В кафе на меня напал такой голод, будто я не ела несколько дней. Макс медленно пил кофе и молча наблюдал, как я с жадностью поглощаю еду. Он ни разу не упрекнул меня и старался не показывать своего удивления, за что я была ему благодарна.

Ела же я ни сколько из-за голода, сколько из-за вкуса. Почему-то мне казалась, что раньше еда не была такой вкусной. Сегодня со мной явно что-то произошло.

Пока ела, постоянно думала, как нехорошо поступала все эти годы с Максом. Он нянчился со мной, возил к психологу, доставлял еду, каждый раз пытался завязать разговор и каждый раз я его отталкивала.

— Прости, — сказала я, запивая вишневый пирожок третьей чашкой чая.

Макс удивленно вскинул одну бровь.

— За что?

— За то, что вела себя как последняя гадина.

— У тебя были на то причины, — пожал плечами Макс.

Лицо Воронова было спокойным и не выражало ничего, кроме интереса ко мне. Он внимательно смотрел на меня, пытаясь, вероятно, понять, что за внезапные перемены на меня обрушились.

— Не расскажешь, что с тобой произошло? — осторожно спросил Макс, когда я попросила у официантки счет.

— Я и сама не поняла, — честно ответила я. — Просто в какой-то момент у меня вдруг словно открылись глаза. Знаешь, это похоже на то, когда ты долго находишься под мутной водой, а потом выныриваешь, делаешь глубокий вдох и открываешь глаза. Вот со мной произошло нечто похожее. Будто все эти годы я была под водой…

Максим ничего не сказал — лишь задумчиво хмыкнул. Достал карточку и отдал ее официантке, которая широко улыбалась Максу. Воронов не остался в стороне и тоже лучезарно улыбнулся девушке. Когда официантка ушла, я с презрением проводила ее неестественно округлый зад. Моя пятая точка смотрелась бы на ее фоне ущербным плоским блинчиком…

— Так значит, ты начинаешь новую жизнь? — вдруг поинтересовался Макс, отрывая меня от проклятий в адрес фигуристой официантки.

— Нет. Но можно, наверно, считать, что я очнулась.

В голову тут же пришла горькая мысль о том, что Антон уже никогда не очнется. Как обычно, в глазах защипало, но слезы не пролились. Наверно, их уже просто-напросто не осталось.

— Значит, я все же не напрасно возил тебя в клинику, — сделал заключение Воронов.

Официантка снова вернулась, неся на блюдечке чек и карту. Макс поблагодарил ее и улыбнулся, но уже не так лучезарно, как раньше.

— И что же такого сделала Ирина, что ты вдруг так переменилась? — поинтересовался Макс, открывая передо мной дверь.

Я благодарно кивнула ему и вышла на улицу. Снова с наслаждением вдохнула теплый свежий воздух, зажмурилась от яркого солнца и подставила лучам лицо. Отвечать на вопрос не хотелось. Ни за что не признаюсь, что выпалила, когда психолог сказала, что не только Антон называл меня «Лисой».

— Ли-и-ис, — вдруг позвал меня Макс, заглядывая в мое лицо.

От неожиданности я вздрогнула и оступилась, но Воронов схватил меня за локти и удержал. Его руки внезапно показались мне прохладными и такими надежными, что я еще некоторое мгновение постояла, не двигаясь, а потом вырвалась из его хватки и поспешила к машине.

Впервые за долгое время мне не хотелось домой. И впервые я так долго не видела Антона…

Заозиравшись по сторонам и не найдя его, я одновременно ощутила и грусть и облегчение. С одной стороны глюки — это не есть хорошо, но с другой, больше не видеть Антона было бы печально. Сколько бы ни прошло времени, я всегда буду скучать по нему. Уж лучше видеть его в своем воображении, но живого и улыбающегося, чем лежащего в больничной палате и подключенного к аппарату искусственного жизнеобеспечения…

— Поехали в парк или на пляж. Не хочу домой, — сказала я, умоляюще взглянув на Макса.

