Глава 12 Дорога, деньги и очень опасное гостеприимство

Утро началось с того, что Арман уехал.

Это было прекрасно.

Не потому, что Клэр желала брату зла.

Просто иногда лучший способ сохранить семейную любовь — увеличить расстояние между родственниками.

Карету подали сразу после завтрака.

Ночь прихватила землю первым настоящим морозом. Во дворе белели края луж, крыши конюшен посеребрились, на голых яблонях висели прозрачные капли, превратившиеся в хрупкие ледяные бусины. Лошади дышали паром. Жак бегал вокруг серого мерина, поправляя ремни, а Пьер стоял возле крыльца в старом коричневом плаще и с видом человека, который считает отъезд молодого хозяина одним из самых удачных природных явлений ноября.

Арман вышел в дорожном пальто.

За ним слуга вынес два сундука.

Жанна появилась у кухонной двери.

В руках держала небольшой свёрток.

Арман увидел.

Насторожился.

— Это что?

— Вам.

— Пирог?

— Нет.

— А что?

Жанна протянула свёрток.

Он взял.

Развернул.

Внутри лежала деревянная ложка.

Арман уставился.

Клэр закрыла рот рукой.

Матьё, стоявший у конюшни, моментально отвернулся к лошади.

Женевьева медленно прикрыла глаза.

— Зачем мне ложка? — спросил Арман.

Жанна ответила совершенно серьёзно:

— Чтобы дома знали, чем вас бить, если полезете в чужую кухню.

Тишина.

Клэр не выдержала.

Смех вырвался сам.

Арман посмотрел на сестру.

— Тебе весело?

— Очень.

— Это унизительно.

— Зато практично.

Жанна кивнула.

— И пирог вы оплатили.

Арман покраснел.

— Да.

— Тогда всё честно.

Он хотел что-то сказать.

Передумал.

Сжал ложку.

Поднялся в карету.

Клэр смотрела вслед и понимала: определённый прогресс всё-таки есть.

Неделю назад Арман устроил бы скандал.

Сегодня просто увёз ложку.

Женевьева стояла рядом.

Когда карета покатила по дороге, мать вдруг сказала:

— Он её выбросит.

Клэр повернула голову.

— Ложку?

— Да.

Матьё откуда-то снизу сообщил:

— Не выбросит.

Обе женщины посмотрели.

Он пожал плечами.

— Она хорошая.

Женевьева моргнула.

Клэр снова рассмеялась.

---

Адриен приехал через сорок минут.

Не один.

С каретой.

Клэр, увидев её из окна кабинета, сразу насторожилась.

Карета была не парадная.

Дорожная.

Тёмная, почти чёрная, с неброской серебряной отделкой, глубокими кожаными рессорами и гербом де Бомонов на дверце. Две сильные гнедые лошади били копытами по мерзлой земле, из ноздрей вырывался белый пар.

Адриен спрыгнул сам.

Сегодня на нём был тёмно-синий шерстяной сюртук, коричневый дорожный плащ с высоким воротником, светлые кожаные перчатки и сапоги, на которых уже виднелись следы грязи. Каштановые волосы были собраны сзади проще обычного, несколько прядей выбились у висков. Мороз сделал кожу светлее, а глаза — ещё ярче.

Клэр невольно задержалась у окна.

Тонкая родинка над правой бровью.

Прямая линия носа.

Чёткий рот.

Лёгкая тень щетины у подбородка — слишком ранний выезд, вероятно.

Красивый.

Проклятие.

Она отступила от окна раньше, чем он поднял голову.

Через минуту Адриен вошёл в холл.

И сразу сказал:

— Одевайтесь.

Клэр посмотрела.

— Доброе утро.

Он улыбнулся.

Ямочки.

— Доброе утро. Одевайтесь.

— Куда?

— Сюрприз.

— Нет.

Адриен моргнул.

— Что «нет»?

— Я не сажусь в карету к мужчине, который не говорит, куда везёт.

— Очень разумно.

— Спасибо.

— Вчера вы были смелее.

Клэр прищурилась.

— Вчера вы были без кареты.

— Тоже разумно.

Из гостиной появилась Женевьева.

Посмотрела на Адриена.

Потом на дочь.

Потом на карету за окном.

— Куда вы едете?

Клэр повернулась.

— Вот.

Адриен вздохнул.

— В Сен-Реми.

— Зачем? — одновременно спросили обе.

Он посмотрел сначала на одну, потом на другую.

— Теперь я понимаю происхождение.

Клэр скрестила руки.

Женевьева подняла бровь.

Адриен продолжил:

— Там мой дорожный дом.

— Гостиница? — спросила Клэр.

— Постоялый дом для состоятельных путешественников. Небольшой.

— Насколько небольшой?

— Двадцать две комнаты.

Клэр уставилась.

— Это у вас небольшой?

— У меня есть больше.

Конечно.

— Зачем мне туда?

— Я обещал сюрприз.

— Это не ответ.

— Хочу показать вам кое-что.

— Что?

— Если скажу, сюрприза не будет.

Клэр посмотрела на мать.

Женевьева неожиданно сказала:

— Езжай.

Клэр замерла.

— Что?

— Езжай.

— Вы сейчас разрешили мне уехать с мужчиной?

Женевьева медленно оглядела дочь.

Потом Адриена.

— Я видела вас вчера на террасе.

Тишина.

Адриен слегка кашлянул.

Клэр почувствовала, как лицо начинает гореть.

— Мама.

— Что?

— Ничего.

— Вот и прекрасно.

Женевьева повернулась к Адриену.

— Вернёте её до темноты.

Клэр открыла рот.

Адриен серьёзно поклонился.

— Постараюсь.

Женевьева прищурилась.

— Нет. Вернёте.

— Да, мадам.

Клэр смотрела.

— Я здесь вообще присутствую?

Мать и Адриен одновременно ответили:

— Да.

Клэр закрыла глаза.

— Прекрасно.

