Мне снится, что кто-то щекочет мой нос желтым, как солнце, одуванчиком. Я морщусь, вдыхаю пыльцу и чихаю. Кто-то рядом заливисто смеется. Я приоткрываю глаза, но щурюсь из-за яркого солнца. Увидеть лица того, кто рядом со мной, я не могу, однако чувствую исходящее от него тепло. Подползаю к незнакомцу поближе и тыкаюсь носом в его грудь. От него пахнет травами и землей. Наверно, потому что мы сидим на поляне, среди зелени и летних цветов. Жара. В траве лениво стрекочут кузнечики. Мне хочется расплавиться, как масло на сковороде, и потечь по груди, к которой я привалилась. Чувствую, что незнакомец тихо смеется. Он кладет свою руку мне на голову, и меня накрывает невероятное умиротворение. Я не хочу просыпаться, но реальность неумолима.

Я открыла глаза от бешеного стука в дверь. Около минуты ушло на то, чтобы сообразить, что происходит. В последнее время я очень туго соображаю, все словно в какой-то противной, липкой пелене.

Вслед за стуком послышалось детское лепетание, и мой мозг понял, что это стучал Кирюшка, которому натерпится поиграть с тетей Васей.

— Проснулась, проснулась я, маленький ты разбойник! — крикнула я, нехотя поднимаясь с кровати.

Сын Машки, конечно, ребенок очаровательный, но совершенно несносный. Порой мне так хотелось закрыться у себя в комнате, воткнуть наушники и не обращать ни на кого внимания целые сутки, а то и больше. Жаль, что такое не прокатит. Машка достанет меня из-под земли.

Просунув озябшие ноги в старые тапки, я подошла к зеркалу и посмотрела на свое заспанное отражение.

— Ну и чмыреныш, — пробубнила я.

— Ты всегда прекрасна…

— В последнее время я — настоящая бабайка. Скоро Кирюшка будет меня бояться, — сказала я, повернувшись к креслу возле окна.

Он сидел там. В своей синей клетчатой рубашке, немного лохматый и невероятно милый.

— Сама виновата, что перестала за собой следить. Волосы как пакля, лицо несвежее, ногти слоятся…

Я виновато посмотрела на кончики своих волос, а потом на ногти.

— Ты прав, — нехотя признала я.

Повнимательнее рассмотреть кожу на лице я не рискнула, поэтому на всякий случай отошла от зеркала и принялась переодеваться. Из открытого гардероба на меня поглядывал кусочек моего любимого желтого платья.

— Ты давно его не надевала, — сказал Антон.

— Если ты еще не заметил, я вообще не надевала платья в последнее время, — едко заметила я, натягивая спортивные штаны и безразмерную выцветшую футболку.

Я не смотрела на парня, но уверена, что он сейчас закатил глаза к потолку.

Захлопнув дверцы гардероба, я направилась к выходу из своей комнаты. Антон последовал за мной.

— Доброе утро! — бросила пронесшаяся мимо Машка. — Завтрак на столе. Ты не видела Кира?

Подруга остановилась и воззрилась на меня.

— Минут десять назад он долбил в мою дверь, — ответила я, с вожделением разглядывая два больших бутерброда с сыром, ветчиной и салатом.

— КИРИЛЛ!!! — завопила безумная мамаша. — КИРИЛЛ!!!

Закрыв уши, я села за стол.

— Ты еще не умывалась, — упрекнул стоящий рядом Антон.

— Отстань, — прошипела я, наливая в кружку заварку.

— И правда, бабайка, — ехидно заметил Антон. — Что же будет дальше? Чертенок? Баба-Яга?

— Ой, все! — воскликнула я, выскакивая из-за стола.

Тут же ко мне подлетела Машка и спросила:

— Ты нашла Кира⁇

— Нет! — рявкнула я. — Не находила я никого!

Подруга надула губы, обиженно глядя на меня. Хуже Машкиного гнева только Машкина обида.

Вздохнув, я спокойно сказала:

— Посмотри в прихожей. Он любит прятаться за выдвижной дверью гардероба.

— Точно! — воскликнула Машка и, слегка хлопнув себя по лбу, умчалась искать сына.

Посмотрев ей в след, я почапала в ванну.

— Не кричи на нее, ей тоже несладко, — шепнул мне Антон.

— И без тебя знаю, — огрызнулась я, шмыгнув ванну и закрыв дверь прямо перед носом у парня.

— О! Сестра! Дарова!

От испуга я даже подпрыгнула. Занятая своими мыслями, я даже не заметила, что в ванне горит свет.

— Утро, — буркнула я брату.

Дракон повернулся ко мне, демонстрируя наполовину выбритое лицо, и широко улыбнулся.

— Можешь делать свои дела, ты мне не помешаешь, — великодушно разрешил он.

— Спасибо, — с долей сарказма поблагодарила его я.

