Глава 9 Чужие планы на мою жизнь

Карета де Вильмонов появилась на дороге в половине десятого утра.

Матьё не ворвался в дом.

Не закричал.

Не устроил панику.

Он просто возник в дверях кабинета с таким серьёзным лицом, что Клэр сразу отложила перо.

— Они.

Одно слово.

Этого хватило.

За окном стояло холодное ноябрьское утро. Ночью прихватило морозом: края луж затянуло тонким льдом, трава серебрилась, а над тёплым источником поднимался густой белый пар. С востока пробивалось бледное солнце, делая старый камень Бельфонтена почти золотистым там, где он ещё не успел почернеть от сырости.

Во дворе работали.

Лоран Фурнье ругался с Мишелем из-за камня.

Пьер проверял привезённые доски.

Жак таскал дрова и одновременно пытался не подпускать Огюста к своим ногам.

Из старой прачечной доносился женский смех: Люси готовила помещение к первой процедуре.

На кухне пахло печёными яблоками, горячим хлебом и луком.

Дом жил.

И именно сегодня в него собирались приехать люди, которые рассчитывали увидеть развалины.

Клэр поднялась.

— Далеко?

— Минут десять.

— Кто в карете?

— Мадам де Вильмон. Арман. Ещё слуга и горничная.

— Больше никого?

— Нет.

Клэр кивнула.

— Хорошо.

Матьё не ушёл.

Она посмотрела на него.

— Что?

— Вы не боитесь?

Вопрос прозвучал без насмешки.

Клэр задумалась.

— Немного.

Мальчик нахмурился.

Он явно ожидал другого ответа.

— Правда?

— Конечно.

— Но вы же…

— Что?

Он повёл плечом.

— Вы.

Клэр рассмеялась.

— Очень содержательно.

Матьё продолжал смотреть.

Она подошла ближе.

— Бояться нормально. Ненормально позволять страху решать за тебя.

Он кивнул.

Запомнил.

Клэр уже знала это выражение.

Мальчик складывал нужные слова куда-то внутрь, как монеты.

— А теперь иди.

— Куда?

— Работать.

— А здесь?

— Здесь взрослые сами испортят себе утро.

Уголок его рта дёрнулся.

— Если что-то услышу случайно?

— Матьё.

— Уже ушёл.

Он исчез.

Клэр повернулась к зеркалу.

На неё смотрела молодая женщина, которую семейство де Вильмон знало совсем другой.

Тонкое лицо всё ещё не приобрело мягкой полноты, но болезненная прозрачность ушла. Под глазами почти исчезли тени. На щеках появился живой цвет. Серо-зелёные глаза больше не казались огромными на слишком бледном лице.

Тёмно-русые волосы Люси утром собрала низко, открыв шею и оставив у висков несколько мягких прядей.

Платье было старым.

Но уже не выглядело старым.

Мари Леклер убрала лишнюю бесформенность, Люси перешила рукава, а Клэр настояла на простой белой вставке у груди и тёмно-синем поясе.

Никакой роскоши.

Просто женщина, которая перестала извиняться за то, что занимает место в комнате.

За спиной тихо открылась дверь.

Маргарита.

Клэр увидела её в зеркале.

Маленькая сухая женщина была бледнее обычного. Руки сцеплены перед животом. Пальцы правой ладони без конца гладят костяшку левой.

— Марго.

— Да?

— Подойдите.

Маргарита подошла.

Клэр повернулась.

— Посмотрите на меня.

Та подняла глаза.

— Что видите?

— Вас.

— Это хороший ответ. Ещё?

Маргарита растерялась.

— Я не понимаю.

— Я похожа на человека, которого нужно спасать от собственной матери?

Женщина открыла рот.

— Клэр…

— Похожа?

Пауза.

— Нет.

— Вот и прекрасно.

Маргарита выдохнула.

— Она умеет…

— Знаю.

— Нет. Вы не знаете. Когда Женевьева сердится по-настоящему, она почти никогда не повышает голос. Она говорит так, что через пять минут человек сам начинает объяснять, почему был неправ.

Клэр кивнула.

— Очень полезный талант.

— Клэр.

— Я серьёзно. Полезный. Просто сегодня он будет работать плохо.

Маргарита неожиданно улыбнулась.

Совсем чуть-чуть.

— Почему?

— Потому что я заранее знаю, что права.

Снаружи послышался стук колёс.

Улыбка исчезла.

Клэр взяла Маргариту за руку.

— И ещё одно.

— Что?

— Вам не надо меня защищать.

— Но…

— Если захотите что-то сказать — говорите. Если не захотите — молчите. Только не позволяйте ей снова сделать вас маленькой.

Маргарита посмотрела на неё.

И вдруг расправила плечи.

Не сильно.

Но Клэр увидела.

— Хорошо.

Во дворе остановилась карета.

— Вот теперь идём встречать родственников.

---

Женевьева де Вильмон вышла первой.

Разумеется.

Даже из кареты она умудрилась появиться так, будто не приехала в чужой дом, а прибыла принимать отчёт.

Высокая женщина лет пятидесяти пяти сохранила стройность, которой явно гордилась. Тёмные волосы были припудрены и уложены высоко, серебро у висков скрыто почти идеально. Тонкое лицо с длинным прямым носом и холодными серо-голубыми глазами казалось красивым той красотой, которую поддерживают дисциплиной, хорошими портнихами и привычкой никогда не расслабляться на людях.

На ней было дорожное платье глубокого сливового цвета из дорогой плотной шерсти, отделанное чёрным бархатом. У горла — жемчужная брошь. Светлые перчатки. Туфли, которые ещё не успели познакомиться с грязью Бельфонтена.

Клэр невольно одобрила.

Стерва.

Но со вкусом.

Следом появился Арман.

И тут организм предшественницы предал её.

Живот сжался.

Не страх даже.

Старая телесная привычка.

Сделаться тише.

Не смотреть.

Не спорить.

Клэр почувствовала её.

И разозлилась.

Арману было около тридцати двух. Среднего роста, плотноватый, хорошо кормленный, с мягкой линией живота, которую дорогой жилет пока успешно скрывал. Светло-каштановые волосы завиты и припудрены. Серо-зелёные глаза почти такие же, как у неё, но выражение делало сходство неприятным.

Красивый мужчина.

Если не слушать.

Бутылочно-зелёный сюртук с золотой вышивкой, кремовый жилет, кружево, серебряные пряжки.

Арман ступил на землю.

Правая туфля немедленно попала в грязь.

Он посмотрел вниз.

Лицо вытянулось.

Клэр решила, что приезд уже окупился.

Женевьева подняла глаза на дочь.

И остановилась.

Арман тоже.

Никто не говорил.

Клэр позволила.

Пусть смотрят.

Первой опомнилась мать.

— Клэр?

— Доброе утро, мама.

Серо-голубые глаза прошлись по ней сверху вниз.

Вернулись к лицу.

— Ты…

Пауза.

Редкая роскошь.

Женевьева не знала, что сказать.

— Что?

— Изменилась.

— Да.

Арман нахмурился.

— Ты поправилась.

Клэр посмотрела на него.

— И тебе доброе утро.

Он моргнул.

— Я просто сказал…

— Я слышала.

Сзади тихо кашлянула Маргарита.

Клэр не обернулась.

Но почти физически почувствовала, как старая няня пытается не улыбнуться.

