Как же сложно было Максу уехать от Василисы. Теперь, когда она наконец-то пришла в себя, стала прежней, он тоже словно очнулся ото сна, в котором он был сам не свой.

Лиля…

Зачем только он с ней спутался?..

Отчаяние толкает на необдуманные поступки — этому Максим научился на примере отца и поклялся никогда не поддаваться порыву. Однако, как говориться, никогда не говори «никогда». Как бы Воронов не старался мыслить здраво, все же отчаяние взяло над ним верх и привело к необдуманным, напряжённым отношениям с женщиной, к которой он ничего не испытывал.

Максим коснулся кончиками пальцев правого виска, который болел у него с самого утра. Пока он был с Лисой, боль отступила на второй план, однако сейчас снова вернулась.

Когда с Антоном случилось несчастье, Лиля прилетела тут же, но Максим намеренно не пускал ее в больницу, потому что там была Василиса. Тогда Воронов еще надеялся, что Антон очнется, поэтому не хотел, чтобы в такой момент в палату влетела шумная и эффектная Липницкая. Только когда Василиса вернулась домой, Макс позволил Лили навестить Антона. Он думал, что она приехала лишь для пафоса, чтобы показать, какая она милая и заботливая, даже по отношению к своему бывшему, но Воронов ошибся. Рядом с Антоном Лиля сразу же поменялась. Грусть в ее ярких зеленых глазах была неподдельной. Точно так же, как Василиса, Липницкая аккуратно взяла руку Антона и осторожно сжала его пальцы. Она простояла так минут десять, а потом, гордо вскинув голову и тряхнув рыжей копной волос, вышла из палаты.

Макс с Лилей приходили к Антону два-три раза в неделю. Макс рассказывал старому другу все, что узнавал о Василисе от Маши, а Лиля молча сидела и слушала.

Однажды, когда Воронов рассказывал забавный случай из детства Василисы, Лиля не выдержала и, подперев подбородок кулаком, сказала:

— И как вышло, что какая-то невзрачная провинциальная девочка так завладела вашими сердцами.

Взгляд ее блестящих демонических глаз скользнул от Антона к Максу. Воронов ничего ей не ответил, а в следующий раз уже пришел один. Теперь они навещали Антона по-отдельности, и так даже было лучше. Макс мог свободно говорить о Василисе, не ловя на себе едкие взгляды зеленоглазой бестии. Именно так, кстати, порой называл Лилю Антон в далеком университетском прошлом.

Каждый раз, навещая друга, Максим мысленно усмехался тому, что теперь они могут общаться как ни в чем не бывало. Пусть даже это общение было односторонним. Так откровенничать Макс мог только с Антоном. Денис частенько стебал его, поэтому доверял свои тайны и проблемы он только Бессонову, который был хоть и значительно младше его, но от этого ни капли не глупее.

Лиля разбила их дружбу, уничтожила ее, превратила в прах. Антон озлобился и мечтал только о месте, которая, как потом оказалась, ничего хорошего ему не принесла. Кроме Лисы, о которой Макс не забывал ни минуты.

Он прекрасно помнил тот день, когда его родители переехали из большого и холодного дома в уютную и теплую квартиру в «сталинке». Их первая встреча с Василисой произошла во дворе, когда Максим, быстро одевшись, не смог ждать родителей в душной квартире, и выбежал на улицу. Присел на лавочку и, задумавшись, начал чертить на земле зигзаги носком ботинка. Когда дверь подъезда широко раскрылась, с грохотом ударившись о стену дома, Максим поднял голову и увидел девчушку лет семи с неровно завязанными пушистыми хвостами и огромными карими глазами. Она стремительно вылетела из подъезда, размахивая полупустым пакетом так, словно это был пропеллер. Не успев сделать и трех шагов, она споткнулась о небольшую ямку в тротуаре и растянулась прямо перед Максом.

В тот день он не пошел с родителями в театр, а вместо этого обрабатывал девчонке ссадины на руках и коленках. Тогда он, тринадцатилетний подросток, который уже начинал пользоваться вниманием у девочек, даже не мог подумать, что эта егоза по имени Василиса настолько западет ему в сердце, что он больше не взглянет с интересом ни на одну женщину.