Он завел машину и виновато посмотрел на меня.

— Вообще-то я не могу, Лис. У меня планы.

— Оу, понятно. — Недавно появившийся энтузиазм мгновенно испарился. — Работа?

Воронов неуверенно кивнул, избегая смотреть на меня. Выезжающая с парковки пожилая дама на белой «Хонде» слишком сильно сдала назад и чуть не столкнулась с нами. Максим чертыхнулся и раздраженно просигналил женщине.

— Какой-то ты нервный, — тихо заметила я, наблюдая за старым другом. Раньше за ним такого не водилось.

— Да? — рассеянно произнес он, запуская руку в копну черных блестящих волос.

— Угу. Обычно ты не такой.

— Ну, ты со мной уже давно не общалась, — пожал плечами Макс, выезжая на шоссе. — Люди меняются.

— Не все, — уверенно заявила я. — Ты точно нет.

— Ну спасибо, — буркнул Макс.

— Эй, это комплимент, между прочим! — возмутилась я. — Постоянство — это здорово.

Воронов неопределенно фыркнул мне в ответ, от чего у меня вдруг появилось странное желание ткнуть его локтем или взлохматить волосы, а лучше и то и другое. Моя рука уже потянулась к его голове, но тут у Макса зазвонил телефон. Воронов достал из кармана пиджака телефон и, мельком взглянув на экран, принял вызов. Невольно я успела разглядеть имя звонившего — Лиля. Та самая? Да быть такого не может! Или может?..

— Конечно, я буду… Да, совсем скоро… Я помню, хорошо, — отрывисто отвечал Макс. — Жди меня… Да, и я.

Закончив разговор, Максим прибавил скорости.

— Так торопишься от меня избавиться? — обиженно спросила я. — Соскучился по Лиличке?

Имя бывшей Антона я неосознанно произнесла с долей ехидства. Я не знала эту девушку лично, но почему-то уже ненавидела ее.

— Она по мне соскучилась, — было мне ответом.

Как бы деликатно расспросить у него побольше об этой личности?

— Она долго была заграницей, — аккуратно начала я. — Давно приехала?

— Полтора года назад, — огорошил меня Макс.

А я-то думала, пару недель назад.

— Тогда чего ты к ней так летишь? — вырвалось у меня. — Я думала, она только приехала.

Максим остановился на светофоре и, устало потерев переносицу, повернулся ко мне.

— Потому что мы встречаемся, Лис. Уже почти год.

Сказать, что я потеряла дар речи, значит, ничего не сказать. Куча мыслей витали в моей голове, а среди них изображение рыжеволосой Лили с фотографии, на которой вместе с ней были запечатлены Антон и Максим. Наверно, у меня искривилось выражение лица от этой новости, раз Воронов испуганно покосился на меня. Я понимала, что надо было как-то ответить, но ничего умного и правильного в голову не приходило.

— Ох, — единственное, что смогла выдавить я.

— Я понимаю, как все это выглядит! — воскликнул Максим, нервно сжимая руль. — Но это вовсе не предательство!

— Да что ты, — вырвалось у меня.

Мог бы как-то мне рассказать, что заинтересовался другой. Да и не кем-то там, а именно этой Лилей. Чем же она всех так привлекает? Что за фетиш на рыжих? Мда, быстро же ты меня забыл, Максимка…

— Они давно расстались и не собирались сходиться. Так что, повторюсь, это не предательство.

— Они? Ты про предательство со стороны Лили к Антону? — не смотря на мое удивление, я не смогла не отметить того, как легко мне стало произносить его имя. Почему?..

— А ты что имела ввиду? — не понял Макс.

«Тебя», — хотелось сказать мне. Я имела ввиду твое предательство по отношению ко мне.