Женевьева перевела взгляд на дом.

На вымытые окна.

На новые занавеси в нижнем этаже.

На телегу с досками.

На мужчин возле пристройки.

На клубы пара у старой прачечной.

— Что здесь происходит?

Клэр удивлённо посмотрела.

— Жизнь.

Арман закатил глаза.

— Она теперь всегда так разговаривает?

Клэр повернулась к Маргарите.

— Марго?

Женщина замерла.

Посмотрела на Женевьеву.

Потом на Клэр.

— В последнее время — да.

И опустила глаза.

Но не испуганно.

Просто чтобы спрятать улыбку.

Клэр чуть не расцеловала её.

Женевьева всё заметила.

Лицо осталось спокойным.

Только пальцы в перчатке сжались.

— Мы устали с дороги.

— Конечно. Проходите.

Арман посмотрел на работников.

— Кто эти люди?

— Работают.

— Я вижу. Что они делают?

— То, за что я им плачу.

Он повернулся к матери.

— Я же говорил.

Клэр остановилась.

— Что именно?

— Ничего.

— Нет, продолжай.

Арман поджал губы.

— Потом.

— Тогда не начинай.

И вошла в дом первой.

---

Жанна отказалась подавать плохой завтрак родственникам Клэр.

Из принципа.

— Пусть хоть подавятся, но вкусным, — объяснила она.

Клэр решила не уточнять, какая часть фразы важнее.

На столе появились яйца, горячий хлеб, сливочное масло, яблочный джем, остаток мягкого сыра, ломтики холодной ветчины и маленькие печёные груши.

Кофе Клэр не открыла.

Пусть семья не думает, что здесь уже Версаль.

Женевьева ела мало.

Арман — много.

Это почему-то соответствовало их характерам.

Клэр сидела напротив матери.

Маргарита разливала горячий травяной настой.

Люси появлялась и исчезала.

За окнами продолжалась работа.

Стук молотков особенно раздражал Армана.

Он несколько раз морщился.

Наконец не выдержал.

— Это обязательно?

Клэр подняла глаза.

— Что?

— Этот шум.

— Да.

— Почему нельзя было остановить работы хотя бы на время нашего визита?

— Зачем?

Арман посмотрел так, будто объяснять очевидное утомительно.

— Мы приехали.

— Я заметила.

— Люди могли продолжить завтра.

— Я плачу им сегодня.

— Господи, Клэр, речь о нескольких ливрах.

Она отложила нож.

— Вот поэтому ты никогда не будешь управлять моими деньгами.

Тишина.

Арман медленно покраснел.

Женевьева подняла взгляд.

— Что это должно означать?

— Ровно то, что я сказала.

— Никто пока не говорил об управлении твоими деньгами.

Клэр посмотрела на мать.

Очень спокойно.

— Пока?

Женевьева замерла.

Арман перестал жевать.

Маленькая ошибка.

Но Клэр её услышала.

— Нам нужно поговорить, — сказала мать.

— После завтрака.

— Сейчас.

Клэр взяла кусочек груши.

— Я ем.

Арман фыркнул.

— Раньше ты не заставляла мать ждать.

Клэр прожевала.

Промокнула губы салфеткой.

— Раньше я много чего делала неправильно.

Женевьева посмотрела на неё так внимательно, что Клэр почти почувствовала холод по коже.

— Да. Ты действительно изменилась.

— Мы уже выяснили.

— Мне интересно почему.

— Хорошо ем.

Арман рассмеялся.

— Очень смешно.

Клэр посмотрела на его тарелку.

— Тебе нравится?

Он автоматически посмотрел вниз.

Там остался последний кусок ветчины.

Клэр отвернулась, чтобы не рассмеяться.

---

Разговор состоялся в кабинете.

Клэр заняла кресло за столом.

Не специально.

Просто оно было её.

Но Женевьева заметила.

Арман тоже.

Мать села напротив.

Брат остался стоять возле окна.

— Итак, — сказала Женевьева. — Я получила несколько писем.

— Поздравляю.

— Клэр.

— Слушаю.

— О тебе говорят.

— Ничего нового.

— Теперь иначе.

Вот это уже интереснее.

— Как?

Женевьева сложила перчатки на коленях.

— Что ты устроила здесь купальни. Принимаешь женщин. Мужчин. Берёшь деньги.

— Всё правда.

— Ты произносишь это так, будто гордишься.

— Горжусь.

Арман резко повернулся от окна.

— Ты вообще понимаешь, насколько это неприлично?

— Что именно?

— Ты касаешься посторонних мужчин.

— И женщин.

— Женщины меня не интересуют!

Клэр подняла бровь.

Арман замер.

Мать закрыла глаза.

Клэр прикусила щёку изнутри.

Нет.

Не смеяться.

Нельзя.

Арман понял, что сказал.

— Я имел в виду…

— Пожалуйста, не объясняй.

— Клэр!

— Арман, ты сам попросил.

— Я ничего не просил!

— Тем более.

Женевьева ударила ладонью по подлокотнику.

Не сильно.

— Довольно.

Клэр посмотрела.

— Хорошо.

Мать выдохнула.

— Твоя деятельность несовместима с положением женщины твоего происхождения.

— Почему?

— Потому что ты де Вильмон.

— Это не профессия.

— Это имя.

— Которое вы так тщательно защищали, отправив меня сюда.

Тишина стала другой.

Арман отвернулся.

Женевьева не моргнула.

— Мы спасли тебя от скандала.

— Нет.

— Клэр…

— Вы убрали меня из поля зрения.

— Это было необходимо.

— Кому?

Мать замолчала.

Клэр ждала.

— Семье.

Вот.

Честнее.

— Хорошо. Семья получила желаемое. Я далеко. При дворе не появляюсь. Никому не мешаю. В чём проблема?

Арман повернулся.

— Ты снова заставляешь людей говорить.

— О моей работе.

— О том, что мужчины раздеваются в твоём доме!

Клэр задумалась.

— Иногда снимают сюртук.

— Я не хочу знать подробностей!

— Тогда зачем спрашиваешь?

Арман открыл рот.

Закрыл.

Клэр почти видела, как внутри него сталкиваются возмущение и отсутствие аргументов.

Женевьева вмешалась:

— Ты прекратишь принимать мужчин.

— Нет.

— Клэр.

— Нет.

— Это не просьба.

— Тогда особенно нет.

Мать смотрела.

Спокойно.

Очень.

И Клэр вспомнила предупреждение Маргариты.

Вот сейчас.

Голос Женевьевы стал мягче.

— Ты всегда была впечатлительной.

Клэр почувствовала, как внутри шевельнулась чужая память.

Комната.

Голос матери.

«Ты всё преувеличиваешь».

«Ты неправильно поняла».

«Арман не хотел тебя обидеть».

«Тебе лучше отдохнуть».

Она не позволила воспоминанию утянуть себя.

— Была.

— После случившегося при дворе твоё состояние стало ещё хуже.

— Было.

— Возможно, ты сейчас пытаешься доказать себе, что способна…

Клэр улыбнулась.

— Не получится.

Женевьева остановилась.

— Что?

— Сделать из меня больную дурочку, которая сама не понимает, что творит.

Мать побледнела.

— Я этого не говорила.

— Но вела туда.

— Ты стала подозрительной.