---

Через десять минут она вышла в тёмно-синем шерстяном платье, которое Люси переделала ещё неделю назад, сером плаще с меховой отделкой и перчатках.

Волосы Клэр собрала низко, без сложной конструкции. Несколько коротких прядей у лица всё равно выбились.

Адриен ждал у кареты.

Увидел её.

И замолчал.

Вот это Клэр понравилось.

Очень.

Она подошла.

— Что?

— Ничего.

— Вы смотрите.

— Это не запрещено.

— Пока.

Он подал руку.

Клэр положила ладонь.

Адриен помог подняться.

И задержал пальцы на секунду дольше необходимого.

Тепло прошло через перчатки.

Она посмотрела.

Он улыбнулся.

— Совершенно случайно.

— Конечно.

В карете пахло кожей, шерстью, лёгким табаком и чем-то цитрусовым.

На сиденье лежал тёплый плед.

Клэр села.

Адриен напротив.

Карета тронулась.

---

Бельфонтен остался позади.

Дорога вилась между полями.

Ноябрьская Франция была совсем не той Францией, которую продавали открытки будущего.

Никаких ярких лавандовых склонов.

Никаких туристических витрин.

Земля тёмная, мокрая, местами прихваченная морозом. Виноградники стояли голыми рядами. Низкие каменные стены делили поля. На дальних лугах паслись тяжёлые коровы, их дыхание белело в холодном воздухе. Над деревнями поднимался дым. Серые каменные дома теснились вокруг церквей, крыши блестели после ночного инея.

Иногда навстречу попадались телеги.

Крестьяне снимали шапки.

Один раз проехал старый священник на маленькой лошади.

У придорожного колодца женщины в шерстяных юбках и грубых платках наполняли кувшины.

У кузницы полыхал оранжевый огонь, и даже через закрытое окно кареты Клэр слышала удары молота.

Она смотрела.

Жадно.

Потому что всё ещё иногда забывала.

Где она.

Когда.

Старый мир не был декорацией.

Он пах дымом.

Навозом.

Хлебом.

Мокрой шерстью.

Конским потом.

Он скрипел колёсами.

Мёрз.

Голодал.

Смеялся.

Торговался.

Рождал детей.

Хоронил стариков.

И совершенно не подозревал, что через несколько лет его правила начнут рушиться.

Адриен наблюдал за ней.

— Вам нравится дорога?

— Да.

— Странно.

— Почему?

— Она ужасная.

Клэр засмеялась.

Карету как раз подбросило.

Она схватилась за ремень.

— Это тоже часть впечатления.

— Через час вы будете говорить иначе.

— Тогда у вас есть час.

— На что?

Она повернула голову.

— Сделать поездку приятной.

Адриен медленно поднял бровь.

Клэр сразу поняла.

— Я имела в виду разговор.

— Конечно.

— Адриен.

— Я ничего не сказал.

— Лицо сказало.

— У меня очень выразительное лицо.

— К сожалению.

Он улыбнулся.

Потом достал из бокового кармана небольшой свёрток.

— Ешьте.

Клэр посмотрела.

— Что это?

— Завтрак.

— Я ела.

— Вы выпили кофе и съели половину яйца.

Она замерла.

— Вы следили?

— Наблюдал.

— Это уже пугает.

— Вчера вы тоже почти не ужинали.

Клэр взяла свёрток.

Внутри был ещё тёплый маленький пирожок с сыром и луком.

Запах сразу наполнил карету.

Слоёное тесто хрустело.

Сыр внутри тянулся тонкими нитями, смешиваясь с сладковатым жареным луком и травами.

Клэр откусила.

Закрыла глаза.

— Откуда?

— В городе есть пекарь.

— Женат?

Адриен замер.

— Что?

— Пекарь.

— Не знаю.

— Узнайте.

— Зачем?

— Возможно, мне нужен такой мужчина.

Адриен посмотрел на пирожок.

Потом на неё.

— Нет.

Клэр рассмеялась.

— Вы ревнуете к пекарю?

— К человеку, который кормит вас так, что вы закрываете глаза, — да.

— Это разумно.

— Наконец вы признали.

Она протянула ему половину.

Адриен взял.

Откусил.

— Хорошо.

— Великолепно.

— Не настолько.

— Ревность портит вкус.

— Возможно.

Они доели пирожок.

Карета снова подпрыгнула.

Клэр качнуло вперёд.

Адриен поймал.

Ладони легли на её предплечья.

Она оказалась между его коленями.

Почти.

Слишком близко.

Карета выровнялась.

Никто не двигался.

Клэр посмотрела.

Адриен тоже.

Синие глаза потемнели.

Она почувствовала его пальцы через ткань плаща.

— Дорога действительно ужасная, — сказала Клэр.

— Теперь мне нравится.

Она фыркнула.

Хотела вернуться на место.

Он не удерживал.

Но и не помог.

Просто смотрел.

Клэр медленно села обратно.

— Вы неисправимы.

— Не хочу исправляться.

— Это проблема.

— Чья?

Она улыбнулась.

— Скоро выясним.

---

Сен-Реми оказался небольшим городком на пересечении двух дорог.

Каменные дома в два-три этажа.

Черепичные крыши.

Узкие улицы.

Вывески лавок раскачивались над дверями.

Мясник выставил на крючках дичь.

Перед булочной стояла очередь.

На маленькой площади торговали яблоками, орехами, сыром, сушёными травами, шерстью и свечами.

Пахло горячим хлебом, дымом, сырым камнем, лошадьми и специями.

Клэр прижалась к окну.

— Остановите.

Адриен посмотрел.

— Зачем?

— Хочу выйти.

— Мы почти приехали.

— Потом.

Он постучал по крыше.

Карета остановилась.

Они вышли.

Сразу ударил холодный ветер.

Клэр плотнее запахнула плащ.

Адриен предложил руку.

Она взяла.

Не потому что нужно.

Потому что захотелось.

