уже шла к двери.

— Мама.

— Что?

— Куда вы?

— Смотреть западное крыло.

Клэр закрыла глаза.

Элеонора усмехнулась.

— Я её люблю.

— Заберите.

— Нет.

— Почему?

— Мне дорога свобода.

---

Западное крыло оказалось лучше, чем Клэр помнила.

Потому что последние недели там никто не жил.

То есть оно хотя бы не разрушалось быстрее.

Две комнаты были пригодны.

Третья — холодная.

Четвёртая — слишком сырая.

Женевьева осмотрела стены.

Шторы.

Камин.

Кровать.

Провела пальцем по столу.

Посмотрела на пыль.

— Люси.

— Да, мадам?

— Это можно сделать приличным.

Люси посмотрела на Клэр.

Клэр подняла ладонь.

— Не начинайте без меня.

Мать повернулась.

— Почему?

— Потому что у нас бюджет.

— Я знаю.

— Нет, вы знаете слово.

Женевьева прищурилась.

— Очень смешно.

— Я серьёзно.

— Сколько?

Клэр назвала сумму, которую готова потратить.

Мать помолчала.

— Мало.

— Достаточно.

— Нет.

— Тогда гостей не будет.

Пауза.

Женевьева посмотрела на комнату.

На старую мебель.

На выцветшие шторы.

На кровать.

Потом сказала:

— У меня есть ткани.

Клэр замерла.

— Какие?

— Мои.

— Где?

— В сундуках.

— Вы хотите использовать свои ткани?

— Да.

Клэр смотрела.

Это было больше, чем ткань.

Женевьева привезла с собой часть прежней жизни.

Шёлк.

Бархат.

Кружево.

То, что считала признаком статуса.

И сейчас готова вложить в дочь.

Не подарить деньги.

Не сказать «я была неправа».

Вот так.

По-своему.

Клэр кивнула.

— Покажите.

---

Через час по кроватям лежали ткани.

Тёмно-синий дамаст.

Выцветший золотистый шёлк.

Сливовый бархат.

Кремовое полотно с мелкой вышивкой.

Люси стояла с раскрытым ртом.

Маргарита — рядом.

Женевьева перебирала.

— Это не трогать.

— Почему?

— Итальянский шёлк.

— Тогда зачем принесли?

— Чтобы ты понимала, что не всё можно резать.

Клэр вздохнула.

— Мама.

— Что?

— Я начинаю понимать Армана.

Женевьева повернулась.

— Не смей.

Люси прыснула.

Маргарита спрятала улыбку.

Клэр взяла тёмно-синий дамаст.

— Вот этот.

Мать посмотрела.

— Для штор?

— Да.

— Слишком хорош.

— Тогда забирайте.

Пауза.

— Нет.

Клэр улыбнулась.

— Спасибо.

Женевьева отвернулась.

— Не за что.

Конечно.

---

К вечеру план сложился.

Три комнаты.

Одна большая.

Две меньше.

Без роскоши.

Но тепло.

Чисто.

Хорошее бельё.

Горячая вода.

Завтрак.

Ужин.

Процедуры по расписанию.

Никакого превращения Бельфонтена в гостиницу.

Проживание — только для ограниченного числа клиентов.

Только по рекомендации.

И дорого.

Очень.

Сесиль, приехавшая неожиданно за своей записной книжкой, посмотрела на цену.

Моргнула.

— Вы сошли с ума.

Клэр улыбнулась.

— Значит, мало.

Сесиль посмотрела на Женевьеву.

Та спокойно сказала:

— Наоборот.

Сесиль приподняла бровь.

— Вы теперь заодно?

Клэр и мать одновременно ответили:

— Нет.

Сесиль рассмеялась.

— Конечно.

---

Именно Сесиль принесла вторую новость.

Плохую.

И очень полезную.

— В городе говорят, что вы принимаете мужчин в спальне.

Клэр замерла.

Адриен, стоявший у камина, медленно повернул голову.

Женевьева застыла.

Маргарита побледнела.

Сесиль сняла перчатки.

— Не смотрите так. Я не придумала.

— Кто? — спросила Клэр.

— Пока не знаю.

— Что именно говорят?

— Что процедуры — прикрытие.

Вот.

Вот он.

Удар.

Не юридический.

Не финансовый.

Репутационный.

Самый удобный для эпохи.

Клэр медленно села.

— Давно?

— Несколько дней.

Женевьева холодно сказала:

— Проспер.

