Электричка начала тормозить ещё на подступах к Киевскому вокзалу. Сначала вагон легко качнуло, что заставило меня открыть глаза, а затем снизу послышался мерзкий металлический скрежет, от которого я окончательно проснулся и машинально выпрямился на сиденье. За окном проплывали фонари, какие-то технические строения, размазанные сонным взглядом в длинные полосы света.

Над головой раздалось шипение динамика, и я устало потёр глаза.

— Уважаемые пассажиры! Наш поезд прибыл на конечную станцию Москва-Киевская. Локомотивная бригада благодарит вас за то, что воспользовались пригородным поездом компании «Российские железные дороги».

Я провёл ладонями по лицу и несколько раз моргнул. Вот это меня сморило.

Вагон к этому моменту практически опустел. Люди уже стояли в проходе с сумками, пакетами и клетчатыми баулами. Крупная женщина, укутанная в цветастый платок, поправляла ребёнку шапку, а стоящий рядом мужчина торопливо застёгивал куртку, будто боялся пропустить остановку и уехать куда-нибудь в Санкт-Петербург. Впрочем, случаи, когда заснувшие пассажиры уезжали в депо, были, так что беспокоится он не зря.

Я взглянул на часы. Стрелка почти добралась до часа ночи.

— Приехали, — пробормотал себе под нос. — Хорошо, что хоть вздремнуть смог.

В голове сразу нарисовалась картина собственной мягкой постели, тёплое тело Ани и мысль, что утром мне не обязательно подрываться в самую рань. Она заставила меня присоединиться к таким же, как я, торопыгам, поэтому схватил сумку, проверил телефон и вслед за остальными выбрался наружу.

С одной стороны, казалось, что Москва должна была хотя бы немного успокоиться к часу ночи, но Киевский вокзал, впрочем, как и весь город, никогда не спал. Прям как в жутко популярной песне, хоть и вышедшей четыре года назад, но до сих пор рвущей чарты городских радиостанций. Люди двигались организованными колоннами к выходам, правда, были среди них и те, кто пытался прорваться силой, словно куда-то опаздывали.

Я медленно пошёл вдоль платформы, разминая затёкшую после дороги шею. При возвращении домой усталость наконец навалилась по-настоящему. Пока работал с ребятами, разговаривал с Лысевым и думал о дальнейшем плане, организм держался на интересе. Так что не удивительно, что после посадки в электричку выключило меня практически сразу.

В телефоне было всего одно сообщение от Ани: «Как приедешь — напиши». Я решил, что она уже явно спит, поэтому не стал ничего отвечать, тревожа её, и подумал, что лучше скорее доберусь до дома.

На площади перед Киевским оказалось заметно холоднее. Ветер свободно гулял между зданиями и гонял по асфальту смятые бумажные стаканчики из-под кофе и такие же скомканные пустые сигаретные пачки. Возле самого же вокзала кучковались так называемые бомбилы, которые яростно принялись зазывать довезти куда угодно, естественно, по завышенной цене. Я сначала даже не понял, почему это они вдруг так оживились, ведь электричка местная, и все прекрасно знают цены, но затем на табло увидел, что одновременно с нами приехал поезд из Владивостока, и стало понятно, на кого они нацелились.

На этом же табло часы перевалили за час ночи, и я вздохнул, осознавая, что чуда не случилось, я опоздал, и метро уже закрыто. До Новороссийской отсюда пешком было настолько далеко, что даже сама мысль казалась издевательством. После сегодняшних трёх спортсменов, электрички и почти целого дня на ногах я скорее соглашусь переночевать на вокзальной лавке, чем идти через половину Москвы.

Выбора, очевидно, не было, поэтому достал телефон, нашёл сохранённый номер такси и нажал вызов.

Несколько гудков, а затем послышался механический женский голос:

— Добро пожаловать в службу заказа такси. Для оформления поездки нажмите один…

— Да, Господи…

Нажал, после чего заиграла расслабляющая музыка, а затем послышался голос уже живого человека:

— Оператор слушает.

— Добрый вечер. Мне бы машину на Киевский вокзал. Главный выход.

— Приятно, куда поедете?

— Новороссийская улица, дом двадцать пять, корпус один.

На другом конце застучали пальцы по клавиатуре.

— Ожидайте. Машина будет назначена в течение нескольких минут. Информация придёт в смс.