— Нет. Внимательной.

Арман ударил ладонью по подоконнику.

— Хватит этого цирка. Мы приехали решить проблему.

Клэр повернулась.

— Какую?

— Тебя.

Очень хорошо.

Даже Женевьева посмотрела на сына.

Но поздно.

Клэр медленно поднялась.

— Повтори.

Арман почувствовал опасность.

Не понял.

Но почувствовал.

— Я сказал, что…

— Я услышала.

Она обошла стол.

— Я хочу понять, достаточно ли ты глуп, чтобы действительно считать меня проблемой, которую приехал решать.

Лицо Армана стало багровым.

— Как ты со мной разговариваешь?

— Как с человеком, который находится в моём доме.

— Это семейное имущество!

— Нет.

Он замер.

Женевьева тоже.

Клэр вернулась к столу.

Открыла ящик.

Достала папку.

Положила перед матерью.

— Я проверила документы.

Женевьева не коснулась бумаг.

— С кем?

— С нотариусом.

— Каким?

— Люсеном де Бомоном.

Вот теперь реакция была настоящей.

Арман резко повернулся.

— Де Бомоном?

— Да.

Женевьева прищурилась.

— Зачем тебе понадобился Люсен?

— Потому что он нотариус.

— Ты могла обратиться к семейному.

— Именно поэтому не обратилась.

Тишина.

Клэр почувствовала почти физическое удовольствие.

— Бельфонтен закреплён за мной. Вы не можете его забрать просто потому, что вам не нравится, что я здесь делаю.

Женевьева медленно подняла взгляд.

— Мы и не собирались забирать.

— Хорошо.

— Мы хотели помочь.

— Ещё лучше. Не надо.

Арман фыркнул.

— Она совершенно не понимает.

— Что?

— Деньги.

Клэр повернулась.

— Давай.

Он подошёл ближе.

Уверенность возвращалась.

Наконец территория, где он считал себя взрослым мужчиной.

— Ты получила несколько старых выплат от должников отца.

— Да.

— И тратишь их на ремонт этой дыры.

— Да.

— На ванны.

— Да.

— На слуг.

— Работников.

— На полотенца, масла, еду для каких-то людей…

— Клиентов.

— Это всё закончится.

Клэр ждала.

— Почему?

Арман развёл руками.

— Потому что это мода.

— Возможно.

— Через месяц к тебе перестанут ездить.

— Возможно.

Он сбился.

Такого ответа не ожидал.

— Тогда ты потеряешь деньги.

— Возможно.

— И что?

— Тогда я изменю план.

Арман смотрел.

— Какой?

— Тебе зачем?

— Я твой брат!

— Это не должность управляющего.

Женевьева вмешалась:

— Клэр, Арман пытается объяснить, что у тебя нет опыта.

— У него есть?

Мать замолчала.

Арман возмутился:

— Разумеется!

Клэр посмотрела.

— Чем ты управляешь?

— Семейными делами.

— Какими?

— Землями.

— Какими именно?

Он начал перечислять.

Клэр слушала.

Два имения.

Одно сдаётся.

Второе управляется старым управляющим.

Городской дом.

Несколько доходов.

— Хорошо. Какой чистый доход с первого имения за прошлый год?

Арман замер.

— Что?

— Чистый доход.

— Я не обязан…

— Не знаешь.

— Знаю!

— Сколько?

Он назвал сумму.

Женевьева резко посмотрела.

Клэр поняла.

Неправильно.

— Арман, — тихо сказала мать.

Он побледнел.

Прекрасно.

Клэр села.

— Думаю, тему моего отсутствия опыта можно закрыть.

---

Первую карету с клиентами Женевьева увидела около полудня.

Вторую — через сорок минут.

Третья приехала, когда она уже начала подозревать, что дочь не преувеличивает.

А потом появилась Элеонора де Шарни.

Клэр встретила её в холле.

Герцогиня сегодня была в тёмно-фиолетовом шерстяном платье с чёрной отделкой и небольшом меховом плаще. Серебристые волосы уложены без излишней пышности, лицо спокойно, глаза внимательны.

Она увидела Женевьеву.

— Мадам де Вильмон.

Мать Клэр преобразилась мгновенно.

Не унизительно.

Не льстиво.

Гораздо тоньше.

Голос стал теплее.

Поза мягче.

— Герцогиня де Шарни. Какая неожиданность.

— Почему?

Женевьева растерялась.

Элеонора сняла перчатки.

— Я приезжаю по записи.

Пауза.

Клэр посмотрела на мать.

Очень хотелось улыбнуться.

Она не стала.

Это было бы слишком легко.

— По записи? — переспросила Женевьева.

— К вашей дочери.

Арман стоял у лестницы.

Лицо у него было великолепное.

Элеонора посмотрела на Клэр.

— Сегодня только ванна. И я хочу то масло, которое было в прошлый раз.

— С розмарином?

— Да.

— Хорошо.

— И чай.

— Наглеете.

Герцогиня улыбнулась.

— Именно поэтому возвращаюсь.

Женевьева смотрела.

Клэр почти слышала, как меняются цифры в её голове.

Не позор.

Не цирк.

Не жалкая попытка заработать.

Герцогиня де Шарни приезжает по записи.

И требует любимое масло.

— Вы довольны? — осторожно спросила Женевьева.

Элеонора посмотрела на неё.

— Я бы не приезжала третий раз, если бы была недовольна.

Третий.

Арман перестал дышать.

Клэр отвернулась к Люси.

— Проводи герцогиню.

— Да.

Элеонора прошла мимо Женевьевы.

Остановилась.

— У вас талантливая дочь.

И ушла.

Клэр увидела лицо матери.

На секунду.

Всего одну.

Этого хватило.

Потому что Женевьева де Вильмон услышала от женщины, чьё положение уважала, именно те слова, которых сама никогда не говорила дочери.

Талантливая.

Клэр почувствовала внутри странную боль.

Не свою.

Молодая Клэр наверняка отдала бы полжизни за одно такое слово от матери.

Современная Клэр посмотрела на Женевьеву.

И поняла, что ей уже не нужно.

---

После обеда приехал Люсен.

Он вошёл с папкой, стряхивая с плеч мелкие капли начавшегося дождя.

Женевьева встретила его в холле.

— Месье де Бомон.

— Мадам де Вильмон.

Люсен поклонился.

Выглядел он, как всегда, безупречно: тёмно-коричневый сюртук, кремовый жилет, белый шейный платок, каштановые волосы собраны на затылке. Только на сапогах дорожная грязь и маленькое чернильное пятно на пальце выдавали человека, который действительно работает.

Арман спустился следом.

— Люсен.

— Арман.

Не друзья.

Клэр поняла сразу.

Знакомы.

Но без тепла.

— Ты теперь занимаешься делами моей сестры?

Люсен посмотрел на Клэр.

Потом на Армана.

— Мадемуазель де Вильмон — моя клиентка.

— Семейные документы…

— Принадлежат тому, кого касаются.

Арман поджал губы.

Клэр почувствовала прилив нежности к нотариусам как к биологическому виду.

— У меня новости, — сказал Люсен ей.

— Хорошие?

— Разные.

— Тогда в кабинет.

Женевьева сделала шаг.

— Я хотела бы присутствовать.

Клэр посмотрела.

— Нет.

Одно слово.

Мать остановилась.

