— «Она отшатнулась при моем касании и откинула размотанную ужасную ткань, скрывавшую ей голову, и в подвижном воздухе покоя заструились потоки длинных, разметанных волос; они были чернее, чем вороново крыло полуночи! И тогда медленно отверзлись очи стоявшей предо мною. „По крайней мере, в этом, — вскричал я, — я никогда, я никогда не ошибусь — это черные, томные, безумные очи — моей потерянной любви — госпожи — ГОСПОЖИ ЛИГЕЙИ“», — замогильным голосом Антон дочитал рассказ и, захлопнув книгу, демонстративно посмотрел на меня.

Я сидела на кровати, обняв подушку и тревожно потягивая молочный коктейль. Часы показывали три ночи. Машка давно уже спала и видели десятый сон, а Кристя все еще не вернулась с подработки, ну а мы, два полуночника, зачитывались мистическими рассказами Эдгара По.

Антон еще с утра притащил книгу и объявил, что фильмы сегодня ночью отменяются. Я, опечаленная таким заявлением, весь день бросала злобные взгляды на лежащего в кресле По, спокойно ждущего своего часа. Почитать я, конечно, иногда любила, но классика меня никогда не интересовала. В общем, читать Эдгара По вместо того, чтобы смотреть какой-нибудь классный фильм, мне абсолютно не улыбалось, однако я не хотела расстраивать Антона. Он с таким упоением рассказывал мне об этом писателе и его рассказах, что я просто не могла ему возразить.

Ничего, один раз можно и потерпеть, в конце концов решила я.

В одиннадцатом часу мы, затарившись вредной и калорийной едой, перешли в мою комнату, и, в намеренно устроенном полумраке предались чтению. Уже через пару минут я и думать забыла о фильмах, так завлекли меня строки рассказа «Заживо погребенные».

Сначала читал исключительно Антон, но я слишком стремительно начала уничтожать еду и он нехотя передал мне права на чтение. Так мы с ним менялись в конце каждого рассказа, чтобы один из нас мог жевать, а другой — читать. Иногда нам приходилось прерываться, чтобы разогреть остывшую еду или взять из холодильника еще питья.

Как бы мы не старались, а вести себя тихо в полутемной кухне у нас никак не выходило. Кто-то из нас по закону подлости обязательно что-то ронял, чем-то хлопал и громко шебуршал. Разумеется, чутко спящая Машка тут же вскакивала и летела смотреть, что мы творим. Подруга ругалась и плевалась, поднимала своими криками сестру, которая недавно вернулась с работы и пыталась заснуть. Кристя начинала ругаться на Машку, Машка переключалась на Кристю, а мы, больше никого не интересовавшие, тихонечко добирались до моей комнаты и исчезали в ее полумраке.

И вот теперь, дослушивая очередной рассказ под названием «Лигейя», я думала, как бы совершить третий заход на кухню так, чтобы Машка нас не услышала.

— Ну как тебе? — поинтересовался Антон, зевая и потягиваясь.

— Этот больше всего понравился, — ответила я, тоже зевая.

— А как же «Убийство на улице Морг»? — удивился парень, устраиваясь у меня на плече.

Я допила коктейль и, поставив опустевший стаканчик на прикроватный столик, запустила руку в шевелюру Антона. Мне очень нравилось гладить его по голове, бездумно перебирая густые, пахнущие моим виноградным шампунем, волосы.

— Не знаю почему, но «Лигейя» мне больше понравилась, — ответила я задумчиво. — Мне жалко героя: у него умерла сначала любимая, а потом женщина, на которой он женился после смерти Лигейи. Тяжело такое перенести.

— Вот он и свихнулся, — хохотнул Антон.

— Вовсе нет! — воскликнула я, резко поднимаясь. От неожиданности Антон соскользнул с моего плеча и упал лицом в подушку. — Он не свихнулся, просто герой так сильно любил девушку, что труп Ровены показался ему черноволосой Лигейей!

Я продолжала вступаться за главного героя, эмоционально размахивая руками, в то время как Антон неудержимо смеялся в подушку.