Сесиль пожала плечами.

— Возможно.

Адриен сделал шаг.

— Я выясню.

Клэр подняла руку.

— Нет.

Он остановился.

— Клэр.

— Нет.

Она думала.

Быстро.

Если начать оправдываться — проигрыш.

Если закрыть процедуры для мужчин — признание.

Если напасть на слух — усилить.

Нужно изменить рамку.

Не защищаться.

Сделать так, чтобы сплетня стала нелепой.

Клэр посмотрела на Сесиль.

— Кто из мужчин у меня самый неудобный клиент?

Она моргнула.

— Что?

— Из известных.

Сесиль задумалась.

— Маркиз де Рувре.

— Нет.

— Почему?

— Слишком приятный.

Адриен прищурился.

Клэр не заметила.

Или сделала вид.

— Виконт де Монтреваль?

— Уже был.

— Люсен?

Клэр улыбнулась.

— Вот.

Люсен, сидевший у окна с документами, поднял голову.

— Что «вот»?

Клэр посмотрела на него.

— Завтра вы расскажете всем, что я издевалась над вами воском.

Тишина.

Люсен медленно поставил перо.

— Нет.

Сесиль уже поняла.

Начала смеяться.

Клэр продолжила:

— Подробно.

— Нет.

— Очень подробно.

— Клэр.

— И покажете руку.

Адриен закрыл рот ладонью.

Женевьева смотрела.

Потом поняла.

Улыбнулась.

Совсем чуть-чуть.

Сесиль сказала:

— Гениально.

Люсен вскочил.

— Нет!

Клэр подняла бровь.

— Почему?

— Потому что у меня есть достоинство.

Адриен наконец рассмеялся.

— Уже меньше.

Люсен повернулся.

— Ты тоже.

Смех прекратился.

Клэр посмотрела на Адриена.

— Да.

Он застыл.

Сесиль сияла.

— Ещё лучше.

Адриен медленно сказал:

— Клэр.

— Что?

— Мы можем придумать другой способ.

— Зачем?

— Потому что…

Он посмотрел на Сесиль.

На мать.

На Люсена.

На Клэр.

— Потому что это абсурдно.

Клэр улыбнулась.

— Именно.

Вот.

Если два богатых известных де Бомона будут публично рассказывать, как мадам де Вильмон выдирает волосы с их рук ради эксперимента, слух о тайных удовольствиях умрёт сам.

Не от опровержения.

От смеха.

Женевьева медленно сказала:

— Мне нравится.

Адриен посмотрел на неё.

Предательство.

Абсолютное.

— Мадам…

— Это полезно для фамилии.

Сесиль почти задыхалась от смеха.

Люсен сел обратно.

— Я ненавижу этот дом.

Клэр улыбнулась.

— Но возвращаетесь.

— Ошибка.

— Регулярная.

---

На следующий день город узнал всё.

Не через объявление.

Через обед.

Сесиль устроила его у мадам Делорм.

Совершенно случайно.

Там присутствовали двенадцать человек.

Совершенно случайно.

Люсен де Бомон оказался среди них.

Тоже случайно.

И когда кто-то очень осторожно спросил, правда ли мадам де Вильмон принимает мужчин наедине, Люсен вздохнул.

Закатал рукав.

Показал идеально чистую полоску кожи.

И сказал:

— Если это называется удовольствием, я предпочитаю целомудрие.

Сначала тишина.

Потом мадам Делорм захохотала.

Потом остальные.

А Адриен, сидевший рядом, добавил:

— Я был вторым пострадавшим.

Этого хватило.

К вечеру история превратилась в легенду.

К утру — в шутку.

Через два дня мужчины начали спрашивать, есть ли у мадам де Вильмон «та самая страшная процедура».

Не потому что хотели.

Потому что хотели доказать, что не боятся.

Клэр подняла цену.

Вдвое.

Записались трое.

Она смотрела на журнал.

Не верила.

Матьё стоял рядом.

— Я говорил, мужчины странные.

Клэр медленно кивнула.

— Теперь официально.

— Можно написать на листке?

— Что?

— «Если не боитесь — приходите».

Клэр посмотрела.

— Нет.

Пауза.

— Хотя…

Нет.

Не надо.

Она ещё хотела сохранить хоть какую-то репутацию.

---

Слух умер.

А бизнес вырос.

И вот тут Клэр впервые испугалась по-настоящему.

Не семьи.

Не сплетен.

Успеха.