Это постоянство Макса пугало. Он был бы и рад избавиться от чувств к Василисе, но не мог. В конце концов, он решил, что это его проклятие — всегда любить одну женщину и смотреть, как она раз за разом выбирает других.

* * *

Лиля уже ждала Макса в месте, где они условились встретиться. Дорогостоящий ресторан на берегу моря, где подают кавказскую, итальянскую и европейскую кухни, Максим бы никогда не выбрал местом для свиданий. Не потому, что ему было жалко денег, а потому, что единственная, кого бы он хотел позвать на свидание, чувствовала бы себя в таком месте неуютно. Однако Лиля Липницкая пафос обожала. Она и сама была частью этого пафоса и идеально в него вписывалась.

— Пойдем скорее, — сказала рыжеволосая девушка, хватая Макса за руку. — Я заказала столик на террасе. Вид просто обалденный. Встретим с тобой закат с бокалом белого полусладкого.

Воронов слабо улыбнулся Лиле, поставил машину на сигнализацию и позволил девушке утянуть себя внутрь ресторана. Он не был здесь почти год, и за это время ресторан стал еще более блестящим и, вне всякого сомнения, еще более дорогим.

В таких заведениях Макс бывал только на деловых встречах. Питался же он либо тем, что готовил сам, либо доставкой из ресторанов попроще, где еда больше напоминала домашнюю.

— Ты только посмотри на эту красоту! — восторженно объявила Лиля, садясь за столик и пристально глядя на море.

— Да, вид прекрасный, — согласился Максим.

Он тоже сел за столик, автоматически отодвинул от себя слишком близко поставленные приборы, и, сделав глоток воды из бокала, посмотрел на пейзаж. Еще не стемнело, а огни на набережной начали постепенно загораться. Оставалось совсем немного до наступления сумерек.

Максим с горечью думал, что мог бы провести с Василисой куда больше времени, но почему-то решил сказать, что у него встреча с Лилей. По сути, он не обманул, ведь встреча и правда была, только гораздо позже. До этого же у Воронова была куча свободного времени, но он понимал, что если поедет с Лисой на пляж или еще куда-то, то уже не вернется к Лиле, а так нельзя. Мы в ответе за тех, кого приручили — это изречение идеально подходит как для животных, так и для людей.

Подошел официант и принес меню и винную карту. Лиля тут же поинтересовалась, есть ли ее любимое вино.

— К сожалению, совиньона у нас сейчас нет, — вежливо ответил официант. — Но могу порекомендовать вам мускатные сорта. У нас одна из лучших коллекций в городе.

Лиля надула коралловые губы. Ей всегда не нравилось, когда что-то идет не так, как она хочет.

— Вы позиционируете себя как один из лучших ресторанов в городе, при этом имея такую скудную винную карту? Как это нет совиньона? Да в любом захудалом кафе Италии есть почти все виды вина!

Максим перекинулся через стол и сжал нервно барабанящие по столу пальцы девушки.

— Не перегибай палку, — тихо попросил Воронов.

— А я не пригибаю! — обиженно воскликнула Лиля. — Я просто удивляюсь такому ужасному сервису!

Максим тяжело вздохнул и, отпустив руку Лили, обратился к официанту:

— Принесите, пожалуйста, самое лучшее белое полусладкое. Цена не имеет значения. И извините девушку, она долго жила заграницей и отвыкла от отечественных ресторанов.

Все это он произнес тихо и мягко, так что возмущенный поведением Лили официант сразу же изменился в лице и, понимающе кивнув, ушел выполнять заказ.

— Надо было потребовать у него книгу жалоб, — сказала Лиля, откинувшись на стуле и недовольно скрестив руки на груди.

Максим закатил глаза и сделал большой глоток воды. Предчувствие подсказывало ему, что этот вечер будет невыносимым.

Подобно огню, который мог невзначай вспыхнуть от одной искры, Лиля воспламенялась резко и совершенно неожиданно, однако точно так же резко и быстро затухала. Вот и сейчас, быстро вспыхнув, она мгновенно успокоилась. Вино ей понравилось, заказанная еда тоже, поэтому она быстро перешла из возбужденного состояния в умиротворенное. Любуясь закатом, она украдкой под столом гладила босой ногой ногу Максима, который, в отличии от Лили, был как на иголках. Он постоянно поглядывал на часы, размышляя, что ему придумать, чтобы их свидание завершилось на том моменте, когда он подвезет ее до дома.