Почистив зубы и умывшись, я наконец-то приступила к завтраку, однако мне не дали насладиться им в полной мере. В момент, когда я прикончила первый бутерброд и коварно уставилась на второй, мой телефон ожил и начал трезвонить на всю кухню. Сморщившись, я приняла вызов и недовольно буркнула в трубку:

— Я еще ем.

— А я уже около твоего дома. Собирайся быстрее, иначе мы опоздаем на прием, — отчеканил Максим.

— Ну и славно. Надоело туда ходить, — заявила я, демонстративно чавкая в трубку.

— Ты же прекрасно знаешь, что это для твоей же пользы, — устало вздохнул Макс.

Каждый раз в неделю он говорил мне эти слова, и каждый раз я недовольно брюзжала и жаловалась, что не хочу никуда ехать. Интересно, ему когда-нибудь это надоест?

— Собирайся. Тебе и правда это надо, Лис, — сказал Антон.

Он сидел напротив и не сводил с меня своих внимательных карих глаз. Дожевав бутерброд, я вздохнула и ответила Максу:

— Выйду через десять минут.

— Жду.

Я действительно сдержала свое обещание, и спустя десять минут уже сидела рядом с Максом в его машине. В последнее время я собиралась довольно быстро, потому что совсем не красилась и не укладывала волосы, а одежду надевала ту, что первой попадалась на глаза.

Макс окинул меня усталым взглядом, потер переносицу и, ничего не сказав, завел двигатель. По дороге мы никогда с ним не разговаривали. С тех самых пор, как я узнала, что нравлюсь ему, и что он столько от меня скрывал, наша дружба полетела в тартарары.

Если разобраться, так все в моей жизни полетело в тартарары с того момента. Словно кто-то всемогущий насмотрелся на мое недолгое радужное счастье и, сморщившись, нажал на кнопку «стоп».

Поглощенная раздумьями и воспоминаниями, я не заметила, как Макс остановил машину и двусмысленно уставился на меня. Поняв его намек, я со стоном открыла дверь и поплелась к небольшой психотерапевтической клинике.

* * *

Каждую пятницу Максим заезжал за мной и отвозил сюда, в это ужасное место, где я чувствовала себя преступницей на допросе. Каждый раз мне не удавалось выкрутиться и не поехать. Воронов обхватывал меня своими ручищами и вел к машине. Пару раз я пыталась вырваться и сбежать, но Макс, разумеется, меня ловил и, испепеляя колючим взглядом серых глаз, обещал в следующий раз найти наручники. Почему-то я ему поверила, и больше физического сопротивления не оказывала.

Ирина, мой психолог, уже ждала меня в своем кабинете. Демонстративно хлопнув дверью, я подошла к кушетке и повалилась на нее как мешок с картошкой. Если уж страдать, то с комфортом.

— Итак, Лиса, как прошла неделя? — задала стандартный вопрос женщина, как всегда, одетая с иголочки.

— Сколько раз просила не называть меня так, — поморщилась я.

Ирина ничего не сказала. Лишь что-то записала у себя в блокноте.

— Моя неделя ничем не отличается от предыдущих, — начала я рутинное повествование своей жизни. — Я работала, лежала, ела, читала, смотрела сериалы. Вот и все.

— И никуда не ходили?

Я помотала головой.

— А хотели бы? Неужели так нравится сидеть все время дома?

— Нравится, — буркнула я, отворачиваясь к окну. Правильное, безупречное лицо Ирины у меня уже в печенках сидело.

— А работа? Не хотите сходить в офис? Увидеть своих коллег?

Да в гробу я их всех видела.

— Нет. Удаленная работа меня вполне устраивает, — вслух сказала я.

— А что насчет вашего домашнего задания? Вы восстановили свои странички в соцсетях? Зарегистрировались в Тиндере?

— Да, — ответила я.

На самом деле, я соврала. Частично. Странички я честным образом восстановила, потому что работать с ними было намного проще, чем с электронной почтой, а вот в Тиндере регистрироваться не стала. Нафиг он мне нужен?

— Хорошо. — Ирина накалякала в своем блокноте несколько слов. — Знакомиться уже начали? Есть симпатичные парни?

От ее слов я вздрогнула. Говорить на эту тему мне не хотелось, поэтому я буркнула что-то непонятное в ответ и помотала головой. Ирина снова что-то записала в блокноте.

Она еще долго разговаривала со мной о моей жизни, увлечениях и прочей фигне, пока злополучный час, отведенный нам на терапию, почти не истек. Посмотрев на часы, я начала собираться, надеясь, что Ирина отпустит меня на пять минут раньше. Сидеть здесь больше не было сил.

Однако отпускать меня не собирались.

Ирина внезапно отложила в сторону свой блокнот, который, казалось, был продолжением ее руки, и, сняв очки, устало потерла глаза. Я с удивлением наблюдала за ней и удивлялась, как ей удалось не размазать макияж. У меня бы от такого действия все веки были бы в туше.

