Романтическая.

— Красивая…

У него было тяжёлое дыхание с ароматом сладкой карамели и ментола.

— Врёшь.

Я лежала напротив, руками прикрывала обнажённую грудь. Но Олегу было наплевать абсолютно на моё несогласие, на моё сейчас подавленное состояние. Он был таким мужчиной, который как будто бы не жадный: делился чувствами, желанием, наслаждением.

Я не была никогда розовой фиалкой в отношении постели. Но с Яшей у нас всё это было более, что ли, рационально. Я не могла даже вспомнить момент, когда с упоением и почти бессознательностью поцелуи углублялись, становились острее, прянее, жарче, а прикосновения теснее. Не помнила.

Я была тем человеком, который безумно обожал любое проявление эмоций, и от постели с мужем мне очень многого всегда хотелось. Но Яша был достаточно стабильным, я бы сказала, монументальным мужчиной, который считал, что если двоим хорошо, то зачем пробовать все позы из Камасутры? В какие-то моменты меня это очень злило и я от раздражения называла его закостенелым идиотом.

Но почему-то я на самом деле не понимала, насколько в моём браке, оказывается, последние лет пять точно было что-то не то. Потому что то, что было в гостиничном номере с видом на ночной Питер рядом с мужчиной без фамилии, без каких-либо данных, но просто с очень сильной эмпатией, которая ощущалась кожей…

— Хочешь, я тебе сок принесу? — спросил Олег, и его пальцы переместились мне на волосы.

Я дёрнулась, не желая, чтобы он дотрагивался до них, и он нахмурившись, уточнил:

— Почему?

— Я вообще не люблю, когда кто-то прикасается к лицу, к волосам.

— Не понимаю тебя. У тебя волосы как чистый шёлк.

— Поэтому они и есть чистый шёлк, — я потянулась сладко, как кошка, и медленно села в постели. Бросила затуманенный взгляд на большое панорамное окно. — Потому что никому не даю к ним притрагиваться.

— Ты себя любишь?

— Нет, я себя берегу. Потому что я зарабатываю своей внешностью. Потому что от того, как я выгляжу, зависят мои гонорары.

Олег привстал на локте и усмехнулся:

— Ты мне сейчас пытаешься, наверное, что-то неприятное рассказать. Вполне может быть, появится записка со стоимостью.

Я закатила глаза и фыркнула.

В любой другой момент такая шутка прошлась бы остриём по моему самолюбию. Но сейчас мне было плевать. Я была расслаблена и растеряна. Да, растеряна, потому что несколько часов назад я узнала, что мне муж изменяет. А сейчас я была с абсолютно незнакомым мне человеком в одной постели. Я никогда даже представить не могла, что такое случится в моей жизни. Я тот самый человек, который безумно брезглив. Ну вот же и на старуху бывает проруха.

— Я организатор свадеб, праздников. Иногда похорон, — я часто заморгала, и Олег, тоже сев в постели, потянул на себя край одеяла, прикрывая место пониже живота.

— И почём нынче похороны? — грустно улыбнулся он.

— Дорого… — шепнула и опустила взгляд.

Но Олег не дал мне даже испытать хоть чуточку какого-то разочарования от моего поступка, потому что потянулся и развернул к себе.

— Погляди на меня, — попросил он ласково, тепло. — Я очень хочу запомнить твои глаза, твои губы. И кожу, словно атлас.

— Ты так красиво поёшь.

— Да, действительно красиво. Что тебе исполнить?

Олег улыбнулся и всё-таки встал с постели. Дёрнул джинсы и на голое тело натянул их.

— Что тебе принести?

— Если я попрошу лауданум ты найдёшь?

Олег смутился. А потом, наклонившись, дотронулся губами моих губ. И на этот раз поцелуй был пряно-сладкий, немного со вкусом корицы и какого-то летнего разнотравья.

Он поступал очень правильно, оставляя меня сейчас наедине с собой, со своими мыслями, и делал это очень тактично, давая мне возможность прийти в себя.

Только я не пришла в себя, потому что, когда он вернулся с соком, с фруктами, с шампанским, с клубникой, я всё так же сидела на постели. Он расставил все свои дары на маленьком чайном столике и потянувшись, поднял меня на руки.

— Иди сюда.

— Тебе лучше исчезнуть, — честно попросила, не стараясь играть роль роковой красотки и всего прочего.

— Нет, мне лучше остаться, — мягко улыбнулся Олег и прошёлся носом мне по щеке, вдыхая мой аромат.

А потом развернувшись, шагнул в сторону ванной. Вода была тёплой и я наконец-таки смогла смыть свой макияж, который был до этого не в самом лучшем своём состоянии.

— Ты без косметики, как девочка выглядишь, — опираясь о ванну, произнёс Олег и потянулся за гелем для душа.

— Уходи уже.

— Да не уйду я никуда. Знаешь, в мире фарфоровых идеальных лиц, в мире, где полным полно чего-то искусственного, до боли набившего оскомину, есть нечто запретное и тайное.

Его ладони скользнули мне по плечам, размазывая и вспенивая гель для душа. Прикосновения были лёгкими, невесомыми, и у меня мурашки бежали по коже. Потому что с моим мужем никогда такого не было. Не было, чтобы он настолько трепетно и внимательно относился к моему телу. И слёзы горячие кипели на глазах, потому что вдруг оказывалось, что весь наш брак был посредственным. А я думала, что была замужем за идеальным человеком.

И мне остриём в сердце упиралась мысль о том, что а вот с другой, возможно, у моего мужа иные отношения. Вот также сидит, гладит её.

И в этот момент, я резко перехватив правую руку Олега, всмотрелась на безымянный палец.

— Кольцо ищешь? Не найдёшь. Не потому, что не ношу. Не потому, что снимаю. А просто потому, что его нет.

— Мужчина в твоём возрасте… Кстати, сколько тебе?

— Не маленький уже, — усмехнулся Олег, осторожно вытаскивая свою руку у меня из цепких пальцев.

А я покачала головой.

— А если мои подсчёты верны, то в твоём возрасте уже странно быть неженатым, не разведённым и всё в этом духе.

— Почему странно?

— Потому что возникает вопрос: а как так произошло?

— Ну, — Олег пожал плечами, — не перебивай меня. Я всё пытаюсь тебе сказать о том, что ты не просто красивая. Ты для этого мира нечто большее. Ты плюёшь на условности: без истерик и слёз спокойно доверяешь мужчине. Ты не требуешь каких-то материальных подвигов. Хотя в нашем мире это практически правило. Ты сейчас сидишь, не стесняясь, передо мной в ванной с мокрыми волосами, не обращая внимания на то, как ты выглядишь. Главное, чтобы как ты себя чувствовала.

Дерьмово я себя чувствовала.

— Но знаешь, в чём вся суть? Ты для меня как эксклюзив, в этом мире одинаковых лиц и совсем не разных желаний. Понимаешь? Эксклюзив.