Потому что за пять дней расписание заполнилось на две недели вперёд.

Экипаж из Сен-Реми начал ходить трижды.

Мадам де Монферран подтвердила приезд.

Ещё две комнаты пришлось срочно приводить в порядок.

Жанна потребовала помощницу.

Люси — ещё одну женщину для белья.

Пьер сказал, что дрова уходят слишком быстро.

Гаспар запросил деньги на камень.

Жак сообщил, что одной лошади не хватает.

Матьё принёс список из трёх деревенских женщин, которые ищут работу.

Женевьева предложила собеседования.

Клэр смотрела на всё это.

И поняла.

Вот теперь Бельфонтен перестал быть спасением.

Стал предприятием.

Настоящим.

Со всеми последствиями.

---

Вечером она сидела в кабинете.

Одна.

Перед ней лежали счета.

Доходы.

Расходы.

Заработок.

Долги.

Ремонт.

Еда.

Лён.

Масла.

Дрова.

Заработная плата.

Не катастрофа.

Но и не золотая река.

Деньги приходили.

И сразу уходили обратно.

В дверь постучали.

— Войдите.

Адриен.

Конечно.

Он вошёл без сюртука, только в жилете и рубашке. Волосы уже немного растрепались после дня. На правом предплечье всё ещё была заметна та самая чистая полоска.

Клэр посмотрела.

Улыбнулась.

— Не начинайте.

— Я ничего.

— Лицо.

— У меня…

— Очень выразительное. Знаю.

Он подошёл.

Сел напротив.

Посмотрел на бумаги.

— Плохо?

— Нет.

— Тогда почему вы выглядите так, будто собираетесь кого-то убить?

— Потому что всё растёт быстрее, чем я хочу.

Адриен кивнул.

Вот.

Не сказал «это хорошо».

Не стал утешать.

— Что ограничивает?

Клэр начала перечислять.

— Люди. Топливо. бельё. комнаты. моя собственная спина. Люси не может работать за троих. Жанна не может кормить двадцать человек каждый день. Пьер скоро начнёт бросаться камнями.

— Уже начал.

— В кого?

— В Гаспара.

Клэр закрыла глаза.

— Господи.

— Не попал.

— Прекрасно.

Адриен улыбнулся.

Потом стал серьёзным.

— Значит, перестаньте принимать всех.

Клэр посмотрела.

— Что?

— Поднимите цену.

— Уже.

— Ещё.

— Адриен.

— И сократите количество.

— Тогда…

— Тогда вы сохраните качество.

Пауза.

Он ткнул пальцем в бумагу.

— Вы сами сказали: не хотите расширять восточное крыло, пока не увидите нагрузку.

— Да.

— Вот нагрузка.

Клэр смотрела.

Он прав.

Снова.

Невыносимо.

— Хорошо.

Адриен улыбнулся.

— Скажите.

— Нет.

— Клэр.

— Никогда.

Он рассмеялся.

— Я подожду.

Она откинулась.

— Есть ещё проблема.

— Какая?

Клэр посмотрела.

— Вы.

Адриен поднял бровь.

— Наконец.

— Не радуйтесь.

— Поздно.

Она сложила руки.

— Мы спим вместе.

— Да.

— Работаем вместе.

— Да.

— Конкурируем.

— Иногда.

— Вы приводите клиентов.

— Да.

— Моя мать считает ваши деньги.

Он улыбнулся.

— Очень тщательно.

— И Люсен что-то оформляет для вас.

Улыбка исчезла.

Вот.

Попала.

Клэр прищурилась.

— Что?

Адриен молчал.

— Адриен.

— Я хотел сказать позже.

— Нет.

— Клэр…

— Сейчас.

Он выдохнул.

Провёл ладонью по волосам.

Потом достал из внутреннего кармана сложенный лист.

Положил на стол.

Клэр посмотрела.

Не взяла.

— Что это?

— Проект договора.

— Какого?

Пауза.

— Партнёрского.

Она моргнула.

Вот.

Не брачного.

Не любовного.

Партнёрского.

Клэр взяла.

Прочла первые строки.

Де Бомон предоставляет транспортную сеть.

Бельфонтен — услуги.

Никакого права Адриена на имущество.

Никакого права на источники.

Никакого участия в доходах от процедур.

Фиксированная доля только с совместных туристических маршрутов и организованных поездок.

Отдельные счета.

Право расторгнуть.

Никакого эксклюзивного контроля.

Клэр читала.