Я поблагодарил и убрал телефон в карман. Через несколько минут действительно пришло сообщение, а вскоре к месту подъехала серебристая Нексия. Ну как сказать, серебристая… Такой она была местами, остальную часть кузова занимала шпаклёвка, ржавчина, а на правой двери красовалась длинная царапина.

Плевать. Колеса есть и ладно. Мне бы сейчас добраться до родной кровати и утопить лицо в подушке.

За рулём сидел мужчина лет тридцати пяти с короткими смоляными волосами и грубой щетиной.

— Алексей? — спросил он с тяжёлым кавказским акцентом.

— Он самый, — безразлично ответил я и плюхнулся на заднее сидение.

— Шахрух, — представился он, и мы поехали.

Я прикинул, что смогу ещё ненадолго подремать, но водитель решил, что во втором часу ночи с клиентом, которого подобрал на вокзале, неплохо бы поболтать.

— Я только недавно работаю, — начал он. — Первый день на этой машине. Но вы не бойтесь, я хорошо вожу. Дома много водил, а здесь Москва. Просто город большой, и дороги сумасшедшие. Все куда-то носятся, совсем не уважают людей.

— Угу, — промычал я в ответ.

Шахрух оказался из тех людей, которые воспринимали молчание собеседника исключительно как приглашение говорить ещё больше. Но хорошо хоть понял, что я не горю желанием с ним общаться, правда, плохо то, что желание говорить у него было невероятно огромное, и только мы успели отъехать от вокзала, как он сразу достал телефон, ткнул несколько кнопок и включил громкую связь.

— Да! Салам алейкум! Угадай, брат, где я?

Из динамика что-то неразборчиво прокричали на незнакомом мне языке.

Я прикрыл глаза и устало выдохнул. Удивительно, насколько быстро человек привыкает к новым реалиям жизни, поэтому даже привычка отдельных личностей постоянно громко общаться по телефону и между собой меня уже не настораживала. Как раз наоборот, я закрыл глаза и был рад, что не придётся притворяться, будто мне интересны его истории и рассказы о впечатлениях о Москве.

Вдруг машину резко качнуло, и Нексия перестроилась вправо. Меня дёрнуло из стороны в сторону, возвращая сознанием в ночную Москву. Шахрух продолжал громко общаться по телефону и фоном включил какую-то восточную музыку. Машина тем временем летела по ночным улицам так, будто водитель вёз не клиента домой, а остывающую пиццу ночному едоку.

— Отца привезу… — переходил он изредка на русский язык. — Мать… Машину куплю… Сестру… Двоюродный брат…

Пока Шахрух строил планы, как заселить всю Москву своими родственниками, я достал телефон и зашёл в социальные сети. Судя по времени, Аня последний раз заходила около двух часов назад, значит, действительно спит.

Чем дальше мы уезжали от центра, тем меньше становилось машин. Фонари встречались реже, витрины были не такими яркими, а мокрый асфальт от недавно прошедшего короткого дождя блестел под светом фар. Автомобиль постепенно набирал скорость, а сам водитель обильно размахивал рукой, описывая невидимому собеседнику планы на будущее.

Именно в этот момент за нами что-то заревело. Это был не просто звук работающего двигателя, а настоящий рёв, который за несколько секунд вырос от далёкого гула до оглушительного визга высоких оборотов. Я с интересом обернулся, как вдруг салон залило ярким и ослепительным белым светом.

Мотоцикл приближался с такой скоростью, что практически моментально перестал казаться сгустком света и приобрёл весьма ясные очертания.

— Шахрух, — окликнул я водителя, но тот был занят разговором.

Байк выскочил левее, пытаясь пройти нас и ещё одну машину одним манёвром. Водитель резко повернул голову на скользнувшую слева стрелу света и внезапно дёрнул руль. Нексию повело в сторону, и не успел я понять, как под визг резины меня швырнуло вбок, а возле головы что-то оглушительно хлопнуло.

Машину развернуло, и следующий удар оказался сильнее первого. Мир перед глазами перевернулся с ног на головы, а у меня на мгновение возникло ощущение невесомости, будто машину запустили в космос.

Последнее, что я услышал перед тем, как провалиться в темноту, был чей-то далёкий крик и медленное, почти спокойное потрескивание разбитого стекла. Поспал называется, блин…

Правда, закрыть глаза у меня всё же получилось, но не так, как планировал изначально. Сколько времени пришлось провести в отключке, я не знал. Когда нарастающий гул в ушах наконец привёл меня в чувство, медленно открыл глаза и пару раз моргнул.