— Ничего, — буркнула я в ответ, сложив на груди руки.

Мой психолог бы сейчас написала в своем блокнотике, что я закрылась от своего собеседника. Впрочем, так и было. Откровенничать с Максом больше не хотелось.

— Лиля приезжает к нему каждую неделю, — сказал вдруг Максим.

Я неосознанно сжала кулаки. Почему какой-то бывшей девушке можно навещать его, а мне нет? Что за несправедливость⁈

— Мне жаль, что я не смог уговорить мать Антона пускать тебя к нему, — сочувственно сказал Макс, заметив мое тихое негодование.

— Здесь нет твоей вины. Она просто меня ненавидит и винит во всех смертных грехах. В том числе и в аварии…

— Вот тут ты точно не виновата, — на тон громче сказал Макс.

Включился давно забытый режим заботливого старшего брата.

— Ну, это же я связалась с психопатом, который подстроил аварию, — тихо сказала я, разглядывая свои коротко остриженные ногти.

Воспоминания из прошлого снова окутали меня, затуманив реальность. Я вспомнила, как, ничего не понимая и не видя вокруг, ехала с Максом в столицу. Как вошла в больницу и, увидев статную, немолодую женщину, одетую с иголочки, сразу поняла, что это Маргарита Бессонова, мать Антона. По ее надменному лицу казалось, будто она совсем не волнуется о сыне, а единственное ее беспокойство сейчас — это не дать мне увидеть Антона. Наверно, если бы не Максим, я бы и близко к нему не подошла. Не смогла бы коснуться его безжизненной руки, которая, как назло, оставалась такой же теплой и мягкой. Не смогла бы погладить по спутанным волосам и едва коснуться губами его щеки. Я была уверена, что Антон очнется. Ждала каждый день, не веря словам врачей о том, что надежды нет. Единственное, в чем мы были солидарны с его матерю, так это в отказе отключить Антона от аппарата жизнеобеспечения, на чем настаивали все врачи.

Тогда я была уверена в том, что мы защищаем Антона, но в последнее время мне стало казаться, что этим мы его только мучаем, ведь никакой надежды нет, и прошло уже почти четыре года…

Внезапно моих рук коснулось что-то теплое. Я очнулась от задумчивости и посмотрела вниз. Правая рука Макса ободряюще сжимала мои пальцы, от чего я не смогла сдержать робкой улыбки.

— Не волнуйся, я его найду, обещаю. Один раз мы его чуть не поймали — второй раз он уже не уйдет, — уверенно заявил Воронов, бросив на меня взгляд через зеркало заднего вида.

Его серые глаза светились надежностью и верностью. Жаль, что мы уже не будем так близки, как раньше…

— Спасибо, — только и смогла сказать я.

Если честно, я не верила в то, что мы найдем Сашу. Или Харона. Не знаю, как его называть — и так и так странно. В общем, я не верила, что этого человека поймают. Он был слишком умным, и дал слабину только раз, увидев меня на остановке в Москве. Это был последний раз, когда я видела Антона — его мать не выдержала моего присутствия и вышвырнула меня из больницы, предупредив охрану, чтобы те больше меня не пускали. Мне бы ломиться, кусаться и кричать, но я была настолько вымотана морально и физически, что подчинилась судьбе и ушла, не оборачиваясь.

Я сидела на остановке и ждала Макса, как вдруг увидела выходящего из черного внедорожника Сашу. Мне кажется, я даже закричала. Он остановился и с болью во взгляде посмотрел на меня. Максим, который уже подъезжал к остановке, заметил Сашу, и вызвал полицию, а потом выскочил из машины и подлетел ко мне, заслоняя меня своей широкой спиной. Не помню, сколько мы так простояли, но когда вдалеке зазвучала сирена, Саша сбежал, напоследок окинув нас с Максом свирепым взглядом. Я боялась этого человека. Боялась, что в один прекрасный момент он может оказаться у меня дома, в моей комнате. Я не верила, что его поймают, даже после того, как команда, которую нанял Макс, нашла виновника аварии и выяснила имя заказчика. Нет, этого психопата не поймать, я уверена. И говорить об этом совершенно не хочется.