Люсен тоже на секунду замер.

Клэр открыла дверь.

— Люсен?

Он прошёл.

Она закрыла дверь.

И только после этого позволила себе выдохнуть.

Люсен посмотрел.

— Тяжёлый день?

— Прекрасный.

— Значит, тяжёлый.

Он сел.

— Бержье согласился выплатить основную сумму.

Клэр сразу переключилась.

— Проценты?

— Продолжает спорить.

— Сколько времени займёт?

— Если давить официально — несколько недель. Возможно, дольше.

— Основную сумму готов сейчас?

— В течение десяти дней.

— Берём.

Люсен поднял бровь.

— А проценты?

— Не отказываемся. Просто не связываем одно с другим.

Улыбка.

— Именно это я собирался предложить.

— Значит, вы полезный.

— Иногда.

— Дальше.

— Наследники Рошфора нашли запись о частичном платеже вашему отцу.

Клэр нахмурилась.

— Настоящую?

— Похоже. Нужно проверить.

— Проверяйте.

— И ещё.

Он достал другой лист.

— Я сделал копии документов по Бельфонтену и отдельно выписал всё, что касается ваших прав.

— Почему отдельно?

Люсен посмотрел на дверь.

Клэр поняла.

— Семья?

— Я не знаю, что они собираются делать. Но ваш брат два месяца назад интересовался у одного коллеги вопросами управления имуществом незамужней родственницы.

Клэр перестала дышать.

— До того, как Бельфонтен начал приносить деньги?

— Да.

Вот это уже было другое.

— Зачем?

— Не знаю.

— Ты уверен?

— Коллега вспомнил фамилию. Арман задавал общие вопросы. Никаких действий не предпринимал.

Клэр медленно откинулась.

Значит, не только прибыль.

Что-то планировалось раньше.

Брак?

Передача управления?

Попытка держать её под контролем после ссылки?

— Что именно спрашивал?

— Может ли ближайший мужчина семьи распоряжаться имуществом незамужней женщины, если она больна или признана неспособной вести дела.

Холод.

Настоящий.

Клэр вспомнила слова Женевьевы утром.

«Ты всегда была впечатлительной».

«После случившегося твоё состояние…»

Вот зачем.

Не обязательно готовый заговор.

Не обязательно документы уже лежат в кармане.

Но направление было слишком ясным.

— Ответ?

— Не автоматически.

— Хорошо.

— Клэр.

Она подняла глаза.

Люсен не улыбался.

— Не подписывайте ничего, что принесёт Арман. Вообще ничего. Даже если скажут, что это формальность.

— Не подпишу.

— И ещё. Брак может существенно изменить положение имущества в зависимости от условий договора.

Клэр медленно улыбнулась.

— Как удобно.

— Что?

— Ничего.

Но теперь она почти не сомневалась.

Если семья приехала не только закрывать купальни, скоро появится мужчина.

Очень подходящий.

Очень надёжный.

Очень выгодный.

И совершенно случайно готовый помочь несчастной Клэр управлять её делами.

Она посмотрела на Люсена.

— Вы останетесь на ужин?

— Если Жанна позволит.

— Позволит.

— Тогда да.

— Отлично. Мне может понадобиться нотариус.

— За ужином?

— С моей семьёй всё возможно.

---

Адриен приехал через два часа.

Клэр не ждала его сегодня.

И это было первое, что её разозлило.

Второе — что она обрадовалась.

Он спешился во дворе под мелким дождём, отдал поводья Жаку и снял мокрые перчатки.

Тёмный дорожный сюртук облегал широкие плечи. На сапогах грязь. Каштановые волосы возле висков намокли и стали темнее. Синие глаза сразу нашли Клэр под навесом.

И лицо изменилось.

Совсем немного.

Но она уже слишком хорошо его знала.

Сначала облегчение.

Потом удовольствие.

Потом привычная попытка сделать вид, что ничего особенного.

Не получилось.

Ямочки появились раньше.

Клэр скрестила руки.

— Вы опять.

Адриен подошёл.

— Я тоже рад вас видеть.

— Я этого не сказала.

— Лицо сказало.

— Моё лицо прекрасно воспитано.

— Не со мной.

Он остановился совсем близко.

Клэр почувствовала запах дождя, мокрой шерсти и кожи.

— Зачем приехали?

— Привёз ответ.

— Какой?

— По мастеру, который умеет работать с подводом воды к купальням.

Она перестала изображать равнодушие.

— Нашли?

— Да. Гаспар Лемуан. Сейчас в Дижоне. Работал с водоводами и купальными сооружениями. Согласен приехать посмотреть Бельфонтен через четыре дня.

Клэр улыбнулась.

— Спасибо.

Адриен замер.

— Всё?

— А что?

— Никакой насмешки?

— Вы сделали полезное дело.

— Мне непривычно.

— Не расслабляйтесь.

Ямочки.

Клэр почувствовала, что тоже улыбается.

Потом Адриен посмотрел на карету возле дома.

Герб.

Его лицо стало серьёзнее.

— Де Вильмон?

— Да.

— Мать?

— И брат.

— Давно?

— С утра.

Синие глаза внимательно изучили её лицо.

— Как вы?

Вопрос был простым.

Без шутки.

Клэр неожиданно ответила честно:

— Злюсь.

— Хорошо.

Она подняла бровь.

— Почему?

— Злость вам идёт больше, чем страх.

— Я боялась.

— Знаю.

Клэр посмотрела.

— Откуда?

Адриен пожал плечом.

— Вы слишком прямо держите спину.

Она молчала.

Вот зараза.

Увидел.

— Хотите, я уеду?

— Нет.

Слово вылетело раньше мысли.

Адриен замер.

Клэр тоже.

В синих глазах медленно появилось тепло.

— Нет?

— Люсен остаётся на ужин. Вы тоже можете.

— Очень щедро.

— Не испортите.

— Постараюсь.

Он уже собирался войти, когда Клэр остановила:

— Адриен.

— Да?

— Арман знает вас.

Улыбка исчезла.

— Знает.

— Хорошо?

— Достаточно.

— Вы его любите?

Адриен посмотрел на неё.

— Нет.

— Как быстро.

— Вы спросили.

— За что?

Он снял мокрый сюртук.

— Он однажды пытался продать мне лошадь.

— И?

— Лошадь была хромая.

Клэр закрыла глаза.

— Конечно.

— Он утверждал, что это особая походка.

Она засмеялась.

Не смогла удержаться.

Адриен смотрел.

И вдруг перестал улыбаться сам.

Просто смотрел.

Слишком долго.

Клэр почувствовала.

— Что?

— Ничего.

— Врёте.

— Да.

Он поднял руку.

На секунду Клэр решила, что коснётся лица.

Но Адриен лишь снял с её волос маленькую каплю воды.

Показал на пальце.

— Дождь.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Пауза.

Слишком тёплая.

Слишком близкая.

Из дома донёсся голос Армана:

— Адриен?

Момент исчез.

Адриен закрыл глаза.

— Проклятье.

Клэр тихо рассмеялась.

— Добро пожаловать в семью.

---

Арман встретил его почти радостно.

Почти.

— Де Бомон! Что ты здесь делаешь?

Адриен посмотрел на Клэр.

Она сразу поняла, что сейчас будет гадость.

— Приезжаю к хозяйке.

Арман моргнул.