— Алексей… Алексей… Проснись, брат… Ты как?

Перед глазами мелькало скривившееся в ужасе лицо Шахруха, который всячески пытался вытащить меня из машины. Я сразу понял, что пускай нам и пришлось кувыркнуться, автомобиль всё же приземлился на колёса.

— Тихо… Тихо… — прошептал я, мокро шлёпая губами. — Не дёргай, я сам.

Инстинктивно провёл ладонью по лицу, и на ней остался кровавый след. Отлично, значит, головой всё же ударился. Однако руки с ногами работали, и через какое-то время у меня получилось выбраться самостоятельно.

Сам же водитель отделался лёгкой царапиной на щеке, а вот машине повезло не так сильно. На крыше осталась отчётливая вмятина, из-под капота валил дым, а бампер остался лежать в нескольких метрах от нас.

— Едрить твою за ногу, — выругался, вытаскивая за собой спортивную сумку. — Ты на дорогу вообще смотрел?

Шахрух не ответил.

Мужчина стоял молча и смотрел на меня так, будто я грозился его убить. Врезать ему действительно хотелось, но вместо этого решил первым делом себя осмотреть. Куртка порвана местами, на джинсах капли крови, которая сочилась с моего лба, а на пальцах мелкие ссадины. Видимо, инстинктивно пытался прикрыться при аварии.

— Я не виноват, — вдруг заговорил водитель первым, и губы у него заметно дрожали. — Алексей, брат… Я не виноват. Мотоцикл сам… Он…

Я сплюнул на асфальт кровью и вытер её со лба рукавом куртки. Голова неприятно гудела, но сознание пока ещё держалось. Ни тошноты, ни рассеянного зрения пока не было, значит, вроде удалось избежать сотрясения. Я уже приготовился заняться водителем, как край глаза зацепился за луч света, исходивший явно не из фар автомобиля.

Мотоцикл валялся в метрах десяти от машины. Пластик был размазан по асфальту длинной россыпью, переднее колесо смотрело вообще куда-то в сторону, а под двигателем медленно растекалась тёмная лужа.

— Ай, мне конец… — промямлил водитель и принялся лепетать на родном языке, хватаясь за голову.

Понятно почему… Рядом с мотоциклом, судя по фигуре, лежала девушка в чёрном кожаном костюме. Светлые волосы выбились из-под съехавшего шлема, а сама наездница лежала на боку совершенно неподвижно.

Усталость и сонливость исчезли мгновенно.

— Шахрух, звони в скорую! — прокричал я и ринулся к девушке.

— Она… Мёртвая? — промямлил тот в спину.

— Откуда я знаю⁈ — выругался в ответ, отпихивая ногой битое стекло. — Звони!

Вместо телефона водитель со скоростью полёвки запрыгнул в салон, схватился за рычаг коробки и дал по газам. Старенькая Нексия, которая ещё секунду назад «кипела», сорвалась с места, будто за ней уже гнался кортеж полиции.

— Вот урод, — буркнул себе под нос и вновь сплюнул накопившуюся во рту кровь.

Я достал телефон, который чудом выжил, и набрал номер.

— Девушка после ДТП, — заговорил я сразу после приветственных слов оператора. — Она была на мотоцикле, и её сбил таксист.

Посмотрел по сторонам в поисках ориентиров.

— Улица Новороссийская, мы посреди дороги, не пропустите. Напротив Пятёрочки. Она без сознания, дыхание поверхностное. Второй участник аварии скрылся.

— Назовите себя, — совершенно спокойно спросил оператор.

— Смирнов Алексей. Я был пассажиром в этом такси. Спешите!

Телефон положил рядом на асфальт и наконец смог ближе осмотреть пострадавшую. Тягать и оттаскивать её с проезжей части было категорически запрещено, как и снимать шлем. Если после такого полёта она повредила себе шею или позвонки, то могу если не убить её, то сделать инвалидом точно.

Стекло шлема было разбито, открывая взору довольно симпатичное лицо, пусть сейчас и в ссадинах.

— Девушка, вы слышите меня? — спросил я, аккуратно убирая с лица выкрашенные в светлый цвет волосы.