— И как же вы с Лилей сошлись? — поинтересовалась я, сменив тему. Про это мне тоже не хотелось говорить, но любопытство превысило нежелание.

— Так вышло, — пожал плечами Максим, пристально глядя на дорогу.

— Наверно, она очень рада.

Воронов кинул на меня непонимающий взгляд через зеркало заднего вида.

— Она же так долго бегала за тобой, — пояснила я. — И вот, наконец, ты в ее руках.

Мне показалось, что от моих последних слов Максим вздрогнул. Что, не нравится быть в чьих-то руках? Боже, и почему я сегодня такая злая⁈

— Как там Кристина? — в наглую перешел на другую тему Макс.

Я криво усмехнулась, взглянув на него краем глаза и, хмыкнув, ответила:

— Хорошо. Скоро закончит универ. Собрала новую группу и играет с ней на Невском. Машка с родителями думают, что она живет в общаге, но Дракон навещал ее год назад и узнал страшную тайну. — Слово «страшную» я произнесла нараспев, протягивая гласные.

Максим усмехнулся. Через зеркало я заметила в его серых глазах неподдельное любопытсво. Ему всегда было интересно все, что связано с нашей семьей.

— И что же это за тайна? — не выдержал Воронов.

— Она живет со своим учителем музыки! — объявила я.

— Это который узнал в твоем женихе своего нарко-босса и помог нам тебя найти? — удивился Макс. — Макар?

— Марк, — поправила я. — Да, это он.

— И как отреагировала Машка? Ставлю все свое состояние, что рвала и метала.

Я довольно усмехнулась и самодовольно сказала:

— А вот и нет. Она не знает правды.

— Как так?

— Ну, мы с Драконом решили не выдавать Кристю. Она так нас молила, так обещала устроить бесплатную экскурсию по Питеру, накормить и сводить в театр, что мы с братом растаяли и пошли на уступки.

Макс запрокинул голову и разразился громким и заразительным смехом. Глядя на него, я тоже не смогла сдержаться и засмеялась. Легкий, звонкий смех раздавался из моего горла, заставляя забыть обо всех горестях, которые я переживала последние годы. Я вдруг осознала, как сильно мне недоставало простого смеха с другом. Машка и Даня постоянно пытались меня рассмешить, но я отгоняла их, полагая, что если засмеюсь, то предам время, которое я провожу без Антона. Мне казалось, что пока он не может жить, то и я не должна пытаться это делать. И только сейчас я поняла, что была глупой. Кто в здравом уме потребует от любимого человека отказаться от всех радостей в жизни и намеренно влачить жалкое существование?

За смехом я не заметила, как мы приехали домой. Увидев родной подъезд, я скорчила недовольную мину. Нехотя потянулась к двери, но Максим меня остановил. Одной рукой схватил меня за плечи и притянул к себе. Поцеловал в макушку и пробубнил:

— Я все равно всегда буду твоим другом, Лисичка. Что бы ни случилось.

Если бы я была кошкой, то непременно бы заурчала. Почему я раньше не поняла, как нужны мне были его объятия? Почему все это время отталкивала его? Если бы по глупости не отогнала от себя Макса, впала бы я в такую затяжную депрессию? Думаю, что нет. Он всегда меня поддерживал, поддержал бы и в этот раз.

— На днях я обязательно свожу тебя в парк или к морю, обещаю, — тихо произнес он, отпуская меня.

Я согласно кивнула и, открыв дверь, вышла из машины. Макс нарочито весело отсалютовал мне, а я, натянув улыбку, энергично помахала ему в ответ. Ни он, ни я не хотели расставаться — это было очевидно.