— Зачем?

— По разным причинам.

Клэр медленно повернула голову.

Адриен сохранял невинное выражение.

Женевьева вошла в холл.

Увидела его.

Остановилась.

И Клэр буквально увидела, как мать пересчитывает ситуацию.

Адриен де Бомон.

Богат.

Холост.

Хорошая семья.

Связи.

Предприятия.

И находится в Бельфонтене.

Добровольно.

— Месье де Бомон.

— Мадам.

Он поклонился.

Женевьева улыбнулась.

— Не ожидала встретить вас здесь.

— Почему?

Мать на секунду растерялась.

Клэр прикусила губу.

Адриен продолжил:

— Бельфонтен становится интересным местом.

Он посмотрел на Клэр.

Не на стены.

Не на источник.

На неё.

Женевьева заметила.

Конечно.

Клэр почувствовала раздражение.

Не на Адриена.

На материнский взгляд.

Слишком быстрый.

Слишком деловой.

Будто Клэр только что внезапно подорожала.

— Вы знакомы с работой моей дочери? — спросила Женевьева.

Адриен улыбнулся.

— Достаточно близко.

Клэр наступила ему на сапог.

Не сильно.

Он даже не вздрогнул.

Только правая бровь поднялась.

— Осторожнее, — тихо сказала она.

— Я ничего.

— Пока.

Арман смотрел между ними.

Женевьева тоже.

И именно тогда из кабинета вышел Люсен.

— Адриен.

— Люсен.

Братья посмотрели друг на друга.

Люсен — на мать Клэр.

Потом на Клэр.

И всё понял.

По лицу.

Клэр уже начинала ненавидеть мужчин, которые слишком хорошо читают комнату.

— Ужин через час, — сказала она. — И я очень прошу всех до него никого не убивать.

Арман нахмурился.

— Что?

— Не тебя.

— Кого?

Адриен снял перчатки.

— Не волнуйся. Если что, предупрежу.

Клэр ушла.

За спиной услышала смех Люсена.

И впервые за весь день почувствовала, что может дышать нормально.

---

Ужин оказался великолепным.

Не из-за еды.

Хотя Жанна постаралась.

На столе стоял большой горшок с тушёной телятиной, морковью, луком и репой. Соус был густым, тёмным от вина и долгого томления. Свежий хлеб хрустел под ножом. Масло таяло на горячем мякише. Рядом — печёная тыква с тимьяном и немного мягкого козьего сыра.

На десерт Жанна подала яблоки, запечённые с орехами и каплей мёда.

Но настоящим блюдом вечера были люди.

Женевьева сидела напротив Адриена.

Арман рядом с Люсеном.

Клэр во главе стола.

Маргарита впервые села вместе со всеми после того, как Клэр настояла.

Мать посмотрела на неё.

Ничего не сказала.

Это уже была победа.

Первые несколько минут разговор был безопасным.

Дорога.

Погода.

Урожай.

Потом Женевьева перешла к делу.

— Адриен, я слышала, вы развиваете несколько гостиничных предприятий.

Клэр подняла глаза.

Адриен тоже.

Вот.

Мать знает больше, чем он успел рассказать ей сам.

— Да.

— В Лионе?

— И не только.

— Значит, вы хорошо понимаете подобные проекты.

— Некоторые.

Женевьева посмотрела на дочь.

— Возможно, вам стоит дать Клэр несколько советов.

Клэр медленно положила вилку.

Адриен увидел.

Синие глаза блеснули.

— Она редко просит советов.

— Именно поэтому иногда они особенно нужны.

Клэр улыбнулась.

— Мама.

— Что?

— Я здесь.

— Разумеется.

— Тогда можно говорить со мной.

Пауза.

Женевьева улыбнулась.

— Хорошо. Клэр, возможно, тебе стоит прислушаться к Адриену.

— Иногда прислушиваюсь.

Адриен поднял бровь.

— Иногда?

— Не наглейте.

Люсен опустил голову к тарелке.

Арман нахмурился.

Женевьева смотрела.

— И что вы думаете о её предприятии? — спросила она Адриена.

Клэр замерла.

Интересно.

Очень.

Адриен не ответил сразу.

Положил нож.

Вытер пальцы салфеткой.

— Хотите вежливый ответ?

Женевьева удивилась.

— Честный.

— Тогда оно опасное.

Клэр повернулась.

Арман усмехнулся.

— Вот.

Адриен посмотрел на него.

— Для конкурентов.

Арман замолчал.

Клэр почувствовала, как внутри что-то приятно перевернулось.

Женевьева прищурилась.

— Вы считаете её конкурентом?

— Да.

— Серьёзно?

Адриен посмотрел на Клэр.

— К сожалению.

Она улыбнулась.

— Как приятно.

— Не радуйтесь.

— Уже.

— У неё плохая дорога, мало помещений, слабая организация потока клиентов, недостаточно работников и пока слишком много зависит от её собственных рук.

Клэр перестала улыбаться.

— Спасибо.

— Вы хотели честно.

— Не я.

— Но всё правда.

Она знала.

Именно поэтому раздражало.

— Зато, — продолжил Адриен, — у неё четыре источника, два из которых можно использовать гораздо эффективнее, чем сейчас. Есть земля. Есть возможность расширения. И главное — она предлагает то, чего в таком сочетании почти нигде нет.

Женевьева слушала.

Арман тоже.

— Купания? — спросил он.

Адриен посмотрел.

— Нет.

— А что?

— Подход.

Клэр замерла.

— Люди приезжают не просто сидеть в горячей воде, — продолжил он. — Их запоминают. Спрашивают, что болит. Не обещают чудес. Не заставляют брать то, что им не нужно. Здесь чисто. Тепло. Хорошо кормят. И хозяйка умеет сделать так, что человек хочет вернуться.

Клэр смотрела на него.

Слишком внимательно.

Он говорил о бизнесе.

Только о бизнесе.

Но почему-то внутри становилось теплее, чем от любого комплимента её внешности.

Женевьева спросила:

— И вы считаете, это может приносить серьёзный доход?

Адриен перевёл взгляд на неё.

— Если Клэр не позволит кому-нибудь вмешаться и испортить всё — да.

Тишина.

Арман положил вилку.

— Что значит «вмешаться»?

— Ровно то, что значит.

— Это семейное дело.

— Нет, — спокойно сказал Люсен.

Все повернулись.

Нотариус продолжил есть.

— Юридически Бельфонтен — дело Клэр.

Арман побагровел.

— Я не спрашивал тебя.

— А я не отвечал тебе. Я уточнил факт.

Клэр посмотрела на братьев де Бомон.

Потом на мать.

Потом на собственного брата.

Господи.

Она была почти счастлива.

---

После ужина Женевьева поймала её возле лестницы.

— В комнату.

Клэр подняла бровь.

— Простите?

Мать закрыла глаза.

— Я хочу поговорить с тобой наедине.

— Так лучше.

Они вошли в малую гостиную.

Женевьева закрыла дверь.

Клэр осталась стоять.

— Ты понимаешь, что происходит?

— Постоянно.

— Адриен де Бомон.

— Что с ним?

— Он заинтересован.

Клэр почувствовала раздражение.

— В Бельфонтене.

— Не только.

— Мама.

— Не будь наивной.

Клэр рассмеялась.

— Это сегодня особенно смешно.