Никакой реакции. Я нагнул голову и приблизился к её губам. Дыхание слабое, неровное, но всё же было. Пульс на шее удалось отыскать не сразу, но короткие толчки всё же твердили о том, что она была жива. Пока ещё жива. Я осторожно взял её за запястье, одновременно стараясь не менять положение тела, и в ту же секунду перед глазами вспыхнул синий интерфейс.

«Обнаружена потенциальная подопечная.»

«Виктория Соколова. Дисциплина: Мотокросс. Эндуро. 26 лет.»

«Квалификация: мастер спорта международного класса.»

«Спортивный потенциал: 73%»

— Семьдесят три? Стоп… Я вообще-то хотел её состояние оценить, а не брать к себе на поруки!

Интерфейс послушно моргнул и вывел новую портянку.

'Первичная оценка состояния:

Травма мягких тканей головы. Ушиб левого плечевого сустава. Подозрение на закрытый перелом области левого локтевого сустава. Острая посттравматическая реакция. Требуется инструментальная диагностика.'

Фух, ну хорошо, что цел позвоночник, и всё нормально с головой. Шлем, конечно, можно снять, но лучше не рисковать.

В целом, учитывая, что она летела больше сотни километров в час и резко остановилась до нуля, можно сказать, отделалась лёгким испугом. С другой стороны, Система чётко дала понять, что передо мной специалист международного уровня, а не какой-нибудь любитель гонять по Москве по ночам.

Я заставил себя перестать разглядывать цифры и вернулся к тому, что действительно имело значение. Грудная клетка поднималась симметрично, насколько это вообще можно было определить по ощущениям. Выраженного кровотечения не видел, в отличие от моего лба, а на виске имелась ссадина, но кровь уже почти не шла.

Включил фонарик на телефоне и аккуратно проверил реакцию зрачков. Реагировали, что уже само по себе было хорошей новостью. Однако после потери сознания это всё равно ничего не отменяло. Сотрясение, ушиб мозга, внутренняя травма… Можно было воспользоваться Системой, но сюда всё равно уже едет скорая, так что пускай девушку нормально обследуют в больнице.

Вдруг губы девушки медленно задвигались, а брови нахмурились, будто она пыталась проснуться после глубокого сна.

— Что… — прошептала незнакомка, открывая глаза.

— Тихо, тихо… Не двигайтесь, всё хорошо.

Она посмотрела на меня, пытаясь понять, кто был перед ней, и сглотнула.

— Где… Кто ты?

— Меня зовут Алексей. Так уж вышло, что мы вместе попали в ДТП.

— Мотоцикл, — прошептала она.

— Мотоциклу конец, — ответил я, смахивая со лба кровь. — А вот вы жить будете. Скорая уже едет.

Девушка ещё какое-то время смотрела меня, пытаясь осознать произошедшее, а потом неожиданно улыбнулась и произнесла:

— Вика. А ты симпатичный.

Я улыбнулся в ответ.

— Лёша.

— Я знаю, ты уже говорил. Ничего не помню, помоги мне встать. Блин, шлем мешается.

В принципе, интерфейс показал, что травм позвоночника и головы нет, можно и снять. Я помог ей стащить его с головы, но подняться не позволил, мягко положив ладонь возле её здорового плеча, и надавил обратно.

— Шлем сняли, но вставать не надо. В таком состоянии лучше не двигаться, поверь на слово.

Она подчинилась и вновь легла на мою ладонь.

— Ты что, врач какой-то?

— Не совсем, но немного в биомеханике и человеческом организме разбираюсь. Скорая уже в пути.

— И это ты тоже говорил, — растянулась в улыбке та. — Ты любишь повторяться?

Вдруг выражение лица девушки внезапно изменилось, и в её глазах откровенно поселился страх.

— Что случилось?

— Рука… — произнесла она с ужасом. — Не могу ею пошевелить. Вообще не чувствую!

— Какую? Правую? — удивлённо спросил я, так как при первичном осмотре ничего такого не обнаружил.

Вика коротко кивнула, но страх с лица никуда не делся, что неудивительно. Для обычного человека внезапно переставшая слушаться рука — просто страшно, а для спортсмена такого уровня — вообще готовый билет в персональный ад.

— Пальцами пошевели, — сказал я, попутно сражаясь с лёгким головокружением.

Кончики едва заметно дрогнули.

— Ещё раз, сожми мою руку.