Они пошли вдоль рынка.

На прилавках лежали круглые головки сыра.

Связки лука.

Корзины с репой.

Красные яблоки.

Сушёные грибы.

Маленькие свёртки перца и корицы — дорогие настолько, что продавец держал их почти возле груди.

Женщина с красными от холода руками продавала мёд.

Клэр остановилась.

— Сколько?

Адриен вздохнул.

— Мы приехали не за покупками.

— Теперь за покупками.

Она спросила цену.

Продавщица назвала.

Клэр нахмурилась.

— За банку?

Женщина кивнула.

— Хороший мёд, мадам.

Клэр открыла крышку.

Понюхала.

Густой.

Тёмный.

Травянистый.

— Откуда?

Женщина объяснила.

Адриен наблюдал.

Клэр начала торговаться.

Через пять минут продавщица уже смеялась.

Через семь Клэр получила цену за десять банок при регулярной покупке.

Адриен поднял бровь.

— Вы приехали на рынок и нашли поставщика.

— А вы что делаете на рынке?

— Обычно прохожу.

— Ошибка.

Он посмотрел на неё.

— Вы не умеете просто гулять?

— Умею.

— Когда?

Клэр задумалась.

— Не помню.

— Вот.

— Что «вот»?

— Сегодня научу.

Она посмотрела.

— Вы?

— Да.

— Человек, который считает стоимость комнат во время ужина?

— Это было один раз.

Клэр засмеялась.

— Не верю.

Они пошли дальше.

На углу играли два музыканта — скрипка и маленькая флейта.

Не идеально.

Но весело.

Несколько детей кружились рядом.

Девочка в красном платке смеялась так громко, что прохожие оборачивались.

Клэр остановилась.

Адриен тоже.

— Хотите танцевать? — спросил он.

— Здесь?

— Почему нет?

— Потому что я графиня.

Он посмотрел.

— Вот теперь я вас не узнаю.

Клэр прищурилась.

— Манипулятор.

— Учусь у вас.

Он протянул руку.

Клэр посмотрела на площадь.

На людей.

На торговцев.

На пожилую женщину с корзиной.

На мальчика, который держал за повод ослика.

На две служанки, уже хихикавшие и смотревшие на Адриена.

Потом на него.

— Один танец.

— Конечно.

Лжец.

Один превратился в два.

Не придворные.

Простые.

Немного грубые.

С быстрыми поворотами.

Клэр сбилась.

Засмеялась.

Адриен поймал её за талию.

Повернул.

Его плащ распахнулся.

Каштановые волосы выбились сильнее.

Щёки порозовели от холода.

Ямочки появились.

Он выглядел моложе.

Не богатым владельцем гостиниц.

Не конкурентом.

Не человеком, который просчитывает сделки.

Мужчиной.

Которому весело.

Клэр вдруг поняла, что раньше почти не видела его таким.

И сердце странно сжалось.

Музыка закончилась.

Люди захлопали.

Клэр раскраснелась.

— Это было унизительно.

— Вы улыбаетесь.

— От стыда.

— Конечно.

Он наклонился.

— Очень красиво.

— Что?

— Когда вы забываете себя контролировать.

Она посмотрела.

Он уже не улыбался.

Слишком близко.

На площади.

Среди людей.

Клэр почувствовала, как внутри становится тепло.

— Мы приехали смотреть вашу гостиницу.

— Да.

— Тогда ведите.

Адриен протянул руку.

Она вложила ладонь.

И не отпустила.

---

Его «небольшой дорожный дом» занимал почти половину улицы.

Три соединённых каменных здания.

Внутренний двор.

Конюшня.

Навес для экипажей.

Большие окна первого этажа.

Над входом — скромная вывеска с золотыми буквами:

MAISON DE BEAUMONT.

Клэр остановилась.

— Скромно.

Адриен усмехнулся.

— Я не виноват, что фамилия длинная.

Внутри было тепло.

И очень хорошо.

Не роскошно в придворном смысле.

Умно.

Каменный пол у входа.

Деревянные панели.

Толстые ковры дальше от двери.

Камин в общем салоне.

Глубокие кресла.

Светлые стены.

Не слишком много позолоты.

Не слишком много мебели.

В воздухе пахло воском, деревом, кофе и жареным мясом.

Слуги двигались быстро.

Без суеты.

Адриена приветствовали.

Не испуганно.

Уважительно.

Клэр заметила.

Он тоже заметил, что она заметила.

— Что?

— Ничего.

— Клэр.

— Хорошо организовано.

Адриен замер.

— Ещё раз.

— Не привыкайте.

Он улыбнулся.

— Поздно.

Управляющий — плотный мужчина лет пятидесяти с идеально выбритым подбородком и седыми висками — подошёл.

— Месье.

— Реми, это мадам де Вильмон.

— Для меня честь.

Клэр улыбнулась.

— А для меня интерес.

Реми посмотрел на Адриена.

Тот вздохнул.

— Она будет задавать вопросы.

— Сколько?

Клэр сразу оценила управляющего.

— Много.

— Тогда начнём с кухни.

Адриен закрыл глаза.

— Почему все сразу ведут её на кухню?

Клэр улыбнулась.

— Потому что умные.

---

Кухня была великолепна.

Не красотой.

Жизнью.

Медные кастрюли.

Большой очаг.

Крючья.

Деревянные столы.

Корзины с овощами.

Два повара.

Трое помощников.

Женщина лет сорока раскатывала тесто.

В печи запекались яблоки.

На вертеле медленно вращался кусок свинины.

Сок капал на противень с луком и корнеплодами.

Клэр вдохнула.

— Я остаюсь.

Адриен посмотрел.

— Вы ещё ничего не видели.

— Достаточно.

Реми улыбнулся.

Повар поставил перед ними маленькую тарелку.

Кусок горячего хлеба.

Тонкий ломтик свинины.

Горчица.

Клэр попробовала.

Хрустящая корочка.