— Хватит ржать! — я гневно пнула бесчувственного парня в спину.

— Ай! — вякнул он, отстраняясь от подушки и переворачиваясь на спину. — Ржут только лошади, а люди прикалываются.

— Ага, булавкой к наволочке, — огрызнулась я.

— Зачем к наволочке? — удивился Антон.

— Ой, все, — бросила я и повернулась к нему спиной.

Послышалось сдавленное хихиканье. Зашуршала простыня, печально заскрипел мой старенький матрац. Сбоку выросла длинная рука и обняла мою талию. Русая голова опустилась мне на плечо. Дыхание Антона обожгло мою кожу, и по телу побежали мурашки.

— Ну, не злись, — тихо сказал Антон, целуя меня за ухом. — Давай спать?

Я блаженно прикрыла глаза и помотала головой.

— Еще рассказ? — предположил парень.

Я снова помотала головой. Повернувшись к нему лицом, нащупала на прикроватном столике выключатель лапы и нажала на него. Антон тут же понял мое желание и, прижав меня к себе, нашел в темноте мои губы и накрыл их своими.

Переворачиваясь, я налетела ногой на томик Эдгара По, который явно хотел, чтобы мы немедленно прочитали его от корки до корки, а не занимались посторонними делами. Мысленно извинившись перед По, я аккуратно скинула его на пол. Антон ловко стянул с меня футболку, и его пальцы заскользили по моей обнаженной спине.

Сон откладывался еще на некоторое время…

Утро не подарило нам приятного пробуждения. Вместо того чтобы самим проснуться, медленно открыть глаза, зевнуть и улыбнуться новому дню, наш сон прервал дребезжащий от вибрации телефон. Я, сонная и злая, нашарила противный аппарат на прикроватной тумбочке и сонно буркнула в трубку:

— Да.

— Добрый день, Василиса. Это Макс.

Ничего себе добрый день, я только проснулась, подумала я, но, взглянув на часы, не могла не согласиться, что день уже давно наступил.

— Привет, — поздоровалась я, неуклюже почесывая спину.

Сзади меня зашевелился Антон. Он приподнялся на локте и подставил ухо к телефону, чтобы тоже слышать разговор.

— Через пару недель состоится открытие моего нового клуба, и я хотел бы узнать, вносить ли тебя в список гостей на закрытой вечеринке, — официальным тоном сообщил Максим, и я еле подавила печальный вздох — когда мы успели так отдалиться друг от друга? Почему-то даже приглашение на вечеринку не порадовало меня…

Максим расценил мое молчание как сомнение и добавил:

— Можешь брать с собой своих друзей. Сколько захочешь.

Отогнав от себя печальные мысли, я сосредоточилась на предложении Воронова и заявила, что, разумеется, я согласна.

— Рад, что ты приняла приглашение, — неожиданно тепло произнес Воронов. — В ближайшее время напиши мне имена людей, которых возьмешь с собой, чтобы я занес их в список приглашенных.

— Да, конечно! Спасибо! Мы обязательно придем, — закивала я, как китайский болванчик.

Антон недовольно заворчал. Я толкнула его локтем в бок.

— Ближе к назначенной дате я тебе позвоню. Сообщу время и адрес, — сказал Максим. — Только, Лисичка, не опаздывай, пожалуйста.

Я заверила его, что ни в коем случае не опоздаю. Мы распрощались, и я положила трубку.

И тут до меня дошло, как Максим меня назвал!

Лисичка…

Господи, сколько же лет прошло! Даже не верится, что он все еще помнит мое детское прозвище…

Погрузившись в воспоминания, я не сразу заметила недовольно смотрящего на меня Антона.

— Что? — рассеянно спросила я.

— Кто звонил? Я почти ничего не услышал, — пожаловался он.

Я улыбнулась. С каких пор Антон Бессонов стал таким любопытным?

— Макс Воронов, мой старый друг, зовет нас всех на открытие его нового клуба, — рассказала я.

— Что, прямо всех? — удивился Антон. Он еще не сталкивался с щедростью Макса, которая распространялась исключительно на нашу семью.

— Всех, — подтвердила я.