Получилось, но настолько слабо, что я едва ощутил давление.

Пульс на запястье был, чувствительность тоже сохранялась, да и грубой деформации плеча не заметил. Значит, будем пользоваться Системой.

Перед глазами вспыхнул интерфейс и появилось трёхмерное изображение её плеча.

«Острая посттравматическая нейромышечная дисфункция правого плечевого пояса.»

«Компрессионная нейропраксия: лёгкая степень.»

«Проводимость двигательных волокон: 34%.»

«Защитное мышечное торможение: выраженное.»

Я нахмурился, но следом появилось ещё одно сообщение.

«Доступна экстренная локальная коррекция.»

«Восстановление нервно-мышечной проводимости.»

«Снижение локального посттравматического отёка.»

«Нормализация активации дельтовидной мышцы и ротаторной манжеты.»

«Стоимость: 10 очков.»

Всего лишь? Хотя и процедура, в сравнении с тем, что делал обычно, плёвая.

— Ты как-то странно молчишь, Лёша, — вдруг заговорила девушка с отчётливой дрожью в голосе. — Ты себя нормально чувствуешь?

Я смахнул со лба кровь и молча кивнул. Голова уже начинала немного кружиться, но организм пока ещё держался. Мысленно применил списание очков, и под моей ладонью начало растекаться тепло. Вика всё это время смотрела на меня, будто я один во всей вселенной мог вернуть ей контроль над рукой, а затем неожиданно ойкнула.

— Что? — спросил я, не убирая руки.

— Чувствительность появляется, в кончиках пальцев покалывает.

Секунд через двадцать вот такой вот «терапии» она сама несколько раз согнула пальцы, а потом осторожно взяла меня за руку и сжала. На этот раз значительно сильнее, а перед глазами сразу высветилось сообщение.

«Экстренная коррекция выполнена.»

«Функциональная проводимость: 71%.»

«Полное восстановление требует покоя и медицинского наблюдения.»

«Награда: 20 очков.»

Ещё и заработал. Красота же.

— Как ты это сделал? — спросила она с таким трепетом в голосе, будто только что стала свидетелем чуда.

— Я же говорил, что немного разбираюсь в работе человеческого организма. Просто оказал первую помощь, а в больничке сделают снимки и долечат до конца.

Она подняла руку, посмотрела на кончики собственных пальцев, а затем провела ими по моему лбу.

— Лёша, у тебя кровь идёт.

Я отвёл голову.

— Пойдёт да пройдёт. Тебе сильнее досталось, постарайся не двигаться, — ответил и вновь активировал интерфейс.

— Лёша…

— Я смотрю, ты тоже любишь повторяться, — произнёс я и взял девушку за запястье правой руки.

— Что ты делаешь?

— Раз уж мы тут сидим посреди улицы и ждём скорую, дай я кое-что проверю.

Вика немного удивилась, но послушно положила ладонь поверх моей. Я провёл пальцами вдоль запястья, осторожно сжал большой, указательный и средний. После только что проведённой коррекции сила возвращалась, но реакция всё равно казалась какой-то ватной. И именно в этот момент у меня проскользнула мысль, что изначальная проблема, вызвавшая аварию, лежала глубже.

Несколько капель крови сорвались с моего лба и капнули на щёку байкерши, но она даже не шевельнулась, пристально изучая моё лицо.

Трёхмерное изображение кисти увеличилось, кожа исчезла, оставив перед глазами сухожилия, связки и проходящий через запястный канал нерв. А следом появилось окно.

«Обнаружено хроническое функциональное нарушение.»

«Компрессионная невропатия срединного нерва правой кисти.»

«Синдром запястного канала. Умеренная степень.»

Я нахмурился и попробовал сменить слайд, как меня внезапно повело в сторону.

— Стой, стой, — вовремя подхватила меня Вика. — Только не отключайся! Слышишь, не вырубайся!

Несколько раз быстро моргнул, возвращая себе равновесие, и выдохнул.

— Один раз повело, а ты сразу — не вырубайся, — с натянутой фальшивой улыбкой ответил я. — Всё со мной нормально.

А вот нормально-то и не было. Видимо, я неплохо приложился головой, и мне бы действительно не мешало прилечь, но Вика оказалась куда более интересной. Пришлось вновь стряхнуть кровь и насильно перелистнуть страницу интерфейса.