Мясо сочное.

Горчица резкая.

Лук сладкий от долгого запекания.

Она зажмурилась.

Адриен застонал.

— Опять.

Клэр открыла глаза.

— Что?

— Вы опять закрыли глаза.

— Еда хорошая.

— Я уже ревную к кухне.

Повар замер.

Реми отвернулся.

Клэр медленно улыбнулась.

— Не волнуйтесь. На ней я не женюсь.

Адриен поперхнулся.

---

Потом были комнаты.

Разные.

Не одинаковые.

Для одиночных путешественников.

Для супружеских пар.

Для семей.

Комнаты для слуг рядом с дорогими покоями, но отдельные.

Хорошие матрасы.

Плотные шторы.

Кувшины с горячей водой по запросу.

Ночные горшки спрятаны за ширмами.

Клэр заметила крючки для одежды возле печи.

— Хорошо.

Адриен поднял бровь.

— Что именно?

— Мокрые плащи не надо тащить к кровати.

— Именно.

— Кто придумал?

— Я.

Клэр посмотрела.

— Молодец.

Он остановился посреди коридора.

— Это третий комплимент за день.

— Второй.

— Я считаю танец.

— Не считается.

— Мне — да.

Они прошли дальше.

На втором этаже Адриен открыл комнату.

Больше остальных.

Большое окно.

Камин.

Письменный стол.

Две глубокие кушетки.

Маленький круглый стол.

— Это ваша? — спросила Клэр.

— Иногда.

Она вошла.

На столе лежали бумаги.

Карта дорог.

Несколько книг.

Серебряная чернильница.

Никаких женских вещей.

Никакой придворной показухи.

Очень мужская комната.

Спокойная.

Практичная.

На подоконнике стояла чашка с высохшей веточкой лавра.

— Что это?

Адриен посмотрел.

— Подарили.

— Кто?

— Женщина.

Клэр повернулась.

Он улыбнулся.

— Ей шестьдесят семь.

— Я не спрашивала.

— Конечно.

Она подошла к столу.

На карте красными чернилами были отмечены дороги.

Одна линия шла в сторону Бельфонтена.

Клэр замерла.

— Вот ваш сюрприз?

Адриен стал серьёзным.

— Частично.

Он подошёл.

Положил палец на карту.

— Здесь проходит основной путь из Лиона к северу.

— Знаю.

— Здесь — дорога к Сен-Реми.

— Да.

— А здесь — ответвление к вашему имению.

Клэр посмотрела.

— Плохое.

— Очень.

— Мы начали ремонт.

— Знаю.

Он провёл пальцем по линии.

— Я хочу пустить из Сен-Реми экипаж до Бельфонтена дважды в неделю.

Клэр подняла глаза.

Вот.

Не цветы.

Не украшение.

Не подарок.

Клиенты.

— Ваш экипаж?

— Платный.

— Для кого?

— Для моих гостей, которые хотят провести день у вас.

Она молчала.

Адриен продолжил:

— Они оплачивают дорогу мне. Процедуры — вам. Я не беру процент с вашего салона. Вы не берёте процент с дороги.

Клэр смотрела на карту.

Быстро считала.

— А если гости захотят остаться у меня?

— Пока у вас нет нормальных гостевых комнат.

— Пока.

— Когда появятся — останутся.

— И вы потеряете ночёвку.

— Возможно.

— Почему соглашаетесь?

Адриен посмотрел.

— Потому что те, кто едет к вам, сначала остановятся у меня.

Клэр улыбнулась.

— Вот теперь узнаю.

— Я же говорил, это не благотворительность.

— Сколько поездок?

— Начать с двух.

— Один экипаж?

— Да.

— Сколько мест?

— Шесть.

— Слуги?

— Отдельная повозка, если нужно.

— Время?

— Утром выезд. Вечером обратно.

Клэр подошла к окну.

Внизу во двор въехала карета.

Слуга подбежал.

Дверцу открыли.

Вышла пожилая пара.

Путешественники.

Деньги.

Люди.

Связи.

— Вы хотите сделать Бельфонтен дополнением к своему дому.

— Нет.

— Нет?

— Хочу сделать его причиной остановиться здесь на лишний день.

Клэр повернулась.

Вот это было хорошо.

Очень.

— Вы всё просчитали.

— Да.

— Когда?

— Ночью.

— Вместо сна?

— После того, как ваша мать застала нас на террасе, сон стал бессмысленным.

Клэр рассмеялась.

— Бедный.

— Ужасно страдал.

— Верю.

— Врёте.

— Да.

Она вернулась к карте.

— Испытательный месяц.

— Согласен.

— Без эксклюзивности.

Адриен поднял бровь.

— То есть?

— Я могу договориться с другими постоялыми домами.

Пауза.

— Не нравится.

— Тогда сделки нет.

Он посмотрел.

Клэр ждала.

Адриен вздохнул.

— Хорошо.

— И мои клиенты не обязаны останавливаться у вас.

— Клэр.

— Что?

— Вы бессердечная женщина.

— Зато понятная.

— Это спорно.

Он протянул руку.

— Договорились?

Она посмотрела на ладонь.

Потом на него.

Пожала.

— Договорились.

Адриен не отпустил.

Клэр подняла глаза.

— Мы закончили деловую часть.

— Я знаю.

— Тогда отпустите руку.

— Не хочу.

— Адриен.

Он потянул её ближе.

Не резко.

Клэр оказалась почти вплотную.

— Теперь сюрприз номер два.

— Ещё один?

— Да.

— Это подозрительно.

— Очень.

Он наклонился.

Клэр ждала поцелуя.

Но Адриен просто сказал у самого уха:

— За соседней дверью ванная.

Она застыла.

Потом отстранилась.

— Что?

Он улыбался.

— Не такая, как ваша.

— Покажите.

— Я знал.

---

Ванная оказалась маленькой комнатой с большой медной ванной.

Вода подогревалась и приносилась вручную.