Женевьева приблизилась.

— Он богат.

— Знаю.

— Очень богат.

— Вы уже говорили взглядом.

Мать нахмурилась.

— У него серьёзные связи. Хорошая фамилия. Собственные предприятия. Он не женат.

— Вы хотите купить?

Женевьева побледнела.

— Не будь вульгарной.

— Тогда перестаньте перечислять характеристики, как у жеребца.

— Я говорю о твоём будущем!

— Нет. Вы считаете мою стоимость.

Попала.

Мать замолчала.

Клэр увидела.

— Утром я позорила семью, — продолжила она. — Днём выяснилось, что ко мне ездит герцогиня. Вечером Адриен назвал моё дело перспективным. И внезапно моя репутация стала менее важной.

— Я пытаюсь помочь тебе.

— Не надо.

— Ты можешь упустить шанс.

— Какой?

— Брак.

— Он мне предлагал?

Женевьева остановилась.

— Нет.

— Тогда что я упускаю?

— Мужчины не любят, когда женщина слишком…

— Какая?

Мать замолчала.

Клэр улыбнулась.

— Давайте. Мне интересно.

— Независимая.

— Вот даже как.

— Я хотела сказать — резкая.

— Нет. Первое было честнее.

Женевьева раздражённо отвернулась.

— Ты не понимаешь правил.

— Понимаю. Просто больше не хочу жить по тем, которые придумали другие для собственного удобства.

— И останешься одна.

Клэр почувствовала удар.

Не сильный.

Но старое тело отозвалось.

Одна.

Никому не нужная.

Опальная.

Неудобная.

Клэр выпрямилась.

— Возможно.

Мать повернулась.

Не ожидала.

— И тебя это не пугает?

— Меньше, чем жизнь с человеком, которого мне выбрали другие.

Женевьева смотрела долго.

— Ты действительно не та женщина, которая уехала отсюда.

Клэр тихо сказала:

— Нет.

Впервые в глазах матери мелькнуло что-то похожее на растерянность.

И почти сразу исчезло.

— Посмотрим.

— Обязательно.

Женевьева ушла.

Клэр осталась.

Сердце билось быстро.

Руки были холодными.

Вот теперь страх пришёл после.

Как обычно.

Она выдохнула.

— Прекрасно.

— Что именно?

Клэр резко обернулась.

Адриен стоял в открытой двери на террасу.

— Вы откуда?

— Снаружи.

— Почему?

— Дышал.

— В ноябре?

— Иногда полезно.

Она посмотрела.

Без сюртука.

В одном тёмном жилете и белой рубашке.

Шейный платок ослаблен.

Волосы чуть растрепались.

Синие глаза серьёзные.

— Вы слышали?

— Последнюю часть.

— Какую?

— Про одиночество.

Клэр закрыла глаза.

— Разумеется.

Адриен вошёл.

Закрыл дверь на террасу.

— Она всегда так?

— Понятия не имею.

Он нахмурился.

Клэр усмехнулась.

— Это сложнее объяснить.

— Не объясняйте.

Он подошёл.

Остановился в шаге.

— Вы дрожите.

Клэр посмотрела на руки.

Действительно.

Едва заметно.

— Злюсь.

— Знаю.

— Не говорите, что мне идёт.

— Не буду.

Он снял с кресла шерстяную накидку.

Набросил ей на плечи.

Просто.

Без вопроса.

Клэр почувствовала запах ткани.

Его.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Тишина.

Снаружи дождь постукивал по стеклу.

В коридоре где-то далеко рассмеялась Люси.

Потом хлопнула дверь кухни.

Здесь было тихо.

Адриен смотрел.

Клэр первой не выдержала:

— Что?

— Ваша мать права в одном.

Она подняла бровь.

— Вы очень смелый человек.

— Я ещё не закончил.

— Тогда торопитесь.

Уголок его рта дрогнул.

— Я заинтересован.

Клэр замерла.

— В Бельфонтене?

— Тоже.

— Очень удобно.

— Клэр.

Он сделал шаг.

Теперь между ними осталось совсем немного.

— Сначала я приехал из-за источников.

— Знаю.

— Потом хотел понять, что именно вы делаете.

— И посчитать мои полотенца.

Адриен закрыл глаза.

— Вы никогда это не забудете?

— Нет.

— Проклятье.

Клэр улыбнулась.

Напряжение чуть отпустило.

Он открыл глаза.

— Потом я понял, что думаю о вас, когда уезжаю.

Улыбка исчезла.

— Адриен…

— И это раздражает.

— Очень романтично.

— Я стараюсь быть честным.

— Получается ужасно.

— Я не умею красиво говорить то, чего не понимаю.

Вот это остановило её.

Клэр посмотрела.

Он действительно не играл.

Ни ямочек.

Ни приподнятой брови.

Ни светского обаяния.

Просто взрослый мужчина, которому не нравится терять контроль.

Очень знакомое чувство.

— Что вы не понимаете?

Адриен выдохнул.

— Почему мне хочется приехать сюда даже тогда, когда у меня нет дел.

Сердце ударило.

— Может, Жанна.

— Я думал.

Клэр рассмеялась.

— И?

— Она сильный аргумент.

— Вот видите.

— Но не настолько.

Он поднял руку.

Не коснулся.

Пальцы остановились возле её щеки.

Ждал.

Клэр могла отойти.

Не отошла.

Тёплые пальцы легли на скулу.

Очень осторожно.

Большой палец провёл у виска.

— Вы сейчас слишком серьёзный, — тихо сказала она.

— Мне самому неприятно.

— Могу помочь.

— Как?

— Сказать что-нибудь гадкое.

— Потом.

Адриен наклонился.

Медленно.

Клэр видела его глаза.

Синие.

Сейчас почти тёмные.

Видела тонкий старый шрам у виска.

Маленькую родинку над правой бровью.

Чуть приоткрытые губы.

Слышала дыхание.

Ещё сантиметр.

Он остановился.

— Клэр.

— Что?

— Если не хотите…

Она взяла его за жилет.

И потянула к себе.

Первый поцелуй получился совсем не таким, каким, наверное, полагалось быть первому поцелую в восемнадцатом веке.

Никакой робости.

Никаких опущенных ресниц.

Никакой девичьей растерянности.

Клэр было тридцать девять.

Плевать, сколько лет было телу.

Она слишком долго жила, чтобы делать вид, будто не понимает, чего хочет.

Губы Адриена были тёплыми.

Первое прикосновение — коротким.

Почти осторожным.

Он отстранился на мгновение.

Посмотрел.

Клэр подняла бровь.

— И?

Адриен моргнул.

— Что «и»?

— Это всё?

Лицо мужчины изменилось.

Сначала удивление.

Потом понимание.

Потом обе ямочки.

— Нет.

Второй поцелуй был другим.

Ладонь Адриена скользнула ей на затылок.

Вторая легла на талию.

Клэр почувствовала, как её прижали ближе.

Не резко.

Но уверенно.

Ткань его жилета под пальцами.

Тепло груди.

Запах кожи, дождя, чистой рубашки.

Она подняла руку к его волосам.

Каштановые пряди оказались мягче, чем выглядели.

Адриен тихо вдохнул ей в губы.

Вот.

Вот это уже было честнее любого разговора.

Клэр отстранилась первой.

Совсем немного.

Они стояли, касаясь лбами.