— Мда, неплохо ты устроилась — ходишь в друзьях у одного из самых богатых людей города.

— Ты знаешь Макса?

Антон кивнул. Впрочем, что это я? Если он подрабатывает в клубах, то наверняка знает Воронова, потому что большинство этих заведений принадлежит ему.

— Лично не знаком, но в лицо я его знаю, — сказал Антон. — Заносчивый и напыщенный тип.

— Вот и нет! — воскликнула я. — Он прекрасный человек, ты просто с ним не общался.

Возможно, Максим Воронов действительно мог показаться незнающим его людям заносчивым человеком, но на самом деле таким он не был. Я знала его с самого детства и видела, каким он может быть добрым, ласковым и щедрым. Мне сразу вспомнилось, как он частенько обрабатывал мои ссадины, когда я неудачно падала с велосипеда или дралась с дворовыми ребятами. Он всегда приходил мне на помощь и никогда не сдавал матери. Мы были с ним не разлей вода, но в какой-то момент наша связь стала истончаться, и я боюсь, что однажды она окончательно лопнет, и нас уже не будет связывать ничего, кроме детских воспоминаний.

Ох, Максим, почему я упустила тот момент, когда мы начали отдаляться друг от друга?..

— Когда вечеринка? — прервал мои размышления Антон, нехотя вылезая из-под одеяла.

— Пока точно неизвестно, — растерянно ответила я. — Недели через две.

Антон сел на кровати и недовольно пробормотал:

— Наверняка я буду работать…

— Бли-ин, — протянула я. — А отпроситься никак?

Антон пожал плечами.

— Да ладно, — вдруг бодрым голосом сказал он. — Даже если у меня не получится, сходите с Машкой и Кристей. Повеселитесь.

Я заглянула в его карие глаза.

— Ты не обидишься?

Он помотал головой:

— Глупо обижаться на такое.

Вот такой Антон Бессонов: спокойный и рассудительный. Сто раз подумает, прежде чем сказать, отчего почти всегда попадает в точку. Не обижается, не указывает, как мне лучше поступить, всегда считается с моим мнением. А еще он ни разу не спрашивал у меня, что я к нему чувствую. Он вообще не спрашивает меня о нас, поэтому и я не выпытываю у него, любит ли он меня, хочет ли большего или ему достаточно того, что происходит между нами сейчас. Правда, я и сама толком не понимала, пара мы или нет, встречаемся или переживаем пылкий роман, который скоро должен закончиться. Что вообще между нами происходит, какую любовь мы испытываем друг к другу, и любовь ли это?..

На эти вопросы у меня не было ответов, но я не так уж горела желанием их узнать. Отчасти потому, что боялась услышать то, что мне не понравится, а еще потому, что он не спрашивал, а значит, и мне не стоит этого делать.

Однако я все же чувствовала, что между нами есть некая связь. Она подобна красной нити судьбы, которая, по китайскому поверью, появляется на щиколотках связанных между собой мужчины и женщины. Нить может растягиваться и сжиматься, однако она никогда не порвется. Конечно, все это глупые сказки, но мне казалось, что с нами происходило нечто подобное.

Я посмотрела на Антона, который подошел к окну и, потянувшись, начал медленно одеваться. Его движения были спокойными и уравновешенными — он никогда никуда не спешил, не нервничал, не истерил. Словно словил однажды дзен и теперь прибывал в состоянии нирваны.

Наблюдая за этим парнем, я осознала, что очень хотела бы оставаться с ним как можно дольше. И чтобы то, что чувствую я к нему, чувствовал и он ко мне. Кажется, это называется взаимностью.

Да, я впервые в жизни хотела взаимности.

Раньше я часто заигрывала с мужчинами. Делала вид, что заинтересована ими, флиртовала, смеялась, а потом резко останавливалась и уходила. Но с Антоном было совсем по-другому. Каким-то образом он оказался тем единственным парнем, от которого я хотела взаимных чувств.

Робкая надежда закралась во мне в это утро. Надежда на то, что, возможно, я нашла мужчину, перед которым могу быть такой, какая я есть на самом деле.