На полу камень.

Полки.

Полотенца.

Кувшины.

Просто.

Чисто.

И очень дорого в обслуживании.

Клэр обошла.

Провела пальцами по краю.

— Вы хотите добавить процедуры.

— Хотел.

— До меня.

— Да.

— Теперь?

Адриен опёрся плечом о дверь.

— Теперь думаю иначе.

Клэр посмотрела.

— Почему?

— Потому что вы лучше.

Она замерла.

Комплимент прозвучал без шутки.

— В чём?

— В работе с телом.

— А вы?

— В том, чтобы довезти, накормить, разместить, продать ощущение отдыха ещё до того, как человек вошёл в ванну.

Клэр медленно улыбнулась.

— Наконец.

— Что?

— Вы перестали пытаться делать всё сами.

— Не привыкайте.

Она рассмеялась.

Адриен подошёл.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— Мне не нужно копировать вас.

Клэр посмотрела ему в глаза.

— Хорошо.

— Я могу отправлять людей к вам.

— А я — тех, кому нужен ночлег, к вам.

— Именно.

— И мы остаёмся конкурентами?

Адриен задумался.

— В некоторых вещах.

— В каких?

Он опустил взгляд на её губы.

Клэр почувствовала.

— Не смешивайте.

— Уже поздно.

— Это профессиональный разговор.

— Был.

Он подошёл ещё ближе.

Клэр отступила.

Один шаг.

Спиной к медной ванне.

Адриен остановился.

— Дальше некуда.

— Я вижу.

— Очень удобно.

— Для кого?

— Пока не решил.

Клэр улыбнулась.

— Вы привезли меня показать бизнес.

— Да.

— И теперь собираетесь портить впечатление?

— Очень надеюсь.

Он коснулся пальцами её щеки.

Медленно.

Провёл к подбородку.

Клэр не двигалась.

— Внизу люди.

— Да.

— Реми.

— Да.

— Ваши служащие.

— Они умеют стучать.

Клэр рассмеялась.

— Это был ваш план?

— Нет.

— Врёте.

— Немного.

Он поцеловал.

Медленно.

Тепло.

Клэр ответила.

Пальцы легли на его плечи.

Адриен притянул ближе.

Не к ванне.

К себе.

Поцелуй стал глубже.

Клэр почувствовала вкус кофе, который он пил утром.

Запах шерсти.

Кожи.

Чуть-чуть цитруса.

Мужское тепло.

Его ладонь скользнула по её спине.

Остановилась ниже талии.

Не слишком низко.

Но уже не невинно.

Клэр вдохнула ему в губы.

Адриен замер.

Потом ещё раз поцеловал.

Коротко.

Лоб к её лбу.

— Вы опять собираетесь сказать «нет»?

Клэр смотрела.

— Нет.

Его брови поднялись.

— Это было «нет, не собираюсь» или…

Она рассмеялась.

— Не торопитесь.

— Жестокая женщина.

Клэр провела пальцем по родинке над его правой бровью.

— Вы слишком самоуверенны.

— Вы только что сказали…

— Я сказала, что не собираюсь говорить «нет».

Адриен замолчал.

Очень.

Синие глаза потемнели.

Пальцы на её спине чуть сжались.

Клэр почувствовала, как изменилась вся его поза.

Плечи.

Дыхание.

Рот.

— Клэр.

— Что?

— Вы понимаете, что делаете?

— Да.

— Уверены?

— Да.

Он смотрел долго.

И впервые за всё время не пошутил.

Ладонь поднялась к её лицу.

Большой палец провёл по скуле.

— Тогда я хочу, чтобы когда это случится, вы не торопились обратно в Бельфонтен к клиентам, счетам и матери.

Клэр замерла.

Вот.

Не «сейчас».

Не «здесь».

Не воспользоваться моментом.

Она медленно выдохнула.

— И когда?

Адриен улыбнулся.

Совсем чуть-чуть.

— Скоро.

— Очень конкретно.

— Я бизнесмен. Не пророк.

Клэр ударила его ладонью в грудь.

— Негодяй.

Он поймал руку.

Поцеловал.

— Зато терпеливый.

— Это пока.

— Угроза?

— Предупреждение.

Адриен рассмеялся.

---

Обедали в отдельном кабинете.

Тёплый паштет из птицы.

Хлеб.

Густой суп с корнеплодами.

Тушёная говядина в красном вине.

Морковь.

Маленькие луковицы.

На десерт — запечённые яблоки с мёдом и орехами.

Клэр ела.

Смотрела.

Запоминала.

— Вы опять работаете, — сказал Адриен.

— Что?

— Глазами.

— Не понимаю.

— Считаете столы.

Она замерла.

Потом рассмеялась.

— Возможно.

— Я видел.

— Хорошо. Двадцать четыре места в общей зале.

— Двадцать шесть.

— Два были заняты слугами.

— Вы ужасны.

— Вы сами начали.

— Мне нравится.

— Плохо.

Адриен налил вино.

— Ещё одна идея.

Клэр застонала.

— Нет.

— Выслушайте.

— Я уже согласилась на экипаж.

— Это хуже.

— Тогда точно нет.

Он улыбнулся.

— Раз в месяц ужин в Бельфонтене.

Клэр перестала есть.

— Для клиентов?

— Для приглашённых.

— Зачем?

— Потому что люди покупают не только процедуры.

— Статус.

— Да.

Клэр подумала.

— Не хочу превращать дом в салон Версаля.

— Не надо.

— Тогда?

— Маленький ужин. Десять-двенадцать человек. Те, кто уже был. Плюс два-три новых.

Клэр прищурилась.

— Вы хотите использовать светскую сеть.

— Разумеется.

— Сесиль придумала?

— Нет.

— Элеонора?

— Нет.

— Моя мать?

Адриен замолчал.

Клэр уставилась.

— Моя мать.

Он вздохнул.

— Сегодня утром.

— Когда?