Адриен дышал тяжелее обычного.

— Вы ужасно действуете на мою способность думать.

— Хорошо.

Он открыл глаза.

— Хорошо?

— А то я начала переживать, что она у вас не отключается.

Он засмеялся.

Тихо.

Прямо ей в лицо.

Потом снова поцеловал.

Коротко.

— Я не собираюсь спасать вас.

Клэр замерла.

Адриен смотрел серьёзно.

— Отлично.

— Вы не нуждаетесь.

— Ещё лучше.

— И я не собираюсь делать вид, что ваш бизнес — милая женская забава.

— Продолжайте. Пока прекрасно.

— Я буду конкурировать.

— Обязательно.

— И если вы сделаете глупость, скажу.

— Рискните.

Ямочки.

— Вот поэтому всё так плохо.

Клэр улыбнулась.

— Нет.

— Нет?

— Поэтому интересно.

Адриен посмотрел на неё.

Потом медленно покачал головой.

— Мне конец.

— Не драматизируйте.

— Я француз.

— Аргумент.

Он хотел снова наклониться.

В коридоре раздался голос Люсена:

— Адриен!

Адриен закрыл глаза.

Клэр прижалась лбом к его плечу и беззвучно засмеялась.

— Я его убью.

— Не надо. Он мой нотариус.

— Найдём другого.

— Этот красивый.

Адриен замер.

Клэр почувствовала, как рука на её талии стала чуть крепче.

Она подняла голову.

Вот.

Брови сошлись.

Губы поджались.

Синие глаза стали очень внимательными.

— Что?

— Ничего.

— Адриен.

— Я совершенно спокоен.

— Конечно.

— Люсен действительно красивый.

— Очень.

— Клэр.

Она рассмеялась.

— Идите. Вас зовут.

— Вы специально.

— Что?

— Ничего.

Он отпустил.

Сделал два шага.

Вернулся.

Быстро поцеловал её ещё раз.

— Это чтобы вы не забыли, кто из нас старший.

Клэр уставилась.

— Какая связь?

Адриен задумался.

— Никакой.

— Идиот.

— Но сработало.

И ушёл.

Клэр осталась одна.

Коснулась губ.

Потом выругалась.

Очень тихо.

Потому что улыбалась.

---

На следующее утро Арман потребовал показать ему счета.

Клэр отказала.

Он потребовал второй раз.

Она отказала снова.

На третий он привёл мать.

— Я хочу понять, насколько всё серьёзно, — сказала Женевьева.

— Зачем?

— Мы семья.

— Вчера это уже обсуждали.

— Клэр, если предприятие действительно приносит доход, нужно подумать о правильном управлении.

Вот.

Наконец.

— Правильном?

— Профессиональном.

— Например?

Женевьева посмотрела на Армана.

Клэр рассмеялась.

Не удержалась.

Арман побагровел.

— Что смешного?

— Ничего.

— Ты издеваешься?

— Немного.

— Я могу взять управление на себя.

Клэр перестала смеяться.

— Нет.

— Ты даже не подумала.

— Подумала вчера, когда спросила твой доход с собственного имения.

— Это было…

— Нет.

Арман шагнул ближе.

— Ты не справишься одна.

— Уже справляюсь.

— Пока!

— Тогда поговорим, когда перестану.

— Клэр, — вмешалась Женевьева, — ты не можешь проводить процедуры, вести счета, контролировать рабочих, закупки, клиентов…

— Согласна.

Мать остановилась.

Арман тоже.

— Что?

— Я не могу делать всё сама.

— Именно.

— Поэтому найму людей.

Тишина.

— Кого? — спросил Арман.

— Тех, кто умеет.

— За деньги?

Клэр посмотрела.

— Нет, Арман. За любовь к фамилии де Вильмон.

Он сжал губы.

— Ты стала невыносима.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— А мне понравилось.

Женевьева потеряла терпение.

Впервые.

— Хорошо. Тогда скажу прямо. Ты не должна распоряжаться всем одна.

Клэр посмотрела на неё.

— Почему?

— Потому что рано или поздно ты выйдешь замуж.

Вот.

В комнате стало тихо.

Клэр медленно села.

— Продолжайте.

Женевьева насторожилась.

Наверное, тон не понравился.

— Это естественно.

— Конечно.

— И лучше решить вопрос разумно.

— Конечно.

Арман оживился.

Плохой признак.

— Есть человек…

Клэр подняла палец.

— Нет.

— Ты даже не знаешь кто!

— Поэтому пока нет спокойно.

— Проспер де Ларок.

Имя ничего не сказало современной Клэр.

А тело узнало.

Слабый неприятный холод.

Не страх.

Скорее отвращение.

В памяти мелькнул маленький мужчина с прилизанными волосами, слишком сладким голосом и влажной ладонью.

О господи.

— Я его знаю?

— Вы встречались.

— Он всегда был таким?

Арман нахмурился.

— Каким?

— Неважно.

Женевьева выпрямилась.

— Проспер из хорошей семьи.

— Разумеется.

— Обеспечен.

— Насколько?

Мать замолчала.

Клэр улыбнулась.

— Уже интереснее.

— Достаточно.

— Значит, не очень.

— Деньги не главное.

Клэр посмотрела на Армана.

— Запишите дату.

— Что?

— Мама сказала, что деньги не главное.

Женевьева резко вдохнула.

— Клэр!

— Хорошо. Продолжайте.

— Он готов закрыть глаза на прошлое.

Вот это было прекрасно.

Клэр даже не сразу нашла слова.

— Как великодушно.

— И относится к тебе с уважением.

— Он сказал?

— Да.

— Когда?

Пауза.

Мать поняла.

Поздно.

— Вы уже с ним говорили.

Арман вмешался:

— Мы обсуждали возможность.

— Без меня.

— Мы семья!

— Опять.

Клэр встала.

— Нет.

— Ты должна хотя бы встретиться.

— Встречусь.

Оба замолчали.

Теперь удивились они.

Клэр улыбнулась.

— Конечно встречусь.

Женевьева подозрительно посмотрела.

— Почему ты так улыбаешься?

— Радуюсь.

— Чему?

— Хочу увидеть мужчину, который заранее согласился простить мне мою жизнь.

Арман побледнел.

— Не устраивай сцен.

— Я?

Клэр прижала ладонь к груди.

— Никогда.

И в этот момент во дворе остановилась карета.

Все трое повернулись к окну.

Клэр увидела чёрный лак.

Небольшой герб.

Слугу.

Потом открылась дверца.

На землю ступила мужская туфля с огромной серебряной пряжкой.

За ней появилась тонкая нога в безупречном белом чулке.

Потом сам мужчина.

Невысокий.

Худой.

Идеально напудренный.

Светло-русые волосы уложены так тщательно, будто каждый локон подписывал отдельный договор.

Узкое лицо.

Тонкий нос.

Маленький рот.

Светлые глаза.

Сюртук цвета сухой розы.

Жемчужно-серый жилет.

Кружева.

Трость.

На пальце крупный перстень.

Проспер де Ларок поднял голову к окнам Бельфонтена.

И улыбнулся.

Самодовольно.

Будто уже приехал домой.

Клэр посмотрела на Женевьеву.

— Вы сказали ему приезжать?

Мать молчала.

Арман отвёл глаза.

Клэр рассмеялась.

— Конечно.