Когда Лиля отошла в дамскую комнату, Макс быстро позвонил Денису и попросил друга, чтобы тот перезвонил ему минут через десять и умолял приехать в главный офис.

— Зачем? — не понял полусонный друг.

Он снова начал вести ночную жизнь, зажигая ночью и отсыпаясь днем. Макс считал, что это из-за того, что он расстался с Машей, но Денис клялся и божился, что девушка тут ни при чем. Просто он почувствовал вкус свободы и захотел жить полной жизнью.

— Мне нужен предлог, чтобы уйти. Придумай что-нибудь, — торопливо зашептал Воронов, озираясь вокруг.

— Ладно, понял, — недовольно ответил Дэн и отключился.

В последнее время он был раздражительным и недовольным. Максим почти его не видел — ни у себя дома, куда Денис раньше очень часто заваливался, ни на работе. В голове вертелась фраза, идеально характеризующая нынешнего Дениса Орлова — «отбился от рук».

Ожидая Лилю, Макс оплатил счет и оставил официанту в три раза больше чаевых, чем обычно. За моральный вред, причиненный Лилей.

Когда девушка вернулась, Максим допил вино в бокале и встал из-за стола.

— К тебе или ко мне? — поинтересовалась она, сверкая томными зелеными глазами.

— К тебе, — ответил Макс. Если Денис запоздает со звонком, то хотя бы он поедет в нужном направлении, чтобы потом не разворачиваться и не везти Лилю к ней домой.

Орлов позвонил в момент, когда Макс и Лиля садились в машину. Разумеется, Липницкой такое развитие событий не понравилось. Она снова надула тонкие губы, которые из-за помады казались чуть пухлее, и выказала свое недовольство.

— Я не хочу, чтобы ты ехал, — капризно заявила она.

— Это очень срочно. Я не могу не ехать. — Макс хотел поставить девушку перед неизбежным фактом, но голос его дрогнул, и слова прозвучали как жалкое оправдание.

Лиля ничего не ответила. Застегнула ремень безопасности, откинулась на сиденье и уставилась в окно. Всю дорогу они не разговаривали друг с другом, а когда Макс притормозил у дома Лили, девушка медленно отстегнула ремень, повесила на плечо клатч на серебряной цепочке и вышла из машины. Макс проводил ее взглядом, а когда собрался уезжать, девушка вдруг развернулась и, подойдя к нему, постучала в окошко. Опустив стекло, Воронов внимательно посмотрел на Лилю.

— Твое постоянство может довести тебя до того, что ты останешься старым и никому ненужным одиноким стариком. И даже деньги тебя не согреют. Это я тебе говорю так, между прочим. — Глаза Лили полыхнули в свете приборной панели.

— Ты о чем? — не совсем понял Макс.

— Я красивая, но не тупая, — ответила Лиля, пристально глядя своему собеседнику в глаза. — Я чувствую, когда меня хотят и когда меня отшивают. Считай это женской интуицией.

— Я тебя не отшиваю, — попытался оправдаться Максим.

— Пока что нет, но избегаешь. И я знаю, из-за кого. — Лиля отклонилась от окна и, выпрямившись, откинула назад тяжелые рыжие волосы. — Можешь играть с этой Василисой, сколько влезет, но только не переигрывай. Ты не какой-то унылый романтик из романов Маркеса. Не хватало еще, чтобы ты всю жизнь ждал, когда твоя единственная станет свободной и признаешься ей, что любил ее пятьдесят один год, девять месяцев и четыре дня.

Максим молча смотрел на Лилю. Ее слова долетали до него словно через какую-то звуковую преграду. По отдельности он понимал, что она говорила, но сам смысл обобщенных вместе фраз до него никак не доходил. И только года она ушла, изящно покачивая бедрами и ни разу не обернувшись, он понял, что она назвала его неудачником.

В сущности, так оно и было. Максим Воронов был не только трусом, но еще и неудачником. Он не мог защитить своих близких и не мог окончательно порвать с чувствами, которые постепенно высасывали из него все жизненные соки. Василиса Лазурина была его наркотиком, который медленно убивает, и избавиться от которого собственноручно совершенно невозможно.