— Лиса…

— Василиса, — тут же поправила я. — Или Вася. Пожалуйста.

Ирина внимательно посмотрела на меня, кивнула, словно сдаваясь, и, откинувшись на спинку кресла, продолжила:

— Василиса, вы понимаете, что вам просто необходимо начать снова жить?

— А я что делаю?

— Вы существуете. Не обижайтесь, но это так. Вы сейчас ведете абсолютно бесполезное существование, и это постепенно опустошает вас, превращает из человека в амебу. Вам нужно возобновить ваши прежние увлечения. Ходите по клубам, веселитесь, живите так, будто каждый день последний. Не стоит бесцельно проводить молодые годы. Не стоит…

— А кто вам сказал, что я хочу жить как раньше? — перебила я ее. — Кто сказал, что мне это надо?

— Я вам это говорю, как специалист. Вам надо взбодриться, взять себя в руки и жить дальше, понимаете?

Я помотала головой.

— Не хочу.

Ирина всплеснула руками и порывисто вскочила с места. Подошла ко мне и, глядя на меня сверху, сказала на повышенном тоне:

— Прошло почти четыре года! Сколько можно играть в траур?

— Сколько посчитаю нужным.

Что случилось с выдержанной Ириной? Это такой новый метод: повышать голос на пациента и говорить с ним как с приятелем, которому надо вправить мозги?

— Престаньте цепляться за него, Василиса. Вы так потеряете себя, поймите уже. У нас за все это время не было сдвига лишь потому, что вы не хотите лечиться.

— Я не больна! — воскликнула я. — Хватит уже говорить об этом!

— Не кричи на нее, она всего лишь пытается тебе помочь, — услышала я тихий голос Антона за своей спиной.

Резко обернувшись, я увидела его. Он стоял и пристально смотрел на меня. Впервые за это время мне захотелось, чтобы он исчез.

— Вы все еще его видите? — тихо спросила Ирина, проследив за моим взглядом.

Я не хотела ей отвечать, но вдруг неосознанно кивнула и тяжело вздохнула. Да, мне действительно нужна была помощь, но проблема заключалась в том, что я не хотела ее принимать.

— Почему вы не хотите, чтобы я вам помогла? — словно слыша мои мысли, поинтересовалась Ирина.

— Потому что тогда он исчезнет… — сдавленно прошептала я.

Что я тогда буду делать?

— Он должен исчезнуть, Лиса. Он же…

— Хватит называть меня так! — Теперь уже я вскочила с места и разъяренно уставилась на Ирину.

— Вы так реагируете на это, потому что Антон называл вас так, но вам надо взять себя в руки. Вспомнить, что многие тоже вас так называли, а не только он. Например…

— Максим… — вырвалось вдруг у меня.

Услышав это имя из своих уст, я тут же прикрыла рот рукой, будто сказала что-то мерзкое, неприличное.

Уголок губ Ирины слегка дрогнул.

— Извините, мне уже пора. Наше время давно закончилось, — пробормотала я, пятясь назад.

— Разумеется, — не стала удерживать она меня. — Встретимся в следующую пятницу.

Коротко кивнув, я распахнула дверь и пулей вылетела наружу. Оказавшись на улице, я остановилась и сделала пару жадных глотков. Прохладный ветерок обдул мою разгоряченную кожу, и я порадовалась, что мои сеансы проходили рано утром, когда жара еще не проявлялась со всей своей летней силой.

Максим ждал меня на прежнем месте. Я выпрямилась и посмотрела на него. Воронов сосредоточенно листал что-то в планшете, сосредоточенно сузив серые глаза. Впервые за эти неполные четыре года у меня не было неприятного, свербящего чувства в груди при виде этого человека. Впервые я легкой походкой направилась к его машине, открыла дверь и опустилась на пассажирское сиденье. Странно, но что-то явно произошло со мной. Будто черная, грязная корка, покрывающая мое сердце, вдруг треснула. Слабо, но достаточно для того, чтобы от нее побежала еще куча тонких и маленьких трещинок.

Максим завел двигатель и, пробежавшись взглядом по экрану навигатора, нахмурился.

— Поедем домой в объезд. Появились жуткие пробки. Всем надо на работу.

— Может, перекусим? — робко предложила я.

Максим повернул ко мне удивленное лицо.

— Я съела только один бутерброд и уже успела проголодаться, — честно призналась я. — Живот просто сводит от голода.

— Да… Конечно… Да! — закивал Макс, выруливая со стоянки. — Куда ты хочешь поехать?

Уверена, он сейчас пребывает в полном оцепенении. Я не только сказала ему больше пяти слов за раз, но и предложила вместе поесть. Держись, Воронов. Мне тоже не понятно, что со мной произошло…

— Все равно, куда. Главное, чтобы это было не пафосное заведение, а обычное кафе, — ответила я. — Мне страшно хочется большую порцию оладий с вишневым джемом и воздушный омлет.