— Клэр, — предупреждающе произнесла Женевьева.

— Что?

— Будь разумна.

Она посмотрела в окно.

Проспер поправлял манжету.

Слуга доставал багаж.

Багаж.

Не визит.

Он приехал жить.

Клэр почувствовала, как внутри просыпается совершенно неприличное веселье.

— Мама.

— Да?

— Я сегодня буду очень разумной.

Женевьева почему-то побледнела.

---

Проспер вошёл через пять минут.

Клэр ждала в холле.

Женевьева справа.

Арман слева.

Маргарита чуть дальше.

Люси выглядывала из коридора.

Матьё каким-то чудом оказался на лестнице.

Клэр посмотрела на него.

Он сделал вид, что протирает перила.

Тряпки не было.

Она решила разобраться позже.

Проспер снял шляпу.

Поклонился Женевьеве.

Арману.

Потом повернулся к Клэр.

Улыбка стала снисходительно-тёплой.

Вот уже захотелось ударить.

— Клэр.

Он протянул руки.

Она посмотрела.

На руки.

На него.

— Месье де Ларок.

Проспер замер.

— Мы ведь старые знакомые.

— Именно поэтому помню имя.

На лестнице кто-то тихо подавился.

Матьё.

Женевьева бросила вверх убийственный взгляд.

Проспер решил не заметить.

— Вы прекрасно выглядите.

— Спасибо.

— Провинция пошла вам на пользу.

— Представьте себе.

Он оглядел холл.

— Хотя дом, конечно, требует мужской руки.

Клэр почувствовала, как Маргарита за спиной напряглась.

Арман улыбнулся.

Женевьева сохраняла лицо.

Клэр тоже.

— Почему?

Проспер удивился.

— Что?

— Почему дом требует мужской руки?

— Ну…

Он посмотрел на потолок.

На стены.

На дверь.

Будто ответ должен был быть написан там.

— Ремонт.

— Его делают Лоран и Мишель Фурнье. У них четыре мужские руки на двоих. Пока хватает.

Матьё издал странный кашель.

Проспер моргнул.

— Я имел в виду управление.

— Управляю я.

— Разумеется.

Сказано было так, будто он разговаривал с ребёнком, который самостоятельно завязал ленту.

Клэр стало весело.

Очень.

— Вы надолго?

Проспер улыбнулся.

— Думаю, на несколько недель.

— Нет.

Тишина.

Женевьева закрыла глаза.

Арман побледнел.

Проспер продолжал улыбаться.

— Простите?

— У нас нет свободной комнаты на несколько недель.

— Но ваш брат сказал…

Клэр повернулась к Арману.

Тот посмотрел в сторону.

— Мой брат здесь не распоряжается комнатами.

Проспер растерялся.

— Я могу остановиться в ближайшем городе.

— Отличная мысль.

— И приезжать каждый день.

— Посмотрим.

Он смотрел.

Не понимал.

Совершенно.

Клэр почти прониклась.

— Клэр, — сказала Женевьева, — Проспер проделал долгий путь.

— Поэтому ему надо отдохнуть.

— Я не устал, — быстро сказал Проспер.

— Жаль.

На лестнице Матьё сел на ступеньку и спрятал лицо в ладони.

Клэр решила, что вечером даст ему пирог за моральные страдания.

Проспер снова собрался.

— Я хотел поговорить с вами о будущем.

— Моём?

— Нашем.

Вот теперь Клэр посмотрела внимательно.

Мужчина расправил плечи.

Подбородок поднялся.

Глаза приобрели выражение человека, который приготовил благородную речь.

— Я понимаю, что последние месяцы были для вас непростыми.

— Да.

— И знаю, что после событий при дворе многие мужчины…

Он сделал деликатную паузу.

Клэр ждала.

— Продолжайте.

— Возможно, не захотели бы связывать своё имя…

— С моим?

— Я не хотел говорить так прямо.

— А зря. Быстрее.

Проспер покраснел.

— Я готов не обращать внимания на прошлое.

Клэр почувствовала, как за спиной Маргарита резко вдохнула.

Женевьева замерла.

Арман смотрел в пол.

Проспер улыбнулся.

Он действительно считал, что только что сделал ей подарок.

Клэр подошла ближе.

— Месье де Ларок.

— Да?

— Можно один вопрос?

— Конечно.

Она улыбнулась.

Очень мягко.

— А зачем вы мне?

Тишина.

Проспер моргнул.

Один раз.

Второй.

Улыбка осталась.

Но стала какой-то отдельной от лица.

— Простите?

— Зачем вы мне?

— Я…

Он посмотрел на Женевьеву.

Потом на Армана.

Потом снова на Клэр.

— Я предлагаю вам брак.

— Я поняла.

— Тогда…

— В чём моя выгода?

Проспер открыл рот.

И впервые за всё время выглядел не самодовольным.

Просто растерянным.

С лестницы раздался тихий голос Матьё:

— Вот и я хотел спросить.

Клэр закрыла глаза.

Женевьева резко повернулась.

— Кто это?!

Матьё вскочил.

— Никто.

И исчез наверху.

Клэр медленно выдохнула.

Проспер всё ещё смотрел на неё.

А потом за входной дверью раздался знакомый мужской голос:

— Я что-то пропустил?

Клэр обернулась.

Адриен де Бомон стоял на пороге.

Без шляпы.

С дождём на плечах.

Ярко-синие глаза сначала нашли её.

Потом Проспера.

Потом Женевьеву.

Потом снова Проспера.

Правая бровь медленно поднялась.

Клэр увидела, как он оценил мужчину в розовом сюртуке.

Его багаж.

Расстановку людей.

Лицо Клэр.

И понял достаточно.

Проспер выпрямился.

— Месье де Бомон.

Адриен кивнул.

— Де Ларок.

Они знакомы.

Прекрасно.

Просто великолепно.

Адриен посмотрел на Клэр.

— Так что я пропустил?

Она улыбнулась.

— Мне только что предложили брак.

Адриен застыл.

Вот теперь она увидела всё.

Синие глаза расширились.

Брови взлетели.

Потом медленно опустились.

Челюсть стала твёрдой.

Пальцы правой руки сжали перчатки.

Ни одной ямочки.

— Вот как.

Проспер расправил плечи.

— Да.

Адриен посмотрел на него.

Долго.

Потом на Клэр.

— И?

Клэр подошла к нему.

Остановилась совсем близко.

Посмотрела в синие глаза.

— А я пытаюсь понять, зачем он мне.

Ямочки появились.

Медленно.

Очень опасно.

Адриен перевёл взгляд на Проспера.

— Разумный вопрос.

Проспер побледнел.

Женевьева закрыла глаза.

Арман пробормотал что-то себе под нос.

Маргарита отвернулась, но Клэр увидела её улыбку.

А сверху, с лестницы, донёсся приглушённый смешок Матьё.

Клэр посмотрела на весь этот внезапно собравшийся в её полуразрушенном доме цирк.

На мать, которая приехала закрывать её дело.

На брата, который уже примерялся к её счетам.

На жениха, которого ей выбрали без её участия.

На конкурента, которого она вчера впервые поцеловала и который сейчас смотрел на этого жениха так, будто впервые в жизни нашёл человека раздражительнее самой Клэр.

И поняла одну простую вещь.

Спокойная жизнь закончилась.

Наконец-то.