— Пока вы одевались.

Клэр положила вилку.

— Вы с ней разговаривали?

— Она со мной.

— О чём?

Адриен посмотрел на вино.

— Был допрос.

— Что?!

— Спокойно.

— Моя мать вас допрашивала?

— Очень профессионально.

Клэр закрыла глаза.

— Господи.

— Он опять не поможет.

Она открыла.

— Не смейте.

Адриен улыбнулся.

— Она спросила о моих доходах.

Клэр закашлялась.

— Что?

— Землях.

— Адриен.

— Долгах.

— Нет.

— Репутации.

Клэр закрыла лицо ладонями.

— Я хочу умереть.

— Не сейчас.

— Что вы ответили?

— Правду.

Она медленно убрала руки.

— Какую?

— Что долгов, способных напугать вашу мать, нет.

— А остальные?

— Есть рабочие обязательства.

— Господи.

— Потом спросила, сколько у меня домов.

— И?

— Не сказал.

Клэр подозрительно посмотрела.

— Почему?

— Боялся, что она выдаст вас за меня до обеда.

Клэр расхохоталась.

Громко.

До слёз.

Адриен смотрел.

Сначала улыбался.

Потом просто смотрел.

Клэр вытерла глаза.

— Что?

— Ничего.

— Опять.

— Вы красивая, когда смеётесь.

Она замерла.

Слишком просто.

Слишком тепло.

Клэр отвела взгляд.

— Не пытайтесь отвлечь.

— От чего?

— От моей матери.

— Не получится.

— Что ещё она спрашивала?

Адриен помолчал.

— О намерениях.

Клэр перестала улыбаться.

— И?

— Сказал, что они серьёзные.

Тишина.

Она смотрела.

Он не отводил глаз.

— Адриен.

— Что?

— Какие именно?

Он положил салфетку.

— Хотите сейчас?

Клэр почувствовала, как сердце вдруг ударило сильнее.

— Не знаю.

— Тогда не сейчас.

Она выдохнула.

— Вы умеете быть невыносимым.

— Учусь у лучших.

---

Вернулись раньше темноты.

Как и обещали Женевьеве.

Но Бельфонтен встретил их подозрительно.

Во дворе стояли четыре чужие кареты.

Клэр увидела.

Замерла.

— Что это?

Адриен выглянул.

— Гости.

— Я вижу.

— Ваши?

— Я не приглашала.

Карета остановилась.

Клэр вышла.

И сразу услышала музыку.

Скрипка.

Из дома.

Она медленно повернулась к Адриену.

— Вы знали?

— Нет.

— Адриен.

— Клянусь.

Дверь распахнулась.

Матьё выбежал.

— Клэр!

— Что происходит?

Он улыбался до ушей.

— Ваша мать.

Клэр закрыла глаза.

Конечно.

— Что она сделала?

— Сказала, сегодня будут гости.

— Какие гости?

— Богатые.

Адриен тихо кашлянул.

Клэр посмотрела.

— Не смейте.

— Молчу.

Они вошли.

И остановились.

Гостиная преобразилась.

Свечи.

Десятки.

На каминной полке.

На столах.

В настенных подсвечниках.

Тёплый золотистый свет отражался в старых зеркалах и сглаживал трещины на стенах.

Жанна каким-то чудом организовала стол.

Хлеб.

Сыры.

Паштет.

Холодная птица.

Маринованные овощи.

Пирог.

Свечи пахли воском.

Из кухни шёл аромат корицы, жареного мяса и кофе.

У камина сидела Элеонора де Шарни.

Рядом — Сесиль.

Шарлотта де Латур.

Софи де Монтреваль.

Ещё три женщины и двое мужчин, которых Клэр видела впервые.

Люсен стоял у стены с бокалом.

Увидел брата.

Поднял брови.

Женевьева появилась из соседней комнаты.

В тёмном сливовом платье.

Без дорожной простоты.

Волосы уложены высоко.

На шее — жемчуг.

Настоящая мадам де Вильмон.

Высокомерная.

Безупречная.

Опасная.

Клэр смотрела.

— Мама.

— Ты вернулась.

— Вижу.

— Хорошо.

— Что происходит?

Женевьева улыбнулась.

Совсем чуть-чуть.

— Я исправляю твою рекламу.

Клэр потеряла дар речи.

Сесиль подняла бокал.

— Я пыталась остановить.

Элеонора сказала:

— Врёт.

Сесиль улыбнулась.

— Немного.

Клэр посмотрела на мать.

— Вы пригласили людей?

— Да.

— Без меня?

— Ты была занята.

— Это мой дом.

— Именно поэтому они здесь.

— Я сейчас…

Женевьева подошла.

Тихо сказала:

— Не ругайся.

Клэр замерла.

Мать продолжила ещё тише:

— Они приехали посмотреть на женщину, о которой уже говорят.

— На меня?

— На Бельфонтен.

Пауза.

— И на тебя.

Клэр оглядела комнату.

Лица.

Одежда.

Шёлк.

Шерсть.

Кружева.

Жемчуг.

Блеск пряжек.

Любопытство.

Вот.

Манипуляция.

Очень старая.

Очень французская.

Если тебя обсуждают — нельзя заставить людей замолчать.

Можно дать им тему получше.

Клэр посмотрела на мать.

— Это вы придумали?

— Частично.

Сесиль громко сказала:

— В основном я.

Элеонора:

— Врёт снова.

Все засмеялись.

Женевьева даже не повернулась.

— Я пригласила тех, кто всё равно бы приехал в течение двух недель.

Клэр вздохнула.

— И что я должна делать?

Мать посмотрела на её дорожное платье.

— Для начала переодеться.

Клэр медленно улыбнулась.

— Вот теперь я вас узнаю.

---

Через двадцать минут Люси затягивала последние крючки на платье.

Не придворном.

Клэр отказалась.

Тёмно-зелёная шерсть.

Более мягкая, чем синяя.