«Сопутствующие факторы: хроническая перегрузка сгибателей предплечья. Отёк сухожильных влагалищ. Ограничение подвижности костей запястья.»

«Скорость проведения импульса по срединному нерву: снижена на 24%.»

«Сила хвата при продолжительной нагрузке: прогрессивно снижается.»

«Характерные проявления: парестезии большого, указательного и среднего пальцев через 15–20 минут непрерывной нагрузки.»

— А вот такого я точно не ожидал.

— Что? — насторожилась Вика.

Вот теперь картинка действительно начала складываться. Да, мотоцикл летел быстро, спору нет, и Шахрух дёрнул руль неожиданно, но Вика по какой-то причине не изменяла траекторию до самого последнего мгновения. Не успела или попробовала, но пальцы к тому времени уже не слушались?

Я посмотрел на девушку и вытер собственную кровь у неё с лица.

— У тебя пальцы раньше немели? До аварии. Большой, средний и указательный. Минут через пятнадцать-двадцать езды. Сначала могло покалывать, а потом чувствительность становилась хуже. Было такое?

Она моментально напряглась, а лицо побледнело ещё больше.

— Откуда ты знаешь?

— Вика… — произнёс я уже сквозь зубы, ощущая, что через несколько минут действительно могу вырубиться.

— С месяц где-то, может, больше. Я никому об этом не говорила, вообще никому! — её голос звучал так, будто она винила меня в раскрытии секрета. — Откуда ты это знаешь?

Меня вновь накрыло волной, и воронкой головокружения утягивало на дно.

— Авария, — произнёс я уже сквозь силу. — Тот идиот действительно дёрнул руль, но ты…

— Нельзя об этом никому говорить, ты меня слышишь? — внезапно оживилась Вика, хватая меня за ворот куртки. — Если мои спонсоры узнают…

— Твои спонсоры, — сказал я, устало зажмурив глаза. — Ты не об этом должна думать. У тебя компрессия срединного нерва в запястье, и в следующий раз вместо меня нависать над тобой будет костлявая с косой в руках. Особенно если поцелуешься с фурой.

— Ты вообще меня слышишь? — Вика продолжала что-то говорить, но её голос начал постепенно отдаляться.

Я хотел ответить, только вместо слов во рту появился мерзкий металлический привкус. Попробовал сглотнуть, но не помогло. Мир вокруг плавно качнулся, яркий свет фонарей начал сливаться в одну длинную ослепительную стрелу, а к головокружению добавилась тошнота. Я упёрся ладонью в асфальт, стараясь хотя бы не свалиться на и без того израненную девушку.

— Эй, Лёша… Лёш? Ты меня слышишь?

— Нормально. Всё хорошо, — ответил я что попало.

Попробовал проверить голову, провёл даже пальцами по волосам, пытаясь найти место удара, и где-то над виском пальцы сразу стали мокрыми. Кровь, с ней всё понятно, а нет ли у меня случайно где-нибудь дырки в черепе?

Я попытался прощупать дальше, но с каждой секундой пальцы, как, собственно, и руки, наливались свинцом. Меня тут же повело, и пришлось выставить руку и чуть ли не лечь рядом с ней, но вовремя сдержался.

Через пару секунд где-то вдалеке наконец послышалось завывание сирены, и между домами мелькнул синий свет. Проблесковые маячки быстро приближались, отражаясь от мокрого асфальта и припаркованных автомобилей.

— Ну наконец-то, — выдохнул я.

Теперь хотя бы девушку можно было спокойно передать людям, которые действительно знали, что делать после таких аварий.

Удивительно, но именно тогда у меня по-настоящему отлегло, и мысли инстинктивно потянулись к Ане. Я влажными от крови пальцами нащупал телефон, снял блокировки, но в глазах уже всё плыло. Экран превратился в одно яркое пятно. Я несколько раз промахнулся по кнопкам, наконец открыл входящие звонки и отыскал там Аню.

— Лёша… Почти… — раздался сквозь глухую завесу голос Вики.

Большой палец завис над кнопкой вызова, но нажать у меня так и не получилось. Телефон выскочил из окровавленных пальцев и глухо ударился об асфальт. Последнее, что видел, прежде чем вырубиться — это бегущие к нам люди в форме скорой помощи и подъезжающие издалека машины ГАИ. А потом Москва для меня снова погасла.

Вот это понимаю — съездил в Калугу.