Медленно.

Очень.

Потом подняла глаза.

— Вы это сами придумали?

— С Люсеном.

— Почему?

Адриен смотрел.

— Потому что если мы смешаем всё без правил, однажды поссоримся.

Вот.

Взрослый ответ.

Слишком взрослый.

Клэр положила лист.

— А если не поссоримся?

— Тогда бумага никому не помешает.

Она улыбнулась.

— Умный.

— Иногда.

— И всё?

Пауза.

Адриен посмотрел.

— Нет.

Клэр почувствовала.

Вот теперь.

Он достал второй лист.

Не положил сразу.

Держал в руке.

— Это что?

— Другое.

— Что?

Он медленно положил.

Клэр увидела первую строку.

И замерла.

Брачное соглашение.

Она подняла глаза.

Адриен сидел спокойно.

Но пальцы на колене сжаты.

Слишком.

Лоб напряжён.

Синие глаза внимательные.

Без улыбки.

— Вы…

— Я не прошу ответ сейчас.

Клэр смотрела.

— Тогда зачем принесли?

— Потому что вы ненавидите сюрпризы.

Она едва не рассмеялась.

Но не смогла.

Слишком сильно стучало сердце.

— Вы серьёзно.

— Очень.

— Когда успели?

— Люсен работает быстро.

— Нет.

Она покачала головой.

— Не бумагу. Решить.

Адриен молчал.

Потом сказал:

— Раньше, чем хотел признать.

Клэр опустила взгляд.

Документ.

Строчки.

Условия.

Защита её имущества.

Её доходов.

Её права работать.

Никакого контроля над Бельфонтеном.

И отдельный пункт.

Она прочла.

Подняла брови.

— «Супруга сохраняет право самостоятельно определять круг клиентов, включая мужчин».

Адриен поморщился.

— Люсен настоял.

Клэр начала смеяться.

Нервно.

Тепло.

Счастливо.

— Ненавижу его.

— Я тоже.

Она продолжила читать.

Ещё пункт.

— «Супруг обязуется не вмешиваться в профессиональные методы, если они не угрожают жизни».

Адриен посмотрел на чистую полоску своей руки.

— Этот пункт мой.

Клэр расхохоталась.

Слёзы выступили.

Он улыбнулся.

И вот именно в этот момент она поняла.

Не предложение.

Не документ.

Не деньги.

Не фамилия.

Он видел её.

Целиком.

С бизнесом.

С язвительностью.

С клиентами.

С руками, пахнущими маслами.

С привычкой считать.

С раздражающей самостоятельностью.

И не хотел уменьшить.

Не хотел забрать.

Не хотел сделать удобнее.

Хотел рядом.

Клэр перестала смеяться.

Адриен сразу стал серьёзным.

— Что?

Она смотрела.

— Ничего.

— Клэр.

— Вы сказали, не нужен ответ сейчас.

— Да.

— Хорошо.

Она сложила бумаги.

Аккуратно.

Положила рядом.

Адриен кивнул.

Поднялся.

Вот.

Не давит.

Не требует.

Уходит.

Правильно.

И ужасно раздражает.

— Адриен.

Он остановился.

— Да?

Клэр встала.

Подошла.

— Я ещё не ответила.

— Знаю.

— Но…

Положила ладони ему на грудь.

— Сегодня останетесь.

Ямочки появились.

— Это не ответ.

— Я знаю.

— Манипуляторша.

— Училась у лучших.

Он наклонился.

Поцеловал.

Спокойно.

Мягко.

Без жадности.

Именно поэтому Клэр прижалась ближе сама.

— И ещё, — сказала она ему в губы.

— Что?

— Завтра повысим цены.

Адриен рассмеялся.

— Вот за это я на вас и женюсь.

Клэр отстранилась.

— Не спешите.

— Поздно.

Она улыбнулась.

— Возможно.

Он замер.

Совсем.

— Что?

Клэр развернулась к столу.

— Ничего.

— Клэр.

— Доброй ночи, месье де Бомон.

— Это жестоко.

— Знаю.

Он стоял.

Она чувствовала взгляд спиной.

И улыбалась.

Потому что впервые будущее не выглядело дверью, которую нужно выбить.

Оно просто стояло рядом.

С растрёпанными каштановыми волосами.

С чистой полоской на предплечье.

С двумя договорами в кармане.

И с выражением мужчины, который наконец понял: выиграть у Клэр де Вильмон невозможно.

Можно только договориться.