Квадратный вырез, не слишком глубокий.

Рукава узкие.

Талия подчёркнута.

Юбка без чрезмерной ширины.

На шее ничего.

Волосы Люси подняла выше обычного, но оставила несколько мягких прядей вокруг лица.

Клэр посмотрела в зеркало.

Тело менялось.

Медленно.

Щёки уже не были впалыми.

Под глазами меньше теней.

Плечи расправлены.

Шея держалась иначе.

В глазах жизнь.

Предшественница всё ещё смотрела из зеркала.

Но уже не жертва.

— Красивая, — сказала Люси.

Клэр посмотрела.

— Правда?

— Очень.

— Не врёшь?

— Немного.

Клэр рассмеялась.

— Отлично.

Люси улыбнулась.

— Месье де Бомон всё равно упадёт.

— Он сегодня уже достаточно видел.

Люси замерла.

Щёки покраснели.

Клэр поняла.

— Я не это имела в виду.

— Конечно.

— Люси.

— Я молчу.

— Ужасный дом.

— Да.

---

Адриен действительно не упал.

Но замолчал.

Снова.

Клэр спустилась по лестнице.

Разговоры стали тише.

Не прекратились.

Просто люди посмотрели.

Она почувствовала.

Не как раньше.

Не «бедная опальная фрейлина».

Не «болезненная дочь де Вильмонов».

Женщина.

Хозяйка.

Адриен стоял у камина.

Переодеваться не успел.

Но снял дорожный плащ.

Тёмно-синий сюртук сел идеально.

Белый шейный платок.

Светлый жилет.

Каштановые волосы поправлены.

Только глаза выдавали.

Клэр подошла.

— Что?

Он медленно сказал:

— Ничего.

— Второй раз сегодня.

— Вы виноваты.

— В чём?

— Я забываю слова.

Люсен, стоявший рядом, сказал:

— Наконец.

Адриен даже не посмотрел.

Клэр улыбнулась.

---

Ужин превратился в спектакль.

Только сцену никто не объявлял.

Женевьева рассадила гостей так, что Клэр оказалась между Элеонорой и новым мужчиной — маркизом де Рувре, владельцем земли в нескольких часах езды.

Адриен — напротив.

Сесиль — рядом с Люсеном.

Конечно.

Клэр посмотрела на мать.

Та невинно пила вино.

Манипуляторша.

Маркиз оказался лет пятидесяти, широкоплечий, седой, с большим носом и неожиданно добрыми глазами.

— Мадам де Вильмон, мне сказали, что вы лечите всё.

Клэр сразу сказала:

— Вам солгали.

Он замер.

Потом рассмеялся.

— Прекрасно.

— Я не лечу всё.

— А что лечите?

— Я помогаю телу не ненавидеть своего владельца.

Маркиз снова рассмеялся.

— Тогда мне надо.

Адриен напротив поднял бокал.

Клэр увидела.

Ревность.

Совсем маленькая.

Красиво.

Она улыбнулась маркизу чуть теплее.

Адриен прищурился.

Сесиль заметила.

Разумеется.

— Месье де Бомон, — сказала она. — Вы сегодня особенно молчаливы.

— Ем.

— Не похоже.

Люсен опустил голову.

Клэр продолжала разговор с маркизом.

Специально.

Да.

Очень по-детски.

Но приятно.

Маркиз рассказывал о колене.

Клэр задавала вопросы.

Адриен медленно крутил бокал.

Его большой палец скользил по ножке.

Челюсть чуть напряжена.

Брови ровные.

Слишком ровные.

Клэр едва не рассмеялась.

Элеонора наклонилась к ней.

— Вы его дразните.

— Кого?

Дюшесса посмотрела.

Клэр улыбнулась.

— Не понимаю.

— Конечно.

Элеонора отпила вино.

— Продолжайте.

Клэр обожала эту женщину.

---

После ужина Женевьева нанесла следующий удар.

— Клэр, покажи гостям комнаты.

Клэр посмотрела.

— Какие?

— Процедурные.

Она замерла.

Умно.

Очень.

Не продавать словами.

Показать.

Клэр встала.

— Хорошо.

В итоге за ней пошли почти все.

Сначала старая прачечная.

Теперь белёные стены.

Тёплый пар.

Две ванны уже работали.

Третью сегодня начали устанавливать.

Новый деревянный настил.

Полки с маслами.

Льняные полотенца.

Камни.

Травы.

Маленький шкаф для мёда и глины.

Люси зажгла дополнительные свечи.

Тёплый свет лёг на пар.

Комната стала почти волшебной.

Шарлотта сказала:

— Теперь выглядит совсем иначе.

Клэр кивнула.

— Ещё не закончено.

Маркиз потрогал край ванны.

— Это приносит доход?

Клэр улыбнулась.

— Да.

Женевьева за спиной сказала:

— Хороший.

Клэр резко повернулась.

Мать подняла бровь.

Гости услышали.

Вот.

Репутация.

Не Клэр хвастается.

Мать.

Та самая Женевьева де Вильмон, которая считала бизнес позором.

Сесиль улыбнулась.

Элеонора тоже.

Клэр поняла игру.

И приняла.

— Мы расширяемся постепенно, — сказала она. — Чтобы качество не падало.

Маркиз кивнул.

— Разумно.

Адриен стоял у двери.

Не вмешивался.

Но смотрел.

Гордость.

Вот что было в лице.

Клэр почувствовала.

И вдруг стало теплее, чем от источников.

---

Когда гости вернулись в гостиную, разговор уже был не о скандале.

О бизнесе.

О дороге.

О воде.

О том, кто приезжал.

О том, как спала дюшесса после процедуры.

Элеонора сообщила, что прекрасно.

Софи добавила подробностей.

Слишком много.

Все засмеялись.

Клэр смотрела на мать.

Женевьева разговаривала с маркизом.

Спокойно.

Уверенно.

Продавала Бельфонтен так, будто всю жизнь только этим и занималась.

Клэр подошла.

— Мама.

— Да?

— Можно на минуту?

Они отошли к окну.

— Что вы делаете?

Женевьева посмотрела.

— Помогаю.

— Почему?

Пауза.

Мать отвернулась к комнате.

Свечи отражались в жемчуге.

— Потому что если ты всё равно намерена шокировать Францию, лучше сделать это дорого.

Клэр замерла.

Потом засмеялась.

— Вот теперь точно моя мать.

Женевьева усмехнулась.

Совсем чуть-чуть.

— Не привыкай.

— Поздно.

---

К одиннадцати гости начали разъезжаться.

Кареты подъезжали одна за другой.

Слуги подавали плащи.

Мужчины надевали перчатки.

Женщины кутались в мех.

Лошади били копытами.

Фонари качались в тёмном дворе.

Холодный воздух смешивался с тёплым светом из дверей.

Клэр стояла на крыльце.

Прощалась.

Маркиз записался на следующую неделю.

Его сестра — тоже.

Ещё одна дама попросила время для мужа.

Сесиль подошла последней.

— Хороший вечер.

— Вы знали?

— О чём?

— Что мама устроит это?

— Частично.

— Сесиль.

— Хорошо. Да.

Клэр прищурилась.

— Вы обе…

— Да.

— Я вас ненавижу.

— Нет.

— Иногда.

Сесиль улыбнулась.

— Главное — не бесплатно.

Она села в карету.

Элеонора уехала следом.

Люсен тоже.

Наконец двор опустел.

Почти.

Адриен остался.

Конечно.

Клэр стояла на крыльце.

Смотрела на последнюю карету.

— День закончился?

— Надеюсь, нет.

Она повернулась.

Он стоял рядом.

В свете фонаря.

— Вы обещали вернуть меня до темноты.

— Вернул.

— Мама всё равно устроила вечер.

— Это уже не моя вина.

Клэр улыбнулась.

— Хорошая поездка.

— Это комплимент?

— Да.

— Запомню дату.

— Не надо.

— Обязательно.

Они вошли.

В холле тихо.

Слуги убирали посуду.

Издалека слышалась Жанна.

Где-то хлопнула дверь.

Женевьева уже поднялась наверх.

Клэр остановилась у лестницы.

— Вы уезжаете?

Адриен посмотрел.

— Должен.

— Должны?

— Вроде бы.

Пауза.

Клэр чувствовала.

Весь день.

Дорогу.

Танец.

Комнату.

Ванную.

Его слова.

«Когда это случится».

Она подняла глаза.

— А если не уедете?

Адриен замер.

Вот.

Совсем.

Лицо изменилось.

Ни ямочек.

Ни шутки.

Дыхание.

Плечи.

Пальцы.

Он медленно снял перчатки.

Одну.

Вторую.

— Клэр.

— Что?

— Вы уверены, что хотите задать этот вопрос сегодня?

Она смотрела.

Сердце билось сильно.

Но не от страха.

— Да.

Адриен сделал шаг.

— И понимаете, что я отвечу?

— Думаю.

— Нет.

Он подошёл ближе.

Не касаясь.

— Скажите.

Клэр почувствовала жар.

— Останьтесь.

Тишина.

Далеко на кухне кто-то уронил крышку.

Звук прозвучал почти неприлично громко.

Адриен закрыл глаза.

На секунду.

Когда открыл, взгляд был другим.

— Хорошо.

Клэр сглотнула.

— Хорошо?

— Я предупреждал.

— О чём?

Он медленно протянул руку.

Коснулся её щеки.

— Что терпение не бесконечно.

Она улыбнулась.

— А я предупреждала, что это пока.

Адриен рассмеялся.

Тихо.

Потом поцеловал.

Не осторожно.

Не пробуя.

По-настоящему.

Клэр шагнула к нему сама.

Руки обняли шею.

Его ладони легли на талию.

Потом выше по спине.

Потом снова вниз.

Тепло.

Сила.

Желание.

Никакой игры.

Он оторвался от губ.

Посмотрел.

— Последний шанс передумать.

Клэр провела пальцами по его волосам.

Вытащила ленту.

Каштановые пряди рассыпались по плечам.

Адриен замер.

— Это ответ?

Клэр улыбнулась.

— Догадайтесь.

Он подхватил её на руки.

Клэр ахнула.

— Адриен!

— Что?

— Поставьте.

— Нет.

— Здесь лестница.

— Именно.

— Я могу идти сама.

— Знаю.

— Тогда…

Он посмотрел.

Ямочки.

— Сегодня хочу так.

Клэр рассмеялась.

И позволила.

Потому что иногда независимость — это не обязательно идти самой.

Иногда это возможность самой решить, кому позволить тебя нести.

На верхней площадке стояла Женевьева.

Клэр увидела.

Замерла.

Адриен тоже.

Мать смотрела.

На дочь у него на руках.

На распущенные мужские волосы.

На перчатки, оставшиеся внизу.

Тишина.

Клэр почувствовала, как краснеет.

— Мама.

Женевьева медленно подняла бровь.

— Что?

— Вы…

— Я иду спать.

— А.

Женевьева посмотрела на Адриена.

— Месье де Бомон.

— Мадам.

— Завтра к завтраку.

Он сглотнул.

— Разумеется.

Она пошла дальше.

Через два шага остановилась.

Не оборачиваясь, сказала:

— И не разбудите дом.

Клэр закрыла лицо ладонями.

Адриен застыл.

Женевьева ушла.

Несколько секунд они молчали.

Потом Клэр начала смеяться.

Тихо.

Беззвучно.

Уткнувшись ему в плечо.

Адриен тоже.

— Я боюсь вашей матери, — прошептал он.

— Теперь поздно.

— Очень.

Клэр подняла голову.

Посмотрела на него.

— Адриен.

— Да?

Она улыбнулась.

— Несите.

Ямочки появились.

— С удовольствием.